Сделка

В тот день с раннего утра стоит адская жара. Из-за духоты невозможно вдохнуть полной грудью. Воздух, гоняемый вентилятором, только обжигает кожу, вместо того, чтобы ее охлаждать. Небо затянуто серой дымкой, не пропускающей сквозь себя солнечные лучи. Но и без них жарит так, что можно легко обгореть. Погода предупреждает о неминуемой грозе – самой сильной в этом году. Так и происходит: после восьми вечера с неба стеной начинает литься вода. Кроны деревьев припадают к земле из-за шквального ветра, яркие молнии разрезают черные тучи, дома сотрясаются под громовые раскаты. Минхо с Джисоном смотрят на разгорающийся катаклизм через стекло в дверях магазинчика. Они недавно закончили смену и уже собирались домой. – Ты брал зонт?... – спрашивает Минхо, не отрываясь от апокалиптичного пейзажа. – Нет. Думаешь, он бы помог? – И то верно. Джисон достает телефон и открывает прогноз погоды. – Гроза на всю ночь затянется. – Не будем же мы здесь ночевать… – А что, еда есть. Парни переглядываются – и через секунду прыскают от смеха. – И еще в кладовке одно спальное место, – добавляет Минхо. – Нет, нам надо вернуться домой, пока хотя бы что-то видно. Тетушка будет волноваться, – Джисон продолжает рисовать границы между ними, снова становясь серьезным. – Тогда…бежим? – Минхо натягивает на голову школьный пиджак и быстро выпрыгивает за дверь магазина. – Н-нет, стой! – Джисон колеблется пару секунд, но вскоре сам повторяет за одноклассником, захлопывая за собой дверь. Дом тетушки находится на соседней улице, так что бежать приходится недолго, однако парни все равно успевают до нитки промокнуть под сильным ливнем. В комнате они стряхивают капли с волос и как можно скорее стягивают с себя прилипшую к телу одежду. Минхо отправляет Джисона в душ первым, а сам в это время заваривает им горячий чай. Теплое питье приходится кстати, потому что у Джисона уже начинает першить в горле. Он всегда быстро замерзает и очень легко простужается. – Согрелся? – спрашивает Минхо, глядя на закутанного в одеяло Хана с дымящейся кружкой в руках. – Угу, – кивает Джисон. – Хорошо. Минхо очень не хочется, чтобы Джисон заболел. Он бы не простил себе такую оплошность снова, ведь в прошлый раз тот пролежал неделю в кровати по его вине. Юноша вспоминает о том, что ему самому нужно сходить в душ и переодеться только тогда, когда он полностью убеждается в том, что Хан больше не мерзнет. Стоя под горячими струями Минхо на какое-то время зависает, глядя в одну точку на кафельной плитке. Все его мысли заполнены парнем, пьющим малиновый чай за стенкой. Его шоколадными глазами и мягкими волосами. Минхо кажется, что еще хоть что-то: один неоднозначный взгляд, двусмысленная фраза, неосторожное прикосновение – и он сдастся. Он признается самому себе в том, что его к Джисону тянет не только дружеская привязанность. Нечто большее и чуждое ему так и рвется наружу. Желание притянуть одноклассника за талию, положить ладонь на его теплую щеку, дотронуться большим пальцем до маленькой родинки, заглянуть в глаза, утонуть в них. Наконец, коснуться его губ своими. Минхо резко закручивает вентиль. Вода перестает шуметь, а с ней и ненадолго прекращается поток абсурдных мыслей. Он быстро вытирается полотенцем, запрыгивает в чистые вещи и выходит из душной ванной комнаты на прохладный воздух коридора. Перегревшийся мозг трезвеет. Юноша возвращается в комнату, скрипя старыми половицами, и спешит поскорее спрятаться с головой под одеялом. Положение Джисона не поменялось с тех пор, как он уходил. – Минхо?... – зовет Хан спустя какое-то время так тихо, что его голос едва слышно за шумом дождя. – М? – Минхо все же слышит и высовывает нос из-под одеяла. Странные мысли практически полностью покинули его, он уже засыпал. – Ты боишься грозы?... – Что? Нет, совсем наоборот. Я очень люблю такую погоду. – Почему? – робко спрашивает Джисон. Минхо кажется, что его голос дрожит. – Я думаю, это тянется еще с детства, – отвечает парень. – Грозы ощущались чем-то необычным и особенным: время в такие моменты словно останавливалось, все дела прекращались, люди замирали и прятались, боясь гнева природы. Я тоже прятался, и прятал все свои плюшевые игрушки в одном месте, укутывал их в плед, таскал с кухни вкусности, не себе – им, – Минхо тихо усмехается, и Джисон видит в полумраке очертания его улыбки. – Сидел и читал им сказки, успокаивал, чтобы не боялись. Мне нравилось заботиться о них. Гроза ассоциируется у меня с уютом и безопасностью. – Ты правда умеешь быть заботливым. – Жаль, что я понял это слишком поздно, – Минхо с горечью смотрит на Джисона: тот все еще сидит закутавшись, прямо как его игрушки из детства. – Ты боишься грозы, да? Джисон ничего не отвечает, только глубже прячет нос в одеяле. Минхо сразу все понимает. Он выбирается из постели и садится на край кровати Хана. – Ты похож на грозу – все же начинает Джисон, – такой же загадочный и пугающий. Но без тебя никак. – Что?.. – Гроза опасна и приносит разрушения, но пользы от нее все равно больше. Без нее невозможна жизнь на земле. Так же и с тобой: я боюсь тебя, ведь раньше ты только рушил мою жизнь, но сейчас… Минхо садится ближе. Он чувствует, как Джисон мысленно тянется к нему, и его самого тянет к Хану точно магнитом. – Сейчас я узнал тебя с другой стороны. Ты все еще пугаешь меня, но… Все внутри Минхо замирает. – Но нравишься. Пугаешь и нравишься. Джисон поворачивает голову к Минхо. Его глаза горят и наполняются влагой. Минхо находит его ладонь под слоями одеяла и сжимает в своей. Хан сбрасывает одеяло полностью, словно высвобождаясь от оков. – Повтори. Скажи это еще раз. – Ты мне нравишься, Ли Минхо. Минхо получает те самые слова, которые рушат все стены между ними. Джисон прятал свои чувства все это время, потому что боялся их. Он боялся грозы, которая может наступить после признания, и она действительно наступает. Но это не та гроза, которая вселяет ужас и уничтожает все на своем пути. Это гроза приносит спокойствие в виде горячих сухих губ бывшего школьного врага, касающихся его лба и щек, в виде теплых и холодных ладоней, соприкасающихся друг с другом – как два противоположных циклона. Это приятная, летняя гроза, окутывающая любовью. Гроза из самых светлых чувств, скрывающихся за фальшивыми масками устрашающего Ли Минхо. Образ хулигана, портящего жизнь, окончательно разбивается на мелкие осколки, заменяясь новыми – другими. Джисону еще только предстоит узнать настоящего Минхо. Минхо целует Джисона в уголок его губ, не решаясь полностью отдаться своим чувствам. Внутри него бушует ураган, стремящийся вырваться наружу. Хан боится отвечать ему. Они – два противоречия, пытающиеся найти друг к другу подход. – Джисон… – Минхо чувствует, как его голова тяжелеет. Поцеловать Джисона хочется до безумия. – Можно я… – Не спрашивай, – отрезает Джисон. – Ничего не спрашивай, потому что я не смогу разрешить… Минхо понимает. На его месте он бы никогда не позволил своему бывшему школьному кошмару обнимать и целовать себя, как бы ему того не хотелось. Но Хан смотрит с надеждой. С надеждой на то, что Минхо возьмет на себя ответственность сделать то, чего они оба хотят в эту минуту больше всего. И он идет на этот риск. Минхо накрывает губы Джисона полностью. Он делает это осторожно, готовясь в любую секунду отстраниться. Но Джисон сразу отвечает, подаваясь вперед. Губы Хана такие же мягкие, как Минхо себе представлял. Они будто мед: тают от каждого соприкосновения, становятся слаще и податливее. Джисон перестает бояться и отвечает на поцелуй охотно: Минхо чувствует, что Хан тоже долго ждал этого момента. Каким бы неправильным не казалось для него все происходящее, он хочет этого. Они оба тонут в своих чувствах друг к другу, отрываясь от действительности, забывая о шторме за окном и создавая свой собственный. Получая негласный карт-бланш, Минхо углубляет поцелуй. Джисон шумно выдыхает от неожиданности и опаляет губы одноклассника горячим дыханием. Минхо теряется: он с трудом контролирует свой разум и действия. Меньше всего он хочет отстраняться от Хана. Ему хочется прижаться к нему так сильно, насколько это только возможно, хочется покрыть поцелуями все его лицо – и он может воплотить все это в реальность. Однако ему не позволяет совесть заходить так далеко. Минхо ужасно больно разрывать поцелуй, но он чувствует, что должен остановиться, пока не растерял все жалкие частички своего оставшегося рассудка. Джисон отстраняется первым, точно услышав его мысли. Он заглядывает Минхо в глаза. Те сверкают искрами самого искреннего счастья. – Можешь побыть рядом, пока не закончится гроза? – Конечно. Они ложатся вместе на одну подушку. Минхо не пошел за своей: он ни на секунду не хочет оставлять Джисона. Хан засыпает сразу же, прижавшись лбом к плечу Минхо и проваливаясь в долгожданное чувство безопасности, а у Минхо заснуть никак не выходит. На него снова обрушивается лавина из самых разных мыслей, и не все они приятные. Парень думает о том, насколько правильно он поступил, поцеловав Джисона. Имел ли он право даже просто касаться его лица, держать его ладони в своих и заглядывать сквозь глаза в душу. Джисон доверил себя ему, и он не смог удержаться. В прошлом он издевался над ним не только ради самоутверждения, ему хотелось получить хоть какую-то обратную связь от Джисона. Ему хотелось, чтобы тому было не все равно на него. Он выбрал самый ужасный путь, поступал как последний ублюдок. Так почему же Джисон решил дать ему шанс? Почему поверил в то, что Минхо может быть хорошим человеком, несмотря на прошлые ошибки? Минхо очень хотелось воспользоваться этим шансом. Он бы сделал все возможное, чтобы всегда быть рядом с Джисоном и заботиться о нем. Но должен ли он? Нужно ли это самому Джисону? Ресницы Хана умиротворенно подрагивают. Губы немного приоткрыты. Минхо хочется всю оставшуюся жизнь наблюдать за тем, как спит Джисон. Он оглаживает его ладонь и поднимается вверх по руке. С первого раза было непонятно, но продолжая гладить руку Хана, Минхо чувствует странные неровности на его коже. Он медленно проводит пальцами по тыльной стороне руки Джисона и отчетливо ощущает небольшие рубцы. Сердце резко проваливается куда-то глубоко под землю. Неужели это то, о чем он думает? Неужели Джисон сам оставил эти шрамы себе? Но почему? Минхо страшно думать об этом, но мозг настойчиво подбрасывает одну единственную догадку. Эти шрамы – его вина. Это он виноват в том, что Джисон причинял себе вред. Все внутри холодеет. Он не может перестать гладить запястье одноклассника. Все звуки сливаются в один непрекращающийся шум, вплетаясь в поток беспорядочных мыслей. Юноша снова смотрит на лицо Джисона. Теперь ему везде мерещатся белые полосы рубцов. Минхо кажется, что возле носа одноклассника остался небольшой шрам, когда тот ударился лицом о землю после того, как он своими собственными руками его туда толкнул. Он будто видит розовую трещинку на верхней губе, оставшуюся от удара кулаком, когда они дрались на заднем дворе школы. Минхо не верит в то, что Джисон позволил рукам, причинившим ему столько боли, обнимать его этой ночью. Хан достоин лучшего. Он не должен разрешать Минхо касаться его в порыве чувств. Даже если он простит его, на теле останутся вечные напоминания о содеянном. Неужели Хан смирится с тем, что его раны залечивает тот же, кто их и нанес? Разве это правильно? Минхо не смыкает глаз этой ночью. Он слышит, как гроза то стихает, то бушует с новой силой. Он чувствует ровное и спокойное дыхание Джисона на своем плече. Он ненавидит себя, но не уходит сейчас только потому, что обещал Джисону оберегать его сон этой ночью. Он ни за что не разрушит его спокойствие сейчас, а затем поступит правильно. Минхо больше никогда не сможет оставаться рядом с Ханом и дальше выполнять условия его сделки, как ни в чем не бывало. Только не после этой ночи. Джисон не готов разрешать ему быть кем-то бо́льшим, и сам он себе позволить этого не сможет. Шрамы на теле одноклассника были тому объяснением. Это больно. Больно влюбиться в того, с кем не суждено быть рядом. Но Минхо счастлив, что этой ночью его мечта ненадолго исполнилась. Он позволит себе еще несколько часов побыть счастливым, а потом, – когда закончится гроза, – вернет все на свои места. В этот раз он точно сделает все верно.