Сделка

На следующий день в школе царит неприступная тишина. Джисон не говорит Минхо ни слова с тех пор, как они встретились утром на школьном крыльце. Минхо, как обычно, протянул ему руку, но Хан смерил ее холодным взглядом, развернулся, и отправился в класс. Уроки тянутся бесконечность. Стрелки на часах ползут мучительно медленно, а звонки звучат как приговор. Между Минхо и Джисоном зияет черная дыра, образовавшаяся после того, как Хо попытался поговорить с одноклассником о чем-то кроме учебы. Минхо чувствует, что нуждается в общении с Ханом, но не имеет на это никакого права. Это чувство пугает и одновременно интригует. Ему хочется сделать все, чтобы залечить раны, которые он оставил этому невинному, светлому парню. Его сердце, покрытое до этого слоем льда, обливается кровью. К концу последнего урока Джисон начинает часто тянуться в рюкзак за салфетками, чихать и шмыгать носом. Он постоянно снимает очки, чтобы протереть лицо и высморкаться, и Минхо сразу подозревает неладное, вспоминая, как вчерашним вечером тот вылетал из библиотеки под ливень в одной тонкой рубашке. – Простудился? – Аллергия на цветение. Минхо все равно поднимается с места и на всякий случай закрывает все открытые в классе окна. Будь то простуда или цветение – сквозняк в любом случае не сыграет на пользу. – У меня «удовлетворительно» за контрольную, – пользуясь тем, что Джисон произнес первые слова за день, продолжает разговор Минхо. – Молодец. – Это все благодаря тебе. – Я просто выполняю условия сде…сдел…апчхи! Минхо прикладывает руку ко лбу Хана. – Температура, наверное, в норме. – Говорю же – просто аллергия. – У тебя разве каждый год так? Джисон мешкает, и Минхо решает опустить эту тему на время. – Я бы хотел как-то отметить свою хорошую отметку. Знаю, ты такое не очень любишь, но, чтобы укрепить нашу легенду…не хочешь сходить поужинать сегодня? Джисон сводит брови на переносице и смотрит на Минхо как на человека, сморозившего вселенскую глупость. – Это не свидание, – спешит успокоить его Ли. – Там будут мои друзья. – Хорошо. – Просто пожарим свинины, знакомый организует немного выпивки…стоп, что? – Я не против. Джисону откровенно все равно, он просто относится к этому, как к обязанности исполнителя одной из сторон сделки. К тому же, если их увидят вместе и за пределами школы, это на самом деле сыграет на руку. – Тогда я заеду за тобой в шесть.

***

В закусочной сгущается влажный липкий воздух. Небольшое пространство заполнено наполовину, по радио звучит поп-музыка, пахнет жареным мясом и алкоголем. Минхо выбрал самый большой стол в центре с огромным грилем и усадил туда всю свою многочисленную компанию. Эти люди были его друзьями лишь формально, и Минхо казалось, что из всех них лучше всего его знал Джисон. Некоторые общались с Минхо, потому что были близки по статусу, некоторые, чтобы урвать место под солнцем, некоторых Минхо использовал как телохранителей. Джисон был здесь только ради сделки, но Минхо очень хотелось верить, что есть в нем хотя бы маленькая частичка искренности. Что улыбки, которые он дарит Минхо, настоящие хотя бы на одну четвертую. Что искры в глазах не только из-за соджу, но и от того, что ему нравится, как на Минхо сидит новая рубашка. Юноша пытается выгнать глупые мысли подальше из головы, и кладет в рот большой кусок свинины, который жарил до этого на огне неоправданно долго. Он выпил совсем немного, но даже в таком количестве алкоголь делает свое дело: Минхо видит надежду в любом взгляде, движении рук и слове. Ему изо всех сил хочется верить, что Джисон готов дать ему шанс. Хан продолжает шмыгать носом и на ужине, несмотря на то, что Минхо, когда заезжал за ним вечером, привез таблетки от аллергии, и Джисон уверял его, что выпьет одну сразу же, как только почувствует себя хуже. – Ты принял лекарство? – Да. – Но твой насморк не прекращается. – Просто тут очень резкий запах. Минхо вздыхает и снова касается лба Джисона. Он оказывается горячим и сухим. – У тебя температура. Джисон на это убирает руку Минхо со своего лба и кладет ее же уже ему под челку. – Здесь у всех температура, потому что душно. Сердце Минхо начинает биться быстрее. Джисон держит его своей ледяной ладонью за запястье и смотрит прямо в глаза. Он так близко, но его взгляд такой пустой и дымчатый. Джисон выпил сегодня намного больше. Минхо слишком жарко рядом с ним. Юноша через раз реагирует на вопросы друзей, то и дело залипая в одну точку, в очередной раз заплыв глупыми мыслями. Ему становится как-то слишком тяжело обнимать Джисона за плечи, чувствовать его потяжелевшую голову на плече и слышать заплетающийся голос где-то совсем рядом с ухом. В висках пульсирует, дышать с каждым вздохом все труднее. – Я выйду ненадолго. Подышу, – Минхо резко встает из-за стола, пока не натворил каких-нибудь глупостей. – Тебе плохо? – спрашивает кто-то из разноцветной массы, плывущей перед глазами. – Нормально. На улице свежо и прохладно. К вечеру температура становится комфортней и дает отдохнуть от едкого весеннего солнца. Минхо роется в карманах в поисках завалявшихся сигарет, но так ничего и не находит: сегодня он надел новые брюки, в которые еще не успел распихать свои вещи. Парень садится на перила рядом с велосипедной стоянкой и устремляет взгляд в небо. Сегодня безоблачно и видно несколько самых ярких звезд. Ему кажется, что даже они похожи на Джисона…или на его имя. Все, куда ни глянь – напоминает о Хане. Не все эти воспоминания приятные. Каждый раз, проходя мимо школьной столовой, он вспоминает, как первый раз отбил его у хулиганов, а встречаясь взглядом со старой ивой, хочется оторвать себе руки. Если бы можно было вернуться назад во времени и встретиться с собой из прошлого, он бы сразу отговорил себя плохо поступать с Джисоном. Только Хан смог заставить его начать меняться, чтобы не мешать жить, в первую очередь, себе. Только он смог заглянуть в самую суть его паршивого отношения ко всем. Холодный ветерок забирается под ворот рубашки, заставляя Минхо вздрогнуть. Парень думает, что уже достаточно проветрился, потому что начинает замерзать. Из-за усталости и алкоголя его пробирает легкий озноб. Пора возвращаться. – Без очков ты намного милее, я бы на твоем месте прикупил себе линзы.. – Шиу, не лезь к Джисону, он же уже почти заснул. – Тут не место спать, к тому же, если ты такой милашка. Это может плохо закончиться… – Ты прав, я не думал, что наш заучка окажется таким очаровашкой. Минхо как всегда преуспел и забрал себе самое лучшее. Кстати, где он? – Вышел же. – Точно…ну так что, Хани, будешь играть в бутылочку? Или так просто поцелуемся? – Шиу пододвигается ближе к Джисону и тянется к нему своими толстыми и мокрыми от выпивки губами. Джисон сидит, зависнув взглядом на листке салата, прилипшего к тарелке и, кажется, мысленно находится где-то не здесь. Его поедает с десяток пьяных липких взглядов. – У нас с тобой много общего: я тоже носил раньше очки, разве это не повод подарить мне всего один сладкий поцелуйчик?… Минхо хватает Шиу за шиворот, оттягивая его заплывшее красное лицо подальше от Хана. – Ублюдок. – Айщ! пусти, Минхо! Я все объясню! – Я все видел. – Я даже не дотронулся до него! Минхо отбрасывает пьяницу на стул, но тот пролетает мимо и распластывается на деревянном полу лицом вниз. – Кто следующий?! – все мигом подрываются со своих мест и тычут пальцами друг в друга. – Жалкое зрелище, – цедит сквозь зубы Минхо. – Просто проваливайте! Немедленно! Все до единого! Толпа стекается к выходу и спешит поскорее убраться от очага возгорания: Минхо, кажется, в самом деле дышит пламенем. Его глаза наливаются кровью, а лицо бледнеет. Юноша подбегает к Джисону как только все окончательно расходятся. Хан сидит, положив голову на стол и закрыв глаза. Минхо слушает его дыхание: рваное, тяжелое, и обжигает руку – настолько горячее. У него явно жар. Минхо ненавидит себя за то, что раньше не предпринял мер и потащил Джисона в это место. Он просит полусонного одноклассника забраться к нему на спину и выходит с ним из закусочной, оставив наличные с огромными чаевыми за неудобства на столе. Спина Минхо плавится под горячим телом Хана, прижимающимся к нему, но он не обращает на это внимания и бежит с ним несколько кварталов по улице к своему дому, забыв про услуги личного водителя, а потом взбирается по мраморной лестнице в свою комнату, стараясь создавать как можно меньше шума, чтобы не разбудить родителей. Он укладывает Хана на свою кровать и приносит холодный компресс. Минхо никогда раньше не ухаживал за больными, но видел, как что-то подобное делали в аниме. Утром нужно будет вызвать врача и купить необходимые лекарства, а сейчас он может только вытирать лоб и шею Джисона холодным полотенцем и накрывать его теплым одеялом, если тот раскрывается. Джисон спит неспокойно, просыпаясь от кашля и неприятных снов. Минхо не спит вообще, сидя рядом с кроватью и лелея вину внутри себя с новой силой. Он все не может отпустить мысль о том, что Джисон болеет из-за него. Будь он чуть настойчивее, смог бы уговорить Хана не бежать домой в одиночку под дождем. Будь он чуть умнее, не стал бы начинать тот бессмысленный разговор в библиотеке. Джисон начинает ерзать на кровати и тихо мычать что-то бессвязное. Минхо напрягается и прислушивается. – Ты… «Я?» – думает Минхо про себя. Неужели Джисон собирается разговаривать с ним сейчас? – Ты…не плохой человек… Минхо шокировано пялится на юношу, завернутого в кокон из одеял. – Я очень хочу…простить тебя, но… Минхо замирает и даже моргать старается тише, чтобы не прослушать ни одно слово. – Но мне сложно забыть…я не могу вычеркнуть из головы те дни… - Джисон больно сглатывает, – дни, когда ты смотрел на меня свысока…когда отбирал мои вещи и прятал их по школе…когда ты бил меня и…смеялся, – Джисон заходится кашлем, и Минхо тут же реагирует, протягивая ему стакан воды и помогая привстать на подушках. Хан замолкает на какое-то время, чтобы успокоить раздраженное горло. Его челка мокрая от пота и смоченного полотенца. Губы алые, кончик носа тоже покраснел от постоянных соприкосновений с сухими салфетками. Нужно будет обязательно помазать его кремом. Минхо обращает внимание на то, как красиво лицо Джисона. Его черты такие нежные и мягкие, они буквально кричат о том, как добр душой их хозяин. Глаза большие, обрамленные очень длинными прямыми ресницами, нос небольшой и узкий, губы пухлые – особенно нижняя, а возле верхней, ближе к щеке, есть родинка. Маленькая, как шоколадная крошка. Минхо никогда ее раньше не замечал. Лицо Хана – это произведение величайшего искусства, идеальное отражение его внутренней красоты. Так думает Минхо и надеется, что Джисон скажет ему что-то еще. Словно услышав его мысли, Хан продолжает начатый монолог: – Я не…не ненавижу тебя. Мне просто нужно…время. Глаза Минхо отчего-то жжет, он смахивает с них влагу рукавом рубашки, из которой так и не переоделся. – Минхо, ты… Голос Джисона становится все тише, парень постепенно проваливается в крепкий сон прямо у Минхо на глазах. – Ты стараешься… – Хан шепчет. Последние слова разобрать все тяжелее, но Минхо слышит их. Он слышит фразу, от которой в груди должна вспыхнуть надежда, но вместо нее начинается ледяной ураган. Ураган из ненависти к себе, сожалений и сомнений. – Ты…хороший человек, Минхо.