Закат не бывает дважды

— Здравствуйте, сэр! Извините, но как мне попасть в Хогвартс? Здесь никого нет… Пожилой мужчина отрывается от книги, смеряет меня недовольным взглядом и сиплым голосом поясняет: — Потому что Вы опоздали. До того, как я успела запаниковать, он взмахнул палочкой, и я завороженно наблюдала за тем, как её кончик светится, превращаясь в туманное облачко, похожее на дым. Когда оно приняло форму зайца, мужчина прогнусавил: — Экспекто Патронум. Директор Дамблдор! На вокзале Кингс-Кросс находится одна из ваших студенток. Заяц дёргает ушами, принюхивается и, кажется, смотрит на меня. Я замираю от восторга, не моргая рассматриваю его в ответ. Вскоре он растворяется в воздухе, как будто его и не было, зато появляется большая птица. Она пылает огнем, но жар не ощущается. Я тяну руку, чтобы дотронуться и проверить, но не успеваю: птица поднимается в небо, на прощание бросая старческим голосом: — Мистер Феркл, прошу, подождите несколько минут. Мы с пожилым мужчиной вновь остаёмся наедине, и я еле сдерживаю смех от того, как старческий голос смешно смотрелся на величественной птице. Мне хочется петь и кричать, радостно бежать вдоль путей прямо до школы… Магия действительно существует, и я знаю это наверняка! — Мисс, почему не соизволили поставить будильник? — мистер Феркл, как его назвала птица, смотрит на меня цепким взглядом. Я вижу в его глазах строгость, но она кажется мне доброй. Как у моего школьного учителя, мистера Ашфорда, что тоже был строг, но справедлив, и на самом деле переживал за нас. — Каждый год одно и то же… Никогда не научитесь. Он вздыхает, а я вежливо улыбаюсь. Я мало общалась с людьми преклонного возраста, но мне кажется забавной их привычка ворчать и разговаривать со случайными прохожими. — Прошу прощения. Я ехала из Эдинбурга. Мистер Феркл усмехается, будто ему то же самое говорит каждый опоздавший ученик. — А я добирался из Терсо. Как видите, успел вовремя. Вскоре он вновь погружается в чтение книги, я же стараюсь рассмотреть обложку. На платформе воцаряется тишина, прерываемая редким шумом перелистывания страниц и щебетанием птиц, которые то кружились в воздухе, то что-то подбирали с земли. До того, как мужчина кидает на меня взгляд, заметив попытки подсмотреть, я успеваю увидеть нарисованную рыжую женщину в очках и незнакомое мне слово «магл» в названии. Наверняка это что-то магическое… И мне ведь не показалось, что женщина двигалась? К счастью, моё поведение никак не комментируется, и я от греха подальше перехожу к рассматриванию всего остального. Вначале потрескавшейся брусчатки, из которой в некоторых местах пробивается мох. Это напоминает мне о лесных ведьмах, и я задумываюсь, смогу ли такой стать. Затем перехожу на туфли, замечая, что успела где-то испачкать носок. Не хочу показаться неряшливой в первый учебный день, потому опускаюсь на корточки и пытаюсь оттереть грязь. Недолго наблюдая за моими попытками, мистер Феркл сдаётся и протягивает мне влажную салфетку. — Радует, что хоть кто-то из молодежи ещё стремится к аккуратности. Только пройдите туда, — он кивает на лавочку, рядом с которой я оставила вещи. — Не садитесь на землю, как дикарка. Я киваю, вновь извинившись, и устраиваюсь на лавочке, с усердием оттирая обувь. Потому вздрагиваю, когда рядом раздается холодный голос: — Идёмте со мной. Поднимая голову, я замечаю, что это совсем не мистер Феркл. Этот мужчина моложе, примерно возраста отца. Он во всем чёрном, смотрит на меня с прищуром, недовольно. Он совсем не похож на мага или преподавателя, скорее на тёмного злого волшебника или друга Джона. Меня прошибает холодный пот от абсурдной, но страшной догадки. А если это он прислал его за мной? Я протёрла глаза, дала себе время, чтобы найти слова для верного вопроса, но он, не став дожидаться моей реакции, потянул ко мне руку. Представляя, как он с силой хватает меня, сжимая до боли, и тащит за собой, я вздрагиваю и пытаюсь отбежать, но меня останавливает крепкая хватка. — Отпустите! — я дёргаю руку, вырываясь, и ищу глазами мистера Феркла, но не нахожу. Губы мужчины сжимаются — так, как у отца, когда он мной недоволен. Страх нарастает, не давая дышать. — Успокойтесь, — наконец он отпускает руку и смотрит на меня сверху вниз. Высокий и сильный… Я с ним не справлюсь. — Я являюсь преподавателем школы, что бы вы там ни надумали. У меня нет цели нападать, — он осматривает меня внимательным взглядом, в котором читается глупость моего поведения. — Лишь перенести Вас в школу. Конечно, я ему не верю, и по мне это отчетливо видно. Я продолжаю смотреть по сторонам в поисках того, у кого можно попросить помощи, но рядом всё так же никого нет. Куда делся тот дедушка? — Прошу прощения, я не так Вас поняла, — говорю для вида, а сама жду подходящего момента, когда он потеряет бдительность, чтобы убежать. Зачем он тянул ко мне руку? Почему не похож на преподавателя? У него злые глаза. Это всё не может быть просто так. Не верю, но протягиваю руку. Когда он обращает на это внимание и собирается коснуться, я толкаю его в сторону, чтобы выиграть время, и бегу. Он хватает меня буквально через пару шагов. Я не успеваю даже пискнуть, перебитая тихим уставшим голосом: — Как Вы мне надоели… Он резко хватает меня за плечо, не позволяя дёрнуться. В мыслях возникают совсем другие касания, но я не успеваю дёрнуться: мир плывёт, кружится в водовороте. Я оказываюсь на поляне перед лесом, а затем сразу же теряю сознание. Когда я прихожу в себя, вокруг темно: я вижу только верхушки высоких деревьев, что дрожат от ветра, и чей-то силуэт, нависший надо мной. Успокоившееся сердце вновь начинает биться в ненормальном ритме, когда я вспоминаю то, что произошло до этого. Я быстро закрываю глаза и делаю вид, что ещё не пришла в себя. Надеюсь, он ничего не заметил. Почему переместил меня в лес, а не в школу? Я была права. Он лжец. Неизвестно, когда он поймет, что я уже в сознании. Надо действовать сейчас. Я резко открываю глаза, толкаю склонившегося надо мной мужчину на землю и бью его по лицу, стараясь попасть точнее, чем было с Кристиной. Он не издает ни звука, только глухой стук раздаётся, когда он приземляется на землю. Я использую этот момент, чтобы убежать как можно дальше. Не оглядываясь. Из-за темноты мало что видно — кроме того, я не знаю, куда именно бегу, но адреналин помогает мне, и я не теряю темп, даже если спотыкаюсь о коряги или неровности земли. Хватаюсь за ветки, помогая себе удержать равновесие. Света луны, что освещает дорогу, совершенно не хватает, и каждая тень кажется угрозой. «Всё равно испортила одежду», — проскакивает запоздалая мысль, когда я спотыкаюсь на сырой земле, коленями падая в грязь. Я поднимаю глаза на дерево перед собой и замечаю на нём нарост, похожий на большие темно-зеленые грибы. Рядом с ними пахнет гниением, и я оглядываюсь в поисках умершего животного, но никого не нахожу. Когда я возвращаюсь к дереву с грибом, он открывает глаза и осматривает меня. Я вздрагиваю, но осторожно смотрю в ответ. Волшебный… Он издаёт громкий треск, отсоединяясь от дерева, и прыгает на меня. Я отскакиваю в сторону, ударяясь о дерево, и не разбирая дороги бегу вперед. Не понимая, хотел ли он напасть или просто игрался, я тем не менее осознаю, что попала в магический лес. Это вселяет одновременно чувство воодушевления и опаски. Кто знает, что ещё здесь может скрываться? Спустя какое-то время силы кончаются. Я продвигаюсь уже осторожнее, стараюсь рассматривать всё, что попадается по пути, опасаясь встретить диких животных или ловушки. Дыхание постепенно налаживается, и адреналин отступает. Время от времени я оборачиваюсь, слыша шорохи позади меня, но это оказывается скрип полусухих деревьев или маленькие животные, сидящие в кустах. Я смогла разглядеть только одно из них — крупную коричневую жабу с бородавками на спине и чем-то, напоминающим рог. Невольно я задумываюсь о своём поступке. Этот мужчина ведь действительно маг, раз смог меня телепортировать. Конечно, не исключен вариант, что он перенёс меня сюда сам, пока я была без сознания, но какой в этом смысл? Почему не повёз домой к отцу? Кроме того, вряд ли Джон стал бы общаться с магом при всём к ним отношении. Он ведь даже выкинул мой рисунок… Принудительно выкинув из головы мысль, причиняющую боль, я возвращаюсь к более насущной теме. Ещё на вокзале огненная птица просила мистера Феркла подождать несколько минут. Могли ли прислать этого мужчину от школы? Может, он преподаватель тёмной магии, поэтому так и выглядит? Сделать однозначный вывод не получилось. Во мне появились сомнения, но этого недостаточно, чтобы терять бдительность. Я медленно иду дальше в лес. Начинает ощущаться ночной холод, дует холодный ветер, и я обнимаю себя руками, расстраиваясь, что не накинула куртку, пока была на вокзале. Появляется желание покинуть лес и начистоту поговорить с тем мужчиной, но деревья всё продолжают окружать, и не думая кончаться. Нарастает тревога от того, что я осталась одна в глубине магического леса поздней ночью. Я пытаюсь заметить хоть какие-то знаки, указывающие на присутствие рядом людей, но ни указателей, ни хижин, ни следов пребывания здесь человека мне не встречается. Искренне хочется, чтобы тот мужчина вернулся и забрал меня отсюда, кем бы он ни был. Я цепляюсь взглядом за единственное, что отличается от ряда деревьев, веток и кустов — крупную дорожку слизи. Она ведёт меня вправо и всё никак не думает кончаться. Трава под ней вымерла, а земля засохла. Это настораживает настолько, что я останавливаюсь. Сажусь на корточки, присматриваюсь. Слой слизи толстый, но ничем не пахнет. Из-за любопытства касаюсь пальцем, и он начинает жечь. Быстро вытираю об одежду. Мне явно не стоит идти туда, где находится это существо. Оно вряд ли из дружелюбных. Пытаюсь привстать, но будто на что-то натыкаюсь, и оно отталкивает меня назад. Я чуть не падаю в ядовитую слизь, еле успев выставить руки. Отталкиваюсь от земли в другую сторону, но и там меня встречает преграда. На ощупь она напоминает кости, покрытые тонкой-тонкой тёплой кожей. Словно огромные люди, что не ели месяцами, окружают меня со всех сторон. Никаких звуков не слышно. Даже дыхания. Молча нависают надо мной, не двигаясь, но и не позволяя уйти. Руки начинают дрожать: мне приходится замереть в неудобной позе, чтобы и не коснуться слизи, и не упереться в то невидимое, что меня окружает. Звук быстрых, спешащих ко мне шагов становится спасением. — Не двигайтесь, — раздаётся громкий, но серьёзный голос. — Вещество под Вами токсично. Из лесной темноты появляется знакомый мне силуэт. Я судорожно выдыхаю, что не укрывается от его внимания. — Вы… — я говорю шепотом, боясь привлечь то нечто, что находится рядом со мной. — Я здесь не для того, чтобы вредить Вам. Мужчина подходит на несколько шагов и цепким взглядом осматривает то, что со мной случилось. Я замечаю, что он выглядит всё так же опрятно: в отличие от меня, его лес не потрепал. Вот каково, наверное, быть сильным волшебником. — Мы в глубине Запретного леса, что находится у подножья школы, — он озвучивает часть информации, замечая, с каким смятением я на него смотрю. — Меньше чем через полчаса окажемся в замке, если успокоитесь и пойдете за мной. Вы понимаете, что я пытаюсь донести? — Конечно, сэр, — я опускаю голову. Что он обо мне подумал?.. Я прерываю саму себя: что бы ни подумал, он прав. Он подходит ближе, убирая палочку. Устремляет взгляд на кого-то рядом со мной, но я не вижу там ничего, кроме пустоты. Продолжаю сидеть, скрючившись в странной позе. — Они не агрессивны, — кивком указывает на что-то, что я не вижу, и это заставляет меня вновь поднять взгляд. — Фестралы. Фестралы… Магические существа? Я тяну руку вперед, чтобы коснуться одного из них, но мужчина тут же перехватывает её и вытягивает меня одним мощным рывком. Мы почти падаем на землю, но он успевает опереться о дерево и до боли крепко схватить меня, не позволяя упасть. Я тут же ухожу от прикосновения, дернувшись в сторону, и это действие не встречает сопротивления с его стороны. — Почему я их не вижу? — спрашиваю я, отводя взгляд. Стараюсь отдышаться и успокоить бьющееся сердце. — Особенность породы. Больше мужчина не говорит ничего, и я осторожно возвращаюсь к существам в порыве любопытства. Он не останавливает меня, но я спиной чувствую пристальный взгляд. Будто позволяет мне успокоиться, вместе с тем пытаясь понять, в каком состоянии я нахожусь. Первое касание было еле заметным — я нащупала, кажется, спину, судя по идущим вверх позвонкам. Продвигаясь выше, чувствую редкую тонкую гриву. Оборачиваюсь на мужчину, желая получить подтверждение, что мне не грозит опасность, и натыкаюсь на его внимательный взгляд. — Идемте, мисс. Нам нужно успеть до отплытия. Он делает жест, и я замечаю парящий рядом с ним чемодан. Мой чемодан, что, я думала, остался на вокзале. — Спасибо, что позаботились о вещах, — тихо говорю я, подходя. Он не отвечает. Увлекает меня за собой, ведя знакомой только ему дорогой, и следит за тем, чтобы я не отставала. Мне сложно смотреть в глаза после всего произошедшего, но я иду, стараясь не спотыкаться и не задерживать нас. Тишина леса тянется долго, и я ловлю себя на мысли, что вдвоём здесь далеко не так страшно. Кажется, будто весь лес расступился и уснул — мы не встречаем ни странных растений, ни животных, а может, он успешно их обходит. — Вас напугала трансгрессия. Когда мужчина вновь заговаривает, я удивляюсь, уже отвыкнув от его голоса. Думала, мы всю дорогу пройдем в тишине. Затем пожимаю плечами, понимая, что требуется отреагировать хоть как-то. Что значит эта «трансгрессия»? — Вы знаете, что это такое? — спрашивает он, будто зная, что у меня в мыслях. Я тут же киваю. Он вздыхает, прекрасно понимая, что я соврала. — Трансгрессия — способ перемещения на дальнее расстояние за считанные секунды. Я опешила. Это то же самое, что сделала профессор Макгонагалл, чтобы перенести нас к магазинам? Бессознательным взглядом рассматриваю коряги под ногами, размышляя. Именно для этого он потянулся ко мне на вокзале? Думал, что я понимаю… — Приношу извинения за свою глупость, — я пытаюсь сделать тон спокойным, чтобы в нём не так сильно читалась печаль. Руки начинают дрожать от осознания, как я проявила себя в первый учебный день, но я стараюсь скрыть это, взяв тело под контроль. Теперь я буду писать историю на грязном, и никто не захочет ее читать. Хочется попросить не рассказывать никому, но я и так сделала достаточно. Не имею права. Как бы то ни было, он молчит и на этот раз. Дорога проходит в тишине. Верхушки деревьев сталкиваются друг с другом и скрипят, а лёгкий ветер дует в спину, подталкивая вперёд. Самая глубина леса, полная высоких деревьев и странных созданий, остаётся позади — я чувствую, что мы близимся к выходу. Это видно и по ставшей совсем низкой траве, и по общей ухоженности. Наверное, за территорией леса, что близка к школе, следят. — Профессор… — он поворачивает ко мне голову, услышав обращение, но не останавливается. Мне приходится нагнать его. — Меня зовут Эвелин Рассел. Даже в такой ситуации я не смогла забыть о базовом правиле поведения в моей семье — представляться первой при разговоре со старшим или более уважаемым человеком. Мне хочется представить, что сейчас мы заведем вежливый разговор и он забудет обо всем, что было до, но я понимаю, что первое впечатление не исправить. Хочется верить, что он сможет забыть и простить, как я делала много раз с… «Эвелин, не думай о нём!». — Хорошо, мисс Рассел, — раздаётся спокойный, уставший голос, прерывая мысли. — Моё имя — Северус Снейп, я преподаватель зельеварения и декан факультета Слизерин. Запомните, что на моих занятиях поведение, подобное вашему, неуместно. Профессор хмурится, и его лицо приобретает строгое выражение. Я задумываюсь о том, что, может, не стоило говорить своё имя? Так бы он мог забыть моё лицо, как страшный сон, а теперь запомнит точно… Но я не смогла иначе. Я отстаю на пару шагов, чувствуя себя неловко рядом с преподавателем. У меня успешно получается не отставать минуту-другую, и я уже начинаю расслабляться, думая о первом учебном дне, как что-то хватает меня за ногу. Еле удержав равновесие, я цепляюсь за ветку справа. Ногу удерживают ярко-зеленые толстые корни, сдавливая так крепко, что и пошевелить ей оказывается сложно. На глаза подступают слезы из-за очередной дурацкой ситуации, но я упорно продолжаю пытаться вывести себя из западни, не привлекая внимания профессора. Мои руки то и дело соскальзывают, не в силах ухватить крепкие корни, но я царапаю и тяну их раз за разом, не желая открывать ему правду. — Мисс, мне нужно вас ждать? — профессор оборачивается, замечая, что я отстала на несколько шагов, и тревога с удвоенной силой стучит в голове. — Нет… Я всё сильнее нервничаю под его пристальным взглядом, ковыряя корни, но это только мешает мне, и вновь ничего не выходит. Тогда я делаю иначе: встаю и дёргаю ногой во все стороны, стараясь её освободить. Это приводит к тому, что я взвизгиваю, не удержав равновесие, и падаю прямо к ногам подошедшего ко мне мужчины. — Неужели вы не можете попросить о помощи? Или вы способны только на… Я тут же перебиваю его, не желая слышать продолжение фразы: — Помогите. Пожалуйста. Он вздыхает. Наклоняется надо мной, шепотом говорит что-то на незнакомом языке, и корни отпускают меня, разойдясь в стороны. — Пожалуйста, просто молчите и следуйте рядом. Осторожно. Он выделяет последнее слово, а я киваю, быстро поднимаясь с земли. Профессор идёт медленнее, стараясь не допустить повторения ситуации, но я все равно внимательно смотрю по сторонам, избегая любых подозрительных мест. Вскоре мы выходим на тропинку вдоль леса. С каждым шагом неба над головой становится всё больше, как и звуков. Я размышляю о том, как правильно представиться новым учителям, а, кроме того, как успеть поменять платье. Я бросаю на него взгляд, замечая темно-коричневую грязь и мокрые пятна от слизи. На ходу открываю сумку, что оставил мне отец — я переложила туда несколько вещей из той, испорченной чернилами. Надежда только на то, что влажные салфетки я сложила туда же. Это единственная возможность хоть как-то улучшить внешний вид, потому что, естественно, я не могу попросить профессора открыть чемодан, выбрать наряд и подождать, пока я переоденусь. Вместо влажной салфетки натыкаюсь на палочку. Она будто притягивает меня, и я беру её в руку. Кажется, словно от неё по телу расходятся слабые, но приятные волны. Как сказал тот дедушка, мистер Олливандер? Эта палочка выбрала меня. Наверное, у нас какая-то особая связь? Обладают ли вообще палочки душой? Я кошусь на профессора, думая, стоит ли спрашивать, но, заметив его отстраненный, задумчивый вид, отметаю эту идею. Отпускать палочку совсем не хочется. Я не боюсь устроить очередной бардак, ведь так и не дошла до изучения учебника, никаких заклинаний не знаю. Подержать палочку должно быть более чем безопасно. Немного пофантазировать, успокоить тревогу, что нарастает всё сильнее с каждым шагом к школе. Приходится немного отстать, чтобы профессор не задался вопросом о моих действиях. Впрочем, кажется, ему совсем не до этого — он планирует маршрут, смотрит по сторонам, умело выбирая легкопроходимые места. Я же перебираю слова, которые звучат магически, и представляю, как из кончика палочки вылетает салют, красящий всё вокруг в яркие краски. Искренняя улыбка трогает губы, я погружаюсь в дело с головой и на время забываю об остальном. Настолько, что пропускаю момент, когда из палочки вырывается бледно-оранжевый луч. Он бьёт профессору в спину и рассыпается на искры, заливая безупречно чистую мантию спелыми помидорами. Они с хлопком лопаются, орошая её ярко-красным соком, и всё во мне будто умирает. Улыбка тут же пропадает с лица. Время будто замедляется, пока я молча смотрю, как он поворачивается ко мне полностью залитый соком. В мокрых волосах проступили частички помидоров, некоторые из них так и не упали, прицепившись к рукавам. Тем не менее, чемодан продолжил висеть в воздухе — я отметила, что даже этого не хватило, чтобы мужчина потерял концентрацию. Он смотрит на меня с полным неверием, и это первый раз, когда я замечаю такой степени удивление и непонимание на его лице. Спустя ещё секунду глаза зажигаются злостью, но так же быстро потухают, и он игнорирует моё присутствие, сконцентрировавшись на собственной палочке. Мне же остаётся неловко стоять, наблюдая. — Эванеско. Финита. Метео Реканто. Тергео. Ничего не меняется. Он всё так же мокрый и грязный, а капли сока всё так же капают на зелёную траву. Профессор не сводит с меня взгляда, будто не может поверить в то, что я наделала. Ему приходится опустить чемодан на землю, чтобы сконцентрироваться на магии. Он молчит несколько секунд, возможно, что-то сканируя, затем хмурится. Мне становится всё хуже. — Оно само, — шепчу я, не зная, имею ли право говорить. Спешно убираю за спину палочку, делаю неуверенный шаг к преподавателю, затем, наткнувшись на его холодный взгляд, сразу же отступаю назад. Как такое могло случиться… — Что. Вы. Произнесли. Выделяя каждое слово, он не сводит с меня взгляда. Я тушуюсь, не выдержав: — Ничего конкретного. Я просто… — Просто желали зла? — профессор тут же перебивает меня, не позволяя договорить. Присматривается ко мне, но вряд ли видит что-то, кроме стыда или испуга. Радости от содеянного во мне точно нет. — С-сэр, это палочка… Он подходит ближе, я же не позволяю расстоянию между нами сократиться. Отступаю назад, чувствуя, как позади расступаются ветки кустов. Я ничего не могу исправить. Понятия не имею, что это было за колдовство. — Мисс Рассел… — он наконец перестаёт напирать и смеряет меня нечитаемым взглядом. — Не двигайтесь. — Что? — от неожиданности я замираю. Поднимаю на него глаза, пытаясь найти причину подобных слов. Его взгляд скользит куда-то выше меня, затем возвращается. — Впрочем, делайте что Вам угодно. Профессор отворачивается, вновь возвращаясь к попыткам убрать помидоры, я же в непонимании наблюдаю за его действиями. Не двигаюсь, как он и посоветовал вначале, до тех пор, пока не слышу шорох позади. Когда я оборачиваюсь, огромный склизкий шар с глазами уже прыгает на меня. Отскочить никакой возможности, мне остаётся только выставить руки в попытке защититься. Он валит меня на землю, и от шока я не успеваю даже пискнуть. Слизь. Её так много… Она пахнет тиной и протухшей рыбой. Рука погрязает в ней целиком, как в трясине, и я из последних сил стараюсь вытянуть себя назад, не дать поглотить меня целиком. Но как только я пытаюсь оттолкнуть монстра свободной рукой, та тоже проваливается внутрь. Шевелить пальцами внутри монстра получается, но с трудом, и по мне проходит волна отвращения от осознания, что я копаюсь во внутренностях какого-то рыбного чудовища. Когда я натыкаюсь на полусгнившие останки рыбы внутри него, и он засасывает меня так, что скоро дойдет до головы, я нахожу силы попросить о помощи. — Профессор! Помогите! Найти его взглядом было нелегко, ведь я висела в перевернутом положении, и мир вокруг трясся вместе с пружинящей жижей. Оказывается, всё это время профессор наблюдал за мной с лёгкой улыбкой. Мне быстро стало понятно, почему — наконец-то я сделала глупость с собой, а не с ним. Злиться на это не получилось. — Какая досада, — вздыхает он, так и не убрав улыбку с лица. — Но по заслугам, не правда ли, мисс? Ещё немного, и моё лицо погрязнет в теле монстра. Вдруг я не смогу дышать? Я бросаю на профессора умоляющий взгляд и тяну шею вперед, чтобы насладиться последними секундами кислорода. Успеваю заметить, как профессор быстро теряет веселость и выхватывает палочку уже с сосредоточенным, резко посерьёзневшим видом. Секунду спустя монстр распадается, обдавая меня ещё более вязкой и дурно пахнущей жижей. Я захожусь в кашле, выплёвывая остатки слизи, чешуи и рыбьих скелетов, попавших на губы и в нос. Кое-как сдерживаю рвотный позыв. — Профессор, спасибо за… — я делаю паузу, не зная, как назвать эту вежливую холодную войну. — Помощь. Он кивает мне и вытирает платком палочку, на которую попали ошмётки уничтоженного монстра, затем заклинанием очищает себя от остатков зелёной жижи. Правда, от помидоров это не спасло, и профессор вновь скривился. Я стою перед ним мокрая и липкая, от меня воняет тухлятиной, а на губах чувствуется вкус несвежей рыбы, но отчего-то я не чувствую себя неловко. Наконец поднимаюсь на ноги, кое-как выбравшись из горы останков на земле и не поскользнувшись на них. Смотрю на профессора, готовая идти, и мои губы складываются в улыбке. Когда ветер так развевает его мантию, он становится похож на огромную летучую мышь… Мышь, измазанную помидорами. Знайте, мистер Снейп, что бы вы у меня ни вели, я выучу этот предмет на отлично. Я ещё покажу, чего стою, когда не измазана рыбьими отходами. Чувство вины перестаёт меня мучить вместе с приходом осознания, что мы квиты. Он не должен злиться на меня после того, как чуть не скормил чудовищу, пусть я и превратила его в помидор. Тяжелые мысли покидают голову, я иду, разглядывая окрестности. Вокруг, в отличие от Эдинбурга и уж тем более Лондона, много зелени, нет столбов с проводами и шума машин, а самое главное — чистый вкусный воздух. Теперь, когда мне не приходится спасаться от монстров и бежать, пытаясь не переломать ноги, красота природы чувствуется куда сильнее. Я с наслаждением вдыхаю полной грудью, затем перевожу взгляд на мужчину. — Профессор… Я могу задать вопрос? — Спрашивайте, — кивает он, теряя задумчивый, погруженный в мысли вид. — В глубине леса было очень темно, — я говорю это тише, чем обычно. Поначалу я не решалась задать вопрос из-за страха показаться ненормальной, но я в магическом мире, и этому может быть объяснение. Он вновь кивнул, ожидая, пока я закончу мысль. — Я думала, уже глубокая ночь. Но сейчас… — я бросаю взгляд на небо, что только-только начало терять краски. — Кажется, будто только наступил вечер. Как это возможно? — Лес не просто так считается запретным, мисс Рассел. Он меняет восприятие реальности тем сильнее, чем глубже в него погрузиться. Даже не думайте идти туда ещё раз. Я облегченно вздыхаю, убедившись, что со мной всё в порядке, и благодарно киваю профессору. Дорогу мы продолжаем в тишине, и на этот раз тяжёлой она не ощущается. Я считаю ритмичные шаги, прокручивая в голове одну из песен, что услышала по радио в машине отца, и поднимаю голову, когда слышу шум голосов. Перед нами открывается вид на школу. Это огромный, даже необъятный старинный замок. Он кажется мне величественным, и мне страшно даже подумать, сколько поколений магов ступало по его коридорам. Мы неспешно поднимаемся, и я рассматриваю крепкие, потёртые от старости ступеньки. Замечаю птицу, пролетающую у самых башен, и на секунду останавливаюсь, наблюдая. От вида захватывает дух. Когда мы заходим внутрь, профессор плавно опускает мой чемодан. На удивление, тут совсем пусто, только голоса разносятся откуда-то издалека. Я не успеваю рассмотреть статуи и висящие на стенах картины, потому что рядом с нами возникает пожилой мужчина. Я дергаюсь, не ожидая его появления, но не пугаюсь. Он кажется мне добродушным и забавным в своей нежно-голубой мантии. И такая длинная борода… Как у настоящего волшебника. — Северус, — он вежливо кивает профессору. — Красивый цвет! Наконец-то решили сменить стиль? Волшебник широко улыбается, разглядывая его покрытую ошмётками помидоров мантию, тот же становится таким мрачным, что я чувствую волну холода, исходящую от него. — К вашей печали, нет, — мужчина усмехается и обращает внимание на меня. — Мисс Рассел решила попрактиковаться в магии. Волшебник улыбается мне, с любопытством разглядывая внешний вид. — Это, кажется, шлёппи, — он указывает на рыбьи останки, застрявшие в моих волосах, и я резким движением вытряхиваю их оттуда. — У этих рыб очень длинные ноги. Наверное, почти как Ваши. Он усмехается, и я выдаю лёгкую улыбку, не понимая, шутит он или говорит всерьёз. Затем улыбается ещё шире и направляет на меня палочку. Я ощущаю дуновение ветра, а затем вся грязь и слизь испаряются без следа. Смотря на волшебника с распахнутыми от удивления глазами, подношу ладонь к носу и принюхиваюсь. Ничего. Пропал даже мерзкий рыбный запах! Я абсолютно чистая, в отличие от мистера Помидора, и никто даже не увидел моего позора. Кроме, конечно… — Не тратьте магию напрасно, директор Дамблдор, — говорит профессор, осматриваясь по сторонам. — Некоторым полезно увидеть последствия своих решений. Он бросает на меня взгляд, чтобы всем точно стало понятно, кто имеется в виду. Директор лишь улыбается на его слова, пропуская мимо ушей, затем направляет палочку и на него. На этот раз ничего не происходит. — А то я, Альбус, и без тебя не пробовал, — мужчина закатывает глаза. — Поступай, как считаешь нужным, а меня ждут дела, — он разворачивается, готовый уйти. — Не беспокойте. Он быстрым шагом скрывается за поворотом, и я неловко переминаюсь с ноги на ногу, кидая взгляд на директора. Мне казалось, что профессор уже забыл о ситуации, но его поспешный уход… Мне снова становится страшно, что он затаил обиду. — Мисс Рассел, — будто услышав мои мысли, тактично начинает директор. Он больше не улыбается, но голубые глаза за очками-половинками блестят пониманием и озорством. — Не переживайте. Профессор Снейп хоть и строг, но отходчив… Правда, не любит этого показывать. Наверное, он приукрашивает. Пытается меня успокоить, как и многие приятные люди. Я опускаю глаза. — Мне очень жаль, директор Дамблдор, — я еле заметно кланяюсь, не зная, какая форма этикета принята у магов. — Я не хотела того, что произошло. — Поверьте, в Хогвартсе случалось и не такое, — он задумчиво улыбается, будто вспоминая истории прошлых лет. Мне хочется спросить о них, но удаётся сдержаться. — Лучше бегите в малый зал. Познакомьтесь с будущими сокурсниками, — директор одаривает меня хитрым взглядом, будто знает то, чего не знаю я, и ведёт к одной из дверей. — Правда, придётся немного подождать. Именно в этот момент я понимаю, что день явно не задался. Тогда, когда поскальзываюсь на соке помидоров, утягивая за собой директора. Теперь, сжимая клок седых волос, за которые схватилась в испуге, я лежу на холодном мокром полу и молюсь, чтобы день начался с нуля. То, что я упала плашмя, позволяет мне не поднимать голову на директора и продолжать лежать лицом в пол, нервно трогая шелковистые волосы с бороды. Вскоре раздаётся кряхтение, а затем голос сверху: — Давно не попадал в такую ситуацию… На удивление, голос не оказывается ни злым, ни недовольным… Скорее полным удивления и искреннего веселья. От неожиданности я привстаю и смотрю на мага с непониманием. Он стоит, приглаживая бороду, и улыбается. — Вы полны сюрпризов, мисс Рассел. Директор подаёт мне руку, вытягивая меня довольно резво для своего возраста, затем выгибается вначале в одну, потом в другую сторону. Раздаётся громкий хруст. Волшебники, спешащие мимо, поспешно отворачиваются, а он будто не замечает их. — Извините, — тихо говорю я, затем протягиваю ему клок волос. — Это ваше. Кажется, мои щеки приобрели цвет разлитой на полу красной жижи. — Точно, — он берёт протянутый клок, затем что-то тихо в него шепчет. Заметив мой неподдельный интерес, поясняет: — Мы же не хотим, чтобы меня прокляли? — Конечно, нет, директор. — Знаете, — он мечтательно улыбается, смотря на меня с хитринкой. — Благодаря Вам я смогу завершить коллекцию кукол. — Вуду? — переспрашиваю я, не обдумав. Директор смеётся. — Я занимаюсь вязанием, — он понижает голос, оглядывая проходящих людей. — Почти закончил коллекцию преподавателей. Остался макет меня. Всё не мог определиться, где взять волосы: с головы или бороды? Теперь это не нужно, — он указал на клок волос. — Хватит на четверых. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но я ещё не оказывалась в подобной ситуации, и никакой ответ в голову не лезет. Директор с любопытством наблюдает, как я открываю и закрываю рот, словно рыба, попавшая на берег. Наконец я выдавливаю: — Обращайтесь. Он одаривает меня улыбкой, будто оказался доволен ответом, и повторно кивает на открытую дверь. Я понимаю намёк и захожу. Выдыхаю, обнимаю себя за плечи и на секунду прикрываю глаза. Впервые за долгий день я оказалась одна. Я подмечаю, что из-за насыщенности дня смогла почти не вспоминать об отце. Это вызывает смешанные чувства. Облегчение, потому что наконец меня ничего не тревожило и я смогла побыть просто ребёнком, и глупая вина, что я забыла о нём. В голову полезла фантазия, как он сидит один на кухне поздней ночью, пока за окном идет дождь, и смотрит вдаль, думая о том, что со мной. Глаза начинает щипать, и я тут же протираю их, усилием воли подавляя разыгравшееся воображение. По стенам тянется длинный ряд бра, наверняка созданных талантливым мастером — дракон мощно рычит, извергая пламя, и его глаза будто пылают в свете факелов. Проработано так детально, что, приблизившись, я вижу текстуру каждой чешуйки. Это выглядит старинно и магически. Интересно, а драконы действительно существуют? Может, даже в одной из комнат этого замка… Он же огромный. Нет, глупость, наверное. Я прохожу дальше, замечая гобелен с изображением мужчины. Он стоит в воинственной позе, крепко держа меч, а в другой его руке зажата остроконечная шляпа. У него длинный красный плащ и густая рыжая борода — я подмечаю, что она всё равно меньше, чем борода директора, затем провожу пальцем по грубой ткани. Кажется, что гобелену много лет, хотя он не выглядит потрёпанным. Может, из-за магии? Наверняка этот мужчина был суровым воином, который прошёл немало сражений. Хотя взгляд кажется добродушным… Я всматриваюсь в лицо, и на секунду кажется, что он улыбается мне. Признаться, это даже увлекает меня — оказывается, все предметы становятся в разы интереснее, если знаешь, что они магические. Меня прерывает тихий смех, раздавшийся из ниоткуда. Оборачиваясь по сторонам в поисках источника звука, я натыкаюсь на крупный холст, висящий над камином вдали комнаты. Девушки на нём смеются, прикрываясь рукой, а мужчина в белом фраке подпрыгивает, изображая то ли козу, то ли корову. Я непроизвольно открываю рот, с интересом наблюдая за живой картиной. — Голубушки, я так больше не могу! — умоляет мужчина, затем встаёт на четвереньки и протяжно блеет. Я поспешно отвожу глаза. — Смилуйтесь. Еще немного, и я отправлюсь к прародителям! — Вы уже отдали душу Богу столетием ранее, Франц Фердинанд, — звонко смеётся одна из девушек и с хитрой улыбкой салютует бокалом вина второй. — Помнится, папенька обещал вызвать Вас на дуэль, если вновь будете подглядывать за юными барышнями? Когда я подхожу ближе, шаги гулким эхом разносятся по комнате. Дама, элегантно расположившаяся на громадной софе в не менее громадном платье, поднимает на меня взгляд и без смущения рассматривает в ответ. Я дёргаюсь, не ожидая, что они могут меня видеть, но уходить не собираюсь. Это так завораживает… Никогда не думала, что смогу поговорить с людьми, что жили много столетий назад, практически вживую. У дамы пышная прическа со множеством украшений, в неё даже вплетены две ярко-красные розы. Она улыбается мне, довольная восхищенным взглядом, затем кивает на другую даму и мужчину, словно приглашая посмотреть представление вместе с ней. Вторая дама, что выглядит моложе и невиннее первой, сидит на тучном мужчине, и тот на четвереньках катает её вокруг античной статуи. Она придерживает рукой нежно-голубое пышное платье и отводит взгляд со смешком, отчаянно краснея. — Изольда, прошу Вас, — стонет мужчина. Кажется, его назвали Фердинандом. Он так увлечён делом, что не замечает моего появления. — Я отплатил сполна. Молю, больше не позволю вольности! — Вы считаете, что можете просить милости? — дама, что показалась мне старшей, поднимается с софы и одаривает его взглядом свысока. Тем не менее, настоящей неприязни я не чувствую. Кажется, это просто её характер. — Что ж, Вы правы. Мы не можем продолжать этот фарс в присутствии ребенка. Я сжимаю губы, чтобы скрыть улыбку. Изольда спрыгивает с мужчины и подбегает ко второй девушке. Усаживается рядом с ней, и та улыбается с одобрением и теплотой. Они напоминают мне двух сестёр, и улыбка всё же возникает на лице. Мужчина же поднимается с колен, вытирая тыльной стороной руки проступивший со лба пот. Наконец замечает меня. — Миледи, вы только что спасли человеческую жизнь! Ещё немного, и прелестные дамы изжили бы меня на тот свет, — он неглубоко кланяется мне, стараясь усмирить сбившееся дыхание. — Не гневайте судьбу, милейший, — леди в тёмном направляет палочку на мужчину, игриво усмехнувшись. Они маги… — Что вы, леди Эстли! — примирительно поднимает руки Фердинанд и отступает на шаг назад. — Я всего лишь поддерживаю беседу. Миледи, не представитесь? — Эвелин Рассел. Мне хочется сделать книксен, ведь передо мной люди из высшего общества, но перед картиной кланяться странно. Я сдерживаю себя и от этого, и от желания потрогать холст. Вдруг это будет оскорбительно? Мне остаётся только стоять, чувствуя себя неловко от трёх пар глаз, внимательно за мной наблюдающих. — Как создать такую картину? — Это непросто, леди. Если захотите связать жизнь с написанием живых портретов, навестите меня через пять лет. Если нет, то и знания Вам не понадобятся, — снисходительно отвечает леди Эстли. — Вы столь любопытны, прямо как Изольда. Очаровательно. Она была готова продолжить, но наш диалог прервал громкий голос: — Девушки! Долго вас ожидать? Изольда сжимает руку дамы, торопя её. Мужчина, поспешно прощаясь, бежит к двери, леди Эстли же неспешно встаёт и улыбается мне. — До скорой встречи, леди Рассел. Я киваю, прощаясь, затем задерживаюсь ещё ненамного и наблюдаю, как люди исчезают с картины, а холст превращается в пустую богато обставленную комнату. Я видела похожие, когда украдкой подсматривала фильмы, что тётушка включала по вечерам. Отец считал, что в них нет смысла и они развращают душу, но мне нравилось наблюдать, представляя себя принцессой, которую все любят, или отважной воительницей, защищающей тех, кто дорог. Наверное, я так и не выросла из глупых мыслей. Желание обрести уют заставляет меня с ногами забраться в кожаное кресло, стоящее в самом углу комнаты, накрытое тканью. Может, его собираются выбросить или перенести в другое место, потому что оно совсем не вписывается в торжественную картину зала, но это не помешает мне недолго им насладиться. В случае появления будущих сокурсников я быстро спрыгну, будто меня тут и не было. К тому же, они явно не спешат. Интересно, все успели хорошо познакомиться, пока добирались вместе? Не пропустила ли я какой-то важный момент? В голову приходят воспоминания о школьной жизни. Ни я, ни другие воспитанники — никто, кроме, возможно, Рика, так там и не прижился. Нас избегали, считали странными или недостойными. Мне хорошо знакомо чувство отдаления от коллектива, ощущения, что я одна против всех, и я очень надеюсь не испытать его снова. В голове возникает ухмылка веснушчатой Уорд, и я сдавливаю виски руками, прогоняя образ, пока он не превратился в другого человека, носящего фамилию Уорд. В того, о ком я вряд ли хоть когда-то стану способна говорить. Я лежу, блуждая в воспоминаниях, переворачиваясь то на один бок, то на другой, до тех пор, пока не впадаю в полудрёму. Выводит из неё резкое ощущение невесомости, словно пол пропал из-под ног. Секунду спустя сердце ёкает, и я падаю с кресла, чуть не угодив в гору картонных коробок, лежащих рядом с ним. Неизвестное всегда привлекает внимание, заставляя желать разгадать секрет, и этот принцип не подводит и сейчас. Слой пыли на коробках ещё не скопился, значит, принесены недавно. Есть как довольно крупные, так и не очень — значит, предметы там лежат наверняка разные. Это напоминает мне лотерею, как в парках развлечений, в которые отец иногда меня водил — выбери коробку наугад и получи спрятанный там приз. Интересно, а я могу… Я осторожно наклоняюсь к коробкам. В голове всплывают слова отца: «Никогда не бери чужого». Я спешно оглядываюсь, будто он действительно может наблюдать за мной, затем одёргиваю себя. Его здесь нет, и ведьм в рай всё равно не пускают. Ворота закрылись, как только я впустила в сердце магию. К тому же, вряд ли что-то важное оставили бы у всех на виду в горе коробок. Я просто возьму что-то небольшое на память… Внимание привлекает коробка небольшого размера, которая стоит сбоку от всех. Взяв её в руки, я подношу ближе и принюхиваюсь, различая едва уловимые запахи хвои и земли. Этот аромат напоминает мне о недавнем приключении с профессором, и губы трогает улыбка. Забавно, что я выбрала именно её. Внутри оказывается небольшой тканевый сверток, а вокруг него что-то похожее на сено, но куда более тягучее и плотное — наверное, маги так делают, чтобы предмет не повредился и не разбился. Я осторожно раскрываю сверток, заглядывая внутрь, и обнаруживаю темно-коричневое чешуйчатое яйцо, напоминающее шишку, если не присматриваться. У меня перехватывает дух. Это не похоже на яйца куриц, которые я видела, оно намного красивее и необычнее. Может, оно здесь, потому что маги изучают этих животных? Интересно, кто из него вылупится? Вряд ли что-то опасное. Они ведь не стали бы изучать гигантских драконов? Да и маловато оно для дракона. Я осторожно беру яйцо в руки, подмечая, какое оно холодное, и подношу к уху. Удаётся уловить шипение и что-то похожее на скрежет, но это совсем не наталкивает на догадки. Вряд ли я вообще знаю животное, издающее такие звуки. Решаясь, я бережно прижимаю яйцо к груди. Кем бы ни оказался этот малыш, я хорошо о нём позабочусь, и мы станем верными друзьями. Пора признаться хотя бы самой себе, что мне одиноко, а ещё я скучаю по семье. Укутывая яйцо назад в свёрток, я кладу его в карман мантии и закрываю коробку так, чтобы никто не догадался, что она пустая. На душе становится теплее от осознания, что я больше не буду одна. Вскоре из коридора доносится нестройный гул голосов различной высоты. По телу проходит волна тревоги, и я успеваю зайти в тень, прикрывшись креслом, прежде чем открывается дверь. В зал толпой проходят ребята моего возраста, а за ними и профессор МакГонагалл. Она осматривается по сторонам, останавливается на мне и смеряет непонимающим взглядом. Я поспешно делаю шаг вперёд, осознавая, как глупо выгляжу, прячась за креслом. — Подождите несколько минут, — говорит профессор, затем проходится по нам строгим взглядом. — И прошу вас, не шумите. С хлопком закрывающейся за профессором двери в зале нарастают разговоры, из осторожных шепотков переходя во всё более оживленные обсуждения. Кто-то улыбается, болтая с тем, с кем успел подружиться раньше, кто-то только знакомится, я же, как некоторые другие, стою в стороне, не решаясь к кому-то подойти. Иногда я ловлю на себе взгляды: наверняка некоторые заметили, что меня не было с ними до этого. Ощущение внимания к себе вызывает дискомфорт, и я гоню мысли о том, что кто-то из них может причинить мне вред, но отчего-то сердце всё равно бьётся отчаянно быстро. Изо всех сил стараясь удержать невозмутимый вид, я продолжаю стоять на месте. С каждой секундой идея подойти к кому-то становится всё страшнее — многие общаются по трое, а то и больше человек, и я то и дело слышу незнакомые мне слова. Что вообще такое «трансфигурация»?.. Меня спасает мальчик в белой рубашке, что сам подходит ко мне. Я быстро его узнаю. — Эвелин? Ты так рано здесь оказалась. — Привет, Гарри, — я вздыхаю с облегчением, замечая, как люди теряют ко мне интерес. — Привет, — мальчик делает небрежный жест рукой. — Как тебе? Всё нравится? Он осматривает меня с хитринкой, стараясь заметить радость или недовольство на лице. Я поспешно натягиваю улыбку. — Мне здесь нравится. Несмотря ни на что, этот ответ не был ложью. Секунду спустя в зале раздаётся девичий визг, и вскоре его подхватывают другие. Кто-то дёргается, кто-то осматривается по сторонам в поисках опасности. Гарри кивком указывает мне наверх, и я поднимаю глаза к потолку, замечая выплывающих к нам настоящих призраков. Они напоминают мне о бабушке в заброшенном доме, и по телу проходит волна холода. — Поттер, — блондин, внезапно возникший рядом, ухмыляется ему. — Твоя спутница скоро сама на тот свет отправится. Не опозорься, успей поймать. Гарри переводит взгляд с него на меня, замечая, что я побледнела и действительно выгляжу так, будто в шаге от обморока. — Эвелин, это Драко Малфой, — Гарри представляет подошедшего, и я киваю, но тот совсем на меня не смотрит. — Правда, не бойся. Они абсолютно безобидны. Гарри указывает мне на одного из призраков, что распинается, подняв руки ввысь: — Господа, помните: любой заслуживает прощения. Мы должны поступать милостиво, ведь Господь ждёт от нас именно этого… — Это неудачный пример, — тихо ответила я, но не стала ничего пояснять. Порывисто отвела взгляд от призрака священнослужителя, не желая разбираться с противоречивыми чувствами, наполнившими душу. Призраков было не меньше десяти. Некоторые были настолько увлечены своей беседой, что не замечали нас, другие же даже что-то отвечали любопытным первокурсникам. Моё внимание привлёк возмущённый призрак в трико и круглом пышном воротнике, устремившийся к призраку священнослужителя. — Мой дорогой проповедник, мы не раз давали Пивзу шанс, но он вновь перешёл черту! Прошу, оставьте речи о прощении. Затем он замечает нас, кажется, только сейчас. — О, я смотрю, прибыли новые ученики, — привидение довольно улыбается, рассматривая нас. — Желаю вам попасть на Гриффиндор, что славится смелостью и отвагой! Хлопает дверь, и к нам возвращается профессор Макгонагалл. Она что-то тихо говорит одному из призраков, и постепенно многие из них покидают помещение. Видимо, скоро начнётся официальная часть. Я встаю рядом с единственными, кого знаю — Гарри и Драко. Слева от нас девочка с растрёпанными каштановыми волосами с волнением рассказывает другой про распределение, стараясь говорить как можно тише. Я улавливаю только отдельные слова, так что перестаю мучиться и концентрирую внимание на профессоре. Всё равно она наверняка расскажет. — Уважаемые студенты, — начинает профессор Макгонагалл, и тишина накрывает комнату. Я замечаю, как Драко закатывает глаза, а Гарри усмехается на это. — С сегодняшнего дня вы являетесь студентами школы чародейства и волшебства «Хогвартс», что более чем почётно. Прежде чем начинать путь становления достойным магом, вы должны выбрать дом на ближайшие семь лет. — Встретимся на Слизерине, Поттер? — подначивает того Драко, легонько толкая в бок. — Это вряд ли, — хитро улыбается Гарри, затем возвращает внимание профессору. — Вас ждёт четыре дома, и мы, конечно, поможем определить подходящий. Для начала я расскажу вам больше. Первый дом — Гриффиндор. Он подходит магам, что не боятся сложностей и всегда готовы прийти на помощь. Если вы скрупулезны и заинтересованы в науке, то вам подойдет Когтевран. Из этого дома выпускаются лучшие умы страны. Если же вы амбициозны и жаждете признания, то вы принадлежите дому Слизерин. Наконец, самый трудолюбивый дом, поощряющий креативность и творческие способности — Пуффендуй. Профессор МакГонагалл молчит, всматриваясь в наши лица, я же ловлю себя на мысли, что не знаю, какая я. Отец всегда решал всё за меня, и мне не приходилось принимать серьёзных решений. Что, если я ошибусь? Тогда она продолжает, словно уловив мои метания: — Не бойтесь делать выбор. Только вы решаете, каким человеком станете. Дом поможет развить слабые стороны и превратит вас в лучшую версию себя. — Профессор бросает взгляд на наручные часы. — Следуйте за мной. — Она не сказала, что нас будет распределять шляпа, — возбуждённо шепчет девочка, что стояла рядом со мной. — Как шляпа? — слишком громко спрашивает пухлый мальчик, идущий недалеко от нас. Его глаза горят воодушевлением и удивлением, и я чувствую себя комфортнее от осознания, что не только для меня всё это в новинку. Девочка с чёрным каре пихает меня в бок, упорно проталкиваясь через давку, и я запускаю руку в карман, аккуратно прикрывая волшебное яйцо. Ни за что не позволю ему разбиться в суматохе. Наконец волна студентов выносит меня к огромному дверному проёму в не менее огромный зал. В глаза ударяет яркий свет, и я прищурившись поднимаю глаза к потолку. Над головой парит множество зажжённых свечей, и призраки кружатся, летая от одного края зала к другому. Воск стекает и капает, исчезая в полуметре от головы, и я тяну руку вверх в удивлении. — Проходите, леди, — призрак, зазывающий всех на Гриффиндор, останавливается в воздухе, нависая надо мной. — Не толкайтесь в проходе. — Извините, сэр, — я киваю и усилием воли отвожу глаза от неба. Направляюсь дальше за остальными. Вдоль зала за четырьмя длинными столами сидят студенты постарше, с интересом рассматривая нас. Они тихо переговариваются, наверняка обсуждая, кто на какой факультет попадёт. А может, я всё это додумала и им есть дело только до блюд, чей ароматный запах растекается по всему залу. Мы встаём в несколько рядов, пока что не имея права сесть за один из столов. Я прохожу в самый задний, прячась за пухлым мальчиком в нежелании ловить на себе внимание студентов. Напротив нас стол более массивный, за ним восседают наши будущие преподаватели. Профессор Макгонагалл выглядит собранной и сосредоточенной. Она тихо говорит что-то директору, и тот кивает, слушая. По другую сторону от них милая женщина, похожая на лесную фею, с улыбкой и гордостью оглядывает студентов. Рядом с ней полупрозрачный пожилой мужчина оглядывается по сторонам сонным взглядом, как будто мыслями он далеко отсюда. Я удивляюсь, что одну из дисциплин будет вести призрак, и перевожу взгляд на профессора Снейпа, замыкающего цепочку. Он кажется уставшим и совсем не разделяющим дух праздника. Сидит, подпирая голову рукой, и не проявляет ни к кому ни капли внимания. Я замечаю, что помидоры всё-таки пропали, и именно в этот момент он бросает на меня прямой взгляд. Я сдерживаюсь, чтобы не дёрнуться, и тут же отворачиваюсь. Когда я вернула взгляд несколько секунд спустя, он успел потерять ко мне всякий интерес. Профессор МакГонагалл внимательно просматривает какой-то свиток, затем откладывает его и поднимает голову. Многие в нетерпении переступают с ноги на ногу, кто-то явно волнуется, кто-то же более спокоен. Немногим ранее я слышала, что некоторые семьи поколениями попадают на один и тот же факультет. Им-то точно незачем переживать, но мне… — Процедура распределения начинается, — торжественно говорит профессор. Негромко начинает играть величественная, наверняка древняя мелодия, и секунду спустя её подхватывает шляпа. Я оборачиваюсь к ней в удивлении. Она считается живым существом или это вроде механизма, игрушки? Шляпа продолжает петь, но я выхватываю только отдельные слова, слишком погруженная в мысли. Профессор Макгонагалл ловит мой блуждающий взгляд и подбадривающе улыбается, будто показывая, что мне нечего бояться. Я и вправду напрягаюсь меньше, чем ожидала, когда профессор зовёт первую девочку: — Аббот, Ханна! Девочка с лучезарной улыбкой и большим шарфом, повязанным поверх формы, выходит вперёд. Садится на табурет, надев шляпу на голову, и издаёт смешок. — Я знаю, куда, — читаю я по её губам. — Пуффендуй! — шляпа резюмирует почти сразу же. Довольная Ханна спрыгивает с табурета и идёт к столу с жёлтым гербом. Её встречают хлопками и поддержкой, и этот тёплый приём позволяет мне немного выдохнуть. Я бы хотела попасть туда же. Кажется, в этом факультете царит дружелюбие и доброта. Они помогли бы забыть о темноте, следующей за мной по пятам. Их стол очень отличается от стола Слизерина, куда проследовал следующий первокурсник. Его встретили лишь приветствиями и кивками. Такой спокойный холод был мне знаком: я выросла в схожих условиях. Думаю, ужиться с ними также получилось бы. — Мертес, Эстер! Девочка, стоявшая на расстоянии от остальных, с кривой ухмылкой выходит вперёд. Если на распределение предыдущих студентов смотрели все, при выходе этой девочки некоторые отводят глаза с неприятием, будто не хотят смотреть на такую, как она. Ей, впрочем, будто не было до этого дела. Это напоминает мне о прошлой школе. Мы, приютские дети, также держались в стороне. С нами редко хотели сближаться, потому что наше воспитание сильно отличалось, кроме того, нас некому было защитить. Интересно, а что не так с ней? Пока я размышляла, рассеянным взглядом рассматривая девочку, шляпа изрекла: — Когтевран! В следующую секунду Эстер наткнулась на мой взгляд. Её лицо приобрело странно-довольное выражение, и она усмехнулась. Я поспешно отвернулась. Распределение продолжается, и я наблюдаю, как студенты отправляются к своим факультетам. Кто-то не удивляется, догадываясь заранее о решении шляпы, кто-то кажется задумчивым, не осознавая её выбор до конца. У меня тоже возникают сомнения: из чего шляпа исходит? Не является ли она своеобразным генератором случайного решения? Откуда она знает, кому что подходит? Благодаря магии? Среди прошедших распределение я не вижу знакомых лиц, только успеваю подметить, что студентов зовут в алфавитном порядке, а значит, я иду после студентов с фамилией на «П». Только что стол Слизерина встретил Панси Паркинсон. Значит, уже скоро… — Поттер, Гарри! — одновременно с моей мыслью вызывает профессор. Он встаёт, улыбнувшись кому-то в толпе. Многие замолкают, внимательно наблюдая, словно им очень интересно, куда его отправят. Это меня удивляет. Нет, Гарри, конечно, неординарный человек, но чтобы столько внимания… Он что-то вроде местной звезды? При случае надо будет поинтересоваться. Даже тот пухлый мальчик, что нервничал и боялся поднять голову до распределения, смотрит на Гарри со стола Гриффиндора, затаив дыхание. Как назло, он сидит дольше всех. Молчит, будто ведёт мысленный разговор со шляпой, и все продолжают наблюдать, затихнув. Я осматриваю зал, замечая, что некоторым всё-таки всё равно. Взрослый парень из Слизерина закатывает глаза, скрестив руки, и странный преподаватель с чурбаном на голове демонстративно отводит от Поттера взгляд. Наверное, отношение общества никогда не может быть одинаковым. В этот момент шляпа наконец изрекает: — Гриффиндор! Гарри бросает победный взгляд в сторону Драко, что уже занял место за столом Слизерина, и идёт к своему факультету. Его встречают куда эмоциональнее, чем остальных, и я отвожу взгляд. Мне было бы некомфортно на его месте, но он, кажется, чувствует себя в своей тарелке. Садится рядом с рыжим мальчиком, и тот сразу наклоняется к нему, о чём-то спрашивая. — Рассел, Эвелин! Я вздрагиваю от неожиданности и направляюсь в сторону распределяющей шляпы. По пути замечаю, какими смешливыми и бойкими выглядят ребята со стола Гриффиндора — заметив моё внимание, они шутливо поднимают руки вверх и что-то скандируют. Я не могу не улыбнуться. Наверное, попасть к ним тоже будет неплохо. Они словно семья. — Рада познакомиться, девочка, — в голове раздаётся голос, когда я сажусь и надеваю шляпу. По телу проходят мурашки от неожиданности, но я сдерживаю себя от резких движений, кожей ощущая взгляды толпы. — Не нужно бояться. Я не причиню вреда, в отличие от людей. Может ли быть, что она действительно что-то знает? По телу проходит волна тревоги. На основании чего шляпа делает решение? Она может копаться в воспоминаниях или в мыслях? Если это так и никого не предупредили, то это ужасно. Особенно для меня. Я делаю глубокий вдох, успокаиваясь. Думаю об отвлеченном: такой козырь в виде шляпы наверняка помогает вычислить случаи, когда ребёнка засылают в школу злые люди с плохой целью. Она всё распознала бы и подала тревогу. Главное, чтобы она не узнала об отце… — Мне бы и не хотелось его знать, — шепчет шляпа с жалостью, и я ощущаю отчаяние. Она взяла информацию о нём из моей головы? Я стараюсь ни о чем не думать, сделав мысли полностью пустыми, и удерживаюсь от желания сбросить с себя шляпу, как паука, неожиданно оказавшегося в волосах. Нельзя забывать, что на меня направлено много взглядов, в том числе преподавателей. В голове пролетает очевидный вопрос: расскажет ли она другим? — Не бойся, Эвелин Рассел. Я лишена права озвучивать секреты и тайные мысли. Она замолчала, позволяя успокоиться, но это не особенно помогло. Я прошлась глазами по залу, проверяя, не услышал ли её кто-то — из-за непривычности я не могла отделаться от мысли, что она говорит вслух. Наткнувшись на внимательный взгляд профессора Макгонагалл, быстро опускаю голову. — Я вижу твою душу. Вижу множество ран и шрамов, что ещё долго будут заживать. Побег не выход, и ты это знаешь, но такую храбрую и стойкую девочку обязательно настигнет счастье. Неприятная дрожь окутала тело, а глаза предательски защипало. Я быстро заморгала, изо всех сил стараясь не допустить, чтобы ткань шляпы стала мокрой. «Эвелин, ты размазня», — отозвалось что-то внутри, и я прикусила губу. — Гриффиндор! Вот и финальный аккорд моего зачисления. Стягиваю шляпу, и яркий свет бьёт в глаза. Быстро и ни на кого не смотря следую к ало-золотому столу. Раздаются аплодисменты, приветствия — так же, как со всеми, кто присоединился до меня. Я через силу улыбаюсь в ответ и падаю на свободное место рядом с пухленьким мальчиком. Чувство опустошенности не покидало. Шляпа проникла в мои мысли и будто вывернула душу наизнанку. Тем не менее, осознание, что меня не отправили домой со словами «Вы получили письмо по ошибке», позволило выдохнуть и немного успокоиться. Шляпа сказала, что побег не выход. Но тогда где найти нужную дверь? Вернуться? Я представила, как отец улыбается, внезапно увидев меня у порога дома. Как бежит ко мне и подхватывает на руки, а затем смахивает слезу от чувств и сжимает меня в крепких объятиях. Воображение стало дорисовывать лучи солнца, греющие кожу и заставляющие жмуриться, высокую ярко-зеленую траву, слегка мокрую после дождя… Приходится одёрнуть себя. Больная голова понимает слова явно не так, как они подразумевались. Шляпа вряд ли имела в виду моё возвращение. «Я приеду к нему летом» — мысль, несмотря на недавнюю фантазию о нашем воссоединении, поднимает страх. От толчка в бок приходится отвлечься — ещё один ученик присоединяется к нашему столу, и я включаюсь в волну аплодисментов. — Чего такая грустная? Не рада стать частью прайда? — Что? Поднимаю растерянный взгляд на темнокожего парня, и он шутливо рычит, изображая льва. Из-за кудрявых волос это действительно выглядит забавно, и я усмехаюсь. — Рада. Просто первый день, задумалась. Рыжеволосые близнецы синхронно и несколько карикатурно поворачиваются в нашу сторону. Они выглядят интересно, словно являются магическими созданиями вроде фей или эльфов. Никогда не видела двух настолько похожих друг на друга людей, ещё и таких ярких. — Думают вороны, а львы веселятся, — один из них ловит мой взгляд и запускает в потолок сноп разноцветных искр. Взорвавшись, как салют, те превращаются в рой мелких насекомых и, жужжа, яростно летят к столу Слизерина. Студенты Гриффиндора охают и хлопают в ладоши, некоторые же сохраняют здравый смысл и с опаской смотрят на преподавателей. Второй близнец успевает подсуетиться: привстав, чтобы отчетливо видеть рой, он направляет на него палочку и превращает в облако пыли. Она, оседая, принимает вид крупных золотых блесток. Не сдержав эмоций, я с открытым ртом смотрю на блестящие золотые облака. Это же настоящая магия… Узел, что душил меня изнутри, слабнет, и я вдыхаю полной грудью, подхватывая общий смех. — Мистер Уизли и мистер Уизли, что вы себе позволяете? — негодующая профессор МакГонагалл взмахивает палочкой, избавляя студентов Слизерина от золотого облака, почти упавшего им на головы. Гриффиндор притихает. — Ваше недостойное поведение станет известно родителям. Я мельком осматриваю других преподавателей — будет полезно сразу узнать, кто лоялен к нашим шалостям, а кто такое не примет. Директор весело улыбается, словно ничего не заметил, и, может, так и есть, всё-таки он в почтенном возрасте. Сидящий рядом профессор Снейп кажется раздражённым и готовым действовать, но его останавливает рука директора, что перемещается на плечо. Профессор остаётся сидеть на месте. Тем временем близнецы с одинаковыми торжествующими улыбками принимают деньги от парня, что изображал льва. Значит, спор он проиграл. Я отмечаю на будущее: с ними нужно быть поосторожнее. Я оказываюсь одной из немногих, кто успевает заметить размашистый взмах палочкой одного из первокурсников Слизерина. Успеваю потянуться к близнецам, чтобы предупредить, но спустя секунду в воздухе над нами открывается трещина, и из неё выливается вода. Визжащие и промокшие до нитки, мы, тем не менее, смеёмся, пытаясь прикрыть себя тарелками и подносами. Профессор Макгонагалл и профессор Флитвик суетятся вокруг, колдуя барьер и заклинание сухости. — Слизерин сделал ответный удар… — жалобно протягивает один из близнецов. — Гони деньги! — тут же подсуетился их друг. Трещина уже пропала, а вместе с ней и подача воды. Профессора подходят к каждому, возвращая нам опрятный вид магией. Близнец кидает мешочек с деньгими на стол, и он плюхается с глухим звуком, оставляя мокрое пятно. Когда студент, довольный победой в споре, тянется к ним, мешочек взрывается, словно хлопушка, и его лицо покрывается густой черной жижей, медленно стекающей с лица прямо в его тарелку с жареной рыбой. — Уизли! — вымотанная профессор Макгонагалл подлетает к ним вихрем. — Вас вообще нельзя оставить одних? — Это не мы, мэм! — Ни в коем случае не мы! Смотря в их удивленные широко раскрытые глаза, я даже могу поверить. — Мы с вами ещё разберемся, — она резко разворачивается и уходит в сторону директора. Я думаю, что близнецы расстроятся, но они кажутся странно удовлетворенными. — Азартные игры запрещены, Гриффиндор! — короткий возглас звучит откуда-то со стороны, и я поворачиваю голову в попытке найти источник, но все студенты сидят смирно, опасаясь внимания преподавателей. — Когтевран вступил в игру, — Гарри наклоняется к нам и издаёт смешок. — Вот уж кого не ожидал… Друг близнецов, широким жестом смахнув с себя жижу, хмурится. — Некоторым дорога только на Слизерин. А лучше — сразу в Мунго. — Зато как быстро спряталась, — усмехается один из близнецов. — Денег, кстати, больше нет, так что и награды тоже, — добавляет второй. Фоном слушая смешки близнецов и возмущения их друга, я догадываюсь, чьи глаза стоит найти. И верно: Эстер Мертес быстро ловит мой взгляд и подмигивает. Становится неловко, и я быстро отворачиваюсь. На этой ноте директор встаёт с места, привлекая всеобщее внимание, и начинает речь. — Дорогие студенты, поздравляю вас с началом учебного года. Вы подошли к нему с огоньком, и меня даже радует, что первокурсники настолько искусны в магии, — он осматривает наш стол, затем Слизерина. Тот первокурсник, что создал воду, замолкает, отвлекаясь от разговора с Драко Малфоем. — Надеемся на Ваши дальнейшие успехи, Теодор Нотт, но на занятиях. Мальчик кивает, и директор переходит дальше. Я слушаю с интересом, ведь это моя первая речь директора. Не все разделяют мою позицию, но никто не шумит и не перебивает. — О правилах вам поведают старосты. Главное: третий этаж закрыт для посещения… Я отвлекаюсь, заметив загадочные переглядывания близнецов. Сидящая рядом девушка закатывает глаза, наверняка думая, что они непременно пойдут туда. Я знаю их недолго, но разделяю её мысли. — Олух. Пузырь. Остаток. Уловка. Эти слова, что получается выцепить из речи директора, такие… нелепые… Я поднимаю на него глаза в ожидании пояснения, но на этом речь кончается. Мы с пухлым мальчиком недоуменно переглядываемся, затем возвращаемся взглядом к директору, но он уже накладывает себе рыбу, безмятежно улыбаясь и переговариваясь с профессором МакГонагалл. Остаётся только последовать его примеру. Стол ломился от различных яств, но я, вспоминая воспитание отца, не смогла положить себе больше, чем несколько картофелин, а также немного овощного салата и жареной рыбы. «Пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем», — звучит в моих мыслях его голосом. Впрочем, то, что я не положила себе ни индейки, ни кролика, нисколько не расстраивает. Запах горелой плоти ещё был свеж в памяти и совсем не пробуждал аппетит к мясу. — Подойди к нему, — шепчет одна из первокурсниц, сидящая недалеко от меня. Проследив за направлением взгляда её хихикающей подруги, я упираюсь в Поттера. Всё-таки интересно, откуда к нему такое внимание… Он сидит с ровной спиной, благосклонно улыбаясь рыжему мальчику. Тот что-то увлечённо рассказывает, активно жестикулируя, и Поттер кажется его покровителем из-за снисходительного, спокойного взгляда. Мне думается, может, он какой-то магический лорд? Впрочем, его спокойствие неудивительно, он ведь рос в этом мире всю жизнь. Проще просто спросить или подождать, пока кто-то расскажет сам. Поттер почувствовал на себе мой взгляд и подмигнул. Почему-то я чувствую себя неудобно, но долго остаться с этим чувством мне не позволяют: из столешницы прямо передо мной выплывает призрак с круглым пышным воротником, и я подлетаю на скамье. Боже, как хорошо, что я ещё не приступила к еде. Вот бы унять бешеное сердцебиение… — Прошу прощения, не хотел Вас напугать, — призрак наклоняет голову. Она падает с плеч и повисает на маленьком лоскутке кожи. Очевидно, кто-то пытался его обезглавить, но не довёл дело до конца. Есть теперь не хочется совсем. Его голова, лежащая на плече, с интересом наблюдает за резкой сменой эмоций на моём лице. Затем призрак тянет себя за правое ухо, и голова с щелчком встаёт на место. Меня немного мутит, и я отвожу взгляд, чтобы больше этого не видеть. — У призраков своеобразный юмор… — шепчет пухлый мальчик, рядом с которым я сидела. Привидение прокашливается. — Прошу прощения, я не всегда осознаю уместность… — Цепляясь за возможность сменить тему, он восклицает: — Ох! Я ведь не представился. Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон к вашим услугам. Привидение, проживающее в башне Гриффиндора. Рыжий мальчик, внимательно наблюдающий за сценой, тянется что-то спросить, но Поттер качает головой. — Если б мог выпить, непременно выпил бы! Но, так как это физиологически невозможно, — сэр Николас театрально вздыхает, — скажу следующее: за новых учеников факультета Гриффиндор! Сэр Николас, отсалютовав нам пустым бокалом, исчезает так же резко, как и появился. «Думаю, в школе будет весело», — я невольно улыбаюсь и приступаю к еде.