Сделка

Джисон просыпается, когда чувствует на своих веках лучи яркого солнца и душащий жар по всему телу. Конечности отказываются двигаться, а сознание не может сориентироваться в пространстве. – Где я? – хриплым голосом спрашивает Джисон, преодолевая режущую боль в горле. – Ты дома, сынок. После знакомого тетушкиного голоса Хан начинает узнавать вокруг родные стены своей комнаты и привычные запахи, витающие в их доме. В висках ощущается тяжесть, тело ломит, кожа слишком чувствительна при соприкосновениях с одеждой и одеялом – Джисон узнает все симптомы высокой температуры. – Что случилось? – Сегодня утром тебя привез твой одноклассник, сказал, что ты сильно простудился и остался у него на ночь. Джисон тяжело вздыхает. – Такой приятный мальчик. Должно быть, он очень заботится и переживает о тебе, раз так возится. Только вот, никогда его не видела раньше… Джисон думает, что Минхо действительно реабилитируется. С каждым днем он все больше не уверен в том, что не сможет простить ему все злодеяния. Минхо вовсе необязательно было ухаживать за ним этой ночью, так зачем он делал это? Притворяется хорошим или на самом деле стал таким? У Джисона в голове каша из мыслей и вопросов, а температура только усугубляет положение. – Мне надо на работу, таблетки я оставила на столе. Тот парень сказал, что предупредит всех в школе о твоем самочувствии, в магазине я тоже поставлю кого-то вместо тебя на время. Поправляйся, Джисон. – Спасибо. Женщина выходит из комнаты, и Джисон слышит в тишине дома каждый ее шаг, пока та не закрывает входную дверь, и он не остается абсолютно один. Джисон живет с тетушкой в ее доме и работает в ее же магазинчике с тех пор, как его родители отказались от него из-за трудностей с финансами. Мама Хана сбросила малолетнего сына на свою старшую сестру и уехала из города, не сказав куда и на сколько. Она не объявлялась уже десять лет, и у Джисона из памяти давно стерлись ее черты лица и голос. С семи лет его воспитывала и растила родная тетка. Хан запивает горькую таблетку стаканом теплой воды и морщится от такого неприятного сочетания. Он сворачивается под одеялом в один маленький обессиленный комочек и снова проваливается в сон.

***

В школу Джисон возвращается через несколько дней, полностью выздоровев и отдохнув. Он ненавидит долго болеть: ему доставляет физический дискомфорт валяться целыми днями в постели и бездельничать, поэтому Хан всегда старается возвращаться к привычной жизни как только почувствует себя более-менее здоровым. В теле еще чувствуется слабость, но голова легкая и светлая – значит, можно снова усиленно готовиться к тесту. Джисон боится, что Минхо без регулярных занятий снова разленится и забудет все, что они проходили, поэтому, переступая порог школы, он сразу же направляется на поиски своего фиктивного парня, чтобы назначить ему встречу в библиотеке уже сегодня. Хан убежден в том, что на самом деле переживает за успеваемость Минхо, а не соскучился по его ехидной улыбке и хитрым глазам. Он уверен, что совершенно не готов к разговору с самим собой о том, что в компании Минхо ему приятно и спокойно, когда тот не пытается его высмеять или оскорбить. Минхо интересный и от него веет теплом, которое Джисон никогда не чувствовал ни от кого другого. Глаза Минхо бывают искренними и печальными каждый раз, когда заглядываешь в их глубь. У Минхо всегда горячие ладони, и Джисону приятно чувствовать их на своих – ледяных. Сколько бы Джисон не концентрировался на переживаниях об учебе, мысли рано или поздно уносили его в объятия бархатного голоса, каждый день желающего ему доброе утро. Джисон меряет школьный коридор быстрыми шагами. Ему не терпится скорее забежать в класс и вернуться к своим обычным-новым будням в компании бывшего врага. Парень влетает в кабинет и глазами сразу же принимается выискивать Минхо. Вместо него он видит только одноклассников, столпившихся у панорамного окна. Школьники что-то взволнованно обсуждают и вытягивают шеи, чтобы получше разглядеть происходящее на улице. Хану приходится распихивать их, чтобы подобраться к окну, но увиденное стоит того: посреди школьного стадиона, на деревянной сцене, которую выносят на время мероприятий, стоит Ли Минхо с микрофоном в руке. – Я бы хотел попросить Хан Джисона спуститься к сцене. Джисон не сразу понял, что Минхо обращается к нему, а вот его одноклассники моментально засуетились, окружив юношу. – Джисон, чего ты стоишь, беги быстрее! – девушки толкают его в спину обратно к двери. – Он ждет тебя! – Меня?... – Тебя! Шевелись! Тревога и плохое предчувствие полностью затуманивает разум. Джисон не понимает, что происходит, и бежит вниз по лестнице словно не на своих ногах. Он снова слышит шепот. Все вокруг обсуждают только их с Минхо, и Джисон пытается различить хотя бы несколько слов среди несмолкаемого потока голосов. «Что он собирается сделать? Признание?» «Может, наоборот, хочет публично бросить?» «Это так похоже на Минхо, он крут.» «Что он только нашел в этом Джисоне?» На улице голоса исчезают. Слышно только ветер и шелест листьев с травой. Птицы молчат. Они будто притаились, выжидая лучшее время для своих беззаботных песен. Джисон подходит к сцене и видит каменное выражение лица Минхо, смотрящего на него сверху вниз. В нем читается уверенность, боль и сожаление. Минхо просит Хана подняться, и тот слушается, желая поскорее выяснить причину происходящего. Нехорошее предчувствие не прекращает терзать его. – Джисон, мне нужно сказать тебе что-то важное. Хан молча смотрит на Минхо и ждет. – Пока тебя не было, я много думал…о нас. С каждым его словом к сцене сползается все больше школьников. Все они воспринимают происходящее как увлекательное шоу. – Как бы ты не сопротивлялся, я понял, что должен извиниться перед тобой. Толпа гудит, но Джисон ее не слышит. Весь его мир сейчас заключен в блестящие темные глаза и серьезный голос человека напротив. – Мне ужасно жаль за те два года страданий, что я причинил тебе. Мне жаль за каждое свое мерзкое слово, сказанное в твой адрес и ранившее твою душу. Мне жаль, что тебе приходилось терпеть все существующие виды боли только из-за того, что я пытался сохранить лицо и авторитет. Мне жаль, что я не придумал ничего лучше, чем высмеивать твои успехи, вместо того, чтобы равняться на тебя. Я завидовал тебе – твоей искренности и доброму сердцу. Я завидовал тому, что ты не боишься показывать свои чистые эмоции, пока сам прятался за маской из гордости. Я был слишком слаб, и мне жаль, что тебе пришлось испытать на себе все последствия этой слабости. Сердце Джисона наливается кровью. Минхо решает вновь вскрыть все раны, которые только-только начали заживать. Перед глазами рисуется образ того Минхо – циничного и честолюбивого, жестокого и холодного. Он накладывается на новый – тот образ, который Минхо создавал для него последние недели, – заботливый и добрый, чуткий и мудрый. Все смешивается в голове, не позволяя понять, что из этого настоящий Минхо, а что – нет. – Я понял, что не смогу меняться и двигаться дальше, пока не заплачу за все то, что делал в прошлом. Я должен извиниться и понести достойное наказание – только так я смогу стать лучше и заслужить в будущем твое прощение. – Что ты имеешь в виду?... – все внутри Джисона дрожит, заполняясь страхом. Он боится, что Минхо окончательно разрушит все, что они недавно пытались построить. – Я ухожу из школы. Вся толпа, собравшаяся вокруг сцены, шокировано загалдела, не веря услышанному. У Джисона обрывается душа. – Я ухожу, чтобы дать тебе дышать спокойно. Чтобы больше не строить преграды на твоем жизненном пути. Мне нужно уйти – это единственное правильное решение. Я разрываю нашу сделку. Джисон опускает взгляд, чувствуя себя преданным и брошенным. Ему до боли обидно от того, что Минхо за него решил, как им обоим будет лучше. Они заключали сделку вместе, они вместе должны принимать такие решения, а Минхо рубит все сплеча, не поинтересовавшись, чего хочет сам Джисон. – Ты уверен? – Джисон снова поднимает взгляд, готовый хвататься за любую надежду. Может, Минхо растеряется и передумает? Может, осознает, что творит, и поскорее свернет это душераздирающее выступление у всех на виду? Возможно, он увидит в глазах Джисона эту самую надежду и веру в него и поймет, что ошибается? – Уверен. Последнюю надежду уносит с собой порыв теплого весеннего ветра. – Прощай. Джисон спрыгивает со сцены, прожигая взглядом столпившихся зевак, и те расступаются, образуя узкий живой коридор, чтобы Джисон смог пройти. Хан уходит, не чувствуя земли под ногами. Он разбит, растоптан, выброшен – так он чувствует. Если бы Джисон знал, что все закончится подобным образом, то ни за что не давал бы Минхо шанс. Еще тогда, в школьном мед пункте, он и подумать не мог, что с этим хулиганом расставаться будет так болезненно. Только не тогда, когда он уже успел вложить в него частичку себя, когда начал верить в него и узнавать получше. Джисон думает, что ему стоило сильнее лелеять в себе ту ненависть, которая всегда была в нем. Его слишком доброе сердце снова подвело. Птицы, наконец, отмирают, и заполняют воздух своей красивой трелью. Их песня, всегда веселая и счастливая, сегодня звучит печально. Джисон хочет заткнуть уши, чтобы ничего не слышать. Минхо смотрит на удаляющуюся фигуру Хана и справляется с жжением в глазах. Он так же, как и Джисон, не обращает внимание на толпу. Он так же, как и Джисон, разбит и растоптан.

***

В особняке семьи Ли сегодня вечером летали вещи, билась посуда, раздавался женский крик и мужской грубый голос. Отец Минхо был в ярости, он не мог поверить в то, что его сын сам себя исключил из школы. Он не мог поверить, что все, что он делал для того, чтобы Минхо смог доучиться – в один миг ушло коту под хвост. Сегодня вечером отец Минхо с позором выгнал своего собственного сына из дома, а Минхо с удовольствием ушел подальше от этого хаоса. Он принял это, как должное. Если уж наказывать себя, так делать это без полумер. Ночь Минхо проходит в общественной сауне. Юноша сидит на полу, опершись о стену, и постепенно осознает свое сложившееся положение. У него на руках один рюкзак с парой футболок и нижним бельем, бумажник с небольшой наличной суммой (карту отец заблокировал в тот же вечер), бутылка с водой, зубная щетка и мобильный телефон. Еще вчера он был самым обеспеченным парнем в школе, а сегодня ночует среди незнакомых людей без гроша за душой. Он совершенно один, никто из «друзей» так и не принял его к себе домой переночевать после публичного извинения перед Джисоном. Даже Хенджин, которого Минхо до последнего считал самым преданным, отказался приютить его, сославшись на внезапно нагрянувших родственников. «Тут все забито, тебя совершенно некуда будет пристроить. Прости, Минхо, мне правда ужасно жаль…» Ли фыркает и агрессивно вытирает полотенцем мокрые волосы. Он не пропадет. Он докажет себе, что со всем сможет справиться самостоятельно, даже если сначала будет тяжело. Заряда на телефоне остается совсем немного, но Минхо разрешает себе немного расточительства. Он находит утешение в их с Джисоном переписке. И хоть Хан обычно ничего не отвечал ему, или же отвечал довольно сухо, в некоторых сообщениях можно было проследить комфорт и непринужденность. Ближе к концу, Джисон все чаще отправлял забавные стикеры и перестал красиво формулировать предложения. Минхо: Я взял тебе бенто.

Джисон: Тогда я подготовлю для тебя побольше задач.

Минхо: Я передумал. Это бенто для меня. Парень с глупой улыбкой листает дальше. Минхо: Ты держишь горло в тепле?

Джисон: Держу.

Минхо: Носишь шарф?

Джисон: Ношу.

Минхо: Ставлю тысячу вон на то, что ты меня обманываешь.

Джисон: *фото**

Минхо усмехается, а потом залипает на селфи Джисона. Вроде ничего особенного: из-под шарфа торчит один только нос с глазами, но парень не может оторвать от него взгляд. Тяжелее всего Минхо было прощаться с Джисоном. Те пару недель, что они провели вместе, были самыми настоящими в его жизни. С тяжелым вздохом Минхо все же откладывает телефон. Он скручивает полотенце в небольшой рулон и кладет на него голову вместо подушки. Завтра трудный день: поиск работы и жилья. Минхо надо думать над тем, как поскорее встать на ноги, но перед глазами только простуженный Хан Джисон, замотанный в розовый шарф.