Журналист

      — Игорёк, ты уверен?       — Да, Палыч, я уверен, — Ракитин тяжело выдохнул и откинул голову на спинку дивана, прикрывая глаза, — Показаться мне не могло. Серёжа тоже это видел.       — Ну, раз Сергей тоже видел… — голос по ту сторону телефона притих и Игорь недовольно нахмурился, понимая, что Воронин не считает Разумовского авторитетным свидетелем, — В таком случае, могу сказать, что это, вероятно, что-то из славянской мифологии. Мне нужно немного времени, поэтому я позвоню вечером.       — Ладно. Спасибо, Палыч.       — Игорёк, — голос коллеги стал жёстче, — Будь аккуратнее. И… как рука? Ира переживает.       — Ха… Хорошо, я буду осторожнее. Передай Ирине Алексеевне, что всё в порядке, — Игорь улыбнулся, приоткрывая глаза и изучая серый потолок, — Почти не болит. Я под анальгетиками. И… Передавай Лизе привет, а то, вероятно, всё ещё обижается.       В ответ послышалось «обязательно» и протяжные гудки. Выдохнув, Игорь откладывает телефон на диван и опять прикрывает глаза, погружаясь в мысли.       Из-за ноющей боли и увиденного Ракитин не смог уснуть, а Разумовский свалился ближе к трём часам ночи. Игорь потратил ночь на поиски хоть какой-то информации о том, что видел, но ничего найти не удалось. Журналист не имел необходимых каналов и знаний, поэтому брать информацию с первого попавшегося сайта — глупо и опасно, ведь это может быть обычной фантазией какого-то человека. Но Олег имел в этом многолетний опыт и на практике его информаторы никогда не подводили. Решение найти сущность через Воронина казалось Игорю самым правильным. Всё, что мужчина смог найти сам, так это информацию о том, что, вероятно, это что-то скандинавское или славянское — исходя из мифологии, именно в этих языческих направлениях ворона является мистическим существом. Но разброс существ начинался от ворон Одина — Хугина и Мумина, и заканчивался Велесом, перебирая едва ли не десятки божеств. Ракитин действительно был в тупике.       Если даже узнать что это за существо так сложно, то как его одолеть — ещё сложнее. Игорь не может даже представить как избавиться от Ворона, который живёт в отражениях, но, оказывается, не закрепляется за определённым человеком. Всё, что Ракитин узнал — по словам Сергея Ворон с ним давно, его присутствие он ощущал всю жизнь, но видеть начал только недавно, из-за чего и ощутил постоянно присутствие, осознав, что так было всегда — сколько он себя помнил. Жёлтые глаза с длинным зрачком, вечный оскал и чёрные перья, которые отлетают от Разумовского в отражении — разумеется, когда Ворон решает показаться. Но ночной эксперимент показал, что отражение Сергея не ставит ему абсолютно никаких рамок. Он на несколько мгновений исчез с облика Сергея и возник за Игорем, показывая свою настоящую — и то не факт — личину, чёрные когтистые руки и разбрасывая перья, скрытые в дымке, образовавшейся за спиной Ракитина вместе с Вороном. От человека в нём были лишь руки и строение плечевого пояса, а от Разумовского — и вовсе нижняя челюсть с мерзким оскалом. Дальше — перья, идущие по скулам и щекам, клюв чуть выше губ и птичья голова с торчащими в стороны перьями, меж которых свисали рыжие пряди. И эти чёртовы глаза, которые Игорь видел каждый раз, когда закрывал глаза. Ракитин был поклясться, что ощутил холод и услышал его, но всё происходило в отражении, за его спиной на самом деле никого не было, ведь иначе он бы увидел руки, тянущиеся из-за его плеч и сходящиеся объятьями на груди. Ощутил бы их вес, а левое плечо определённо бы заныло с новой силой. Но ничего. Всё же осталось неясно — способен ли Ворон на что-то за пределами отражения. Может ли он навредить.       В первый раз он показался в глазах Сергея с намерением напугать, не более. Но только ли глаза ему подвластны? Способен ли он говорить, двигаться? Заменить Серёжу в общем? Какова его, паразита, цель? И как его победить?       От количества вопросов начала болеть голова. Игорь заломил брови и тяжело выдохнул, вновь смотря на потолок. Чертовски хотелось спать, но от положения спины уже стонали кости. Если он так уснёт — сидя -, то страшно представить с какими болями он проснётся. Ему и так достаточно.

***

      — Олег, как там Игорь? — Ирина Алексеевна прошла до рабочего места журналиста и схватилась за рядом стоящий стул, приставляя его к столу Воронина и садясь, укладывая руки на столешницу.       — Жив, почти цел, подбитый орёл, — Олег облизнул большой палец и продолжил листать пожелтевшие от времени бумаги.       — Я серьёзно, — женщина нахмурилась и ладонью накрыла шуршащие листы.       — Ну Ирина Алексеевна… — Палыч тяжело выдохнул и поднял на обеспокоенную блондинку глаза, — Всё с ним нормально. Вон, попросил информацию найти. Сидит под болеутоляющим, делом занимается, регенерирует. Что с ним произойдёт? Это обычный вывих.       — Ага, а отбитая спина и практически трещина в ключице — это пустяк? Любое давление может переломить кость и он сляжет на несколько месяцев. Я уже молчу о швах, — Белова опустила голову и заговорила тише, — Ну почему его вечно куда-то несёт, Олег?.. Почему он не может сидеть спокойно и не рисковать жизнью направо и налево? Совсем себя не бережёт…       — Кто не бережёт? — задорный девичий голос заставил Ирину оглянуться и подсобраться, — Здравствуйте, Ирина Алексеевна. Что-то случилось?       — Случилось, Лиза, случилось, — редактор поднялась со стула и перекрестила руки на груди.       — Игорь чуть не убился, — Воронин выглянул из-за стенки на замершую девушку и махнул рукой в знак приветствия, получив лёгкий подзатыльник от Беловой.       — Как чуть не убился?! Он жив?!       — Да жив, Лиза, жив, успокойся, — Ирина подошла к Терещенко и аккуратно взяла ту за плечи, — На задании руку и спину повредил, но он цел.       — А голову он там не повредил? Я знала, что нельзя с этой журналисткой связываться!       — Лиза… — Белова сделала шаг назад и удивлённо подняла брови, — Ты к Пчёлкиной ревнуешь?       — Да ещё чего! — девушка нахмурилась и скинула папку с фотографиями на стол Воронина, разворачиваясь и уходя в свой кабинет.       Ирина оглянулась на Олега, но тот лишь пожал плечами и развёл руками, цокая языком. Женщина закатила глаза.

***

      Юля растянулась по дивану и уложила голову на колени журналиста, улыбаясь и рассматривая того снизу вверх. Пчёлкина пришла по просьбе Сергея — присмотреть за клюющим носом Игорем, который для всех и сразу оказался беспомощным котёнком, будто ему и вовсе руки оторвало. Впрочем, Игорь был не против её компании. Он успел задремать и после подобия сна мозг начал возвращаться в активную фазу. Тем более, им есть что обсудить.       — Чего смотришь? — Ракитин опустил голову и ухмыльнулся на бок, щуря глаза и всматриваясь в карие омуты.       — Любуюсь, — Юля улыбнулась шире, показывая зубы, и чуть вздёрнула подбородок.       — М, чем? — Игорь заинтересовано поднял бровь, ухмыляясь сильнее.       — Улыбкой твоей дьявольской.       — Почему это — дьявольской? Улыбка как улыбка, ничего необычного.       — Это для тебя ничего необычного, а люди взгляда оторвать не могут, — девушка и приподнялась и перекинула руку через бёдра Ракитина, упирая ладонь в диван и тем самым отрезая ходы к отступлению, — И ты этим своим преимуществом удачно пользуешься, если что.       — Да? Не замечал, — Игорь прекратил ухмыляться и просто улыбнулся, едва заметно обнажая зубы и клык с правой стороны, немного отворачиваясь от девушки, — Ты вот что скажи, что с Химиками?       — Ой, опять ты о делах… — Пчёлкина надула губы и выдохнула, — Не нашли ещё. Игорь говорит, что они хорошо следы почистили. Нужно поставку ловить и оттуда шагать дальше, а к каждому бару и клубу по менту не поставишь с круглосуточным наблюдением. Тем более, после произошедшего — они точно залягут на какое-то время. Так что в деле Кровавых Химиков пока ступор.       — У меня тоже… А почему Кровавые-то?       — Люди от этой синтетической дряни мрут. Капилляры в глазах и по слизистым лопаются, кровотечение из носа после дорожки несколько минут не останавливается, а то и вовсе не останавливается. И внутренние органы страдают. Селезёнка, вроде, набухает и лопается.       — Ого… Жестоко, — Игорь свёл брови у переносицы, — И зная всё это — люди продолжают брать эту дрянь?       — Ну, не все же верят, не видели в живую. Кто видел — не берут. У Димки на допросе парнишка загнулся, медики едва спасти успели. Внутреннее кровотечение началось — альвеолы погнили нахрен, из лёгких кровь откачивали. Занюхнул, называется, — Юля закусила щёку и затихла, думая о своём, но вскинула взгляд на Игоря, — Какой у тебя ступор?       — А? Да тут… С Серым дело же. И я в тупике.       — О, он раскололся?       — Да не то чтобы… Он сам рассказать хотел. Но ситуация немного сложнее, чем я думал. Я не знаю что это такое. И не факт, что о таком вообще хоть где-то что-то есть.       — О чём ты? — Юля нахмурилась, — Ты… опять видел?       — Да. Он сам показался. И он живёт не только в отражении Серого. Он в целом самостоятельное существо, но только в рамках отражающей поверхности, где есть Серёжа. Оно… Похоже на птицу. Ворону. Я всю ночь провёл в поисках информации, но всё тщетно.       — То есть, он правда одержим?       — Нет, не одержим. Просто… это существо с ним всю жизнь. Юль, оно не влияет на Серого. И не может повлиять — пока он в своём уме и сознании, вероятнее всего. Я прошу тебя не начинать на него коситься и специально ловить в отражение. Ворону это не понравится. Я думаю, что оно просто существует с ним в одном теле и пытается найти выход. Это… как сиамские близнецы. Он целенаправленно сводил Серёжу с катушек — до тех пор, пока я не появился и не стал давить. И Ворон решил играть по моим правилам. Теперь Серый знает, что не псих, — Игорь выдохнул, — В моей практике были необъяснимые случаи, когда виновата была реально мистика. И отрицать существование подобного мы не можем. Но Серёжа не болен и не одержим. Просто… просто от него нужно отцепить эту проклятую птицу. Но я абсолютно не знаю как.       Пчёлкина вздохнула и проследила за тем, как Ракитин опускает голову и прикрывает глаза, хмурясь. Аккуратно коснувшись пальцами впалой щеки, девушка подняла голову журналиста и заглянула в открывшиеся глаза цвет грозовой тучи. Виновато заломив брови у переносицы, она тепло улыбнулась и огладила острую скулу большим пальцем.       — Ты справишься… Я верю в тебя. А теперь — улыбнись. Улыбающимся ты мне нравишься намного больше.       — Вы сговорились?       — О твоей улыбке? Нет, это точно заговор пришельцев, потому что настоящий человек не может так улыбаться, — Игорь усмехнулся и вопросительно выгнул бровь. Юля же хихикнула и чуть наклонила голову в бок, — Во-от, так уже лучше.       Женская ладонь крепче обхватила лицо мужчины, мизинцем касаясь узкой челюсти, большим пальцем аккуратно оглаживая острую скулу круговыми движениями, а остальными пальцами скрываясь в длинных кофейных волосах, обрамляя ухо. Ладошка касалась впалой щеки, согревая. Игорь прикрыл глаза и чуть подал голову влево, на чужую ладонь, старясь перенять исходящее тепло. Юля заскользила взглядом по точёному лицу, изучая. В глаза сразу бросается синева под нижним веком и складка кожи, называемая мешком — из-за недосыпа, а в данный момент и вовсе недостатка сна. За всё своё времяпрепровождение в Питере Ракитин ни разу не выспался, вечно отыгрываясь на паре часов сна. Сейчас же и вовсе находился без продолжительного сна двое суток, так ещё и после ранения. За прошедшую неделю Игорь осунулся ещё сильнее — у него буквально не было времени на элементарные вещи.       Юля почти не вылезала из редакции, но знала, что журналист пытался поговорить с Разумовским пару раз, но натыкался на непробиваемую стену недоверия, что заставило Игоря прекратить давить. Из-за этого он забил голову другим делом — изучением мистических историй Питера и актуальных новостей. Как Пчёлкина узнала позже, Игорь не собирается писать про Сергея, но вернуться с историей он обязан, поэтому всё свободное время было брошено на изучение информации и разговоры с людьми. Когда Юля возвращалась домой — Игоря или ещё нет, или залипает за очередной статьёй о проклятии и сглазе. Или занимается делом, которое ему подкинул Рома — ломает голову почём зря, пытаясь сделать хоть что-то, находясь за восемь часов езды. А когда девушка просыпалась — Ракитина уже не было. И она сильно сомневается, что ночёвка на диване, который явно не подходил для длинных ног мужчины, приносила ему комфорт. Всяко лучше, чем сейчас, но всё-таки. Количество сна и потребляемой пищи осталось для журналистки загадкой, покрытой мраком. Теперь она ясно видела, что организм Ракитина работал на последних резервах и сейчас нуждался в хорошем отдыхе, но мужчина должен провести в повязке ещё несколько дней — а это лишало возможности сна на правом боку, так как левое смещалось и, очевидно, приносило сильную боль. Уложить мужчину на спину — тем более противопоказано. С наложения шва не прошло даже суток.       Юля выдохнула и ощутила, что голова Игоря стала тяжелее — ладонь пришлось напрячь. Мужчина заснул, пригретый теплом, исходящим от журналистки. Выругавшись, Пчёлкина стянула с ступни носок и при помощи пальцев ноги схватила плед, который находился на другом краю дивана. Притянув тот к себе, девушка аккуратно перебралась на угол и с ювелирной осторожностью перетянула на себя журналиста, опирая того правым плечом на собственный торс и укладывая левую руку так, чтобы она покоилась на рёбрах — так плечо не смещалось, а повреждённая лопатка оставалась в воздухе. Уложив чужую голову на грудь, Юля натянула поверх плед и аккуратно обвила мужчину руками, зарываясь носом в волосы на макушке и прикрывая глаза.       Через стенку телефон на режиме вибрации разрывался от звонков. Всего один абонент. «Лиза».