Восхитительный труп

Кихён разглядел их из-за плеча Хёнвона. Кучи роботов, поднимающихся из обломков, окутанных густым фиолетовым туманом. Это была кровь? Или это был смог Фиолетового взлома? Стоны, крики, лязг металла о металл, возвращение суставов на места. Безбрежная тёмная толпа, от которой разило разложением и медью. Через густой туман тело Кихёна прожигали тысячи светящихся фиолетовых глаз, а толпа маршировала в их сторону. Это был не смог, это был сам Фиолетовый взлом. — Блять… Хёнвон! — крикнул Кихён, стуча по его плечу и чувствуя надвигающуюся панику от ужасного вида толпы. — Хёнвон! Хёнвон, там их целая ёбаная волна… Хёнвон нахмурился и обернулся туда же, куда таращился Кихён. Все износившиеся заражённые трупы, что лежали на рынке механики, возродились, кривобокие и изнеможённые, но идущие в их сторону пугающе быстрым шагом. Словно прилив кибернетической нежити, они хлынули вперёд в злобном единстве, и их фиолетовые глаза, словно лазеры, просвечивали рыхлый песок и заходящее солнце. Сердце Хёнвона болезненно быстро стучало в груди, и он инстинктивно отшатнулся от Кихёна. Тот, споткнувшись, упал, оперившись на руки. Сухой воздух мёртвых земель слизал слёзы с мокрых щёк Хёнвона, оставив солёные следы на его опухших, полузакрытых глазах; он поморгал, чтобы избавиться от песчинок. Они глядели друг на друга, осознавая безнадёжность ситуации. Что за пиздец творится? Почему мертвецы ожили? Почему им оказалось недостаточно умереть один раз? Они — враги? Образ милой маленькой девочки, жаждущей крови, заполнил все мысли Хёнвона, заставив пульс подскочить от вновь ощутившейся на шее её убийственной хватки. Он потянулся рукой к шее, смотря на Кихёна, но не видя его. После нескольких секунд, проползших медленно, будто вечность, Хёнвон прошептал: — Куда мы, блять, идём вообще? — Подальше отсюда? Я не знаю нахуй! — заорал Кихён; от страха смерти его голос превратился в отчаянный хрип. Он вскочил на ноги, подняв песок мёртвой земли — к нему вернулась страсть жизни. Хёнвон тоже встал, подняв своими шагами облако пыли, и закашлял, потому что песок проник в лёгкие и попал в глаза. Сделав нескольких торопливых шагов, он споткнулся, поставив ладони на песок, чтобы остановить падение. Колени больно ударились оземь, и он разрыдался. Блять! После всего, через что он прошёл, его тело ужасно ослабло — он хотел есть и устал, истекал кровью и трясся; засушливые мёртвые земли собрали всю жидкость с его кожи и губ, они потрескались и кровоточили. Руки дрожали, когда он сделал усилие, чтобы встать, собрав всю свою энергию. Кихён протянул Хёнвону руку, чтобы помочь подняться, и тот увидел лишь металлическую пятерню в песчаном облаке. Он схватил руку и рывком поднялся — пришлось напрячь конечности, но он справился. Вместе они побежали так быстро, как только могли, как только несли их ноющие ноги, спотыкающиеся в рыхлом песке. Мышцы сильно устали и уже не могли вырабатывать молочную кислоту для ускорения движения — сквозь сиреневый туман их двигала только сила воли. — Блять, они быстрые. Почему они такие быстрые? — говорил, задыхаясь, Хёнвон, и голос словно тёрся о наждачную бумагу, в горле становилось только суше от глубоких вдохов. Океан стонов и рычания мертвецов преследовал их с нескончаемой энергией. — Я не знаю! Это ты у нас эксперт! — крикнул Кихён, и Хёнвон мотнул головой. Никакой он нахуй не эксперт — никто не знал ничего про этих киберзомби, не то, что такое ничтожество с окраин, как он. Может, если бы у него был кибермозг, он бы получил экстренные обновления, но вряд ли кто-то из авторитетов остался жив. — Я? Я не эксперт! — крикнул Хёнвон, и у него подкосились ноги — он упал на колени, закрыв лицо испачканными в песке ладонями. — Я больше не могу. Я не способен на это. Пятки Кихёна утопали в песке, когда Хёнвон остановился. У него высоко вздымалась грудь, он пытался восстановить дыхание и опустился на колени перед Хёнвоном. — О чём ты говоришь? — сказал он с претензией, толкнув Хёнвона в плечо кибернетической рукой. Тот медленно качнул головой, словно наконец-то осознавая, что он смертен. Его иссушённые губы дрожали, лицо искривилось от тоски, и в глазах снова заблестели слёзы. Слёзы уже во второй раз жгли ему глаза и катились по грязному лицу, вызывая ещё большую боль в ранах на губах. Раньше ему никогда не нужно было выживать. Он жил в своей клинике с комфортом; в обмен на ремонт своих устаревших деталей роботы и дроиды о нём заботились. Ни разу в своей жизни он не оказывался на самом дне. Не страдал. Не голодал. Не испытывал физической боли. Его жизнь не была сладкой, но и настолько плохой — тоже. А у Кихёна? Кихён вырос в НеоСеуле, бросая вызов коррумпированному правительству и его кибермозгу, уничтожающему человека и вживляемому многим с самого рождения. Борьба с чувством одиночества и тревоги, попытки выжить на опасных улицах, вступление в банду байкеров ради силы, которая была только в количестве и сплочённости, зависимость от тяжёлых наркотиков и избиение до полусмерти, после которого последовала операция по замене руки без его согласия. Он провёл всю жизнь в борьбе, чтобы в конце концов какой-то незнакомец отнял часть его человеческой плоти и заменил кибернетическим оснащением. Кихён был воплощением выживания. Как Хёнвон мог сравнивать? Как он мог посметь сравнивать себя с Кихёном? Теперь Кихён был заражён и умирал, потому что Хёнвон — эгоист. Он сделал Кихёна жертвой, хотя просто пытался спасти ему жизнь. Нет, только не снова. В этот раз Хёнвон не вытянет Кихёна. В этот раз Кихён заслужил жить, потому что Хёнвон уже однажды побыл эгоистом. — Я охуеть как устал, — промычал Хёнвон, чувствуя боль во всём теле. — Я больше не могу бежать. Прошу… иди без меня. Кихён взял Хёнвона за подбородок и посмотрел прямо в глаза. — Ты пройдёшь через это, Хёнвон… — А ты? — перебил его тот, отмахиваясь от руки. Он недоверчиво смотрел на Кихёна заплаканными глазами. — Мы пройдём через это, — соврал Кихён. Хёнвон горько усмехнулся. Кихён никогда не умел врать. Они смотрели друг на друга, понимая всё без слов, понимая, что сегодня пришёл их судный день. Дороги назад не было. Никто, посмотрев смерти в глаза, не возвращался тем же человеком. Никто, посмотрев жизни в глаза, не смог остаться таким же. Это посткибервойна. Это жизнь во время апокалипсиса. Это существование в копании среди мусора, пока полные здоровья чиновники выбрасывают живых роботов и эксплуатируют сломанных людских существ, что верят в свою защищённость и безопасность в жестоких руках больного коллективного разума. Это жизнь, в которой им с рождения суждено было есть говно, рвать глотки и прорывать свой путь к поддержанию статуса. В пизду величие, им всё равно не суждено до него добраться. Их затруднительное положение требовало срочного решения, вырывая их из укромного убежища мыслей. Отчаянно бегущие киберзомби приближались к ним. Сейчас или никогда. Сквозь пелену слёз Хёнвон заметил маленький чёрный предмет, не успевший запылиться. Пистолет. — Возьми пистолет! — крикнул Хёнвон, указав на него трясущимся пальцем. — Ты ёбнулся? Он далеко позади, — заворчал Кихён. — Я, блять, умру, если попробую его достать. Хёнвон встал на колени, с осторожностью оглядев толпу зомби. — Это роботы! Мы не сможем от них убежать, — ответил он, не глядя на Кихёна. Зомби были настолько близко, что можно было ясно разглядеть лица, и это открытие поразило их. Хёнвон изучал их — как они двигались, как злобно они смотрели на Кихёна и его самого. Он никогда не видел враждебности от роботов — они всегда были вежливы и вдумчивы. Чем бы ни был Фиолетовый взлом на самом деле, Хёнвон надеялся, что в будущих книгах по истории роботов не будут ложно обвинять в геноциде; они не были врагами, они были жертвами. Вот как история повторяет себя. — Что насчёт этого? — голос Кихёна отвлёк Хёнвона от размышлений. Он посмотрел туда, куда указывал Кихён, и увидел неподалёку небольшой предмет, по форме напоминающий коробку. Он был похож на старый грузовик, выпущенный несколько десятков лет назад; старые модели были менее обтекаемыми и более угловатыми. Грузовик покрылся слоем ржавчины и песка. Ездил ли он, было непонятно. — Грузовик? Думаешь, он сдвинется с места? — спросил Хёнвон. — Не знаю, — пожал плечами Кихён, — но я достану пистолет, а ты заставишь этот обосранный грузовик поехать. Хёнвон, бывало, рылся в подобных грузовиках, когда правительственный транспорт оставляли на ночных привалах. Поздним вечером усталые экипажи могли оставить транспорт, наполненный грузом и пойти наполнить желудок «мясным сюрпризом» в «Маисе». У этих грузовиков было слабое оснащение, хоть на них и каталось правительство — их взлом вообще не представлял проблем для кого-то с такими, как у Хёнвона, познаниями в технике. Но всё же это занимало время, поэтому хорошо, если ему удавалось обшарить один грузовик на наличие полезностей до того, как вернётся экипаж, набив животы и восстановив энергию. Хёнвон никогда не отваживался уходить далеко в мёртвые земли, поэтому не мог знать, что здесь можно было найти; он не мог понять, кому понадобилось возить грузы в такой глуши и, тем более, бросать грузовик. С каких пор правительству что-то понадобилось от мёртвых земель и их жителей? Потом он вспомнил о рынке механики. Сердце пропустило удар. В пятки упало. Они перевозили ботов. Ну и уроды. Этот припорошённый песком грузовик вёз роботов на жестокую смерть. Оставалось надеяться, что Фиолетовый взлом покончил с жизнями пассажиров так, как они того заслуживали. — Кихён, я не… — выдохнул Хёнвон подавляемый стресс. — Разбирайся! — крикнул Кихён, а потом вскочил на ноги и бросился в бой с нежитью, поднимая море пыли. Хёнвон отшатнулся от него, таща Кихёна за одежду в сторону. Он был прав — добираться до пистолета было слишком опасно. Они слишком долго стояли, и а полчище киберзомби неумолимо приближалось. И всё же пальцы Хёнвона едва ли смогли удержать Кихёна. Он бежал слишком медленно; было уже поздно. Его сердце стучало о рёбра. Что он делает? Он же погибнет страдальческой смертью за несуществующее правое дело. Он ебанулся? Блять, его сейчас вырвет. Нет, нужно проглотить желчь и сымитировать кашель. Наверное, Хёнвон уже не верит, что в нём ещё осталась смелость; если только он сможет достать пистолет, у них появится шанс, если только он сможет добраться до пистолета. Это придавало больше сил, чем всё, чем он занимался в «Прото удушье». Взрывание машин можно было назвать детской игрой по сравнению с борьбой за пистолет с волной киберзомби, у которых изо рта шла фиолетовая пена. Кихён упал, ударившись лицом, и тело пролетело немного по инерции. Он приземлился на спину, задыхаясь от удара. С хрипом хватая ртом драгоценный воздух, он перевернулся, чувствуя кибернетической рукой пистолет, который засыпало песком, когда Кихён упал. Он пошарил ногами, пытаясь принять более удобную позу. Когда он сделал усилие, чтобы выпрямиться, чья-та рука, словно тиски, сжала его плечо, пальцами прокалывая кожу. — Ёбаный свет! — заорал Кихён, рефлекторно толкнув локтем в сторону предполагаемого нападавшего. Локтевые кости врезались в крепкий металл, неспособный повредиться от органических материалов. Кихён закричал от боли, уже расслабив тело для ударов. Белая кость торчала из локтевого изгиба, красная кровь текла из всех ран, испещрявших его кожу. Под действием адреналина рука онемела, пока тело боролось с травмой, поглощавшей его, словно белый шум. Массивная металлическая рука опрокинула Кихёна на песок. Он тщетно ощупывался вокруг в поисках пистолета, пока ужас захлёстывал, а лицо нападавшего очистилось от песка. Это был робот для сельхоз работ, используемый в труднопроходимой местности - но теперь он прожигал Кихёна светящимися фиолетовыми глазами, а на уголках расшатанной челюсти собралась отвратительная фиолетовая пена. Чёрное, будто смола, масло мешало работать суставам и затрудняло движение, прямо как боту-помощнику из «Маиса». Изо рта что-то тихо жужжало. Бот поднял в вечернее небо свою огромную руку с конусным сверлом на конце, а затем с невероятной силой ударил Кихёна. Тот закричал в панике - тело двигалось уже самопроизвольно - и каким-то чудом ему удалось уклониться от удара. Сверлящая рука разрубила землю между кихёновых разведённых ног, и почва треснула, словно яичная скорлупа. Бот несколько раз потянул руку, чтобы достать из земли часть сверла. Ой, застряло что ли? Кихён вдруг заметил важную деталь — дрель перестала вращаться из-за засора, поэтому вместо сверла бот стал использовать руку с тупым оружием. Кихён наконец-то нащупал рукой то, что искал. Вытаращив глаза, он поймал удачный момент для побега. Когда бот-бурильщик отвлёкся от Кихёна, тот ударил твёрдой рукояткой пистолета роботу в лицо, заставив его отшатнуться назад, хотя его рука-сверло всё ещё застряла в земле. Робот рухнул на землю, будучи слишком крупным и тяжёлым, чтобы удержаться на ногах. Кихён подскочил, воспользовавшись уязвимостью бота, и наступил на его руку-сверло, ударил ногой по голове. Тихое жужжание на мгновение прекратилось. Своей кибернетической рукой Кихён оторвал боту голову; сухожилия и провода заискрили, и синтетические ниточки повисли из шеи. Фиолетовая кровь хлынула, словно фонтан, окатив Кихёна. Его захлестнуло чувство гордости. То же самое возбуждение и жажда крови после предыдущих убийств встретили его холодными изящными объятиями. Теперь страх не мог парализовать его. Если Кихён собирался принести себя в жертву, то нужно было забрать на тот свет и остальных. Убийство не имеет отношения к выживанию — но после него всё просто трепещет. Блять, от одной только мысли об этом начинает приятно покалывать. Был ли это Кихён, или вирус склонил его к убийствам? Остался ли он самим собой, или его пронзил вирус? Был ли он независимым или стал одним целым с Фиолетовым взломом? Разум ответил на эти вопросы шумным хохотом. Смех отдавался болью в теле, но боль от смеха — это приятно. Боль — это хорошо. Боль значила, что где-то внутри Кихён всё ещё продолжал жить. Вирус пока его не одолел, но это был лишь вопрос времени. Гул, жужжание и другие нечеловеческие звуки шли из облака песка позади них. Кихён обернулся и увидел трёх киберзомби, бегущих к нему. Поставив палец на курок, он сделал первый выстрел. Грузовик НеоСеульцы называли «умной машиной» — он мог синхронизироваться с чьим-нибудь кибермозгом, чтобы контролировать колёса, пока водитель комфортно устраивается и наслаждается поездкой. Ключи и сигнализация устарели, с кибермозгом полезность таких приспособлений пропала. И из-за этого у них появились проблемы, потому что Хёнвон не мог взломать грузовик без кибермозга. Эта модель была поновее, чем те, что он взламывал на парковке у «Маиса». С помощью тонкого твёрдого предмета, найденного поблизости и похожего на кусок лома, Хёнвон смог открыть водительскую дверь. От многолетней ржавчины дверные петли так и грозили развалиться. В дополнение ко всему, грузовик выгорел на солнце, шины сильно износились, а лобовое стекло было разбито вдребезги. Хёнвон возился с проводкой под испепелённой приборной панелью и скорее просто изучал, нежели действительно что-то делал с проводами и схемами. Устройство было более запутанное, чем то, что он привык чинить и оснащать кибернетикой. Пульсирующее ядро НеоСеула пользовалась технологиями, недоступными Хёнвону; кибернетика окраин являлась устаревшими идеями НеоСеула. Эти технологии не были описаны в книге, которую ему оставила мать. Это были технологии на целый уровень выше тех, о которых могли мечтать изобретатели в то время. Что ему делать? Кихён надеялся, что Хёнвон придумает выход. Блять, он и сам надеялся, что сможет придумать выход. Если он не заведёт этот сраный грузовик, их ждёт верная смерть. Грузовик был единственным спасением. Их побег был в руках Хёнвона. Пуля попала в слезящуюся глазницу киберзомби и вылетела из затылка, засыпая шрапнелью всё вокруг. Если б это был человек, его мозг бы разорвался, словно бомба, но из круглой дыры в металлическом черепе свисали лишь изношенные провода. Робот упал на песок, а вязкое чёрное масло, смешиваясь с пенящейся фиолетовой кровью, текло из дыры от пули. Два киберзомби без дела стояли рядом с упавшим ботом; их чёрные глаза, мерцая, метались от Кихёна к кровоточащей голове их умершего собрата. Киберзомби, которого застрелил Кихён, смог как-то его ранить — об этом свидетельствовала пульсирующая рука. Что ж, убийство было возмездием. Кихён сплюнул красновато-фиолетовой кровью на металлический труп, а потом вытер кровь с губ. Его внимание переключилось на двух настороженных ботов. — Да-да, сучары. Попробуйте поймать, — ухмыльнулся он и дал ботам сигнал для атаки, чувствуя влияние Фиолетового взлома, ревущего в венах. Он приносил радость от убийства, и с каждой чужой смертью его власть над Кихёном росла. Один из киберзомби ринулся вперёд с кошачьим проворством — Кихён не сразу понял, что эту способность специально для чего-то дали такому огромному боту. Этот неубиваемый робот не шёл ни в какое сравнение с ботом-буровщиком. Возможно, его перепрограммировало или улучшило правительство, разработав новые технологии. Тем не менее, Кихён быстро среагировал, рефлекторно выставив ногу, чтобы ударить зомби в твёрдую металлическую грудь — запылённый ботинок прочно застрял в месте, где находилось бы сердце, если бы на него нападал человек. Используя всю силу, что только осталась в нём, Кихён замахал руками. Тем самым он перестал защищаться и стал уязвимее; идиотский ход, который он не должен был совершать после стольких лет жизни на улицах НеоСеула. Он всегда плохо учился на своих ошибках. Секунда — и бот оббежал его зигзагообразным путём, чтобы ударить огромным металлическим кулаком Кихёну по кишкам. Тот пошатнулся, сжимая окровавленными руками живот, в котором циркулировала ужасная боль от удара. Он закашлял кровью; изнутри полезла тёплая жидкость, брызнула изо рта и попала на ладонь. К его ужасу, жидкость почти потеряла свою красноту, становясь всё более фиолетовой, всё более похожей на цвет пены, текущей из кучи киберзомби, что он убил. Блять, он и правда заражён. И не просто заражён — вирус распространялся в нём и поедал; переделывал саму его суть. Он уже не тот Кихён, которого знал Хёнвон и он сам. Затем двое ботов напали на него одновременно; синхронность их движений пугала. Они набросились на Кихёна по рассчитанной схеме, и его разум был слишком затуманен, чтобы её разглядеть. Они не слишком сильно ранили его, но всё же сделали это, и по телу прокатилась тошнота. Боль была настолько сильной, что Кихён почувствовал, что ему уже трудно оставаться в сознании. Он махал руками и ногами, отчаянно пытаясь отразить удары, но координация страдала, реакция замедлилась. Может, его физиология изменилась? Нервные окончания каким-то образом стимулировались без притупления болевых рецепторов? Где он до этого такое ощущал? НеоСеул. Боты-полицейские. Они были оснащены современным оружием, недоступным обыкновенным гражданам. На сегодняшний день Кихён понятия не имел, где это оружие хранится и из чего делается, но знал его силу и боль, что оно приносит. Он прочувствовал это множество раз, пока был скован цепями «Прото Удушья». Неужели это заражённые боты-полицейские? Как они смогли забраться так далеко? Могло ли случиться так, что правительство и их выбросило? Один из роботов вдруг замерцал. Без опасности с обеих сторон Кихёну было проще побороть панику и собраться с мыслями. Когда зрение частично восстановилось, он заметил, что мерцающий бот не пенился кровью и не сочился чёрной смолой. Что за хуйня? Ботов-полицейских отправили сюда специально? Поучаствовать в насилии ради веселья? Нет, невозможно. Они ведь тоже были машинами, невосприимчивыми к ужасному вирусу, который поражал только кибернетику. Кихён решил не думать об этом слишком много, а вместо этого сконцентрироваться на выживании. Его помутнение было мимолётным. Нужно было действовать быстро. Сжав в руке пистолет, Кихён положил палец на курок и прицелился на бота со сбоем. И хотя рука тряслась от сигналов, которые посылал ещё живой бот, Кихён выстрелил. Он промахнулся. Разозлившись, снова нажал на курок. Пистолет выстрелил вхолостую. Блять. Не прошло и секунды, как бот снова пришёл в себя. Возобновив атаку, он устремился к Кихёну; его металлические ладони искрились. Кихён возился с пистолетом, в панике пытаясь вытащить застрявшую пулю. Пока он пытался сделать это, бот схватил его за горло смертельной хваткой и поднял, отрезав путь воздуху. Кихён закашлял, но вскоре воздуха стало слишком мало даже для хрипа. Руки пытались разорвать хватку, глаза едва не вылезали из орбит, вены на шее вздулись и пульсировали под кибернетическими ладонями. В Кихёне осталась последняя унция жизни, бей или беги — и это встряхнуло его, словно дефибриллятор, заставив конечности быстро, но без пользы двигаться. Он направил пистолет на бота, державшего его; руки дрожали и едва держали оружие, но палец готов был спустить курок. Вылетевшая пуля не задела голову робота, зато ладони на шее разжались. Кихён свалился на землю, кашляя и хватая ртом воздух. В следующий миг рядом с ним упал бот, которого он пытался застрелить. Пуля миновала череп, но задела источник питания на шее. Рана заискрилась, из неё под давлением потекла фиолетова жидкость, заливая Кихёна теплом и вонью. Роботы-полицейские всё-таки заражены. Это успокаивало. Другой бот схватил Кихёна за воротник и почти без усилий кинул на землю. Двигаясь чисто рефлекторно, тот сунул пистолет в рот сумасшедшего бота — так глубоко, что костяшки дальше не пускали острые зубы; крошечные металлические наконечники так легко пронзили руку, что глаза бота загорелись от радости. Богатая человеческая кровь утолила его мертвецкую жажду. Стиснув зубы и ни секунды не колебаясь, Кихён спустил курок — дымящаяся пуля прошла сквозь металлический затылок зомби, прямо как у тех двух ботов, которых он прикончил. Тем не менее, в этот раз челюсть намертво застряла, зажав руку Кихёна в металлических тисках. Он изо всех сил дёргал руку, тряс заражённого бота так сильно, как только мог, но всё без толку — из горла бота вытекла, словно лава из вулкана, обжигающе горячая желчь, потекла по руке Кихёна и так сильно обожгла кожу, что рука зашипела. Горячие капли прожигали дыры в одежде, разъедали синтетическую плоть его кибернетической руки. Металл, провода и сухожилия выглядывали наружу, но не плавились от жара заражённой крови. Когда Кихён наконец отнял у киберзомби свою руку, прожжённую фиолетовой кровью, он ловко схватил обмякшее тело и стал защищаться им от атак. Используя его и как оружие, и как щит, Кихён внушал страх всем киберзомби, что смели на него напасть. И всё-таки они пытались повалить его, атаковали по несколько штук сразу, методично заходили с фланга, заставали врасплох и, в конце концов, нападали на него, используя всю свою искусственную силу и проворство. Окружённый толпой из шести, а то и больше, пенящихся мертвецов, Кихён услышал громкий гул машинного двигателя. Хёнвон. Кихён выхватил вдалеке силуэт неосеульской "умной машины", которую Хёнвон смог взломать. Ёбать вашу мать, он сделал это! Как, блять, ему это удалось? Грузовик неудержимо вилял в зыбучих песках мёртвых земель, ведь Хёнвон вообще-то не учился водить грузовики. Но каким-то чудом он всё же справлялся, направляя машину прямо к Кихёну и шести кровожадным зомби. Разгоняясь до головокружительной скорости, колёса рассыпали вокруг песок; грузовик едва не сбил Кихёна, сумев прорваться сквозь орду мертвецов почти с первой попытки. Хёнвон резко выкрутил руль и развернулся; шины скользили по рыхлым песчаным буграм и ехали к киберзомби, что ещё стояли, и грузовик сбил их одним ударом. Хёнвон едва выхватил силуэт Кихёна, но тот смог отпрыгнуть в сторону в последнюю секунду; он поскользнулся на песке и упал вперёд, ещё больше травмируя и так ослабевшее тело. — Забирайся! — крикнул Хёнвон из разбитого окна и кивнул в сторону пассажирского сиденья. Двигатель гудел неровно и ужасно раздражал, но он выжал всё из своих немногочисленных навыков. Кихён поднялся на ноги, едва не упав снова, и, собрав последние силы, рывком открыл переднюю дверь и прыгнул внутрь. Ржавая дверь не закрывалась до конца, но функционирование дверей заботило Кихёна в самую последнюю очередь. — Ты чуть меня не угробил, блять! — он задыхался, лёжа на пассажирском сидении, слишком ошарашенный тем, что его лучший друг едва его не задавил. Грудь быстро вздымалась, пока он втягивал в свои сухие лёгкие воздух вместе с песком и кашлял мелкими песчинками и фиолетовыми сгустками крови. Чёрт, это всего лишь вопрос времени… — Это ты себя чуть не убил! — фыркнул Хёнвон. — Ох, блять, глянь туда! — крикнул Кихён, указывая на высокую бескрайнюю толпу киберзомби, возбуждённых большим песчаным облаком, которое шло за грузовиком. Вероятно, Кихён сражался с кем-то вроде лидеров, а это уже была настоящая орда. Спускаясь на кожаное сиденье грузовика, он проверил дрожащими пальцами, сколько пуль у него осталось. Одна, может быть, две. Где-то неподалёку от рынка механики они бросили свою амуницию. Ему осталось один-два выстрела. Больше — ни шанса. В лучшем случае, две пули, которые не принесут значительного вреда огромной армии мертвецов. Кихён истерически хихикнул и устремил взгляд на Хёнвона. — Всего две. Лучше их считать, да? Чего? Хёнвон сузил глаза. — Чёрт побери, Кихён! Что… — Езжай! — заорал Кихён. Он встал с сиденья и выскочил из ржавой двери движущегося грузовика. Крепко вцепившись в ручку со внутренней стороны двери, Кихён прицелился, пытаясь удержаться на ногах, и выпустил первую пулю. Грохот испугал Хёнвона. Сердце буквально выскакивало у него из груди, стуча резко и быстро, словно отбивая барабанный ритм - это отвлекало от факта, что Кихён, которому он признался в любви, висел на взломанном грузовике и стрелял по киберзомби, пока они ехали по каким-то ебеням. Через секунду раздался новый выстрел, почему-то не такой громкий, как первый, и Хёнвон наконец понял, что они в равной степени участвуют в выживании. По сути, он проделал гораздо более важную работу, чем две безрассудные пули Кихёна. Вжимая в пол педаль газа, Хёнвон уезжал от приближающихся зомби, не планируя возвращаться. Только вперёд — они с Кихёном ведь больше не могут страдать, правда? Они могут поехать на этом ржавом грузовике на север и найти там спасителей. Кихён сможет вылечиться. Жизнь станет лучше, чем их нищие дни на окраинах. Всё, что ему нужно делать — ехать. Как можно дальше. И быстрее. Но побег всё равно остаётся побегом. Это словно лепить пластырь на запущенную рану. Вирус так быстро распространялся, так быстро убивал, что точно уже перешёл в другие Неогорода и сделал там то же самое. Возрождение, уничтожение, возрождение, уничтожение — это неизбежный и бесконечный круг. Годы, потраченные на возрождение после кибернетической войны, привели к падению ранее восхваляемых ценностей. Не важно, каким верным себе хочет сделаться человечество, оно движется всё дальше от неуязвимости. Оно само создаёт свой конец. Нахуй всё это. Неважно, как далеко они заедут — киберзомби будут преследовать их, пока не загребут в свою смертельную спираль. Эта поездка — побег. Эта поездка — воплощение самодовольства. Поездка навстречу опасности и главным проблемам — всё-таки побег благородный. Хёнвон устал быть самодостаточным ремонтником роботов, скромно живущим посреди говна. Он собирался спасти их обоих, чтобы продолжить счастливо жить дальше. Хёнвон нажал на педаль тормоза, заставив машину забуксовать и проехать по твёрдым песчаным бороздам. От внезапного изменения скорости Кихён упал в грузовик и ударился об изломанную приборную панель. Он зацепил головой переключение передач, скатываясь с приборной панели, и упал под пассажирское сиденье. — В чём дело, блять? — заорал Кихён, вцепившись руками в кожаное кресло перед собой, чтобы не упасть из машины. Хёнвон быстро завертел машину вокруг своей оси. Капот грузовика встал напротив неумолимо приближающейся толпы мертвецов. Он переключил передачу уверенным движением. — Я въеду в них. — Да в чём дело, блять? — повторил Кихён уже паническим тоном. — Схватись за что-нибудь, — приказал Хёнвон и вдавил педаль в пол. Он вцепился в потёртый руль так, то костяшки побелели. Сердце всё ещё быстро колотилось в груди, но он был уверен в своём решении. Он чувствовал, что всё под контролем. Кихён быстро сориентировался и, забравшись на пассажирское сиденье, прижался спиной к кожаному креслу для опоры. Чтобы удержаться на месте, он инстинктивно взялся руками за низ сиденья. — Нам нужна эта машина, Хёнвон. Не глупи. — Мы не избавимся от них, если ничего не сделаем. Скорость увеличивалась. Кихён нахмурился, пытаясь понять, о чём говорит Хёнвон. — Мы поедем на север? — О, — Хёнвон ухмыльнулся, поворачиваясь к Кихёну, — теперь ты поверил, что на севере что-то есть? Скорость достигла максимального значения. — Иди нахуй, Хёнв… Всё произошло так быстро, что никто ни за что бы не догадался, что это был план — если ещё хоть кто-то остался жив после Фиолетового взлома и мог бы это увидеть. Столкновение было грандиозным — устаревшая "умная машина" из НеоСеула против сотен истекающих кровью кибернетических зомби. Куски металла разлетелись, подобно разноцветным конфетти из блестящего современного дирижабля в день торжественного открытия НеоСеула. Столкновение было таким фатальным, что вспыхнуло огромное синее пламя, ставшее белым, когда по песчаной пустоши прокатились тёплые волны. Мертвецы, не погибшие от удара, расплавились, превратились в лужи из металла и липкой, пузырящейся смолы. Две дорожки из песка, ведущие от места крушения, обрывались в крутой песчаной долине. Погребённые в плотной глинистом песке глубоких дюн в мёртвых землях, там лежали два тела в спекшейся крови, неподвижные и почти не дышащие. Но чёрт подери, они всё-таки были живы.