2.
5 июня 2022 г., 07:51
ванитас едва заметно вздрагивает, когда тёплые пальцы ноя касаются его шеи, чуть оттягивая ворот рубашки. комнату, в которой они оказались, не освещает ничего, кроме лунного света, сочащегося сквозь не занавешенное окно. руки ноя дрожат, и взгляд ванитаса цепляется за эту крошечную деталь. они оба волнуются. они оба долго шли к тому, чтобы оказаться так близко друг к другу. ной слышит, как быстро бьётся сердце ванитаса.
он аккуратно ведёт ладонью по белоснежной коже, мягко поглаживая, и тихо вздыхает, в восторге от происходящего. значит ли это, что ванитас, наконец, доверяет ему? значит ли это, что все старания были не напрасны?
ванитас тихо вздыхает в ответ.
он кладёт свою ладонь на его тёплую щёку, и ледяные пальцы, наконец, начинают оттаивать. на его руках нет перчаток, и ной чувствует, как внутри взрываются вселенные. он в восхищении сжимает протянутую руку, трепетно целуя, опаляя бледную кожу горячим дыханием, и не может остановиться, не может перестать желать ванитаса всем своим огромным сердцем. он проводит кончиком носа по запястью, губами прижимаясь к самым венам. ванитас, кажется, задыхается вместе с ним. он дрожит, от каждого маленького поцелуя сердце радостно сжимается, и волнение подскакивает до предела. это всё ужасно смущает.
проходит вечность, прежде чем ной отрывается от его руки и нежно заглядывает в глаза. и ванитасу ужасно, ужасно хочется отвести взгляд, чтобы не чувствовать, как стремительно краснеют щёки, чтобы не ощущать, как сильно бьётся сердце, чтобы не утонуть в пожирающей его любви окончательно. кажется, любви, что дарит ему ной, бесконечное количество, и ванитас захлёбывается в ней, она заполняет его лёгкие, проникает в самую глубь его израненной души.
но он не отводит. это было бы преступлением — против ноя и против себя самого — отвести взгляд сейчас, когда всё, что существует в этот момент — это они сами, их ошеломляюще восхитительные чувства, которые охватывают их, словно языки пламени.
ной прижимает ладонь ванитаса к своей груди, свободной рукой притягивая его ближе за талию. луна — единственная свидетельница их сокровенной близости. ной счастливо улыбается, когда оставляет сладкий поцелуй на щеке ванитаса, а после — в самом уголке его губ.
ной счастливо улыбается, когда ванитас встаёт на носочки, чтобы поцеловать его. их губ встречаются посередине мягко и так, так правильно, словно все их возможные жизни были созданы только ради этого мгновения.
тепло разносится по всему телу, и ванитас, кажется, тает.
словно снег, упавший на ладонь, так и он, упавший в любовь ноя, тает безвозвратно, разливается во что-то непонятное.
губы ванитаса — сахарные. и такие ужасно мягкие, до одури правильные. ной целует их любовно, с каждым новым вздохом ловя чужое дыхание и по крупицам вливая в ванитаса веру в жизнь.
«я люблю тебя, боже, я так люблю тебя», шепчет горячо, сжимая пальцы на его талии, и нутром чувствует, как ванитас трепещет.
он возвращает ему эти слова хрипло, всего на секунду отрываясь от его губ и касаясь, касаясь, касаясь везде, где только можно.
он трогает его лицо и шею, он чувствует, как нагревается кожа под его пальцами, он вырывает вторую руку из крепкой хватки ноя и дрожащими от смущения пальцами расстёгивает пуговицы на рубашке ноя.
«уверен?», спрашивает ной, слегка его приостанавливая. «да», отвечает тот, продолжая начатое.
и даже луна смущается, прячась за облаками.
этой ночью рождается любовь, что ярче солнца и глубже всех океанов.
