Козыри комиссии Тэнрё.

      В одном из сотен департаментов Ли Юэ, а точнее, в том департаменте, что пересылал письма из одного департамента в другой, на конвейере аккуратных конвертов плыло письмо в мятом свертке. Горбатый работник конвейера с грустным взглядом от вечно пустого кошелька взял неопрятное письмо в мозолистые руки. Заголовок гласил: "Случилось убийство: но это не главное". Работник департамента оглянулся в пустом помещении, где шевелился лишь новенький, привезенный из Фонтейна конвейер, припомнил свою голодающую жену, носящую под сердцем пятого ребенка, своих четырех уродливых дочек и не менее уродливую тещу, после чего решил распечатать странный конверт.       "Я не писала писем неделю, причина проста — после открытия границ Инадзумы мне захотелось подать просьбу на прохождение юридической стажировки там, в месте, где буквально вчера рубили головы прохожим за косые взгляды и пререкания с сторону Сёгуна. Мое прошение я передала ассистенту, он передал его доценту, он — профессору, профессор в конце недели донес просьбу заведующему кафедрой, тот — декану, декан — проректору, а проректор передал ректору. За месяц ожидания ответа я уже и забыла, что подавала какую-то там просьбу. Но прошение одобрили, и я уже неделю живу под крылом комиссии Тэнрё, в местном отделе расследований.       Перейду к сути: в Тэнрё я наткнулась на исключительного юношу, в своей неординарности кажущимся лишним в комиссии, но способный зародиться таковым лишь в ней. Еще до личной встречи с ним я замечала странного парнишу, вприпрыжку перемещающегося из одного кабинета в другой. Я думала, что это сын кого-то из комиссии или задержанный за мелкое хулиганство сорванец, но полноценным детективом я его никак не могла назвать, вплоть до одного момента. На четвертый день моего пребывания в Инадзуме в какой-то там деревне нашли труп старика. Подозреваемый попался сразу — внук мужчины, который получил в наследство от деда ценнейший кубок, вылитый из золота кузнецами Снежной.       Приговор был готов, а эшафот устанавливался к следующему утру; прокурор Нишинотоин, мой непосредственный начальник, поручил мне зайти в детективное бюро при Тэнрё и уговорить дежурившего детектива поставить штамп, что, мол, он дело проверил и согласен с выводом суда. Не смотря на проблески милосердия в душе Сёгуна, закон Инадзумы не поспевал за смягчением нравов правительницы и все так же готовил смертные приговоры еще до расследования дела, впрочем, закон всегда отставал от тенденций общества.       Дежурившим детективом оказался Сиканоин Хэйдзо, герой моего письма. Юноша занимался тем, что играл в нарды с самим собой и, кажется, выигрывал. Я передала просьбу господина Нишинотоин, Хэйдзо в ответ закинул ноги на стол и приказал зачитать дело. Я не имела права отказывать, поэтому покорно озвучила следствие.       — Ровно в семь утра Архип Лавков, подозреваемый в убийстве, обнаружил труп своего дедушки, когда навещал его с целью отправиться с ним на прогулку. Потерпевшего звали Андрей Лавков. Подозреваемый, судя по его показаниям, застал потерпевшего в крайне необычной позе. Андрей сидел, чуть скатившись вниз, на своем любимом кресле-качалке, привезенном из Снежной. Изо рта его капала на вздувшийся живот густая сиреневая жидкость. На столе возле тела катался сбитый рукой погибшего кубок, из которого вытекала схожая субстанция, тягуче разливавшаяся по столу. Глаза Андрея были припухши, красноваты. Труп продолжал самопроизвольно качаться на кресле, хотя видимых причин для этого не было.       Я остановилась, чтобы отдышаться. На мой вопросительный взгляд Хэйдзо лишь ответил:       — Продолжайте.       Я продолжила:       — Окно в хижину Лавкова было распахнуто, но какие-либо следы снаружи отсутствовали. Напиток Андрея помимо всего прочего отравлен не был. Это оказалась всего лишь настойка из облачной травы, обладавшей терпким вкусом, покалывающим легкими разрядами язык. Воздух вокруг трупа казался слишком заряженным. Кроме открытого окна иных выходов из здания не нашлось: входная дверь была заперта, и ключом обладали лишь Андрей и Архип.       Я подняла взгляд на Хэйдзо, почему-то он был явно недоволен.       — Вы обещали мне убийство, — возмущенно опустил уголки губ детектив, — зачем вы меня обманули? Это не убийство!       — Спешу сообщить, что это не мог быть несчастный случай, — поспешила перехватить инициативу я, — Архип также указал, что потерпевший каждое утро настаивал этот напиток в погребе по проверенному рецепту и пил по утрам перед прогулками с внуком, помимо этого некоторые знакомые погибшего указали, что тот имел привычку широко раскрывать рот, когда зевал или что-то пил. Проще говоря, господин Сиканоин, Андрей вряд-ли мог подавиться.       — Он не давился, — все так же обиженно отвечал Хэйдзо, перекидывая ногу на ногу. — Тут все на поверхности: прочти, как свидетели описывали обычный день старика.       — На улице его видели редко, — я начала суетливо перелистывать дело, — в основном, во время прогулок с внуком, либо, когда он ловил в сети кристальных электро бабочек, чтобы те летали вокруг его хижины. Иногда он беседовал с ровесниками, чтобы рекомендовать рецепт своей настойки другим. Раз в неделю он с внуком посещал остров Сэйрай, чтобы собрать плодов для настойки.       — Всю прошлую неделю я вел расследование на Сэйрае по делам комиссии, с Андреем мне сталкиваться не приходилось. В последний раз он не ходил собирать плоды, ведь так? — торопливо вел мысль Хэйдзо.       — На самом деле, вы правы. В последнее воскресенье его внук занимался сбором один.       — И? — протянул Хэйдзо, подгибая вверх бровь.       — И на основании данных показаний, следствие решило, что Архип собрал не те плоды, чем и убил деда.       — Вам известно, почему Андрей Лавков не собирал плоды в прошлый раз?       — Нет, меня тогда еще в Инадзуме не было.       — А что говорится в деле?       — В деле тоже ничего.       Услыхав это, Хэйдзо вскочил со своего место и подманил рукой ящичек, задвинутый за диван. Сила ветра подхватила ящик и понесла его к юноше, он открыл контейнер, который оказался заполненным плодами облачной травы. Я смотрела на него непонимающим взглядом.       — Время экспериментов, — игриво улыбнулся тот. — Неси кубок, налей в него воды.       Я покорно выполнила указ и поставила сосуд перед юнцом. Сиканоин вышел из бюро и вернулся со стебельком какого-то растения. Он отдал стебель мне и сказал:       — Обмачивай этот стебель, когда я буду кивать тебе.       Я напряглась, но все-таки взяла стебелек. Хэйдзо пододвинул чашу мне и кивнул, я опустила стебель в воду, стебель намок, чего и стоило ожидать. Хэйдзо взял плод облачной травы и выжал его сок в чашу, кивнул. Я опустила стебелек вновь, растение чуть заискрилось.       — Уверен, — начал юноша, хватаясь за другой плод из ящика, — подобные разряды неплохо бодрят старческое тело, как думаешь?       Хэйдзо выжал второй плод, я снова опустила стебель вниз, мы проделывали так еще несколько раз, стебель искрил все сильнее, пока в один момент не вспыхнул и не загорелся, рассыпавшись в труху.       — Старика убила его настойка! — радостно догадалась я. Хэйдзо разочарованно закатал глаза и выплеснул воду из кубка на меня.       — Неправильный ответ, — сказал он, заставляя ящик закрыться и улететь за старый диван. — Что произошло с водой?       — Она стала заряженной? — ответила я, стряхивая капли воды с одежды.       — Верно. Заряженная настойка действительно пагубно подействовала на Андрея — ему стало тяжело ходить, поэтому он решил пропустить сбор плодов в прошлый раз. Где он настаивал свой напиток?       — В подвале, — на автомате отвечала я, потеряв ход мыслей детектива, пока чистилась от результатов эксперимента на моем пальто и фетровом котелке.       — Смог бы он спуститься в подвал с больными ногами?       — Полагаю, нет.       — Где он настаивал напиток в таком случае?       Я нахмурилась, перебирая детали дела, и вспомнила:       — Распахнутое окно.       — Распахнутое окно, — с расстановкой повторил Хэйдзо. — На окне напиток и стоял, а чтобы его было легче забрать, Лавков окно не закрывал.       — И что это значит? — устало отвечала я, смирившись с тем, что печать от детективного бюро для закрытия дела мне получить не суждено.       — На открытом воздухе в чаше стояла заряженная вода, при чем заряженная очень сильно. Думая об этом, я не могу не вспомнить про кристальных бабочек.       — Они здесь каким боком?       — Где обычно обитают бабочки?       — Там, где много элементальной энергии, например, возле Статуй Архонтов.       — Вокруг хижины старика, стоявшей в нескольких километрах от ближайшей статуи, куда полетят бабочки, пойманные Лавковым?       — В чашу с электризованной водой? — ужаснулась я. — Старик бы почувствовал в питье бабочек, что за вздор!       — Вы сами говорили, что рот он раскрывал широко. Что мешало ему просто взять и проглотить бабочку?       — Но это же глупость!       — Напиток, вытекающий из его рта, и выпученные налитые кровью глаза — признак того, что он поперхнулся, когда почувствовал, как что-то в его рту зашевелилось. От страха он случайно проглотил бабочку.       — Это просто догадки, — нервно посмеивалась я.       — Бабочка выжила, — победоносным голосом отвечал Хэйдзо, — в пузе старика скопилось настолько много электро энергии, что ни одна Статуя Архонтов не сравнится с таким уровнем напряжения. Бабочка жива и продолжает жить внутри мертвого Андрея, летая из одной стенки живота трупа к другой.       — Что заставляет тело продолжать само качаться на кресле? — продолжила я мысль детектива.       — Сама по себе гипотеза с бабочкой — абсурд, я не спорю, — юноша вскочил на ноги и выхватил у меня папку с делом, — но только наличие силы внутри тела объясняет движение трупа на кресле-качалке. Поэтому вывод таков, Андрей Лавков проглотил кристальную бабочку и умер, Архип не виновен, а доказательство — бабочка внутри! — с этими словами Хэйдзо разорвал бумаги комиссии и, взяв меня за руку, повел из бюро.       — Куда мы? — испугалась я.       — Пойдем искать бабочку!"       Работник очередного департамента Ли Юэ нервно сглотнул, протер вспотевший лоб и запечатал письмо обратно, посчитав, что хватит с него на сегодня страстей. Работник положил письмо на конвейер и сел возле плывущей дорожки писем, пустым взглядом смотря на то, как машина заменила работу его и его предков. Работник мог бы дочитать письмо, чтобы пересказывать его своим знакомым, мог бы написать по мотивам письма книгу, но горбатый работник департамента с уродливыми дочками и не менее уродливой тещей, лишь продолжал сидеть и смотреть на бегущий вдаль конвейер. Этим же вечером работник повесился, так и не узнав концовку письма, а она была таковой:       "Этот юноша действительно исключителен. Бабочку нашли внутри трупа. Архип был оправдан, но, чтобы подготовленный эшафот не простаивал даром, Сёгунат решил казнить прокурора Нишинотоина, обвинив того в некомпетентности.       Я очень надеюсь, ты сможешь отвлечься от своих дел и приехать ко мне в Инадзуму, моя дорогая красавица-адепт. Жду от тебя ответного письма, твоя Ева Данглар."