Сделка

Одна из многочисленных причин, по которым Джисон ненавидит понедельники – огромные очереди в школьной столовой. Почему-то именно в начале учебной недели дети оказываются самыми голодными, и забивают просторное помещение до последнего сантиметра. Повсюду раздается лязганье металлических палочек для еды друг о друга, несмолкаемый гул голосов и шарканье подносами об алюминиевую ленту. Хан стоит в середине очереди уже, ни больше ни меньше, минут десять, и чувствует, будто люди перед ним ни на шаг не продвинулись за все это время. От кастрюль с гарнирами и мясом валит горячий пар, заставляя шею в плотно застегнутой рубашке потеть. Глаза жжет от того же пара, и даже очки не помогают от него защититься. На улице по-майски тепло, а в столовой самое настоящее июльское пекло. Вдруг какой-то парень, прилетевший из ниоткуда, пытается втиснуться перед Джисоном и больно наступает тому на пальцы ног. Юноша шипит и вопросительно вскидывает брови, но на его недовольство никак не реагируют. – Вы заняли мое место, – решается возмутиться Хан дрожащим от волнения голосом. Он редко вступает в конфликты и старается их максимально избегать. – Парни, вы слышали? – спрашивает незваный гость у стоящих школьников впереди очереди сделано удивленным голосом. – Что? Я ничего не слышал, – подыгрывает ему пухлый парень через одного человека перед Джисоном. – И я, – ему продолжают поддакивать по цепочке. – Я тоже не слышал. Наверное, таракан пробежал. Джисон сжимается под хохот новорожденной кучки задир. Кто его только за язык тянул? Он успевает тысячу раз пожалеть, что осмелился начать отстаивать свои права. Он не считает себя слабым или бесхарактерным. Он просто тихий и слишком добрый. Таких еще в его школе называют «удобными». Джисон удобен, чтобы платить за кого-нибудь в автомате с напитками, удобен, чтобы оставаться убирать класс после уроков – у него ведь нет друзей, с которыми нужно гулять после уроков – только школьные учебники. Так все думают, а Джисон играет по их правилам слишком долго, чтобы пытаться что-либо изменить. И ненавидит себя за это. Внезапно подлетает еще один старшеклассник. Он так же пролазит перед Джисоном и дает своему другу «пять» за то, что тот занял ему место. Внутри Хана все закипает: он стоит тут всю перемену и вместо продвижения по очереди только отдаляется назад от кассы. Когда появляется очередной школьник, пытающийся втиснуться перед ним, парень встает поперек, чтобы не дать тому сделать этого. Его сердце в страхе колотится о ребра, но желудок сжимается от пустоты сильнее, чтобы продолжать закрывать глаза на происходящий беспредел. – Мне тут занимали. – Я стою здесь с начала перерыва. – Мой друг тоже. – Твой друг прибежал меньше минуты назад. Джисона на это пихают в плечо и его отбрасывает на людей сзади – те в миг начинают недовольно гудеть и выпихивать Джисона обратно. Хан очень быстро теряет равновесие, его ноги путаются – и парень падает на жесткий каменный пол. Вокруг все заполняется уже такими привычными для Джисона звуками: смех, вспышки камер, девичий визг, шепот. Хочется потерять слух на время. Джисон пытается встать, но его кроссовок скользит по разлитому соку, и юноша падает вновь – прямо в эту небольшую лужу. Стыдно. Плакать хочется неимоверно, но он сдерживается. – Какой-то ты красный, тебе не жарко? – обращается к Джисону один из задир. – Я думаю, тебя не помешает охладить, – он поднимает руку со стаканом апельсинового сока над головой Хана. Куча голосов тут же начинает одобрительно улюлюкать и подначивать школьника. Кнопка записи видео стоит наготове у каждого. С каждой секундой стакан накреняется все больше. Джисон жмурится, готовясь опозориться на всю школу так сильно, как не позорился еще никогда. – Иди в конец, – знакомый голос разрезает оглушительный гул. За этим голосом обычно следует боль и слезы, но сейчас Джисон чувствует – плакать сегодня будет не он. Ли Минхо держит хулигана за запястье одной рукой, а другой вырывает злосчастный стакан с соком. Его содержимое тут же оказывается в сальных волосах наглеца. Столовая звенит тишиной, и только персонал, кажется, не обращает никакого внимания на развязавшееся в очереди представление. Джисон ошарашенно таращится на Минхо и совершенно ничего не понимает. – Я сказал: вали в конец очереди! – Минхо, ты чего?! – И ты тоже! Все, кто влезал перед ним, валите в конец! – Ты с ума сошел?! – к Минхо подбегает парень, который обычно чаще всего ошивается рядом с ним. – Не лезь, Хенджин. – Почему ты заступаешься за него? – Это называется справедливость. – Ты и справедливость?!.. – Я тихо говорю?! Валите все! – Минхо срывается на хриплый крик, игнорируя вопросы своего друга. Он берет поднос Джисона и следует с ним к кассе, по дороге накладывая туда побольше мяса. – Вставай, тебе надо поесть, – расплатившись, Ли протягивает ладонь сидящему на полу Джисону. Хан на это удивленно хлопает глазами: он все еще находится в шоке от происходящего. С каких пор Ли Минхо записался к нему в волонтеры? Джисон, вроде, отказался от сделки. Если он пойдет с ним сейчас, значит ли это, что он даст молчаливое согласие на его уговор? Придется ли ему помогать Минхо с тестом? Хан медлит, погрузившись в раздумья, и продолжает таращиться на протянутую руку, и поэтому Минхо сам хватает его под плечо и вытаскивает наверх. – Идем, хватит создавать им поводы для сплетен. Джисон соглашается, потому что не думает, что сможет оказаться в еще более странной ситуации, чем эта. Минхо ведет его на крышу. Там обычно немноголюдно, как, например, и сейчас – они вдвоем и какая-то одна первогодка со своей подружкой, которая, впрочем, сразу же увела себя и ее подальше, как только на их горизонте нарисовался Минхо с Джисоном. Парни пользуются их отступлением и занимают место на небольшой скамейке рядом с импровизированным столиком, который соорудили другие школьники, любящие пообедать вдали от лишних глаз. Когда они окончательно располагаются, Джисон осмеливается прервать многозначительную тишину: – Что все это значит? – Что – это? – Минхо даже не смотрит на Хана. Он занят нарезкой говяжей котлеты на продолговатые кусочки. – Ты заступился за меня. – Не переживай. Считай это извинениями за тот раз. – То есть, мне не нужно платить тебе чем-то взамен? Минхо поднимает глаза. Джисон часто видел в них что-то двусмысленное, неискреннее и даже подлое. Сейчас же ему кажется, что Минхо не прячет свой настоящий взгляд. Его глаза чистые и печальные, темные и завораживающие. – Нужно – поешь. Джисон фыркает. – Я не буду благодарить тебя за это. Ты никогда не сможешь покрыть тот ущерб, который наносил мне два года подряд. Не дожидаясь ответа, Джисон запихивает в рот большой шарик с рисом и кимчи. Он слишком голоден, чтобы и дальше выяснять отношения: пусть Минхо бесится, как хочет. Ему неинтересно разбираться в мотивах своего ненавистного одноклассника. Важно сейчас только одно – он, наконец, может поесть. Легкий майский ветерок охлаждает лицо и шею, тело расслабляется и согревается. Джисону снова удается абстрагироваться от внешнего мира, и даже жующий напротив Ли Минхо ему в этом не мешает.

***

Последним уроком у Джисона физика. Хан любит физику, и не только потому, что хорошо в ней разбирается. Ему нравятся точные науки, в задачах которых всегда есть один четкий ответ. Он за последовательность и порядок: как в жизни, так и в учебе. А вот судя по лицу Минхо сложно сказать, любит ли он физику. Рвение определенно есть, но знаний, чтобы решить контрольную, явно не хватает. Даже на первое задание, которое обычно самое легкое. Джисон смотрит на одноклассника и думает, что еще чуть-чуть – и увидит, как у того повалит дым из ушей. – У вас осталось двадцать минут, а потом все тетради должны быть на моем столе, – ставит в известность учитель, и Ли отчаянно выдыхает. Он явно не успевает решить все десять заданий к концу урока. Джисон еще никогда не видел, чтобы тот так трудился на уроках. Обычно Минхо отстраненно сидит на последней парте, раскачиваясь на стуле и с одним наушником в ухе, а на контрольных сдает чистые листы, даже не пытаясь решить хоть что-то на минимальный балл. Сейчас он пожинает плоды своего безделья сполна. Джисон удивлен такому рвению к знаниям. Он уже давно решил свой вариант и сидит без дела, поэтому берет у соседа по парте лист с заданиями другого варианта – такого же, как у Минхо. Задания аналогичные, но в паре мест отличаются достаточно сильно. Заинтересовавшись, Хан не замечает, как начинает решать на отдельном листке один пример за другим. – Десять минут. Джисон дописывает ответ к последней задаче. – Смотри, как Ли младший из кожи вон лезет. Интересно, что это на него нашло, – обращается к Джисону его сосед. И правда: Минхо заметно нервничает, перечеркивая очередное неправильное решение в черновике. В его тетради аккуратно выведен только первый номер – видимо, он все же смог вспомнить самую простую формулу. Доброе сердце Джисона сжимается. Он вспоминает, как Минхо сегодня весь день садился поближе к учителям, чтобы слушать и внимать каждое их слово. Он очень старался, и это было видно. Неважно зачем – боялся он пансионата или же за этим скрывалось что-то еще, Джисону было приятно видеть такое упорство в нем. Он думает, что может немного помочь ему. Не ради того, чтобы Минхо защищал его впоследствии – нет. Ему просто не хочется, чтобы тот сдавался. Ему интересно узнать, насколько Минхо хватит этого запала на изменения в лучшую сторону. И Джисон решается поспособствовать. Он быстро выводит на листе с решениями одну короткую фразу в конце, складывает его в ровный прямоугольник и отдает Чанбину – своему соседу по парте. – Можешь передать это Минхо, пожалуйста? – Что это? – Подбадривающая записка, – хмыкает Хан. – И с каких пор вы с ним переписываетесь на уроках? – С сегодня. Чанбин вопросительно смотрит на Джисона, но не задает больше никаких вопросов. Он тихо передает записку сидящему впереди Енбоку, а тот передает ее Чонину – и так, пока не доходит до самого получателя. – Что такое? – раздраженно бурчит Минхо, получая лист с решением. – Это от Чанбина. – От Джисона, глухомань. – А, извини, это Джисон просил передать. – Джисон? – голос Минхо смягчается. Он осторожно берет бумагу и старается незаметно развернуть ее. – Семь минут. Закругляйтесь. Минхо ошарашенно смотрит на содержимое. Красивым почерком Хана там выведено решение каждого номера, с небольшими пояснениями и даже промежуточными этапами, чтобы не вызвать никаких подозрений при переписывании. Сердце Минхо будто замирает на секунду, но он быстро берет себя в руки и начинает торопливо переписывать задачи в тетрадь, изредка поглядывая за учительский стол. Только дома, поздно вечером, когда Хо снова достает листок, который ему передавал Джисон, замечает внизу два слова, написанных тем же почерком, от которых в груди словно разрывается хлопушка с конфетти. Он перечитывает их снова и снова, не веря своим глазам и прикладывая прохладные руки к вскипающему от счастья лбу. «Я согласен»