Голодные Игры. 1 том: Кто мы друг другу?...

Любовь. Как много есть в этом слове. Порой и радости, порой невыносимой боли. Когда сердце, согретое этой самой любовью, Разбивается на множество мелких осколков. Как странно, когда не видишь в жизни смысла И голову не забиваешь напрасными мыслями О высоких чувствах и о любви искренней, И о том, как бы встать тебе на путь истинный. POV Кайли. Уже несколько дней я сижу над листами с нотами в полной безысходности. Прим, узнав, что я умею петь, настояла на том, чтобы я исполнила что-то на нашем празднике в честь возвращения Пита и Китнисс. Но что я могу там исполнить? Да, в четвертом Дистрикте меня часто просили спеть, в особенности на праздниках. И я всегда пела любую песню, какая только вспомнится. Но сейчас так поступать нельзя. Мне была нужна одна песня, а я была в полном замешательстве. В качестве первой исполненной мной песни Капитолий настоял на том, что это должен быть гимн Панема. Ужаснее идеи я еще не слышала. Снова и снова просматривая старые листы с нотами, я всё больше убеждалась, что ни одна из мелодий не подходит для этого мероприятия. Вчера я пыталась написать новую песню, но как назло, ни одна рифма в голову не лезла. Как бы смешно это не звучало, но мне приснился сон, где я, как будто бы, написала ее и стала исполнять. Мелодия мне запала в душу, и я спокойно смогла ее изобразить на бумаге утром, а вот со стихами всё гораздо сложнее. -Кайли! Звонкий голосок Прим заставляет меня вернуться к реальности. -Куда лучше поставить эти цветы? В руках у девчонки небольшая стеклянная ваза с нежно-розовыми цветами. Я показываю пальцем в сторону стула, где должна сидеть Китнисс. Мы с Прим решили отойти от привычных помпезных обычаев, где каждый победитель должен восседать на огромном, массивном, желательно золотом, троне. Вместо этого мы поставили высокие бежевые стульями с резными спинками, украшенные плетенными ветвями светло-оранжевых роз, для наших дорогих влюбленных во главе стола. -Поставь их у стула Китнисс, они ведь ей нравятся. -Точно, спасибо. - Счастливо улыбается Прим и направляется к стульям. На мгновение она задерживается, быстро бросив мне напоследок. - Разве тебе не пора переодеться? Уже скоро всё начнется. Вздыхаю: да, сейчас самое время. Празднество будет проходить на площади в деревне Победителей. Большая часть домов здесь - пустые. Раньше был заселен только дом, где жил Хеймитч Эбернети, но с сегодняшнего дня их станет на два больше. Китнисс и ее родные уже заселились в новый дом, а вот дом Пита пока еще пустой. Его родители не захотели покидать город и переселяться к сыну. Странное решение на мой взгляд. Прим украсила площадку как нельзя лучше. Кругом все в цветах и нежно-светлых лентах. Вся мебель сделана из прочной древесины шоколадного цвета. Ровно посередине стоят столы с угощениями для всех желающих, чуть дальше площадка для детей с игрушками, а еще чуть дальше небольшое возвышение с микрофоном, импровизированная сцена, где я буду сегодня выступать. Я захожу в дом Эвердин, где все близкие победителей уже давно собрались. Заглянув в просторную гостиную, я нахожу там Хазелл, которая расчесывает непослушные волосы своих малышей. Увидев в дверном проеме меня, она вскидывает брови. -Кайли, с минуты на минуту все прибудут сюда, а ты еще не готова? -Думаю, без меня не начнут.- Шутя, я встряхиваю волосами в стиле этих надменных капитолиек. Женщина ухмыляется. -Ну конечно, пуп Земли. Серьезно, давай быстрей. -Я пулей, засекай время. Бегом я отправляюсь на второй этаж, в комнату Прим, где остались мои вещи для праздника. Быстро приняв душ и оттерев с себя всю угольную пыль и грязь, я надеваю свое новое, второе за эту неделю, платье, которое прислали стилисты. Праздник будут снимать камеры, поэтому мы все должны выглядеть прилично, а для этого без помощи нам не обойтись. Прим говорила, что сам Цинна, стилист Китнисс, решил, что приготовит нам одежду. Прим досталось легкое белое платье в мелкий пестрый цветочек и белые туфельки. А мне светло-оранжевое платье из летящей материи и туфли на каблуках, украшенные разноцветными камнями так, как будто их взяли и окунули в клейкий раствор этих камней. Я никогда не носила таких, но они понравились мне с первого же взгляда. Хазелл, мастер по прическам, заплела мне пряди волос у виска в небольшую косичку, приоткрыв ухо и часть шеи. Спустившись вниз, я вижу, как через кованные ворота деревни на площадь проходят люди. Среди них я замечаю Делли, мою и Пита подругу со школы. Когда Пита забрали на Игры, а у меня закрепились отношения с Гейлом, наше общение стало снижаться, а потом и вовсе постепенно сошло на нет, когда началось лето и занятия в школе прекратились. Я об этом сожалею: Делли мне нравилась. Прим в приподнятом настроении забегает в дом и, схватив меня за руку, заставляет выйти на улицу. -Идем, они вот-вот приедут. Поприветствовав всех, мы помогаем людям рассесться на места, когда ко входу подъезжает небольшая машина. Пит выходит и, как истинный джентльмен, подает руку своей даме – то бишь Китнисс – чтобы она могла спокойно выбраться из машины. Прим легко толкает меня локтем. -Твой выход. Я глубоко вздыхаю и поднимаюсь на импровизированную сцену. Ничего не исполняя на публике уже довольно давно, я не могу не волноваться. А гимн Панема – не самая лучшая песня, которую только можно придумать. Наши победители, держась за руки и улыбаясь камерам, занимают свои места на стульях. За время их передвижения, несколько музыкантов позади меня на сцене начинают играть мелодию. Я закрываю глаза и начинаю петь. Я не прислушиваюсь к реакции людей на моё пение, не открываю глаз, и мне всё равно, что об этом подумают в Капитолии. Пусть принимают это за неуважение или наоборот. Я слушаю только мелодию, стараясь попадать в такт. На последней строчке я набираю полную грудь воздуха, чтобы взять верхнюю ноту, и открываю глаза. Камеры повернуты, а взгляды всех людей направлены ко мне. Почти всех. Я замечаю Гейла, который сидит рядом с Китнисс, держащей на коленях Прим. Он неотрывно смотрит на Кит, а та перебирает косичку сестренки. Он не обращает никакого внимания на сцену, где стою я. Как будто меня вообще нет в этом мире. От обиды в горле образуется ком, мешающий взять мне эту несчастную ноту. Мой голос вздрагивает и затихает, а я начинаю кашлять. На площади повисает тишина. Я боюсь поднять глаза на слушателей, чувствую, как мои щеки заливает краска, а руки, наоборот, холодеют. Такого провального выступления у меня еще никогда не было. Даже когда я была маленькой, и мама просила меня спеть для друзей, у меня выходило гораздо лучше. Как после такого я смогу смотреть людям в глаза? Вдруг кто-то начинает хлопать. Я неуверенно поднимаю глаза и встречаюсь глазами с Питом, который с легкой улыбкой подмигивает мне. Спустя пару хлопков к нему присоединяется Прим, затем Хазелл и её малыши, Делли, Китнисс, мисс Эвердин и Сальная Сей. Через пару секунд все на площади аплодируют мне. Я обегаю глазами зал и снова поворачиваюсь к Питу с благодарной улыбкой на лице. В глазах стоят слезы. Чтобы я делала без него сейчас? Слегка прихрамывая он добирается до сцены, а я спускаюсь ему навстречу. Камеры отключили после моего неудавшегося «дебюта», поэтому мы можем наконец-то побыть собой. Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не повиснуть у него на шее и не разрыдаться. Пит подает мне руку, предлагая помочь спуститься со ступенек. Как будто я сама не смогу это сделать... Я закатываю глаза, но даю руку. Когда ступени остаются позади, мы берем друг друга под руки и идем к стульям под голос Эффи Бряк, произносящей какую-то речь в честь победителей. -Тебе очень идет это платье. С легкой улыбкой произносит Пит. -Спасибо. Я счастливо улыбаюсь в ответ, наслаждаясь его присутствием здесь, рядом. Как же мне не хватало его голоса, взгляда, улыбки всё это время. Мы присаживаемся на стулья рядом друг с другом. -Ты очень хорошо пела. – Снова начинает осыпать меня комплиментами Пит. Я закатываю глаза. -Лучше сказать «ужасно». -Хорошо. – Блондин пожимает плечами. – Ты пела ужасно хорошо. Я смеюсь. В этом весь он, Пит Мелларк. Игры совсем не изменили этого мальчика. Если только совсем чуточку. Он стал еще более мужественным и сильным. Замираю, смотря на него. А к глазам опять подступают слезы. Только на этот раз это от счастья. Пит поворачивается лицом ко мне и слегка вздыхает. -Ну и чего мы плачем? -Нет, ничего. Я смахиваю со щек непрошеные слезы. Эффи сходит со сцены, а музыканты начинают играть медленную мелодию. Пит наклоняет голову и внимательно всматривается в моё лицо. -Кайли… Лучше скажи. -Просто… Я никак не могу поверить, что ты здесь… В смысле… Я знала, что ты вернешься… Просто… Начинаю что-то невнятно лепетать я. Слезы снова застилают глаза. Нет, всё, точно надо с этим что-то делать. Лучше всего пойти к врачу, а то так и до дурки не далеко. Пит берет меня за руку и понимающе кивает. -Я знаю. Но это правда я, и я здесь. Так что чем плакать, лучше пойдем – потанцуем. С этим словами он поднимается и тянет меня за руку к танцполу у сцены. Видимо, слезы превратили мой мозг в лужу, потому что я упрямо смотрю на Пита и никак не могу понять, что он от меня хочет. Парень легко вздыхает и закатывает глаза. -Вы потанцуете со мной, мисс Райт? Медленно, разжевывая, произносит Пит. Все еще удивленно, я киваю и поднимаюсь. Пит встает так, чтобы я могла взять его под руку. -Конечно, мистер Мелларк. На улице уже стемнело, поэтому небольшие фонарики на длинных ножках, которые мы с Прим установили по всему периметру площадки, очень даже спасают нас. Мы с Питом останавливаемся в середине и попадаем под яркий желтый луч, падающий со сцены. Он начинает плясать в золотистых волосах парня и окрашивает его красивую белоснежную рубашку в желтый. Мелодия сменяется другой, ужасно мне знакомой. Кажется, я слышала её еще в 4-ом Дистрикте на диске Саймона. Блондин кладет правую руку мне на талию, а левой берет мою правую руку, я же кладу левую руку на его плечо. Мы начинаем медленно танцевать в такт музыке. Я замечаю несколько пар глаз, направленных на нас. Хотя вроде бы на танцплощадке много пар. Смотрю на Пита, но тот спокоен, хоть и смотрит в другую сторону, поверх голов танцующих. -Пит, по-моему, тебе лучше пригласить Китнисс. А то все странно косятся. При упоминании имени Эвердин Пит слегка вздрагивает, и улыбка пропадает с его губ. Всего на мгновение. Затем он снова улыбается, как ни в чем не бывало. Но меня не проведешь. Я слишком хорошо знаю этого парня, чтобы не заметить перемены в его настроении. -Пит. – Я настороженно смотрю на него, сузив глаза. – Что случилось? Но он не слушает меня, а всё смотрит в сторону. Я тоже поворачиваю голову туда, в надежде увидеть то, что видит он. И вижу Гейла, держащего руки улыбающейся Китнисс и улыбающегося в ответ. И всё бы было хорошо, если бы я не знала эту улыбку. Улыбку чеширского довольного кота. Влюбленного кота. Сердце пропускает удар, а горло болезненно сжимается, как от удушья. Я резко отворачиваюсь. Теперь очередь Пита смотреть на меня вопросительно. -Гейл … -Отвечаю я на немой вопрос моего друга. – Мы вроде как вместе… - Брови парня взлетают вверх.- Это, конечно, не такая идиллия, как у вас с Китнисс, но… Пит издает нервный смешок. -«Идиллия». Ну да, конечно. Я непонимающе смотрю на него. -Ничего у нас с ней нет. – Опустив глаза, отвечает блондин. – Это всё притворство. Всё, без остатка. Не веря своим ушам, я поворачиваюсь к Китнисс, чтобы видеть её лицо. Она улыбается, что-то отвечает Гейлу, даже не удосужившись ни разу посмотреть в сторону Пита. Никакая влюбленная девушка не будет так себя вести. -Не может быть… - Всё, что могу произнести я. – Так вы не любите друг друга? -Ну, ты права ровно на 50 процентов. – Всё еще опустив глаза, произносит мой партнер. -Это как? -Она не любит. -А ты? Пит поднимает на меня свои грустные голубые глаза, в которых плещется море, и еле слышно произносит. -Люблю. Я смотрю на него, не зная, как его подбодрить. Да и как можно подбодрить человека в такой ситуации? Мне вдруг вспоминается Саймон, поющий песню, под которую мы сейчас танцуем. И как ни странно, я вспоминаю все слова. Когда подходит нужный момент для той части, которая мне нужна, я придвигаюсь ближе к Питу и пою так тихо, чтобы было слышно только ему. «So let the light guide your way, yea. Hold every memory as you go. And every road you take Will always lead you home. It's been a long day, without you my friend. And I'll tell you all about it when I see you again. We've come a long way from where we began. Oh I'll tell you all about it when I see you again, When I see you again… » Пит крепко обнимает меня, и я следую его примеру. Я нужна моему солнечному мальчику сейчас и я буду рядом. Как же я ошибалась. По улыбке Пита я это вдруг понимаю. Мы все также с ним близки, как и до Игр. Он всё тот же мой солнечный мальчик. Игры почти не изменили его. Как и не изменили меня. Нам также легко и спокойно вместе. Но всё-таки небольшие изменения произошли. Нас больше не связывает ничего, кроме крепкой, настоящей дружбы. Я готова помочь ему в трудную минуту точно также, как и он мне. И этого ничто не изменит. Музыка замолкает. Пит отпускает меня из своих крепких объятий и улыбается, беря за руку. -Спасибо. За то, что ты рядом даже тогда, когда остальные отворачиваются от меня. Я подмигиваю ему, шуточно толкнув свободной рукой в плечо. -Ну а для чего тогда еще нужны лучшие друзья? Пит слегка хмурится, вглядываясь куда-то за моей спиной. Потом переводит взгляд на меня. -Например, для того, чтобы сказать, что за тобой кто-то наблюдает уже несколько минут. Он кивает головой в сторону ворот Деревни Победителей. Я оборачиваюсь и вижу Гейла, который, сложив руки на груди, зло сверкает глазами. -О-ой. Я лучше подойду к нему. Отпускаю руку Пита, но тот хватает меня за запястье, нахмурившись. -Ты уверена? – Я киваю. Его взгляд смягчается.- Кайли, скажи мне честно. Любишь? Я задумываюсь. Пытаюсь представить себе жизнь без Гейла и не могу. Он – та важная часть, без которой я не вижу ни настоящего, ни будущего. Да, возможно, он тот самый человек, с которым я хочу прожить всю свою жизнь, и неважно какой она будет: длинной или короткой. Я люблю его. Осознание этого факта так резко накрывает меня, что кажется, как будто земля уходит из-под ног. Я люблю его… -Да. – Я поднимаю счастливые глаза на Пита. Тот улыбается мне в ответ. – Я люблю его. Люблю. -Тогда беги и скажи ему об этом. Нужно говорить, пока есть возможность. А то однажды станет слишком поздно. Голос моего солнечного мальчика снова становится грустным, пронизанным болью. Я крепко обнимаю его и целую в висок. -Всё будет хорошо. Вот увидишь. -Верю. Я отпускаю его и поворачиваюсь, чтобы успеть заметить, как фигура Хоторна скрывается в темноте улиц за воротами. Под грохот веселой музыки я пускаюсь за ним вдогонку. Добежав до железных ворот, я понимаю, что на каблуках я его в этой жизни никогда не догоню. Сбрасываю туфли и отправляюсь дальше босиком, придерживая платье, чтобы не запачкать. Знакомый силуэт я вижу только у наших домов. -Гейл! У меня открывается второе дыхание, и я догоняю парня у его дома. Шатен медленно поворачивается, заставляя меня замереть одним своим видом. На нем красивая черная рубашка с короткими рукавами, идеально сидящая на загорелой коже, и белые джинсы. Волосы в моем любимом беспорядке. У меня перехватывает дыхание на пару мгновений. Но вдруг я замечаю его глаза. Холодные и металлические. Мой желудок делает двойное сальто в предчувствии надвигающейся бури. -Привет. – Стараясь не обращать внимания на его ледяной взгляд, от которого мурашки по коже, улыбаюсь я. -Здравствуй. -Ты чего так рано ушел? -Устал – спать хочется. А ты как повеселилась? -Хорошо. Гейл пробегает быстрым взглядом по моему лицу и фигуре, складывая руки на груди. -Хорошо выглядишь.. -Сп… -Но я не успеваю сказать «спасибо». -Мелларк, надеюсь, оценил? Я непонимающе смотрю на него. О чем это он? -Что? -Я говорю: Мелларк оценил твоё платье? Иначе какой в этом толк. Мои глаза расширяются еще сильнее. И я чувствую, как начинаю закипать. -Причем тут вообще Пит? -Не причем. Забей. Я просто устал. Отчеканивает он ледяным тоном и поворачивается, чтобы уйти. Я вспоминаю, зачем я столько бежала по грязи, пачкая ноги и платье, и мой гнев утихает. Я люблю его, и должна сказать это. Схватив парня за локоть, я заставляю его повернуться. -Гейл, я должна тебе кое-что сказать. -Весь во внимании. Шатен снова складывает руки на груди, сверля меня своим безжалостным взглядом. Я же смотрю на свои скрещенные в замок руки, пытаясь подобрать слова. -Я давно должна была уже это сказать, но всё никак не могла правильно подобрать слова… Мне самой не верится, что я это тебе говорю, но… Дело в том, что… Я… Я… Я люблю… -Стоп! – Вдруг вскрикивает Гейл, замахав руками. – Я не хочу это слышать! Меня как будто ударяет молнией. -В каком смысле? -Мне наплевать, кого-то ты там любишь! Слышишь? Наплевать! – Я вижу, как в его глазах разгорается жуткий дьявольский огонь, и непроизвольно съеживаюсь. – Ты что, серьезно собиралась мне это сказать? Ты что, серьезно такая идиотка? Впрочем, я тоже собирался тебе кое-что сказать. Я люблю Китнисс! Поняла? Китнисс! Не тебя. Могу повторить это хоть сто раз. Хоть тысячу. – Он глубоко вздыхает, успокаиваясь. – Я знаю, что дружбы у нас не получится, поэтому даже предлагать не буду. – Я стою, не в силах вымолвить ни слова. Хоторн вдруг быстро обнимает меня и опускает голову, поворачиваясь к своему дому. – Всё, уходи. Будь счастлива. Ты теперь свободна. -Свободна? – Наконец, немного придя в себя, я догоняю его у входной двери. Гейл замирает, приоткрыв дверь, на пороге спиной ко мне. -Да. Я же сказал. Я люблю Китнисс, и ты люби там, кого хочешь. Хоть всех сразу, мне наплевать. Я начинаю закипать от злости. -Да что с тобой? Что ты несешь?! Послушай себя! Китнисс? -Да! Я люблю её и хочу прожить всю свою жизнь только с ней! Он резко поворачивается ко мне, гневно сверкая глазами. Еще один удар молнии обрушивается на меня. Ведь совсем недавно я говорила точно такие же слова про человека, на которого без боли смотреть сейчас не могу. Что стало с нами? Слезы текут по щекам, а голова кружится и болит. Я поднимаю на него глаза. -А как же я? Как же «мы»? -А тебе нет места в моей жизни. Ты мне не нужна. Убирайся! С этими словами он громко хлопает дверью прямо перед моим носом. Я падаю на пол, прижимая руки к груди там, где когда-то было моё сердце. Вместе с грохотом этой двери сломалась я. И, наверное, уже навсегда. Как так получилось, что самый близкий мне человек за один миг стал самым чужим? Ведь было когда-то время, когда имя и фамилия «Гейл Хоторн» вызывали у меня только рвотный рефлекс. Было бы гораздо лучше, если бы всё так и осталось. Мы же такие разные! Как так получилось, что вместо «я» и «он» вдруг получилось «мы»? Собрав все силы, я поднимаюсь и направляюсь обратно к Деревне Победителей. Меня ведь ждет Прим. А придаваться унынию я буду потом, когда весь этот балаган с праздником закончится.

***

-Кайли! Вот ты где, а я везде тебя ищу. Светловолосый ангелочек обнимает меня. Я обожаю Прим, но даже её лицо я сейчас видеть не хочу, ведь она напоминает мне о том, о ком я совсем не хочу вспоминать. -Тебе сейчас выступать. Помнишь? -Да-да. Дашь мне пару минут, чтобы подготовиться? -Конечно. Еще разок радостно обняв меня, она убегает к зрителям. Я захожу в дом Эвердин и поднимаюсь в ванную. Даже страшно заглядывать в зеркало, но приходится. Зрелище, честно сказать, не из приятных. Вся косметика поплыла, поэтому мне приходится умываться и заново причесываться. Снимаю грязное платье и долго смотрю на него. Надо будет что-то с ним сделать, чтобы не напоминало о.. Гейле. Я сглатываю подошедший к горлу ком. Сейчас не время плакать. Быстро переодевшись в повседневную одежду: джинсы и рубашку, я достаю скомканный лист с новыми нотами. Та самая мелодия, оставшаяся без стихов. С новым потоком слез, я быстро царапаю строчки на бумаге, когда в дверь стучит Прим. Пора.

***

-Кайли Райт! Все хлопают в ладоши, и я подхожу к микрофону. -Здравствуйте еще раз. По-моему что-то все давно не танцевали? Как насчет медленной песни? Какая-то девушка выкрикивает «О любви?». Я киваю. Хотелось бы мне спеть другую песню… -Конечно, куда же мы без нее. Зрители восторженно хлопают. Взяв в руки гитару, я сажусь на стул, начиная играть вступительные аккорды своей новой песни. Наверное, из всех мною написанных, эта больше всех описывает мои мысли и чувства. Именно этой песней я сейчас могу охарактеризовать свое настроение. «Я задыхаюсь в тесноте, Ведь мне казалось – я их тех, Что держат сердце на замке И в абсолютной пустоте. Бежала от любви, как от болезни, Не подпуская близко никого. И не заметив, что лечу над бездной, Я сорвалась на самое дно. И замер мир, что вокруг меня, Душа застыла оцепенев. И беспросветная эта мгла Скрыла от глаз моих солнца свет. И я смотрю тебе молча вслед, Я просто пытаюсь понять, Как удалось тебе, как ты успел Так незаметно сердце отнять. И глядя на свое отражение, Ищу ответ в своих же глазах: Как ты могла потерпеть пораженье, И как теперь всё вернуть назад. Разбилась вдребезги, в одну секунду, Поняв, что он значит для меня, Когда вдруг отпустил он мою руку И обнял на прощание, уходя. Объясни почему, Без тебя не могу. И как можно любя Отпустить тебя. Свет становится тьмой, Мой разрушен покой. Как могу я любя Отпустить тебя.» Все на площади начинают аплодировать, я кланяюсь и ухожу со сцены. Глаза застилает пелена слез, я бреду, не разбирая дороги, прижимая руки к груди, как будто боясь, что сейчас разобьюсь. На окраине деревни я вижу силуэт Гейла. Окликаю его, но в ответ я слышу только тишину. Кое-как доплетясь до него, я вытираю глаза и приглядываюсь. Оказывается, что это простое сухое дерево. Похоже, у меня совсем сносит крышу. Я прислоняюсь спиной к стволу и закидываю голову назад. Слезы текут по щекам, но мне наплевать. «Наплевать» - именно это слово он повторил сегодня тысячу раз. «Наплевать» - словно пощечина мне, от которой неимоверно горит кожа. А в принципе так мне и надо. Чтобы больше никогда не забывала о реальности. Какая же я дура, что поверила ему, поверила в любовь. В груди всё болит, я задыхаюсь в рыданиях. Зачем он так? За что он так со мной? Я падаю на землю, пачкаясь в грязи от начинающегося дождя. Надо забыть это всё, отпустить, как просто кошмарный сон, но почему-то я не могу это сделать. Может быть, позже. Я не знаю. Перед глазами опять встает лицо Гейла. Такое родное, любимое, но с жуткими пугающими холодными глазами. Как у змеи. Боже, кем же стали мы?