Мой лучший враг

      Когда ты очень сильно привязан к какому-то человеку, то тебе начинает казаться, что весь твой мир сосредоточен именно в нем. Что именно этот человек для тебя является и солнцем, и луной, и вообще всей вселенной, что окружает тебя. Каждый день ты думаешь именно об этом человеке, каждый раз ты неосознанно ищешь его среди толпы, вдруг вы встретитесь? Тогда весь твой день будет преисполнен счастьем, ведь ты встретил того, кто тебе дорог. И в тот момент, когда эта привязанность находится на самом пике и уже переросла во влюбленность, а человек просто исчезает, не оставив даже следа, ты ощущаешь, как твой мир медленно рассыпается на мельчайшие осколки. Все те события, что вас связывали, становятся лишь воспоминаниями, которые, видимо, были дороги лишь тебе одному. Ты пытаешься собрать эти осколки воедино, вновь вернуть все то, что ты потерял, но это уже невозможно. Даже если идеально все склеить, все равно будут заметны трещины. Интересно, насколько сильно разбилось мое склеенное чем попало сердце, когда Луи исчез? Я стал помешанным на нем и я это прекрасно осознаю, но ничего не могу с этим поделать. Мне постоянно казалось, что он вот-вот напишет, принесет извинения за то, что так внезапно пропал, мы это обсудим и вновь будем мило общаться, совместно создавая новые воспоминания, которые принесут нам еще больше радости. Я никак не мог уснуть ночью, просто смотрел в чат, где так и не было ответа. Минута сменялась другой, но в ответ лишь молчание. Кажется, мой мир рухнул.       Утро и первая половина дня были отвратительным, последние несколько дней я вообще не спал. Мне бы не хотелось говорить, что я знаю это чувство. Чувство, когда тебя медленно изнутри, пожирая по маленьким кусочкам, убивает внезапное одиночество. Но почему же боль, что я сейчас испытываю, точно такая же?       Медленно поднимаюсь с кровати и не спеша подхожу к зеркалу. Черт, синяки и мешки под глазами, пустой взгляд, растрепанные волосы…создается впечатление будто бы я вылез из могилы. Это немного смахивает на правду. На улице еще больше снега, у всех праздничное настроение, оно и неудивительно, как-никак уже двадцать четвёртое декабря и завтра Рождество, которое я вновь встречу в одиночестве.       Черт…спектакль будет уже сегодня, но я не хочу играть. Не сейчас… Не в тот момент, когда все мои мысли занимает Луи и его внезапное исчезновение. Я понимаю, что не смогу сосредоточиться, что все будут переживать. Я должен надеть маску Ромео и блистать на сцене. Когда уже так много сил было вложено, когда столько людей мне помогли с этой ролью, со спектаклем…я просто не могу подвести всех этих людей, что надеются на меня. Просто не могу. В ушах стоит шум, сердце вновь замирает. Осознавая, что в таком состоянии я принесу лишь разочарование не только своей команде, но и зрителям, я иду в ванную. Мне нужно собраться, привести себя в норму. Я думал, что простой холодный душ поможет мне немного приободриться, но нет, он лишь сильнее вогнал меня в тоску, поскольку я вспомнил, как Лу беспокоился обо мне, когда я попал под грозу. Мы всего неделю не общаемся, но я бы чувствовал себя совсем иначе, если бы знал причину, если бы мне ответили хотя бы на одно сообщение. Я вылез из душа и вновь нанес себе порезы. Знакомое чувство облегчения окутало меня, и я сделал несколько глубоких вдохов, расслабляясь. Те порезы, что я делал во время грозы, почти прошли…мне кажется, что я вновь становлюсь зависимым от этого. Какой человек станет наносить себе увечья, чтобы собраться с мыслями и приободриться? Хотя, если тебе помогает только этот способ…что тогда остается? На мне сейчас слишком большая ответственность. Медленные порезы…именно они помогают мне собраться. Было время, когда я делал порез быстро, но я понял, что это не поможет, а слишком сильно ранить себя я не горю желанием, потому…остается только медленно убивать себя. Я чувствую это облегчение, чувствую, как сердце вновь начинает биться. Перевязав раны, я спускаюсь на пол и облегченно выдыхаю, запрокидывая голову вверх и смотря на потолок. Сознание определенно проясняется, мне уже не так тяжело, как до этого. Просидев минут десять и окончательно собравшись, я надеваю свою повседневную маску. Никто не должен заметить, что мне было хреново. Мне всего лишь не отвечает какой-то незнакомец, а я так страдаю. Это ненормально. Все скажут, что я ненормальный.       Нацепив первый попавшийся свитер и натянув джинсы, я забрал все необходимые вещи и направился в здание института. Шаг за шагом, я приближался к зданию, которое стало мне казаться совсем пустым и безжизненным, несмотря на студентов, что пришли в институт по своим делам. Спектакль начнется в семь вечера, продлится до девяти, и там уже начнется зимний бал. Естественно, все суетятся, украшают главный зал, где и будет происходить торжество.       Пройдя по коридорам института, я зашел в небольшую дверь, что вела за кулисы главного концертного зала Кембриджа. До спектакля четыре часа, все заняты своими обязанностями, кто-то повторяет сценки, кто-то поправляет декорации, поскольку сейчас будет генеральная репетиция, после которой и наступит спектакль. Я прошел в гримерку и посмотрел на костюмы. Ладно, мне уже не так хреново…я справлюсь. Однако надеть маску Ромео оказалось сложнее, чем обычно. Тем не менее, на генеральной репетиции все прошло гладко. Интересно, насколько я бы был ужасен, если бы не пришел в чувства? Наверное, меня бы отстранили… Когда я вернулся в гримерку и выпил немного воды, мне стали наносить грим, замазывая синяки под глазами, которые уж слишком отчетливо проявлялись на моем бледном лице, ведь я почти что не спал. Магия грима… даже из мертвеца можно сделать живого человека. Переодевшись, я подошел к постановщику, а точнее к преподавателю. Он нас всех собрал и сказал напутственные слова. Сейчас волнение у всех росло. Мы слышали, как зал постепенно наполняется зрителями, как становится более шумно, как они начинают аплодировать, зазывая на сцену. Три…два…один…начали.       Занавес подняли и все устремили свой взгляд на сцену. Декорации, актеры, все было идеальным. Сейчас происходило самое начало пьесы, на площади города была потасовка, именно в этом действии появляется Ромео вместе с другом. Они обсуждают утро. — Как долог час тоски…что это, не отец мой удалился? — поинтересовался я, провожая взглядом отца и после смотря на Бенволио. — Да, твой отец. Какая же тоска тебе часы, Ромео, удлиняет? — в ответ спросил Бенволио. — Тоска о том, кто б мог их сократить, — в свою очередь я отвечаю, расхаживая по сцене и проходя к тому месту, где я буду далее говорить речь. — Ты по любви тоскуешь? — следовал за мной актер. На самом деле, я не знаю этого парня в реальности. Но, кажется, он учится на другом направлении, а в спектакле участвует потому что это его хобби, да и в кружке он куда дольше меня. — Нет, — ответил Ромео. — Ты любишь? — почему-то этот вопрос от Бенволио на секунду заставил мое сердце дрогнуть, от чего вся пьеса приобрела уже совсем иной оттенок. — Да, и томлюсь тоскою по любви, — дав ответ, я продолжил играть.       Все проходило гладко, я полностью помнил текст и те действия, что я должен сделать. Маска Ромео ни разу не дала трещины. Каждое слово, каждое действие, каждый взгляд соответствовал этой маске. И вот, спустя некоторое количество времени, я говорю свою последнюю фразу, умирая. Когда спектакль подошел к концу, зрители пришли в восторг. Выйдя к краю сцены вместе с другими актерами, я поклонился и заметил в первом ряду Лиама и Майю. Приятно видеть их здесь и чувствовать, что они поддерживали меня все это время. Когда все закончилось, я переоделся и вышел к ребятам. Они стояли немного в стороне, но, заметив меня, подошли поближе и поприветствовали. — Хазз, это было круто! — восхитилась девушка, что была в прекрасном черном платье. — Полностью поддерживаю! И…когда ты играл, я заметил кое-что, — напряженно ответил Лиам, от чего напрягся уже и я.       Кажется, я знаю, что он мог заметить…в одной из сцен, когда я поднял руку к балкону Джульетты, мой рукав задрался и были видны бинты. Моя догадка подтвердилась, Лиам действительно их заметил. — Что произошло? После нашей прогулки ты стал сам не своим, — поинтересовалась Майя, как-то сочувственно смотря на меня. — Если это как-то связано с ориентацией, то тебе не стоит беспокоится об этом, мы примем тебя таким, какой ты есть. Для этого и нужны друзья разве не так? — с улыбкой ответил Пейн и похлопал меня по плечу. Я уже был не в образе, а был обычным Гарри, которого эти двое знают от и до. — Нет, это не связано с этим. Я…я принял этот факт, но…извините, я не хочу сейчас говорить об этом, — я понимал, что они меня поддержат, успокоят и вправят мозги, как это они всегда делают, но я не хотел их втягивать и напрягать. Это только мои проблемы и ничьи более. То, что я влюбился, что переживаю… это только моя вина. — Но Гарри, мы же видим, что тебе плохо… поделись, — умоляюще смотрела на меня темноволосая. Я же в ответ лишь натянул улыбку и отрицательно мотнул головой. — Нет, извини. Я пойду в общагу. — И не останешься на бал? — удивился Пейн. — Нет настроения. Спасибо, что пришли и поддержали меня. Я ценю это. Хорошего вечера, — попрощавшись с ребятами, я отправился в общагу, однако мой путь немного изменился и я направился в сторону парка, где мы последний раз гуляли.       Я шел по улицам, наполненными рождественскими украшениями, наблюдал, как люди веселятся, а кто-то уже спешит домой к своей семье. Может, стоит позвонить маме? Но последние пять лет я почти никогда не звоню ей.