Голодные Игры. 1 том: Кто мы друг другу?...

«Я кофе заварю… Тебе покрепче? Ты знаешь, мне недавно было грустно...» Ты улыбнешься, взяв меня за плечи. «Не уходи, мне без тебя невкусно». Прижмусь к тебе, отчаянно, до дрожи. Опять небритый и слегка колючий. А ты хвастливо спросишь: «Я хороший?». Да нет, ты не хороший. Просто лучший. POV Кайли. -Гейл, иди скорее! Всё уже остыло. Выкладываю разогретую в тысячный раз яичницу на тарелку. В ответ на мои слова слышится только глухой удар и ругательства. Вздыхаю. Хоторн снова решил поиграть в ловкого работника, утверждая, что сможет помочь мне привести этот старый полуразрушенный дом в идеальное гнездышко. Взобравшись на самый верх шаткой стремянки, парень решил залатать дырки в крыше дома. Видимо, что-то опять пошло не так. -Гейл! Если ты сейчас не придешь, я выброшу весь твой завтрак в помойное ведро. Ну серьезно. Уже надоело. Мало того, что я раздобыла куриные яйца, чтобы накормить вкусным завтраком своего «мастера на все руки», так он еще и не ценит этого. Нахал. -А вот и я. В дверном проеме наконец появляется долгожданный и долгозванный гость. -Садись. – Сдвинув брови, я сердито тыкаю пальцем на стул. Гейл покорно садится, слегка улыбнувшись. Взяв сковороду в руку, я подхожу к парню и встаю по его левую руку. Аккуратно подцепив вилкой яичницу, выкладываю ее на тарелку перед Хоторном. Тот внимательно смотрит на меня, улыбаясь. Я же специально стараюсь отводить взгляд. Только собираюсь отойти к раковине, чтобы помыть посуду, как ловкие руки меня опережают. Гейл резко тянет меня за руку, заставляя сесть на свои колени. Сковорода выпадает и с грохотом падает на пол. -Хоторн! - Я поднимаю на него глаза. – Ты что творишь? Только сейчас замечаю, что лицо этого чуда всё в пыли и грязи. Вздыхаю. И за что мне такое наказание? Еле дотянувшись до тряпки, лежащей на столе, я принимаюсь стирать эти пятна. Парень всё также неотрывно смотрит на меня. -Я почти всё починил. – Хвастливо начинает он. – Но в самый ответственный последний момент у стремянки сломалась ступенька. Закатываю глаза, протирая его щеку. -Даже не похвалишь меня? -Вот когда съешь всё до последней крошечки, тогда и похвалю. – Стираю последнее пятно с его лба и, похлопав по плечу, встаю с колен. Подняв сковороду, я направляюсь к раковине под звонкий стук вилки об тарелку. Улыбаюсь – ну как можно на него долго злиться? Помыв посуду, замечаю, что в доме стало тихо. Уже не слышно веселого звона. Хочу повернуться, чтобы посмотреть куда делся Гейл, как вдруг чувствую чье-то теплое дыхание у себя на затылке. Его рука опускает в раковину тарелку из-под яичницы. -Помоешь? -Мурлычет парень. -Конечно. Если ты наконец закончишь с крышей. Гейл проводит рукой, отбрасывая мои волосы на левое плечо и обнажая шею. -Ты такая милая, когда сердишься.- Целует меня в ямочку за правым ухом, прижимаясь ближе и вдавливая меня в край раковины. Моё дыхание само по себе учащается, а сердце пускается вскачь. Поворачиваюсь лицом к парню. -Гейл… Крыша. – Кладу руку на его широкую грудь, немножко отстраняя. Когда он стоит так близко, я не могу сохранять ясность мысли. Хоторн улыбается, кладя руки мне на талию и притягивая меня ближе. -Неубедительно. – С этими словами он нежно целует меня. Я отвечаю на поцелуй, обхватывая парня за шею. Поцелуй из нежного становится жарким, руки парня соскальзывают с моей талии, переходя на бедра. Он подхватывает меня, усаживая на край раковины и заставляя обхватить его тело ногами. Гейл разрывает поцелуй, переместив свои губы мне на шею. Частичка моего разума буквально кричит, что мы заходим далеко, но останавливаться совсем не хочется. Трясущимися от волнения руками, не отдавая себя отчета, я хватаюсь за рубашку парня, пытаясь расстегнуть неподдающиеся пуговицы. Одну руку парень держит у меня на затылке, а другую запускает под мою футболку. Я слегка вздрагиваю от прикосновения его горячей руки к моей спине. Наконец расправившись с пуговицами, я пытаюсь снять рубашку с его плеч, но понимаю, что без вмешательства Гейла мне это не сделать. Оторвавшись от моей шеи, он слегка отстраняется, сбрасывая рубашку. Пока Гейл занят, я успеваю рассмотреть его. Широкие плечи, мускулистые сильные руки, рельефный торс. Я сглатываю. Никакие красавцы Капитолия ни за что не сравнятся с ним. Провожу рукой по плоскому животу парня и слышу, как тот прерывисто вздыхает. Наверное, у меня слишком холодные руки. Я хочу извиниться за это, но не успеваю. Гейл снова целует меня, еще чувственнее, чем раньше. Запускает обе руки под мою футболку, поглаживая мою спину. Теперь моя очередь задохнуться от его прикосновений. Чувствую, как парень слегка улыбается сквозь поцелуй. Вот чертенок. -Кайли, я дома! Голос отца с хлопком входной двери резко отрезвляет. Гейл отрывается от меня и удивленно смотрит в глаза. Я пожимаю плечами: отец обещал быть позже. Тут до меня доходит, в каком виде мы с Хоторном сейчас предстанем перед отцом. Мои щеки заливает пунцовой краской. Я отталкиваю Гейла и спрыгиваю с раковины. -Быстро, помоги мне. – Кидаю парню полотенце, и он принимается вытирать мокрую посуду. Я же умываюсь прохладной водой, чтобы немного успокоить разгоревшееся лицо, и намыливаю старую губку, намереваясь помыть тарелку Гейла. В коридоре раздается легкий стук от папиного костыля. Мельком окидываю кухню, и в тот же момент чертыхаюсь про себя. На полу валяется рубашка Гейла. Я кидаюсь к ней и бросаю ее парню, случайно попав ему в лицо. Он перехватывает ее и успевает надеть, застегнув всего две пуговицы, когда на кухне появляется Шон. Отец замирает на пороге, удивленно уставившись на Гейла. -Почему-то я чувствовал, что ты обязательно окажешься здесь. Папа улыбается, и вокруг его глаз собираются морщинки. Хоторн протягивает ему руку, и мужчины обмениваются рукопожатием. -Пап, просто Гейл решил починить нашу крышу, а то она совсем продырявилась. -Это хорошая идея. Я бы сам давно занялся ей, если бы не это. – Шон приподнимает костыль и легко стукает им по полу. – Спасибо, Гейл. Затем переводит взгляд на меня и как-то странно ухмыляется. Вот черт, я знаю этот взгляд. Значит, он обо всем догадывается. -Кайли. – Еле сдерживая смех, начинает отец. – Я немного устал, пойду отдохну. -Конечно, пап. Снова окинув нас с Гейлом взглядом, Шон выходит с кухни и направляется к себе. Слава Богу, что папе нравится Гейл. И он совсем не против, что у нас, как он сам выражается, «шуры-муры». Иначе, нам было бы сейчас очень плохо. Мы с Гейлом переглядываемся и молчим до тех пор, пока дверь не хлопает. Я бросаю губку в раковину и вздыхаю. -Черт, похоже, он обо всем догадывается. Хоторн начинает заливаться смехом. Я удивленно глазею на него. Поборов приступ, парень подходит ко мне и проводит рукой по щеке. -Всё дело в том, что тебя выдают твои красные щеки. – Я складываю руки на груди и уперто смотрю на него. -Ну а что я могу с этим сделать? Гейл улыбается и притягивает меня к себе. -Ничего. Тебе это и не нужно. – Обхватывает моё лицо руками. – Я люблю твои щеки. Твои красные, а иногда пунцовые, щеки. Он нежно целует меня, и я снова таю, а в животе трепещут бабочки. Да, бабочки, как бы глупо и банально это не звучало. Я обнимаю его руками. Мое чудо отстраняется и хитро прищуривается. -По-моему нас прервали на чем-то очень интересном. Парень толкает меня назад, не разрывая поцелуй, заставляя прижаться спиной к стене. На этот раз я отрываюсь от него. Присутствие Шона за стенкой не очень меня радует. -Гейл, перестань. Вдруг папа зайдет. Как будто не слыша моих слов, Хоторн хватается за край моей футболки и слегка задирает его вверх, одновременно прокладывая влажную дорожку от моих губ до уха. -Гейл… - Хриплым от помутнения рассудка голосом я прошу его. Не хотелось бы быть застуканными на кухне. Парень наконец отрывается от моей кожи, заглядывая мне в глаза. Его дыхание совсем не сбито, чего нельзя сказать о моем. Но голос тоже немного охрип. -Мне всё равно. Пусть заходит. Хоть твой отец, хоть моя мать, хоть Прим, хоть весь Дистрикт. Мне всё равно. Он снова тянется ко мне, чтобы поцеловать. Но я отталкиваю его, вспомнив о важном. Чудо пошатывается и удивленно смотрит на меня. -Ты чего? -Гейл, Прим! Сегодня же последнее интервью! Она нас ждет. Хоторн вздыхает, улыбнувшись. Берет меня за руку и подносит ее к губам. -Хорошо, малышка. – Выдыхает он мне в ладонь. Нежно целует тыльную сторону и опускает наши сплетенные руки. – Идем. Я улыбаюсь. Как же я люблю такое уверенное мужское поведение.

***

Прим носится по комнате, пока мы размещаемся на свои обычные места. Девчушка в таком приподнятом настроении, что заряжает им всех вокруг. В ее руках тарелка с фруктами, и она угощает ими собравшихся. Теперь, когда Китнисс – победительница Игр, у них не будет проблем с деньгами и едой. Семьи победителей щедро одариваются Капитолием. Еще бы. Знали бы, каким трудом достается эта чертова победа. Мисс Эвердин и Мисс Хоторн садятся на диван. Златовласый ангел, Прим, садится между ними. Мы с Гейлом оказываемся на своих, уже привычных и любимых, стульях позади. До наших ушей доносится гимн Панема, и мы, как по команде, оборачиваемся к экрану. Там, на сцене, сидят Китнисс и Пит вместе с Цезарем Фликерменом. Наши друзья прижимаются друг к другу, пока ведущий что-то болтает. Я не прислушиваюсь к интервью, только разглядываю моего солнечного мальчика. Хотя, это имя ему уже не подходит. Он больше не «мой», как и я больше не «его». Как бы то ни было, но я очень хочу, чтобы он уже поскорее оказался здесь, дома. Я так по нему соскучилась. По его голубым, как море в Дистрикте 4, глазам. По такой милой, теплой, как солнце, улыбке. По его постоянной поддержке. Он такой красивый и мужественный сейчас, что меня поневоле охватывает гордость. Как у сестры за своего брата. У меня никогда не было родных братьев и сестер, но почему-то я уверена, что именно так сестры гордятся своими братьями. Пит по-хозяйски целует Китнисс прямо в прямом эфире. Я слышу, как по залу проносятся вздохи умиления. Да я и сама умиляюсь, глядя на них. Кто бы мог подумать пару месяцев - нет, даже недель – назад, что я так спокойно смогу на это смотреть. Что же стало со мной за это время? Поворачиваю голову вправо, и в глаза бросается ответ на мой вопрос. Густые мягкие волосы, длинные ресницы, серые металлические глаза, прямой нос, пухлые губы, идеально-ровные черты лица. Даже не знаю, что из этого мне нравится больше. Идеальная внешность или идеальный характер. Хотя кого я обманываю, у него неидеальный характер. А кому нужны идеалы? Никому. Они скучные и пластмассовые. Не нужен идеальный, нужен настоящий. И Гейл именно такой. Да, он не подарок, но сегодня и не праздник. Да, он жутко упрямый, вспыльчивый, непостоянный. Но он единственный, кто так прекрасно понимает меня всегда. Он тот, с кем я не чувствую себя одинокой. Тот, с кем я могу побыть слабой и хрупкой, ведь он всегда защитит и поможет. Как будто снова читая мои мысли или предчувствуя, Гейл шарит рукой в темноте и, наконец, найдя мою руку, берет её в свою, заставляя меня придвинуться. Я не сопротивляюсь, наоборот, с удовольствием прижимаюсь к нему, кладя подбородок на его плечо. -Я не знаю… Я просто.. Не могла себе представить, как буду жить без него. Запинаясь произносит Кит, привлекая мое внимание. Хоторн ни на секунду не отворачивается от экрана. Что-то неприятно колет у меня внутри. Он даже на меня не удосужился посмотреть, когда за руку брал. Я чувствую, как опять начинаю закипать. Ну что за дурной характер, самой противно. Да что поделать? Такой я родилась. В эту же минуту Гейл поворачивается лицом ко мне и улыбается, одной рукой обнимая меня за плечи, а другой - держа за руку. Легко целует меня в висок, а затем отстраняется, чтобы заглянуть в глаза. -Всё хорошо, малышка? Я довольно улыбаюсь. «Разве может быть по-другому, когда ты со мной?» Эта фраза почти срывается с моих губ. Но в последний момент я одергиваю себя и только киваю. Почему-то мне вдруг кажется, что если я скажу её, все вокруг разрушится и пропадет. Вдруг я пробужусь от этого чудесного сна? Еще разок сверкнув прекрасными глазами, парень отворачивается к экрану, не выпуская меня из кольца своих рук. Цезарь прощается с телезрителями, и они пропадают с экранов. Там начинают показывать очередную рекламу товаров, которые в Дистриктах совершенно недоступны. Затем повторяют фильм о Голодных Играх, или точнее, историю любви Пита и Китнисс на Арене. Честно говоря, смотреть на это совершенно не хочется. Нет, это, может, даже очень мило: любовь и все дела. Но лишний раз вспоминать о том, как они мучились и чуть не умирали там… Нет уж, увольте. Я уже начинаю засыпать у Гейла на плече, когда кто-то тихо зовет меня. Я резко вскакиваю – видимо, у меня выработался какой-то рефлекс, вдруг рядом опасность. Но это не опасность, это Прим. Она улыбается и издает легкий смешок. -Тише, тише. Ты чуть не убила её. Хоторн же, напротив, заливается смехом. Поворачиваю к нему голову и замечаю, что за все эти три часа он так и не выпустил моей руки. Прим зовет меня на кухню, чтобы еще раз обсудить детали праздника для наших победителей. Надо признать, мне нравится держать Гейла за руку, и то, что мне приходится его отпустить, не очень меня радует. Он тянет меня на себя, заставляя сесть, и легко целует. Я уже догадываюсь, что это означает. -Ты уходишь? Парень кивает и зарывается лицом в мои волосы. -Увидимся позже. Произносит он еле слышно. И я опять знаю, что это значит: он придет ко мне сегодня. Еще раз сжав мою руку, шатен поднимается и выходит. Я сижу на стуле до тех пор, пока не слышу хлопок входной двери. Он придет ко мне. От осознания этого меня наполняет тепло, а в животе снова завязывается узел. Так бывает, когда я знаю, что увижу Гейла, и нам удастся побыть наедине. Довольно вздохнув, я бегу на кухню, а то Прим меня уже заждалась. Она уже разложила на столе все бумаги, на которых мы с ней пару дней подряд составляли план праздника. Наши победители должны приехать завтра утром, а мы должны их встретить на вокзале. Казалось бы, вот и всё, конец всему. Но нет. Нам не дадут увидеться с ними нормально и поговорить. Мы встречаем их, обнимаем, и после этого их сразу увозят на банкет в честь их победы. Но на этом торжестве право быть имеют только, так называемые, «шишки» нашего Дистрикта и других. Банкет длится с прибытия Китнисс и Пита и до следующего утра. Ночевать они будут у мэра, у которого и будет проходить торжество. Другими словами, мы не увидим их до следующего дня. И вот тогда – уже наш с Прим выход. Будет устроен праздник для всего Дистрикта. Это простой веселый праздник без всякой элиты. Здесь все люди равны, и никто не спрашивает, где ты живешь. Слава Богу, что все затраты Капитолий берет на себя. Вся еда и развлечения бесплатны. Наконец-то, и у вечно голодных людей нашего Шлака на улице будет праздник. Обычно этот праздник планируют в Капитолии, но в этот раз мы с Прим слезно молили, чтобы нам разрешили заняться им. Сначала, это предложение даже не стали рассматривать, но, когда Хеймитч Эбернети, ментор наших победителей, преподнес всё в выгодном для Капитолия свете – «Все Дистрикты буду поражены тем, что этим торжеством занимаются семьи победивших трибутов. Такого раньше не было. Но это только вознесет Капитолий в глазах его жителей. Ведь то, что девочки хотят сами организовать праздник, лишний раз докажет то, что они очень рады возвращению своих родных. А то, что вы дали этому случиться, лишний раз докажет щедрость Капитолия в глазах Дистриктов.» - нам тут же дали согласие. Кто бы мог подумать, что этот вечный пропойца обладает таким сильным даром убеждения. Да, Хеймитч умеет заговорить зубы, если сильно этого хочет. В общем, мы с Прим расписали всё до мелочей уже за день. Но так как, это очень ответственное задание, нам приходится проверять всё в тысячный раз. -Ну что ж, за работу. С этими словами мы снова принимаемся за бумаги.

***

Ухожу я из дома Эвердин во втором часу ночи. Всё-таки бумажная работа меня утомляет. Уже к полночи, я вдруг почувствовала, что мои мозги превращаются в какой-то пудинг. Да-да, пудинг. Жидкий такой и розовый. Еле-еле доплетясь до своего дома, я открываю дверь. Шон уже спокойно посапывает в своей кровати. Я останавливаюсь на пару секунд. До чего же приятно видеть его таким. Умиротворенным, не обремененным никакими проблемами. Даже создается впечатление, что он помолодел на несколько лет. Вдруг я замечаю какую-то коробку у его кровати. Я подхожу ближе, стараясь не разбудить отца. Коробка обернута в разноцветную кричаще-яркую бумагу, а сверху приклеен ярко-розовый конверт, на котором аккуратным подчерком написано: Кайли. Я удивляюсь: кто мог мне ее прислать? Забрав все свои «подарки» с собой, я поднимаюсь в свою комнату. Закрываю дверь и поворачиваюсь лицом к окну. Оно распахнуто настежь. Не помню, чтобы я так оставляла его. -Ну наконец-то. Доносится из темноты голос. От неожиданности я буквально подпрыгиваю на месте. Гейл выходит на освещенную лунным светом половину комнаты. Я облегченно вздыхаю. -Дурак, ты меня так напугал. -От поклонника? – Пропустив мои слова мимо ушей, спрашивает Хоторн. Я не сразу понимаю, о чем он говорит. Но заметив его взгляд, устремленный к большой коробке в моих руках, до меня наконец доходит. -Типа того. Пройдя мимо него к кровати, я сажусь на край. Шатен молча присаживается рядом, не сводя глаз с подарка. Я разрываю конверт, в котором оказывается небольшая записка всего с двумя короткими предложениями, написанными тем же чересчур правильным подчерком. «Завтра ты должна выглядеть подобающе. И не забывай о манерах. ЭБ.» -ЭБ? Озвучивает мои мысли Гейл. Я устало пожимаю плечами. -Понятия не имею, от кого этого. – Кладу конверт на прикроватную тумбочку, снимаю ботинки и откатываюсь от края кровати. -Даже не откроешь? – Я слегка мотаю головой. -Я слишком устала, чтобы сейчас разбираться в этом. Хоторн понимающе кивает. -Тогда я пойду, отдыхай, и до завтра. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Воспользовавшись этим, я цепляюсь за ворот его рубашки и тяну на себя. Гейл удивляется, но не сопротивляется, а ложится рядом со мной. -Останься. – Я касаюсь кончиками пальцев его щеки. Видимо, парень давно не брился, потому что я чувствую, как небольшая щетина колет мою кожу. Шатен придвигается ближе ко мне, прислоняясь лбом к моему лбу. -Конечно. – Он притягивает меня ближе к себе. А я кладу голову на его грудь. - Спи спокойно, малышка. – Это последние слова, что я слышу, погружаясь в сон под чудесную мелодию его сердцебиения.

***

-Кайли! Ты что, еще в постели?! Барабанит в мою дверь Шон. Хоторн мирно спящий на своей половине, со всего маха бухается с кровати. Я перегибаюсь через край. -Залезай под кровать. – Шепчу я. Сама быстро вскакиваю и со всех ног бегу к двери. Распахнув ее, я вижу лицо моего отца, на котором запечатлены все чувства сразу: и облегчение, и удивление, и раздражение. -Почему ты еще не готова? Я непонимающе смотрю на него. -А к чему я должна быть готова? До приезда Китнисс и Пита еще полно времени. Отец недовольно складывает руки на груди. Это что, заразно? -Ага. На часы посмотри. Я поворачиваюсь к прикроватной тумбочке. На часах 11:05. Но как?! Я же собиралась встать в 6 часов, чтобы выбрать наряд поприличней, помыться и еще забежать к Эвердин за Прим. Даже будильник заводила для этого! Хоторн… Это же он выключил будильник утром, со словами: «еще пять минут и встаем». Самые долгие пять минут в моей жизни. -Ребята приедут через полчаса. Все уже на вокзале давно. Собирайся быстрей и живо туда. Отчеканив это, папа разворачивается и уходит. Я закрываю дверь как раз вовремя: Гейл уже выбрался из-под кровати и теперь смеется, сидя на полу. -Что ты смеешься? Мы опаздываем. Я кидаю ему в лицо подушку, но и это не помогает остановить его смех. Бегом отправляюсь к шкафчикам с одеждой, пытаясь найти что-то подобающее для этой встречи. Но, как назло, ничего такого нет. Я хватаюсь за голову. В такой суматохе я точно не смогу найти что-то нужное. В голове крутится только «всего полчаса. быстрее.». -Кайлс.. -Не сейчас, Гейл, пожалуйста. Парень наигранно надувает губы. -Но Кайли… Я резко поворачиваюсь к нему, чувствуя, как опять начинаю закипать. Хоторн молчит, а только пальцем указывает куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, я замечаю ту самую большую коробку. Ну что ж, надо ее открыть. Не веря, что это как-то может помочь мне, я разрываю бумагу и снимаю крышку. И тут же теряю дар речи. В коробке лежит красивое нежное платье. «Должна выглядеть подобающе». Ну конечно! Как я сразу не подумала, что там одежда. Платье нежного бирюзового цвета, длиной чуть выше колен. Рукава сшиты из почти прозрачной ткани, доходящей до локтей. Оно такое невесомое и красивое, что у меня нет слов. В этой же коробке лежит пояс золотого цвета и такой же золотой бант на цепочке. На самом дне я замечаю золотистого цвета туфли без каблуков. Я счастливо выдыхаю. Кто бы ни был этот таинственный помощник, но он сегодня спас меня. Взяв вещи с собой, я несусь в ванную, чтобы привести себя в порядок. Быстро приняв душ, я расчесываю спутанные волосы и оставляю лежать их распущенными. Платье с поясом и туфли не вызывают у меня затруднений, чего нельзя сказать о золотом банте на цепочке. Я возвращаюсь к себе. Гейл сидит на подоконнике в новой рубашке сиреневого цвета, закатанной, как обычно, до локтей, и в синих джинсах. Он побрился и расчесал свои темные прямые волосы. Когда успел? Я в сотый раз удивляюсь тому, что такой красавец живет в таком Дистрикте, как двенадцатый. Ему надо было родиться в первом или втором. Когда я захожу в комнату, он вскакивает со своего места и улыбается. -Поможешь? Убираю волосы со спины, показывая на застежку цепочки. Красавец молча подходит ко мне и касается моей кожи пальцами, легко застегивая маленький замочек. Затем отходит подальше, как бы оценивающе разглядывая меня. -Ну как? Я кручусь на месте вокруг своей оси, давая рассмотреть платье. -Мило. Я резко останавливаюсь. -Мило? И это всё, что ты можешь мне сказать? Гейл довольно улыбается и притягивает меня за руку. -А что я должен сказать? Что ты очень красивая, и что тебе очень идет это платье, которое идеально на тебе сидит? Я быстро киваю несколько раз, улыбаясь. Шатен хитро прищуривается и отпускает мою руку. -Идем, а то опоздаем. И выходит из комнаты. Я остаюсь стоять на месте, полностью ошарашенная. Вот нахал! Ну кто так делает?

***

На вокзале и вправду столько народу, что яблоку негде упасть. Мы пробираемся сквозь толпу к Прим, Хазелл и моему отцу. Гейл всё это время держит меня за руку, будто боится, что я сейчас потеряюсь в толпе. Недалеко от нас я замечаю мистера Мелларка. Он стоит один, ни матери Пита, ни его братьев. Никогда не понимала такое отношение к нему. Чем он это заслужил? Пит же просто ангел, всегда помогает, работает каждый день. Я знаю всю его семью и не могу сказать, что они ужасные люди. Но, по-моему, из всех сыновей Пит – самый удачный, он более человечный что ли. Я улыбаюсь мистеру Мелларку, тот кивает мне в ответ с легкой полуулыбкой. -Ну что такое, ничего не видно, кнопка? Обращается Гейл к Прим. Та расстроено кивает. Шатен поднимает её и сажает к себе на плечи. Заметив мой взгляд, он подмигивает мне, а я приподнимаюсь на цыпочки и быстро целую его. Прим издает легкий смешок. Я прикладываю палец к губам. Из-за приезда наших друзей у всех веселое и приподнятое настроение. Было бы так всегда. Вдруг раздается чей-то свист, и со всех сторон слышатся голоса «Едут, едут!». К вокзалу подъезжает уже знакомый нам серебристый поезд из Капитолия. Мое сердце начинает колотиться с бешеной скоростью, а руки становятся влажными. Я сцепляю их вместе так сильно, что костяшки белеют. Я жутко нервничаю, сама не знаю почему. Двери вагона открываются, выпуская на улицу двух человек, и снова закрываются. Я вижу, что к микрофону, установленном на платформе, подходит женщина, полностью одетая в розовое. По толпе проходит шепот: «это же Эффи Бряк». Эффи Бряк… А, так это же она сопровождала наших трибутов на протяжении многих лет. Эффи Бряк! ЭБ. Так вот, кто отправил мне эту коробку. Надо будет поблагодарить её потом за подарок. -Дорогие жители Дистрикта 12! Рады представить вам победителей 74 х Голодных Игр! Китнисс Эвердин и Пита Мелларка! Тут же нас оглушают громкие крики людей. Кто-то свистит, кто-то кричит, кто-то хлопает. А я не свожу глаз с дверей поезда. Когда они наконец открываются, я забываю, как дышать. Пит и Китнисс выходят из вагона, держась за руки. Кит приветливо улыбается и машет рукой. Её взгляд прикован к Прим и Гейлу. -Кис-кис…- Счастливо вздыхает Гейл и машет ей в ответ, широко улыбаясь. Я на секунду напрягаюсь, но тут же обо всем этот забываю. Пит, солнечный мальчик, обегают толпу глазами и кивает отцу со своего места, пока фотографы делают несколько фотографий. Что-то не так. Я вижу это по его лицу. Пит улыбается, как и всегда, но глаза остаются грустными. Я нахмуриваюсь. Ох, не нравится мне все это. Победители целуют друг друга, по просьбе прессы отвечают на несколько вопросов. Их всё никак не отпускают к нам. Я уже хочу закричать со всей силы, потому что мне кажется, что прошло очень много времени. Пит еще раз скользит взглядом по толпе, только теперь по той её части, где стоим мы. Наши глаза встречаются. Я не выдерживаю и шагаю ближе к ним. Произнося одними губами его имя. Слезы подступают к глазам. Его улыбка становится шире и, наконец, затрагивает глаза. Всё еще держа за руку Китнисс, он спускается с платформы навстречу мне. Когда нас разделяют два метра, я вижу, как они расцепляют руки, и Кит кидается бегом к своей семье, на ходу стирая набежавшие слезы. -Кайли.. Произносит Пит, разводя руки для объятий. От звука его такого родного и знакомого голоса, я начинаю плакать. Парень обнимает меня и, приподняв над землей, несколько раз кружит. Я вцепляюсь в его костюм, боясь отпустить. Чувствую аромат его кожи, вперемешку с запахом Капитолийских масел. Сквозь радостный смех, смешанный со слезами счастья, я могу выговорить только: -Как я рада, что ты вернулся. Вернулся домой.