Из пепла

hometown — cleopatrick

Rattlesnake — Tsar B

Skeletons — The Score

      Чонгук битый час обивал порог полицейского участка — и всё без толку. Противные твари совершенно не хотели работать, и омега ничего не мог сделать против легавых.       — Человек умер! Почему вы бросили дело?! Почему не преследуете и не ищете убийцу?! — кричал парень на бестолкового мужчину перед собой.       — Да закрой уже рот! — гневно воскликнул в ответ Хван Ынсо — тот самый полицейский, который постоянно донимал его. — Улик нет! Зацепок нет! Свидетелей тоже!       Омега не верил своим ушам… «Этот придурок, что, серьёзно?.. В чём тогда заключается смысл его работы? Сидеть целыми днями на жопе ровно?»       Взяв с полицейского стола лишь одно упоминание об убийце — распечатанный лист с тёмным силуэтом, — Чон тыкнул им в лицо сраного легавого.       — А как же это?! — Омега не унимался. — Этот ублюдок? — указал он пальцем на убийцу, которого засняла лишь одна камера в их районе и то в ужасном качестве. — Вы должны поймать его!       — И как мне это сделать? — облокотившись на стул, нахально хмыкнул мужчина. — Иди и сам ищи!       — Чёрт! — выйдя из себя, выругался Гук. От бессилия он начал быстро взмахивать руками и топать ногами, не зная, как выплеснуть всю скопившуюся внутри злость. — Моего отца убили! Сделайте хоть что-нибудь! — Но на последнюю надежду и жалобный взгляд омеги легавый лишь ядовито усмехнулся.       Хван Ынсо бессердечно посмотрел парню прямо в глаза. Играя в гляделки около минуты, полицейский сильно поджал губы.       — Что ты сказал отцу, омежка? Ты последний, кто с ним говорил. — Мужчина презрительно оглядел трясущегося парня перед собой. — Ынхо в розыске был целый год и очень умело скрывался… Что мы только не делали, чтобы поймать его… — Легавый пренебрежительно скривил губы. — Как вышло, что он сразу к тебе примчался? — поинтересовался, разрывая и без того кровоточащее сердце подростка и добивая омегу контрольным вопросом.       Гук остолбенел. Он в курсе, что виноват… Чон медленно прикрыл глаза и в сотый раз прокрутил в голове их разговор и последние брошенные слова отцу…

Воспоминание

      — Прости меня, Чони… — искренне извинился Ынхо.       — Ты нужен мне здесь! Рядом со мной, дома… — Омега вытер жгучие слёзы с покрасневших щёк. — А если не можешь, то считай, что у тебя больше нет сына… Лучше я буду считать тебя мёртвым! Лучше быть сиротой, чем жить так… — И от наполняющей обиды и жгучей злости он скинул входящий вызов, отшвырнув мобильный куда подальше.       Чувствуя нарастающую боль в груди, Чонгук отшатнулся от стола полицейского. Он никогда себя не простит… Смерть Ынхо случилась в первую очередь по его вине, ведь если бы он не наговорил отцу всей той чуши, альфа продолжал бы и дальше скрываться. Он был бы жив. Чонгук корит себя, не понимая, как продолжать жить с этим осознанием. Он совершенно один в этом мире остался…       Теперь никто не защитит его. Теперь некому рассказать о боли на сердце и не к кому прижаться, когда страшно.       — Надо было попросить его сдаться, тогда бы он не погиб, — встав из-за стола, прошипел легавый. — А теперь проваливай отсюда и не надоедай мне больше… — Он за шкирку вытолкнул безвольного парня с полицейского участка, швырнув омегу на грязный и мокрый после дождя асфальт.       Сильная дрожь пробрала всё тело. Чонгука знобило и потряхивало. Парень в самом деле не знал, что делать и куда обращаться за помощью. Вся его жизнь катится в ад. Медленно встав на ноги и утерев капли слёз с покрасневших глаз, он направился домой, чтобы тщательно всё обдумать и больше никогда не унижаться перед легавым, который и пальцем не двинет, чтобы помочь ему, и тем более не станет расследовать убийство.       Зачем тратить силы, нервы, время и ресурсы на неуловимого преступника, который теперь мёртв? Полиция лишь с облегчением вздохнула, потому что больше не нужно выслеживать Чон Ынхо и заниматься его поимкой.

***

      На похоронах было много людей, чего парень действительно не ожидал. Со сбережений, которые отец откладывал на чёрный день, омега устроил достойные похороны.       Гук был очень уставшим, ведь не мог нормально спать ни днём ни ночью. С тёмными кругами под глазами и потрескавшимися губами парень провёл ладонью по и без того лохматым волосам. Он совершенно не думал о своём внешнем виде, потому что мысли были заняты убийцей и самостоятельным расследованием, которое не приносило никаких результатов.       Стоя у портрета отца, увешанного цветами и венками, Чон принимал соболезнования и благодарил каждого пришедшего, хотя в душе понимал, что многие присутствующие говорили все эти добрые слова совершенно неискренне. На сердце было тяжело, а на душе — мерзко, и все лживые милые улыбки и похлопывания по плечу лишь омрачали, а не приносили облегчение.       Когда в похоронный зал зашёл очередной человек, омега практически сразу понял, кто это, и внимательно осмотрел его: высокого светловолосого статного мужчину в дорогом чёрном костюме, с кожаными перчатками на руках и пальто в мелкую клетку на плечах, с аккуратным, но жёстким лицом.       Мужчина был в сопровождении десяти человек. Остановившись перед фотографией Ынхо, альфа, вздохнув, вставил сигарету в губы и, звонко щёлкнув зажигалкой, закурил прямо в церемониальном помещении.       Он ни с кем не здоровался, ни на что не обращал внимание и делал только то, что считал правильным для себя.       Глубоко втягивая порцию никотина и выпуская клубы серого дыма из лёгких, мужчина пристально глядел на портрет, увешанный белыми лилиями. Чонгук совершенно не мог прочесть или угадать по лицу незнакомца, о чём тот думает. Альфа был одновременно безэмоциональным и глубоко задумчивым — сплошная загадка.       Сделав ещё пару затяжек, мужчина тихо потушил сигарету о стоящий рядом подсвечник. Все его действия были чёткие и резкие, а лицо — непроницаемым. Отдав покойному дань уважения, альфа и стоящие позади него люди поклонились умершему и, развернувшись, собирались покинуть церемонию, когда омега решился дать о себе знать и ступил вперёд. Мужчина к нему не обернулся.       — Вы босс наркокартеля? — Чонгук выжигал пустыми глазами невидимые следы на чужой ровной спине. — Во что вы втянули моего отца?       Но тот продолжал смотреть только вперёд. Чонгук не знал, достоин ли он ответа, но продолжил:       — Заставляли его… избивать и резать людей, угрожать им? — Он тяжело вздохнул. — Тот, кто это сделал, со стопроцентной вероятностью мстил. — Омега всё ещё ждал хоть крупицы помощи. — Вы знаете, кто убил папу?       По всей вероятности, слова Чонгука не задели альфу. Тот оставался молчаливым и непреклонным. Если бы не мирно вздымающиеся плечи, то он бы мог сойти за каменную статую, от которой за километры веет опасностью и жгучим, пробирающим до костей холодом.       — Твой отец был моим верным другом и братом, — наконец прозвучал низкий голос, который вновь затих на пару мгновений. — Ынхо был хорошим отцом. — Мужчина кивнул собственным мыслям. — Помни об этом… — И, ни разу не повернувшись к омеге, вышел за дверь, как и все последующие за ним люди, пока Чонгук стоял, смотря вслед человеку, возможно, единственному, кто мог ему помочь.

***

      Собрав все улики по делу отца, что смог нарыть, омега надел тёплый спортивный костюм, накинул на голову капюшон и направился к небезызвестному альфе, которого мельком видел на похоронах.       Когда омега пришёл в главный офис наркокартеля, расположенный в отеле-казино «Рига», его, к удивлению, пропустили, предварительно известив начальника охраны и по совместительству правую руку босса о его прибытии.       Отель представлял из себя большое тридцатиэтажное здание с прилагающейся к нему обустроенной всем необходимым территорией.       Пак Чимин усмехнулся, услышав неожиданную информацию в наушнике, который он практически никогда не снимает, и подошёл к другу.       — Это может быть тебе интересно… — шепнул он с хитрой улыбкой и кивнул на пульт от камер наблюдения, которые опоясывают всё здание для контроля за персоналом и обеспечения безопасности.       Мужчина, сидя в большом кожаном кресле, задумчиво нажал на кнопку. Справа, на большом экране перед ним, появилась картинка: мелкий и, по-видимому, храбрый омега топчется на месте, оглядываясь по сторонам и не зная, как себя вести. Все эти действия и работа с запрещёнными веществами явно нагоняли на парня жуть, но бежать сломя голову назад он не собирался.       Через некоторое время главный вход в пентхаус босса открылся, и омегу в сопровождении нескольких охранников пропустили внутрь. Чонгук поднялся на лифте на самый верхний этаж, перед ним открыли ещё одни большие створчатые двери, и, пройдя по коридору, Чонгук наконец встал перед офисом самого главного человека в наркокартеле.       Омега чувствовал себя странно и неуютно — впервые в жизни он наблюдал воочию, как фасуют белый порошок. Казалось, этот босс совсем отбитый: он абсолютно не старался скрываться, ведя такое дело прямо в центре города, без страха и опасений.       Нервно бегая глазами по огромному помещению, Чон наблюдал, как множество альф за столами сосредоточенно сортируют и оценивают качество кокаина. Кто-то аккуратно упаковывал белый порошок на продажу, другие пересчитывали купюры особо крупных номиналов, подсчитывая доходы и расходы.       Омега рвано вздохнул и отвёл взгляд, чтобы не навлечь на себя беду. Несколько здоровых охранников открыли перед ним чёрную массивную дверь, и он, пряча страх глубоко внутри, наконец прошёл внутрь.       Кабинет босса был большим и просторным, выполнен в тёмных тонах. За крепким дубовым столом сидел сам альфа и отчего-то прожигал парня колючим, отрешённым взглядом. Чонгук, храбро пройдя вперёд, поставил коробочку с уликами на стол и, достав из кармана бумажку с силуэтом убийцы с записи камеры наблюдения, положил её рядом. Мужчина вскинул бровь. Омега сделал глубокий бесшумный вдох и поднял глаза на альфу.       — Это убийца моего отца… Вы сказали, что он был вашим другом и братом, прошу, помогите мне…       Босс внимательно полоснул по лицу Чонгука резким взглядом и задал встречный вопрос:       — А если найду? Что сделаешь?       — Я сам его убью, — чётко ответил парень.       — Сам? — ожесточённо переспросил мужчина, даже на расстоянии чувствуя страх омеги рядом с ним. — А ты знаешь, как это… убивать? — как ни в чём не бывало поинтересовался, будто это будничный вопрос.       Альфа встал из-за стола и, не отрывая взгляда от мальчишки, медленно приблизился к нему. Чонгук же с каждым шагом терял оставшуюся уверенность в себе. Альфа внезапно сильно схватил ничего не ожидающего Чонгука за руку и, достав из набедренного чехла нож, вложил холодный металл в его ладонь, крепко прижимая своими пальцами чужие, чтобы тот ощутил тяжесть и холод оружия. Чтобы понял, что этим можно легко отобрать жизнь.       — Давай… Представь, что я — убийца, — произнёс он со сталью в голосе, крепко сжимая брыкающегося парня. Тот, от испуга и сильного давления, норовил вырвать руку из хватки. —Давай же! Режь меня! — продолжал серьёзно требовать альфа, придавливая мальчишку тяжёлой энергетикой. Тело Чона дрожало, он дышал быстро и поверхностно, ощущая тяжесть этого взгляда. Мужчина приблизил лицо к чужому, опасно заглядывая в чёрные, зажатыми глазами запертый страх. — Давай! — крикнул он вновь, понимая, что омега ни на что уже не способен. В конце концов, он расслабил пальцы, и парень перед ним будто сжался в комок.       От мужчины вновь повеяло холодом, терпким и леденящим, словно насквозь пронизывающим душу… И теперь Гук осознал, почему. Феромон альфы — мята. Морозная, сковывающая руки и ноги. Удушающая.       Альфа был разочарован в парне и не скрывал этого. Пока чёрные глаза смотрели на него со страхом и недоверием, мужчина неожиданно резко замахнулся и со всей силы влепил мальчику жёсткую пощёчину, отчего тот потерял равновесие и упал. Жизненный урок получен. Дальше неинтересно.       — Уведи его… — сбавив тон, приказал напоследок босс Пак Чимину и, отвернувшись от парня, вновь пошёл за свой стол, больше не собираясь тратить время на мальчишку, который и двух слов связать не может.       Чонгук был до жути напуган. Щека пылала огнём, и даже складывалось впечатление, что он до сих пор ощущает пробирающий холод по всему телу. Но, собрав в себе последние силы, омега выдержанно поднялся на ноги, тихо забрал коробку с уликами со стола и шагнул за дверь, преодолев невидимую преграду между унижением и свободой.       Бесполезно… Единственный человек кто его поддерживал — мёртв. Больше пологаться на других он не станет. Сделает всё сам. Пора перестать надеяться на чудо.

***

      Чонгук, стоя в душе под холодным потоком воды, решил снова продолжить вести собственное расследование, ведь это лучше, чем ничего.       Омега ходил по всему району и развешивал листовки с силуэтом убийцы. Проходя по неблагополучным местам, расспрашивал бродяг и наркоманов, не слышали ли они дворовых сплетен. Заходил в каждый магазин и просил развесить ориентировку, где за значимую информацию в награду числилось пять миллионов вон. Каждый день неустанно он пытался, хотя понимал, что шанс на удачу был один из тысячи.       Однажды, в одну из таких ночей, на мрачных, грязных улицах упорного омегу заметил сам босс наркокартеля.       Ему доложили, что парень не сдаётся, что рано или поздно его ждет неизбежная опасность. Мужчина, оценив стойкость и упорство мальчишки, тихо отдал приказ своим людям — следить за омегой, пристально но незаметно. И в случае необходимости — немедленно докладывать ему о каждом шаге.       Этой же ночью, пока Чонгук сидел в тёмной комнате, думая, что ещё можно предпринять для поиска убийцы, неожиданно в дверь раздался громкий стук.       Дрожь и страх мгновенно пробрали сквозь задеревеневшее тело. Стоя в кромешной тишине, он испуганно вздрогнул, услышав повторный сильный стук. Сердце замерло в груди.       Крадущимся шагом Чон подошёл к двери и осторожно взглянул в глазок. В коридоре стоял взрослый альфа с прищуренными, враждебными глазами, словно хищник, высматривающий жертву. Он был одет в серую кофту с капюшоном, натянутым на голову, а на плечах — чёрная куртка.       «Капюшон… Может, это убийца?» — яркой вспышкой возникла мысль в голове, и тело задрожало сильнее. Ужас сковал не на шутку.       «Он пришёл добить меня? Что происходит?.. Кто это?»       Альфа ещё минуту топтался на месте, а потом резко развернулся и вышел ни с чем, пока омега не смел шелохнуться.       «Босс наркокартеля был прав… Я трус…» — Чонгук безутешно старался взять эмоции под контроль.       — Нет! Нет, не трус. — Омеге хватило пяти секунд, чтобы схватить биту, и, открыв замки, быстро выбежать на улицу в поисках неизвестного.       Но… Чонгук упустил его. Пробежав вокруг дома, он так и не смог найти незваного гостя. Злясь и стирая слёзы с щёк, он нервно выдохнул, подняв лицо к небу. Внутри горела ярость, он старался выжечь образ чужого лица на роговицах, чтобы навсегда запомнить это выражение — и при следующей встрече расставить все точки над «и».

***

      Через пару недель упорной работы, в обед, неизвестный абонент позвонил на телефон Чона. Парень невольно вспомнил, как отец всегда звонил так же, и, сморгнув секундное дежавю, ответил на третий гудок:       — Алло?       — Я знаю урода, которого ты ищешь, — произнёс незнакомец сиплым голосом с того конца провода. — Принеси деньги к вечеру в заброшенный дом в конце пятой улицы. — И звонок сбросили, не дав шанса расспросить себя более детально.       Чонгук долго размышлял над этим. Омега понимал, что его вполне могут обмануть, что для многих он — всего лишь лёгкая добыча. Но, глядя на фотографию папы, сидя на полу, поджав ноги и взвесив все «за» и «против», омега всё же принял решение идти. Пусть даже это решение кажется наивным и глупым, он знал — другого выбора нет.       «Вдруг именно этот человек что-то видел или слышал? Нельзя упускать возможность», — крутилось в голове, и, встав, он решительно подошёл к шкафу.       Чонгук с молниеносной решимостью закинул в себя горсть блокаторов. Надев просторные спортивные штаны и огромную чёрную худи, он старался скрыть свою худобу и то, что он — омега. Взяв кепку и натянув капюшон, он тихо вышел из дома, не забыв с собой тяжелый конверт с наличными.       Подойдя к месту, Чонгук натянул на лицо маску, и сразу же после этого из за угла послышалось:       —Ты вовремя, — на миг выйдя из тени улицы, произнёс незвестный альфа, после чего вошёл внутрь заброшенного, затхлого помещения, скрываясь от посторонних глаз.       Гук настороженно шагнул следом, оглядывая незнакомца. Вскоре заметил — он не один. Адреналин мгновенно окатил его волной, сердце забилось сильнее. Он дёргано осмотрелся, и его взгляд ухватил троих анонимов. Омега мысленно начал примерять свои силы и чем бы воспользоваться для защиты. Перед ним же альфы тоже переглядывались, шептались с кривыми усмешками, словно избирая ходы для предстоящей игры.       Они стояли в конце разрушенной, заброшенной комнаты, а Гук, чуть ближе к выходу, стоя к нему спиной.       — Кто он? — напряжённо подал голос Чон, стараясь держаться ровно и уверенно. Нельзя показывать страх.       — Сначала покажи деньги, — парировал в ответ незнакомец, и Чон, вытащив конверт из кармана, быстро протянул его парню перед собой.       Тот, оценив на глаз наличие купюр, через секунду звонко и противно рассмеялся.       — Кто он? — нервно переспросил Гук, до последнего надеясь услышать важную информацию, совершенно не замечая, что сзади к нему подкрадывался ещё один альфа, который, пользуясь эффектом внезапности, одним резким движением выхватил деньги из его рук.       — Вот же глупый… — громко смеясь, произнёс один из них, заглядывая в конверт более тщательно. — Охренеть! — выпучил глаза он. — Да тут и правда пять миллионов…       Незнакомцы по очереди рассматривали деньги и радовались, что парня перед ними так легко удалось обдурить. Полностью отчаявшиеся — самые бестолковые. Ещё и пришёл один. Вообще красота.       — Мы и за миллион убивали… А тут такая добыча… — злорадствовал другой.       Постепенно они начали загораживать Чона со всех сторон, загоняя его в угол. Издевательски и развязно они смеялись, напирая на него с презрительной наглостью. Мерзкие смешки альфы эхом раздавались в воздухе. Пару раз толкнув Чонгука в плечо, отчего он упал на землю, к нему подошли вплотную — давали пощёчины, тыкали пальцами в рёбра с грубой силой, а один из них стянул капюшон, замечая, что перед ними вовсе не взрослый альфа, а маленький, хлипкий омега. Это лишь усилило напор, подогревая их ярость вдвойне.       — Посмотрите, какая горячая штучка тут у нас… — Облизываясь, один из альф схватил Чона за край одежды. — Иди сюда…       — Привет! — мерзко прошипел второй, наблюдая, как Гук со страхом в глазах отползает от них.       — Ну куда же ты, малыш? Давай поиграем? — пробормотал ещё один, замечая, что омега сопротивляется и не даётся в руки.       Чонгук изо всех сил отбивался от уличных бандитов, махая руками и ногами, но получал в ответ вдвое сильнее. Он толкался и вырывался из цепкой хватки одного из них и всё же сумел вскочить на ноги.       Чон немедля заехал самому ближнему альфе кулаком по лицу и тот от неожиданности вскрикнул: в отместку незнакомец с силой пнул его в живот, отчего Гук вновь упал и сложился пополам.       — Ах ты тварь! Я убью тебя! — взвизгнул парень с уязвлённой гордостью, и после этих слов они вместе стали беспощадно бить омегу по всему телу.       Чон пытался увернуться от града ударов. Пытался оттолкнуться и защищаться руками. Пытался через боль пробиться через ноги, чтобы встать, но все попытки были тщетны. Альфы совершенно его не жалели и жестоко продолжали избивать, пока от невыносимой боли по всему телу Гук не потерял сознание.       Внезапно очнувшись в багажнике скрипящего автомобиля со связанными руками, Чон не на шутку испугался. Видимо, те придурки подумали, что он умер, и сейчас везут за город.       Дёргая руками изо всех сил, поочерёдно шевеля запястьями вверх и вниз, Омега экстренно думал, как ему освободиться. Руки болели, а верёвка стёрла кожу до крови. Освободиться не получалось, отчего Чон с каждой неудавшейся попыткой всё сильнее впадал в панику. Парень предельно ясно понимал, что если не сможет выбраться, его рано или поздно точно убьют.       В один момент в голове щёлкнуло — и Чон вспомнил о раскладном ножике, спрятанном в носке. С трудом, изогнувшись в неестественном положении, он всё же сумел его достать. Быстрыми и резкими движениями он пытался разрезать верёвки на руках, но у него ничего не получалось — они были связаны вместе с пальцами. Он страшно боялся того, во что влип, — боялся умереть без возможности найти убийцу отца. Эти мысли мешали сосредоточиться.       Машина вдруг резко остановилась, и Чонгук от неожиданности и неспособности прикрыться руками, сильно влетел виском во внутреннюю стенку багажника. В глазах потемнело, ультразвук сдавил уши, но он всё равно слышал, как похитившие его альфы переругивались между собой на повышенных тонах.       Не особо вникая в разговор, посторонний шум и в разборки внутри салона автомобиля, Чон, сквозь туман в голове, собравшись с силами, вновь стал двигать ножом по связанным запястьям в отчаянной попытке спасти свою жизнь. Так и не успев разрезать верёвку, омега с замиранием сердца понял — багажник открылся. Мерцающий свет уличных фонарей ярко ударил по глазам, и, полностью доверившись инстинктам, он, не разглядывая никого перед собой, поднялся на колени. Крепко удерживая нож зафиксированными руками, он злобно зарычал и рванулся вперёд — на стоявшего рядом человека. Но его пальцы перехватили другие — сильные и холодные.       Остановив беспорядочную атаку маленького омеги, альфа деликатно встряхнул его и выпустил уже знакомый Чону феромон, чтобы привести в чувство и успокоить. Мята мгновенно вскружила голову, будто изнутри нашёптывала: всё позади, теперь всё под контролем.       Проморгавшись и, наконец, всмотревшись в знакомое строгое лицо, Чонгук узнал перед собой босса наркокартеля — человека, который сурово прожигал его янтарными, сверкающими глазами в мраке ночи, за исключением редких проблесков уличных фонарей.       Без единого слова освободив омегу от тугих верёвок, альфа отступил и отошёл назад. А Чонгук, наконец, оглянулся — пытался понять, в какую ловушку попал и где именно, по своей собственной глупости, оказался.       Они оказались в незнакомом ему порту — месте, служившем домом морским судам, а даль горизонта украшала извилистая река Хан. Альфа неспешно подошёл к самому краю берега, вытянулся и спокойно закурил, словно этой привычкой он успокаивал свирепое сердце. В то время как перепуганный до дрожи Чонгук, ещё не отошедший от ночных приключений, медленно приходил в себя.       Переведя дыхание, омега наконец сделал шаг навстречу светловолосому мужчине, смотря на него из-под отросшей лохматой чёлки с неуверенным взглядом, мысленно ища в силуэте впереди ответы.       — Если хочешь умереть, то есть способы получше… — выдыхая густой дым, произнёс он низким голосом, задумчиво смотря на тёмные воды перед собой.       — Вас не касается то, каким образом и где я могу погибнуть… — внезапно огрызнулся Гук, дрожа всем телом. — Вы поймали убийцу отца? — Он смотрел на профиль альфы в ожидании ответа, которого, естественно, не поступило. — Видимо, нет…       — Хватит выделываться. Сиди тихо, если не хочешь сдохнуть на улице бесполезной страшной смертью, — ответил мужчина, внезапно переводя обжигающие зрачки с реки на омегу.       Чонгук сбился. Чужие глаза пугали и очаровывали одновременно. Он потерялся в ореховом взгляде и, нелепо встряхнув головой, отвернулся, не выдержав пристального взора.       — Как мне сидеть спокойно? — произнёс Чон с недоумением, его голос дрожал. — Легавым наплевать на смерть моего отца… Вы ясно дали понять, что не собираетесь помогать. Так… как же я могу сидеть спокойно? — надрывно переспросил парень, полностью утратив контроль над эмоциями. — Мой отец умер из-за меня… я обязан сделать хоть что-то! — впервые вслух признался омега, и, быстро повернувшись спиной к альфе, всхлипнул, пытаясь скрыть жгучие слёзы в ладонях.       Мужчина молча докурил сигарету, выпуская тонкий клуб дыма. Затем, повернувшись к мальчику, он взглянул на него спокойно, словно взвешивая каждое слово, и произнёс с расчётливой ясностью:       — Хочешь отомстить?.. — он медленно приближался, его шаги были неспешными и уверенными. В этот момент его рецепторы вдруг защекотал тонкий, едва уловимый аромат грейпфрута, и, впервые в жизни, он с необычайным желанием захотел вдохнуть полной грудью. — Любой ценой? — спросил он, его голос стал более насыщенным, а в глазах зафиксировался секундный интерес.       — Вы уже дали мне ответ… — шмыгая носом, тихо прошептал Чон, подняв на альфу разбитый взгляд из-под влажных ресниц. — Зачем сейчас даёте мне надежду?.. — его голос дрожал от слёз и отчаяния.       — Если так мила идея найти убийцу и прикончить — сначала нужно научиться убивать, — подытожил босс.       Не разясняя причин, он взял холодную ладошку омеги и, как нечто ценное и решительно повёл его к машине.

      Мужчина со всей осознанностью принял на себя тяжесть ответственности за чужую хрупкую жизнь.

***

      Альфа как раз выезжал из отеля, когда поступил звонок от его правой руки — Чимина — на мобильный. Ему доложили, что омега нарвался на плохих парней и, скорее всего, его изобьют, изнасилуют и отберут деньги, на что альфа, без раздумий, словно сама судьба подталкивала его к решению, скомандовал собраться группой из пяти человек и немедленно отправиться на спасение мальчишки.       Резко вывернув руль в противоположную сторону, он ринулся по названному адресу, доехав до пункта назначения в кратчайшие сроки. Вылетев из машины, альфа заметил, что его парни уже уладили возникшую проблему, и кивком головы Чимин указал на запертый багажник потрёпанного седана.       Открыв его, альфа мгновенно уведел в глазах мальчишки небывалый вихрь страха — ужас, паника, тревога... но среди них всё же таилась отчаянная искра: желание жить, которое ничем было не погасить. Чон Чонгук был готов биться до последнего, и, крепко схватив его за руки, внимательно всматриваясь в чёрные, злые зрачки, альфа неосознанно совершил самую страшную ошибку в своей жизни, не ведая о масштабах грядущих последствий.       Этот взгляд — ему был знаком до боли. В те годы, будучи молодым, он смотрел на этот никчёмный мир точно так же. И теперь, держа нежного омегу с тонким, чарующим ароматом грейпфрута, так близко и вглядываясь в глубину его души, он осознанно принял решение — поставить всё на карту и дать ему шанс.

***

Dreamcatcher — Night Argent

Castaway — Barns Courtney

Insomnia — Charming Liars

      Чонгук был отрешён, погружён в растерянность и молчание, пока босс уверенно держал руку на руле и стремительно мчался по ночным улицам Сеула. Он не задавал лишних вопросов и, последовав за альфой, тихо подписался на всё — что бы ни ожидало впереди. Приняв опасный мир как неизбежность, он отпустил прошлое. Вся обречённость и потерянность слились в безмолвной готовности к новой главе, что, казалось, и начиналась прямо сейчас.       Выезжая за границы города и пересекая реку по мосту, они оказались в неизвестном для Чонгука месте. Окружающий пейзаж был уставлен непримечательными контейнерами и складскими помещениями. Альфа остановился именно здесь — возле огромных белых блоков и одноэтажных построек, скрываясь в тени забытой фабрики.       Заглушив двигатель, мужчина без лишних слов вышел из машины и направился к одному из этих зданий. Чонгук, сжимая руки в кулаки и крепко держась за чёрный рюкзак, который по пути, благодаря альфе, он успел забрать из дома, поспешил за ним — боясь потерять тёмную фигуру из виду.       Лишь на первый взгляд эта местность казалась заброшенной. На деле же было совершенно иным. Войдя в один из блоков, перед глазами омеги предстал огромный спортивный зал. Запах пота и крови тут же наполнил воздух, почти с удушающим напором, и Чон заметно морщился, задержав дыхание.       В разгар ночи помещение было переполнено альфами, которые, увидев мужчину, склонив голову, быстро кланялись и приветствовали его. Мгновенно расступаясь, они освобождали дорогу главному и уважаемому боссу. Остановившись в центре, светловолосый альфа смерил всех присутствующих суровым взглядом.       — Это новенький, — низким басом сообщил альфа, невольно привлекая внимание. — Представься... — небрежно приказал он, взглянув на Чонгука. Но, не дождавшись ни слов, ни движений в ответ, он стремительно развернулся и шагнул к выходу, оставляя ситуацию в тягучем молчании.       Со смешанными чувствами Чон мягко выдохнул и ошеломлённо оглянулся по сторонам. Перед ним раскинулся зал, наполненный бесчисленным множеством тренажёров, оружия, техники, октагоном, парой рингов и боксерских груш. Но он был не единственным, кто ощущал смятение — на него устремились как минимум сто пар глаз, и все они принадлежали альфам.       Некоторые немедленно переключили внимание обратно на тренировки, словно так и было принято, — но, конечно, без уродов не обошлось, которых в этом суровом мире всегда хватало.       — Кто такой?.. — Кто такой? — первым спросил один из парней, находившийся ближе всех к Чонгуку. Он имел короткую стрижку, голый, вспотевший торс и татуировку демона Они, с змеёй, извивающейся в пасти, на плече. Его голос звучал с легким оттенком любопытства, но в глазах сверкал вызывающий вызов.       — Может, эта конфетка для нас? — ехидно пробормотал другой, скользя взглядом по омеге с злобной насмешкой и хитро вздёрнутой бровью. Его длинные, кудрявые волосы пружинили при каждом движении, придавая ему ещё более дерзкий вид.       — Он ещё ребёнок… Воспитаем, а потом полакомимся… — посмеялся третий, с идентичной татуировкой на шее и, подмигнув Чону, вновь принялся за грушу, резко и чётко направляя кулаки прямо в центр.       — Эй, крошка… пойдём со мной… — внезапно прозвучало сзади, и Чонгук резко обернулся, всмотревшись в еще одного высокого альфу с татуировкой. Тонко задев его плечом, тот целенаправленно двинулся вглубь зала, а спустя мгновение услышал, как омега за ним следует по пятам, словно преследуемый тень.       Цепкие взгляды не переставали проникать сквозь толпу зала. Чонгук, не позволяя себе быть «облизанным» взглядами, быстро догнал парня и вскоре оказался в совершенно иных секциях, где извилистые коридоры вели к спальным зонам. Жилые комнаты напоминали скромное общежитие, с тусклым освещением.       Босс вышел на улицу и, звонко щелкнув зажигалкой, вновь закурил, завороженно пуская серый дым в тёмное ночное небо. Чимин, задумчиво потирая бровь и совершенно не понимая хода чужих мыслей, подошёл к другу, встал рядом и поинтересовался:       — Что ты собираешься с ним сделать?.. — Пак с любопытством взглянул на симпатичное, несмотря на жесткость, молодое лицо босса.       — Он хочет отомстить… — безэмоционально произнёс тот, без всякого волнения, внимательно глядя на Чимина. — Пусть мстит… — И, грациозно запрокинув голову, он выдохнул густой сизый дым, который медленно растворился в ночном небе.       Омега зашёл за незнакомым альфой в самую дальнюю одноместную жилую комнату и, заметив, что тот не собирается торопиться покидать её, напрягся. Чонгук абсолютно не понимал, куда он попал и кто эти люди. О доверии здесь не могло быть и речи.       — Теперь стирка и уборка на тебе: меня повысили, — наконец подал голос альфа, попутно собирая собственные вещи в большую спортивную сумку. — Я был самым младшим целых два года, но теперь появился ты… Если проявишь себя достойно, то попадёшь туда, куда мечтают все… — омега взглянул вслед за вытянутым пальцем, его взгляд остановился на маленьком окошке, через которое в лучах уличных прожекторов мерцала «Рига». — Заветная мечта у каждого тут — стать кем-то большим. А этого можно добиться, если станешь полноправным членом организации.       Незнакомец затянул завязки, накинул сумку на плечо и снова бросил заинтересованный взгляд на него, смахивая капли пота со лба, появившиеся от изнурительной тренировки.       — Я доберусь до вершины, стану по левую руку рядом с боссом! — с официальной гордостью произнёс он, его голос звучал твердо и решительно. Но, прищурившись, он всё же спросил с оттенком серьёзности: — Почему ты пришёл сюда, омега?       — Чтобы стать сильнее, — твёрдо произнёс Чон, шагнув в глубь комнаты. С уверенностью он опустил рюкзак на свою кровать.       — Ага… — Альфа с лёгкой иронией вскинул бровь, не понимая, как эта организация или это место смогут помочь хрупкому омеге сформировать своё собственное «я». — Тогда, удачи… — произнёс он на последок, прежде чем выйти за дверь.       Гук остался один, тяжело выдохнул и, немного успокоившись, осмотрел комнату. Стол, стул, кровать с полкой над ней, рядом небольшой деревянный шкаф, зеркало, сушилка для одежды, раковина и туалет — всё скромно, но достаточно для уютной жизни. Постепенно он принялся разбирать вещи, аккуратно складывая их в ровные стопки по местам, самое ценное оставляя напоследок.       Белая урна, на которой чёрными буквами вытеснено «Покойный Чон Ынхо», бережно опустилась на дощечку над кроватью. Парень на мгновение задержал взгляд на ней, затем, стянув рукава кофты на пальцы, он аккуратно стер грязь и кровавые отпечатки, после чего его лицо расцвело мягкой доброй улыбкой. В сердце на миг мтало теплее.       — Не волнуйся, папа, я справлюсь, — тихонечко шепнул Чонгук, прижимая прах отца к себе сильнее.

***

Shattered — Always Never

Infinite Pleasure — The Pale White

Are You Even Real? — James Blake

      Теперь его жизнь протекала по совершенно иной ипостаси. Что значит один маленький омега в мире, где власть держат альфы? Он усердно выполнял каждую поставленную задачу, стараясь неутомимо, но даже малейшей благодарности за свои труды так и не получил.       После завтраков, обедов и ужинов Чон упорно намывал гору грязной посуды, пока высокомернве альфы небрежно продолжали скидывать тарелки ему под руки.       Терпел насмешки, скользкие взгляды, ежедневные оскорбления и издевательства. Многократно защищался от проворных цепких рук, не позволяя приближаться к себе, а касаться и подавно. Каждый раз цепляясь за остатки достоинства, Чонгук сопротивлялся всё настырнее.       Всем альфам, в окружении которых оказался Чонгук, словно разом в голову ударил спермотоксикоз. Они жаждали мальчика для развлечений, омегу, который с радостью исполнял бы каждое их желание, а вместо этого получили зубастую сучку — и потому постоянно задирали его, пытаясь воздать за тотальное разочарование.       Когда уставший Чонгук шёл по залу в поисках одежды для стирки, его намеренно закидали грязными полотенцами и вонючими майками — теми самыми, что снимали при нём, словно пытались унизить и сломить. Уважения в этом месте не было и в помине: его либо игнорировали, либо провоцировали, стремясь пошатнуть самоуверенность.       Тренироваться в спортзале ему не позволяли. Грубо толкали плечами, отбирали перчатки и боксёрские груши. Их взгляды говорили яснее слов: он — никто и ничто, и видеть его тут не желали.       В очередной такой же день, за обедом, Чон спокойно приводил в порядок столовую и кухню, не позволяя себе проявлять ни раздражения, ни уныния. Но вдруг, заметив Гука, один из альф по имени Хван Джиук рассмеялся громко и вдруг, с кривой усмешкой на лице, демонстративно взобрался на стол.       — Эй, новенький!» — голос сочился похотью, когда он вызывающе приспустил штаны. — Ты… само воплощение греха… — Альфа неуклюже двигал бёдрами, имитируя секс. Громкий хохот толпы и подстрекающие выкрики стали аккомпанементом этому постыдному зрелищу. —Такой секси, секси...— словно заведенный, повторял Хван.       В глазах Чонгука плескалась лишь усталость и отвращение, он остановился, не в силах больше выносить этот фарс.       — Чего вылупился, падаль?! — Джиук оскалился, будто зверь. Швырнул в лицо омеге свою грязную майку, словно кость псу, вызвав новый взрыв хохота в столовой. — Я бы поимел тебя, знаешь? Всю душу вытрахал бы… — прошипел он с презрением, поворачиваясь к своей стае: — Я бы с удовольствием засадил этому строптивому омежке!       — И я не прочь! — послышался чей-то голос из толпы.       — Эй, ты… — словно гиена, почуявшая добычу, Джиук вновь приковал к Чонгуку своё внимание, подбадриваемый восторженными криками толпы. — Ты здесь самый лакомый кусочек… — самодовольно ухмыльнувшись, альфа пригладил рукой кудрявые растрёпанные волосы, в отчаянной попытке желая казаться привлекательным.       — А он прав… — выкрикнул ещё один.       — О-о-о, глянь омега, мужчина признаётся в любви, — послышался ещё возглас с конца зала.       Чон неспешно поднял брошенный кусок ткани, который грубо хлестнул его по щеке, оставив мимолётный след раздражения. Точнее, унижения. Прищурившись, он двинулся навстречу Хвану.       Чонгук ненавидел этот клоповник, проклинал каждую секунду, проведенную в этой дыре. Презирал каждое гнилое лицо и похотливую ухмылку, но бежать не мог. Не сейчас. Сдаться? Это слово было вычеркнуто из его лексикона.       Гук с отвращением замахнулся вонючей тряпкой на кривляющегося идиота, всё ещё красовашегося на столе, и прошипел сквозь зубы:       — Дерьмо ты, а не альфа… — слова, полные презрения. Пальцы побелели, сжимая вонючую тряпку, но он так и не бросил её. Опустил руку, борясь с желанием сорваться, не желая опускаться до уровня жалкого спектакля. Пока Джиук, как дешёвый актёр, схватился за сердце, корча рожи, словно до смерти перепуганный его маленькой угрозой.       Оставляя за собой гулкие отголоски смеха, Чонгук решительно покинул кухню, направляясь в спортзал. Презрительно отшвырнув майку Хвана, он почувствовал, как с него спадает пелена апатии. С этой минуты – никакой больше покорности. Хватит ерундой заниматься.       Выбрав свободную грушу и заняв боевую стойку, готовый выплеснуть всю горечь, он уже замахнулся для удара, как вдруг, словно из-под земли, вырос альфа, чье лицо исказила злобная гримаса. Намеренно перехватив занесенную руку, он с силой оттолкнул Чонгука, лишив его возможности даже размяться.       С трудом подавив гнев, Чонгук перешёл к другой груше, пытаясь унять дрожь в руках. Он вновь встал в стойку, ему даже удалось сделать несколько небрежных ударов. Он украдкой взглянул по сторонам чтобы понять, как боксируют другие, и в тот же миг сбоку услышал ядовитое шипение: "Как же ты меня бесишь!" Неожиданный мощный удар ногой в грушу отбросил Чонгука назад, в насмешливые объятия кудрявого Хван Джиука.       — Ой, какой чувствительный… — проворковал Джи, дорвавшийся до добычи. Не упуская возможности, он скользнул пальцами по тонкому телу Чонгука, с наслаждением сминая нежные соски, причиняя острую боль. — Как ты киса? Жив еще? — поинтересовался с притворной заботой, наслаждаясь отвращением, отражённым в чёрных омежьих глазах.       — Пошёл прочь! — мгновенно прорычал Гук, сбрасывая с себя чужие настойчивые руки. В его взгляде полыхала злость.       — Да брось, будь проще… Разденься для меня… — настаивал альфа, не отступая ни на шаг. — Мне просто хочется полюбоваться тобой… — Он снова тянул к нему свои грязные руки, вторгаясь в личное пространство. — Какой он у тебя? — с жадным придыханием прошептал Джиук. — Наверное, маленький и аккуратный омежий членик, да?..       Чонгук стиснул зубы так, что заныли скулы. Он готов был взорваться. В его глазах плескалась ненависть, способная испепелить. Дыхание стало тяжелым и прерывистым, выдавая его внутреннюю борьбу.       — Ой… Да ты дыру во мне прожжёшь… — насмешливо протянул Хван, сокращая дистанцию. — Хочешь помахать кулаками, малыш?       В ту же секунду хрупкая нить терпения оборвалась. Что-то сломалось внутри Чонгука, и сдерживаемая ярость вырвалась наружу неуправляемым потоком. Он понимал, что придётся расплатиться за этот импульс, но больше не мог сносить унижения. Сквозь зубы вылетело проклятие, и кулак, сжатый до побелевших костяшек, пришёлся точно в скулу Джиука, заставив альфу отшатнуться и с недоумением коснуться места удара. Хван до последнего считал, что у Чона храбрости не хватит пойти против него. Омега превзошёл все его ожидания.       — Ах ты, тварь… —устрашающе протянул Джи. Словно играючи, он молниеносно перехватил вторую попытку удара.       Всю ярость за нанесенное оскорбление Джиук вложил в ответный удар. Чонгука отшвырнуло назад, в глазах потемнело. Облизнув губы, омега почувствовал солёный вкус крови, заливающей лицо из разбитого носа. Его храбрость дорого ему обойдется.       — Вот дерьмо… — пробормотал Хван с мерзкой усмешкой. Он явно наслаждался происходящим. Насилие не входило в его планы, но Чон сам напросился. — Разденься для меня, куколка! Дай потрогать себя!— не унимался альфа, и Чонгук снова замахнулся, готовый на все.       С тем же циничным безразличием Джиук пресёк и этот удар, после чего с садистским удовольствием впечатал кулак в живот Чонгука. Яркая вспышка боли парализовала омегу, лишая возможности дышать. Чон рухнул на пол, свернувшись калачиком. Спазмы кашля сотрясали тело. И только сейчас, опасаясь за последствия, остальные ребята, набросившись на разъяренного Джиука, оттащили его прочь, прервав это грязное представление.       — Зачем пришёл сюда, если не хочешь трахаться? Чёртова мразь… — кудрявый всё продолжал плескаться ядом, но Чону было наплевать.       Из зала Джиука пришлось выводить силой. В этой организации, где моральные принципы были весьма размыты, оставались и те, кто не мог спокойно смотреть на безрассудное избиение беззащитного омеги. Чонгук им не нравился, но опускаться ниже плинтуса в собственных глазах не желали. Кроме того, каждый из них понимал: узнай об этом босс, пощады не будет никому.       Тот самый парень, ранее освободивший для Чона комнату, с сочувствием приблизился, намереваясь помочь. Но Чонгук, ослепленный болью и унижением, отреагировал с нескрываемой враждебностью. Едва сдерживая стон, он вскочил на ноги, игнорируя режущую боль в ребрах.       — Отвали! — прорычал он, готовый к новой атаке.       Инстинкт самосохранения заставил Чонгука принять боевую стойку. Он был готов к удару, хотя и понимал, что ему нечего противопоставить. Каждый взгляд казался ему враждебным, каждый жест – угрожающим. Ожидание неизбежной расправы сковывало его. К облегчению Чонгука, новых нападок не последовало. Осторожно пятясь назад, он отступил в свою комнату, стирая с лица следы побоев.       Пак Чимин, наблюдавший за разворачивающейся драмой с отстраненным видом, видел всё от начала и до конца. Ровным счётом ему было плевать. Он всегда считал, что Чонгуку не место среди них, но перечить боссу не посмел. Он умел ждать и использовать чужую слабость в своих интересах.

***

      Чонгук твёрдо решил продолжать занятия, но по ночам, во избежание новых конфликтов — себе же дороже.       Забыв обо всем, Чон избивал грушу уже больше часа, пока пот ручьями не начал заливать глаза. Он понимал, что это всего лишь жалкая имитация тренировки, ведь никто не собирался учить его, делиться опытом. Быстро утомляясь, он делал ошибки, не понимая, как правильно двигаться и бить. Превозмогая усталость, он опёрся руками о колени, чтобы перевести дух, не подозревая, что в зал бесшумной тенью вошёл сам босс.       Смахнув пот со лба, Чонгук тяжело вздохнул, выпрямился и вернулся в исходное положение, готовый продолжить тренировку. Но внезапный голос, раздавшийся у него за спиной, заставил его замереть. Ему понадобилась секунда, чтобы узнать низкий баритон, от которого по коже побежали мурашки.       — Хочешь сбежать?       Чонгук резко обернулся, бросая на альфу злобный взгляд. Нет. Бежать он не собирался. Но чем дольше он изучал холодные черты лица, тем больше замешательства закрадывалось в его душу. Невольно он застыл, пораженный неприкрытой красотой мужчины. Это была опасная красота, пугающая и притягательная одновременно. Это осознание выбивало почву из-под ног. Шумно выдохнув, Чонгук резко тряхнул головой, отгоняя наваждение.       — Хочу победить, — наконец подал голос омега, полностью оборачиваясь к светловолосому мужчине.       Едва заметная улыбка тронула губы альфы. С лёгким кивком головы он сократил дистанцию и мягко произнёс:       – Понимаю… Но такими темпами ничего не выйдет… — Остановившись почти вплотную к Чонгуку, он внимательно посмотрел ему в глаза. — Думай не о победе, а об убийстве.       Босс вдруг дерзко ухмыльнулся и, двинулся к одному из рингов, попутно стягивая с широких плеч фирменный пиджак.       — Я убью его, –произнес он чётко, словно примеряя слова на вкус. В глазах вспыхнул нездоровый блеск. – Вот о чём ты должен думать.       Альфа, как грациозный зверь, медленно обошёл ринг, демонстрируя свою силу и власть. Чонгук не мог отвести от него глаз, словно загипнотизированный. Его дыхание оставалось тяжёлым, мысли спутались, и он тщетно пытался понять, чего от него хотят.       — Не трать силы попусту, – пояснил босс. – Как ни старайся, они всё равно окажутся сильнее.       – И что же мне тогда делать? – нахмурившись, не понимал Чон.       – Избавься от страха, сотри все границы. Бей по уязвимым местам, – последовал хладнокровный ответ. – Висок, верхняя губа, подбородок… – Альфа продолжал мерно ходить по кругу, демонстрируя на себе указанные точки. – Солнечное сплетение, гениталии… – Он остановился, пронзая Чонгука острым взглядом. – Только так ты сможешь победить.       Взгляд босса был как зимняя буря, заставляющая застыть кровь в жилах. Чонгук ненамеренно тонул в этом ледяном омуте, ощущая, как мороз проникает в самую глубину души. Босс встал в центре ринга. Пиджак упал к ногам, брошенный с небрежной элегантностью, но в этом жесте чувствовалась угроза, словно он обнажает клинок.       — Ладно… Иди ко мне. – голос прозвучал почти ласково. Длинные пальцы манили к себе, предлагая не выбор, а подчинение. — Давай попробуем.       Подобрав по размеру боксёрские перчатки и фиксируя их на тонких запястьях омеги, альфа поймал себя на мысли, что смотрит сейчас на Чонгука так же, как тогда, у машины, когда открыл багажник…       Чонгуковы глаза – обманчивая тишь перед бурей – мерцали дивным огнём. Калейдоскоп красоты и невинности. Мужчина утонул в их глубине, и увидел отражение собственной тьмы; радужка Чона – бездонный омут его души. Манящая…       Мальчишку вдруг одолели сомнения. Чонгук сомневался не в собственных силах, а в том может ли он стоять сейчас рядом с боссом, безбожным главарём, в чьих венах вместо крови бурлят деньги, убийства и кокаин? Робким он не был, наоборот. Внутри Чон Чонгука горел неистребимый огонь – характер, стальной стержень, неукротимая харизма. Это двигало его вперёд, и альфа, увидев это пламя, мимолетно улыбнулся, словно признавая силу противника, будто приветствовал восход новой звезды.       — Все зовут меня Босс. Иногда Винсент… Но для тебя, когда мы одни, — он наклонился ближе и вдохнул аромат цитруса, исходящий от шеи юноши. Шепот скользнул у самого уха, обжигая кожу, — можешь звать по имени. Ким Тэхён… — Затем, легко коснувшись маленьких рук, отошёл в центр ринга, как бы говоря: "Теперь твой ход".       Чонгук нервно провёл языком по губам — пересохшим от волнения. Тэхён… его имя — запретный плод на языке, шелковистый шёпот, от которого кружится голова. Оно резонировало в груди, отзываясь в каждой клеточке тела. Дрожь, неуправляемая и странная, пронзала его насквозь. Не ужас, не страх… Нет, это было нечто иное — будоражащее, незнакомое, томительное, как приближение грозы. Чувство, что грозило навсегда изменить его жизнь.       Собрав волю в кулак, Чонгук одарил альфу искренней улыбкой. Встав в боевую стойку, он позволил себе мгновение полюбоваться Тэхёном – расслабленным, словно хищник перед прыжком. Светлые волосы лежали безупречными волнами, ярко ореховые роскошные глаза искрились самодовольством, манящие губы дразнили обещанием. Ким Тэхён возвышался над ним – воплощение силы и красоты. Светлая рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц, приоткрывала лишь часть татуировки, изящный узор змеи, словно приглашая разгадать секрет его души. В каждом его движении чувствовалась неоспоримая власть, мощь, магнетизм, перед которым невозможно устоять.       Чонгук выдохнул, собираясь с духом, и ринулся в атаку. Первый выпад правой – мимо. Тэхён лишь отступил, легко и непринужденно. Омега не сдался. Следующий удар, двойка… но альфа был неуловим, словно тень. Прикусив губу от досады, Чонгук помчался вперед, обрушивая град ударов, подключая ноги, двигаясь плавно и уверенно. Он старался метить в уязвимые точки, но Тэхён словно читал его мысли, не подпуская к себе ни на шаг.       Складывалось впечатление что альфа играл с ним, отбивая атаки без малейшего усилия. Каждое его касание – скользящее, почти нежное – одновременно восхищало и унижало. Казалось, он не дереётся, а танцует, и в этом танце Чонгуку отведена роль беспомощной марионетки.       С лёгкостью отбивая неуклюжие атаки, Ким продолжал парировать удары, вемя от времени касаясь тела Чона, словно напоминая: "Целься сюда, глупышка".       — Губа… — Голос Тэхёна, низкий и хриплый, прозвучал словно команда. Стремительным движением он захватил инициативу, намертво зафиксировав кулак в сантиметрах от лица Чонгука.       Чон сражался как одержимый, с яростью, достойной восхищения. Но его удары разбивались о каменную стену опытного бойца. Но в каждом блоке, в каждом касании, парень учился, запоминая движения, анализируя тактику врага.       — Сильнее! — прикрикнул Тэхён. И тут же нанёс удар, целясь прямо под нижнюю челюсть, но остановился в последний момент, всего в миллиметре от цели. — Подбородок! — Он заметил, как Чонгук вздрогнул, инстинктивно закрывшись руками, пряча лицо за перчатками. И тогда, смягчив тон, проговорил уже нежнее: — Держи защиту. Не опускай руки.       Альфа отпустил его, освобождая из хватки, и бережно развёл его руки в стороны, предлагая второй шанс. Чонгук сглотнул, вытер капли пота со лба и ринулся в бой с новой силой. Но Тэхён был неумолим – атака оказалась безуспешной.       В отчаянной попытке переломить ход поединка Чонгук попытался проскользнуть под защиту и ударить в подбородок снизу. Но Тэхён, словно змея, молниеносно перехватил его руки, сковав движения. И прежде чем Чонгук успел среагировать, его тело взлетело в воздух, а затем спиной ощутило жёсткость мата. Тэхён использовал его атаку, чтобы без труда перебросить через плечо, оставив лежать поверженным.       Ошеломленный Чонгук, лежа на полу, взглянул на Тэхёна снизу вверх. Альфа усмехался – добродушно и снисходительно. Ким протянул руку, и Чонгук крепко сжал её, поднимаясь на ноги с невероятной быстротой.       Тэхён, терпеливо и методично, направлял его, показывая правильную технику, исправляя ошибки, объясняя нюансы стойки и нанесения ударов. Час за часом, сквозь пот и усталость, Чонгук оттачивал свои навыки. И вот, спустя время, в очередном спарринге ему всё же удалось пробить защиту альфы, нанеся удар коленом прямо в грудь. Они застыли. Пыл, горевший в глазах Чонгука, угас в одно мгновение.       — Вы как? В порядке?.. — Чонгук, словно нашкодивший котенок, смотрел на Тэхёна виноватыми глазами.       Альфа ему улыбнулся.       — Ты молодец, — Ким посчитал нужным похвалить мальчишку. В его голосе звучала искренность. От неожиданного удара, пусть и не причинившего вреда, аромат морозной мяты окутал омегу за считанные секунды. — Талантлив, но слабоват. — Он легонько коснулся кончика носа Чонгука и решительно скомандовал: — Еще раз!       Тяжело вздохнув, Чон вновь встал в стойку, мобилизуя все свои силы. В следующую секунду он обрушил на Тэхёна шквал атак, используя все приемы, которым его обучили.       Лёгкий мороз не отступал, поселившись на коже и вызывая мурашки, и Чонгук, осознавая непристойность своего поведения, всё равно жадно ловил пьянящий отзывчивый аромат Тэхёна, вдыхая полной грудью чистую, освежающую мяту.       В эту ночь за их тренировкой, помимо проницательного Чимина, наблюдал Ли Ханыль — альфа, уступивший Чонгуку свою комнату и до недавнего времени считавшийся лучшим из лучших.       Сейчас, глядя на эту картину, он ощутил горький привкус разочарования. Чтобы заслужить право стоять в спарринге с Тэхёном, нужно пройти через ад — годы изнурительных тренировок, пролить реки пота и крови. Бой с Кимом – это редкая привилегия, которую нужно заслужить, а не получать в качестве подачки. Это признание, которого удостаиваются единицы. А тут какой-то выскочка, едва появившись, уже купается в лучах славы.       Зависть, словно ядовитый цветок, расцвела в его душе, отравляя всё вокруг. Он ещё покажет этому наглецу его место.

***

      В полумраке кабинета, прорезаемом лишь тусклым светом от тлеющего уголька сигареты, Тэхён, вальяжно развалившись в кожаном кресле, не сводил глаз с экрана. На нём, словно на картине, оживал Чон Чонгук.       С того рокового спарринга Тэхён следил за мальчишкой. Анализировал каждое слово, каждый поступок, каждую тренировку, отмечая его сильные и слабые стороны. Замечал, как быстро Чон схватывает новое и как упорно стремится к совершенству. В этом наблюдении было что-то маниакальное, подумалось Киму, но он должен был понять омегу, подчинить. Чонгук был не просто перспективным бойцом, а ключом к чему-то большему. И он должен был убедиться, что этот ключ не сломается.       Преступая через собственные правила и приоритеты, Ким начал посещать Чонгука на полуночных тренировках.Что-то в этом мальчишке манило его. Он вкладывал в него свои знания и умения, день за днём, ночь за ночью, оттачивая его мастерство, всё глубже погружаясь в пучину влечения.       Удары Чонгука становились всё более мощными и безжалостными, приближая его к цели. Он больше не чувствовал ни боли, ни усталости, ни сомнений. Лишь холод и расчетливость. Он больше не видел перед собой безликий мешок, набитый песком, Чонгук представлял лицо убийцы, как и велел Тэхён.       Чонгук тренировался с маниакальным упорством, словно каждое движение решало его судьбу. Он жадно ловил каждое слово Винсента, и тут же применял полученные знания на практике, с ним же, не задумываясь, насколько это может быть опасно.       Омега не тешил себя иллюзиями, он понимал, что не заслуживает такого внимания от босса, но всё равно не мог оторвать взгляд от Тэхёна. Сердце начинало биться чаще каждый раз, когда Ким смотрел на него. Омега не скрывал своего обожания, а заметив ответное влечение, смущённо опускал взгляд, закусывая губу, стараясь скрыть румяные щёки. Его чувства росли с невероятной прогрессией, становились все сильнее и нежнее. Чонгук был готов буквально на всё ради этого человека.       Его прошибала дрожь от каждого, даже самого незначительного прикосновения, от крепких захватов и коротких мгновений тесного контакта, когда Тэхён прижимал его к своему мощному телу. Морозная мята, поселившаяся внутри, теперь стала его неотъемлемой частью. Она пропитала его насквозь, проникла в каждую клеточку его тела, сковала разум. Он чувствовал её терпкой сладостью на языке, покалыванием в лёгких, дрожью на кончиках пальцев…       Намеренно сопротивляться охватившему его безумству не было сил, ни желания. Чонгук, словно умалишённый, боялся и одновременно жаждал этих всепоглощающих чувств. Он более не видел смысла в сопротивлении чему-то, что казалось всецело его судьбой. С неутолимым голодом с каждым разом мечтал о большем — эгоистичной потребности в абсолютном обладании Тэхёном. Этим опасным, хладнокровным альфой.

***

      Спустя месяц между членами организации решено было устроить состязания. Бескомпромиссный бой без правил. Победа достанется только сильнейшему, и правила были скорее рекомендациями, чем законами.       Каждый жаждал проявить себя перед боссом, получить его внимание, возможно, первое поручение, заслужив его доверие и проложив путь наверх.       — Мы защищаем организацию! — проревели альфы, впиваясь взглядами в Ким Тэхёна.       — А организация защищает вас! — парировал альфа, напоминая незыблемое правило, общий девиз, на чём держжалась сплочённость и мощь их клана.       — Винсент! Винсент! Винсент! — прокатилась по залу волна восторженных криков, выражая безграничную преданность и глубокое уважение к мужчине.       Всех бойцов загнали в октагон, и клетка захлопнулась. Их разделили на две половины – правую и левую – создавая иллюзию тактического преимущества, давая обманчивую возможность выбора противника. Исход этого сражения предрешен: на ногах останется только один.       Чонгук, стоя у края клетки, не колебался ни секунды. Его выбор пал на альфу, стоявшего прямо перед ним. Гудок оглушил пространство, и в тот же миг октагон взорвалась хаотичной дракой. Это была не битва равных, а настоящая мясорубка. Бойцы бросились друг на друга с яростью в глазах, обрушивая сокрушительные удары. Ни жалости, ни пощады – только первобытная ярость.       Остальные члены организации, прильнув к решётке, как голодные волки, подбадривали молодняк криками и грубыми шутками. Каждый из них помнил вкус победы, ярость крови, прилив адреналина, словно это было вчера. Когда-то и они сражались в этой клетке, доказывая своё право на место под солнцем.       Чимин, как всегда, был неразлучен с Тэхёном, стоя по правую руку. В отличие от всех остальных, Тэхён сидел за столом, вальяжно развалившись на стуле и неспешно потягивая виски. Он наблюдал за бойней, словно за представлением, ища в толпе лишь одну-единственную фигуру.       Благодаря изнурительным тренировкам под руководством альфы, Чонгук превратился в настоящую машину для убийств. Одного за другим он валил противников на землю, не давая им опомниться. Теперь он точно знал, куда и как бить – у него был лучший учитель.       Слова Тэхёна эхом отдавались в его голове: "Стремись не к победе, а к убийству".       Не щадя никого, Чонгук вкладывал всю свою ярость в каждый удар. Кости трещали под его кулаками. Он бил без разбора, пиная в пах, кромсая лица, добивая ударами под дых. Даже нападение сзади не могло его остановить – ловким движением он перебрасывал противника через бедро, отправляя его в беспамятство. Яростно вскочив на очередную жертву, он остервенело превращал его лицо в кашу. Затем, схватив за волосы, с силой ударил головой о бетонный пол, наслаждаясь глухим стуком.       Кровь фонтанами брызгала во все стороны, окрашивая решетку октагона в багровый цвет. Искалеченные тела, словно марионетки с оборванными нитями, валились на пол. Один боец впечатал лицо соперника в решетку, ломая ему руки. Другой с хрустом разбивал челюсть о железную лестницу, выбивая зубы. А кто-то просто добивал еле стоявшего на ногах противника, пока тот не оседал безвольной кучей. С каждым мгновением в клетке становилось все меньше людей.       На фоне всеобщей хаотичной жестокости Ли Ханыль выделялся своим хладнокровным профессионализмом. Он методично расправлялся с конкурентами, подтверждая статус лучшего бойца организации.       Чонгук оказался в критическом положении. Альфа, огромный как скала, прижал его спиной к сетке, перекрывая дыхание одной рукой, сжимавшей горло. Удары по рёбрам, словно встряска молота, но Чонгук блокировал каждый из них, выжидая свой шанс. И вот он настал: альфа замахнулся ногой для сокрушительного удара, и Чонгук, собрав всю свою силу, со всей дури заехал ему между ног. Волна боли прокатилась по телу альфы, и, не успев опомниться, он получил добивающий хук в лицо. Гигант рухнул на колени, а затем плашмя на пол, как подкошенный.       Прежде чем он успел перевести дух, на него налетел новый противник, обжигающим ударом в живот выбивая остатки воздуха из лёгких. Чонгук, мгновенно развернувшись, переключился на новую цель. Словно вихрь, он набросился на соперника, безошибочно поражая болевые точки. Тот, осознав, что не успевает за его скоростью, от отчаяния попытался схватить омегу поперек туловища и перебросить через себя, но Чонгук не позволил.       Без передышки Чонгук обрушил на спину альфы серию точных ударов локтем. Кость за костью, позвонок за позвонком. Альфа зревел от невыносимой боли и, не выдержав, обессилено сбросил Чонгука с себя. Омега, сделав рваный вздох, подпрыгнул и с разворота впечатал ногу в чужое лицо. Громила заметно пошатнулся, закатил глаза и придавил Чона всей своей массой, пригвоздив его к кровавому полу.       Ханыль с упоением добивал последнего бойца, распростертого на полу. Тот уже был на грани небытия, но это лишь раззадоривало альфу. Ханыль упивался чужой болью, наслаждался хрустом костей, стонами агонии и потоками крови, заливающими пол. Когда его жертва перестала подавать признаки жизни, Ханыль, наконец поднял голову, обводя взглядом окровавленную клетку. Чувство триумфа переполняло его. Он – победитель.       Бойня завершилась взрывом ликующих криков и оглушительных аплодисментов. Ханыль, измазанный кровью с ног до головы, осклабился торжественной улыбкой, в которой читалось предвкушение победы.       Чимин, с непринуждённой властностью, подошёл к столу босса, где покоился приз для победителя – крупная сумма денег, перевязанная алой лентой. С видом снисходительного покровителя, он объявил:       — Ли Ханыль победил! — Его голос, отчётливый и уверенный, доминировал над шумом толпы. Ли, ослеплённый своей триумфальной победой, счастливо принимал поздравления, под благосклонным взглядом Пак Чимина. — Твоя награда – неделя отпуска и десять миллионов вон. Не трать всё сразу.       Ханыль, не отрываясь, гордо смотрел на Винсента, негласно заявляя: «Я лучший, признай это». Однако триумф омрачился, когда альфа заметил, что босс далёк от восторга. Винсент лишь неторопливо отпил из хрустального бокала дорогое виски и с пренебрежением указал длинным пальцем за спину Ханыля.       — Кажется, ты забыл о новеньком… — усмехаясь, Тэхён самодовольно опёрся подбородком на сложенные руки.       Потребовалось несколько мучительных секунд, чтобы Чонгук высвободился из-под громоздкого тела альфы. Собрав остатки сил, шатаясь, он поднялся на ноги.        Ханыль резко обернулся к омеге, в его взгляде плескалось неверие, смешанное с яростью. Он чувствовал, как злость клокочет в венах, словно кипящая лава, контрастируя с тем, как грузное тело поверженного им альфы уносили с арены, словно трофей.       Оба, измотанные жестоким побоищем, понимали: отступать нельзя. Ханыль жаждал доказать своё незыблемое главенство и абсолютное превосходство. Чонгук же, помимо необходимости заявить о себе, отчаянно хотел увидеть… хотя бы одну искру одобрения в этих непроницаемых ореховых глазах. Это было важнее победы.       Ему до жгучей боли было необходимо почувствовать чужую гордость за себя. Он словно наркоман ждал заветной дозы – похвалы, осознания, что его старания чего-то стоят. Ему отчаянно хотелось доказать Тэхёну: все эти изнурительные индивидуальные занятия не были напрасными. Он, одержимый желанием угодить, эгоистично стремился быть единственным, неповторимым, лучшим для него.       «Как такое возможно?» — словно заезженная пластинка, крутилось в голове Ли. В его сознании отказывалось укладываться то, что он сейчас видел. Как этот мелкий, хлипкий, затравленный омега смог одолеть столько альф, и при этом… устоять на ногах? Его представления о силе и слабости рушились прямо на глазах.       Тяжело дыша, они они разошлись по разным концам арены. Их взгляды встретились. Ни грамма жалости, лишь одна мысль, выжженная в сознании: "Сегодня победителем буду я".       Сумасшедший, звериный блеск в глазах, предвестник грядущей бойни. Каждый шаг отдавался болью, но их уже было не остановить. Гортанный рёв сорвался с их губ, как предсмертный крик, и они бросились друг на друга в последней, отчаянной схватке под оглушительный вой ликующей толпы.