Закат не бывает дважды

Я устало протерла глаза, закрывая очередную книгу. Прошло почти два месяца, но я так и не нашла ответа на свой вопрос: почему я слышала голос. Я хотела найти причину, что я не спятила, но с каждым днем удавалось только хуже. Возможно, стоило спросить у того же Гарри или Невилла, но… Я не могу. Они испугаются, и тогда я навсегда останусь одна. Мимо прошла мадам Пинс. Она неодобрительно поджала губы, обводя мой стол взглядом, заваленный книгами. Я не хотела, чтобы она вновь ругала меня за неподобающее обращение с книгами, поэтому спешно убрала все на свои места, а затем направилась в башню. С наступлением осени, а может с разбитыми мечтами о новой жизни, мое настроение напоминало черно-белое кино. Все было тусклым и безжизненным. Конечно, находясь рядом с друзьями, я выкладывалась по полной: была веселой и инициативной, но какой ценой… Стоило мне оказаться в комнате, я падала замертво на кровать, думая, чтобы день наконец-то закончился. И я знала, что рано или поздно, все станет только хуже. — Храбрый воин. Портрет с жалобным скрипом отъехал в сторону, но прежде, чем зайти в гостиную факультета, я глубоко вздохнула, стараясь сделать лицо нейтральным. — Гарри, ты обязан прийти в больничное крыло. Это традиция! — гневно раздувая щеки, воскликнула Грейнджер. — Скажи, Гермиона, вот я пойду и пройду тест — это оживит моих родителей? Нет. А то, что я являюсь Поттером, и без зелий знаю, — Гарри лениво перебрасывался фразами с Гермионой за игрой в шахматы с Роном. Грейнджер уже который день поучала Поттера. Он не хотел идти, считая это издевательством над памятью родителей. Все и так знали, чей он сын, а совершать такое действие в день смерти родителей было кощунством. Во всяком случае, так считал Гарри. Мне было искренне его жаль, понимая, что он ощущает, как старается скрыть истинные эмоции — тоску и боль. Нас объединяло одно — родители: болезненная тема и пустая, как бы горько это не звучало. Мёртвые никогда не становятся живыми, они исчезают, как нарисованный карандашом рисунок, который стёрли ластиком — лишь остаётся развод на резинке. Наверное, и к лучшему, что я не знаю кто мои родители. Я подошла к камину, чтобы поворошить угли. Они приятно отдавали тепло, которого не хватало в последнее время в замке. Создавали внутри меня спокойствие, и никуда не хотелось идти. Но меньше чем через час, у нас должны начаться зелья, которые не вызывали ничего, кроме тошноты. Нет, зелья как раз мне и нравились. Нравилось экспериментировать, из-за чего зелье не всегда было пригодным. Нравилось стоять над котлом и вдыхать аромат трав. Все это было волшебным. Это было понятным и безопасным, не считая редких взрывов котла и ядовитых комментариев преподавателя. А вот Снейп мне совершенно не нравился. Он был непредсказуем и до боли напоминал о прошлом. Меня не смущали его оскорбления. Но меня смущало его внимание ко мне, будто он определился с жертвой, а теперь раздумывает как с ней поиграть. Возможно я накручиваю себя, и причина в моем поведении. Ведь никто не любит, когда их авторитет ставят под сомнение. Но меня не покидает его безумная схожесть с Джоном. — Но Гарри, неужели ты не понимаешь, что поступаешь некрасиво? — по-новому начала Гермиона. Я видела, что Поттер на грани, и лишь воспитание сдерживает его из последних сил. Думаю, ещё одна фраза, и даже его безупречная выдержка канет в Лету. Я хотела прекратить все это. — Не вижу причин ругаться на пустом месте. Тем более все сегодня решится. — Я наблюдала за проигрышем Поттера. Рон был мастером в шахматах и, пожалуй, только в этом. Я думала, Гермиона продолжит спор, но она только вздохнула, поднимая с пола сумку. — Ладно, — уже более спокойно произнесла та. — Отлично, а то у меня уже уши болят от ваших споров, — пробубнил Рон. — Гарри, тебе мат! — быстро сменившись в настроении, радостно прокричал он. «Как всегда первый», — я улыбнулась. Не люблю, когда Рон начинает завидовать. Становится плохо от его эмоций. — Подумаешь. Я тебя в плюй-камни обыграл, — Поттер не упустил момента съехидничать. Он совершенно не расстроился, думаю, был отчасти даже рад такому исходу. Его тоже тяготило вечное недовольство Рона. — Может, пойдем на зельеварение? — разрушила идиллию Грейнджер. — Как бы мне не хотелось оттянуть этот момент, но ты права. Мне даже не пришлось скрывать недовольства, ведь мы в большинстве не любили этот урок. — Как думаете, как пройдет сегодняшний вечер? Мы стояли возле лестницы ожидая, когда та сменит направление. Времени еще было много, поэтому мы не переживали, что опоздаем. — Как обычно: грандиозно и пафосно, — холодно бросил Гарри. Ребята переглянулись. — Спорим, Невилл и Эвелин вновь устроят взрыв на зельях, — Рон спешно прыгнул на подъезжающую лестницу. Он излучал веселье. Ведь все знали, что наша пара действует лучше динамита. Чаще был виноват Невилл, ведь он даже больше меня боялся Снейпа. Стоило преподавателю появиться на горизонте, Невилл начинал заикаться, путаться, дрожать. Поэтому на зельях за ним нужен был глаз да глаз. А я, в силу погруженности в процесс, не всегда успевала предупредить фиаско. Но менять соседа и не думала — было неправильным бросать Невилла на произвол судьбы. — Возможно, ты прав, — я впервые искренне улыбнулась за неделю. — Все будет хорошо, — Гермиона недовольно смерила нас взглядом. — Вам просто нужно быть внимательнее. — Ага. Невилл бросал смущенно на меня взгляды, когда как Гарри слегка улыбался. Он был крайне молчалив сегодня, и не было смысла его веселить. В подземелье мы пришли одни из первых, и нам даже не пришлось ждать под дверью остальных. Снейп, как всегда, с мрачным выражением лица пропустил нас в класс. На секунду я замерла на месте, почувствовав взгляд преподавателя на себе. Подумала, может, он осматривает всех по порядку и сейчас переведёт его, скажем, на Поттера — но нет, его взгляд замер конкретно на мне и не переходил более ни на кого. Мои движения тут же стали неловкими, и я замерла на месте, в той неудобной позе, в которой стояла, с сумкой в руках, сжимая её лямку одеревеневшими пальцами. Мы смотрели друг на друга. Его взгляд даже с такого расстояния казался слишком… пронзительным, слишком глубоким. Такой взгляд… я никогда прежде не встречала. Будто он пытается найти решение задачи, для которой нет ответа. Может это и так, а может он просто удивлён — я не знаю. Глаза слишком холодные. Не поймёшь. Мой… Мой, наверное, был пугливым. Спутанным. Хотя, кто знает, что он увидел в моих глазах. Он молчал, не говорил ничего, а мне казалось, что прошло уже несколько минут, хотя я уверена, что это не так. С каждой секундой становилось всё тяжелее продолжать. Когда я уже собралась отвести взгляд, он развернулся и как ни в чем не бывало прошел к своему столу. Я глубоко вздохнула и стала искать свою парту. Взгляд бегал туда-сюда: меня немного потряхивало после этой… Игры. Зачем это и почему? Мы разбились на пары и приступили к варке зелий. Снейп, кружа по классу, словно коршун, не упускал момента едко высказываться в адрес нерадивых гриффиндорцев. Я, честно говоря, сегодня пропускала его тираду мимо ушей, в отличие от рядом сидящего Невилла, которой ходил ходуном, как осиновый лист. Я толкла сухие плоды боярышника и думала о предстоящем вечере, думала и не понимала хочу ли я его… Наверное, да. Глупо обманывать себя. Я испытывала надежду, что смогу покинуть Джона, наконец-то, наладить свою жизнь. От боярышника в котле поднимался бледно-розовый дым, вдыхать который было одно удовольствие. Пахло морозной мятой, и я прикрыла глаза, представляя себя на замёрзшем озере. Я хотела приступить к нарезке корня мандрагоры, как… — БА-БА-Х! — раздался очередной взрыв. Я сидела перед эпицентром с сажей на лице, философски смотрела перед собой. Все-таки Рон оказался прав. Но меня это ничуть не расстроило. — Мисс Рассел, — начал обманчиво спокойным тоном профессор, — скажите, как так выходит, что все что не способно взорваться, взрывается в ваших руках? — переходя на шипение, закончил тот. — Я бы так не сказала, — буркнула я, пытаясь оттереть рукавом мантии сажу с лица. Особенно плоды боярышника, судя по конечному результату зелья. Интересная реакция — эффектная и безобидная. Относительно безобидная, если убрать угрозу в виде зельевара, который прямо кипел, а мне стало ещё более смешно. — Что вы добавили в зелье? — холодным голосом перебил Снейп. — Ингредиенты, сэр, — радостно воскликнула я. Мне почему-то захотелось засмеяться в голос, но я старалась сдерживать себя из последних сил. Губы дрожали и всё пытались сложиться в улыбку, поэтому я опустила голову, закрываясь волосами. — Не играйте с огнем, Рассел. Я вижу, что не своего соседа вы туда запихнули… — Да какая разница, если оно всё равно рвануло! — уже не сдерживая себя, я истерически захохотала, запрокидывая голову назад, краем глаза замечая шокированное состояние одногруппников. Симус, выпучив глаза, занёс руку над котлом, но так и не разжал кулак — смотрел на нас, не отрывая взгляда. Гойл и Крэбб глупо хлопали глазами, разинув рты, кажется, их котёл будет следующим по взрыву… Лаванда и Парвати переглядывались и с опаской косились на зельевара, который в этот момент навис над моей партой. Невилл давно стёк лужицей под стол от такого близкого соседства со своим кошмаром. Зато я не сводила внимания со Снейпа. Было смешно от его эмоций, особенно когда лицо — лишь одна каменная маска. Зельевар излучал целый коктейль: недоумение, злость, раздражение. Особенно злость. Думаю, если не свидетели, я бы давно упала замертво. — Минус тридцать баллов с Гриффиндора за дерзость, а также неделя отработок. А теперь вон из класса, — указывая мне на дверь, не хуже змеи прошипел зельевар. Я не стала его провоцировать и, всё ещё хихикая, быстро скинула в сумку вещи и пулей выскочила за дверь. — Боже, ну и умора, — сползая на пол, давясь от смеха, произнесла я. Всё ещё сотрясаясь от смеха, я направилась на улицу — пары закончились на сегодня, во всяком случае для меня. Замок запылал красками — яркими и блестящими. Казалось, что я смотрю в калейдоскоп, который был у меня когда-то в детстве. Всё поднимало ещё больше настроение, заставляя бежать. Я чувствовала, что могу свернуть горы, что чёрное озеро мне по колено, что зелье — это глупое обстоятельство, где я углубляюсь в негативные мысли. Я неслась по коридору, не смотря по сторонам. Мой смех, как звон колокольчиков разносился по полупустому помещению, и моё состояние нашло для себя отпущение — я врезалась в двойника Парвати — в Падму. — Ой, — радостно воскликнула я. Мы сидели на против друг друга, и если я всё так же улыбалась, то Падма хмурила брови, облокотившись на локти и поджав под себя колени. — Ты похожа на кролика. Патил медленно пятилась к стене. — Ты когда-нибудь видела кроликов? — не сдавалась я. Падма молчала, наблюдая, как я собираю рассыпанные вещи из сумки. — Я видела. Они такие пушистые и милые… Можно потрогать твои волосы? — Я наконец-то собрала свои вещи и застегнула сумку. — Эй, ты куда? Падма быстрым шагом, постоянно оборачиваясь на меня, направлялась в сторону башни Когтевран. Чего это она? — Я ведь только потрогать хотела… Солнце проникло в помещение через узкое и мутное окно. Точно — я знаю, чего хочу. Я шла по тропе, постоянно заглядываясь в небо. Облака быстро бежали, как будто опаздывали. Тёмные, синие, голубые, еле заметные… Я увидела облако в виде Биг-Бена — всегда хотела побывать в нём, и обязательно это совершу. Я всё могу! И сейчас сделаю то, чего боится Поттер — посещу Хагрида! Он наверняка знает, что водится в лесу, и может ответить на вопрос, кто может просить из чаще помощь. Через минут десять, я добежала до избы лесника. Быстро. Особенно, когда замок находится в пару милях. Я остановилась на огромном порожке, и не менее большой дверью. Самое то, если брать во внимание размер полувеликана. Я занесла кулак перед ударом, а затем усмехнулась и протарабанила мелодию Хораса. Странно, тишина. Я попробовала вновь, но теперь пяткой. Ничего. Может Хагрид не дома? Я обежала избу и поползла по связке дров к окну. Но это было ошибкой: связка опасно покачнулась, а затем вместе со мной рассыпалась по земле. — Вот же, дьявол! — зашипела я, больно приложившись головой. «Что я вообще творю?». Я осмотрелась по сторонам. Пропало наваждение, всё стало обыденным. Я заметила стаю ворон, которые клевали остатки тыквы. Они осуждающе смотрели на меня, ведь из-за моей выходки, я снесла бревном половину их еды, подняла в воздух сухую разноцветную листву, которая кружилась и постепенно возвращалась на тёмную и уставшую землю. — Извините птички, но мне нужно срочно уходить. Но я тут же передумала. Вчера на чарах, мы выучили первое стоящее заклинание — наконец-то отошли от теории. Это было «Вингардиум Левиоса», которое у меня получилось на превосходно. Я довольно зажмурилась, вспоминая как профессор Флитвик начислил мне двадцать баллов. Нет, я радовалась не очкам, я радовалась положительному вниманию. Не криков, не угроз, не битья — только лаконичная похвала. Неужели я настолько одинока? — Вингардиум Левиоса. Дрова возвратились на место, вновь спугнув птиц. На этот раз они улетели в лес, лишь парочка смельчаков осталось доедать обед. А может они слишком голодны, чтобы бояться угрозы? Скорее всего. — Что ты делаешь? — пробасил удивлённый голос. Это был Хагрид. Он мял в руках розовый зонтик, который совершенно не подходил ему: не по цвету, не уж тем более по размеру. — Сэр… — я облизнула губы. — У вас тут дрова… Упали. Несмотря на угрожающие размеры лесника, я не испытывала перед ним страха. Он казался добрым и наивным, что подкупало меня всегда. Его борода была в каких-то ветках. Может он был в лесу? Я опустила голову к его ботинкам: пыльные и в разводах. — Я пойду, — я решила не говорить с ним. Сейчас я не была уверена в своей идеи. — Мне нужно успеть на ритуал. До свидания. Я спешно прошла мимо растерянного полувеликана обратно в школу. Дорога назад уже не казалась такой уж быстрой. Но это и к лучшему, ведь я могу подумать. А подумать было над чем. Мне не нравилось мое неконтролируемое поведение. Не нравилось, что я, как маятник, все время скатываюсь от крайности в крайность. Я понимала, что это не приведет меня ни к чему хорошему, но как с этим бороться, я не представляла. Я медленно сходила с ума, но где найти нужный выход, я не знала. Перед тем как войти в школу, я наколдовала зеркало — спасибо Лаванде, что показала мне это заклинание. И хорошо, что я это сделала. В отражении на меня смотрело что-то дикое: блестящий взгляд, взлохмаченные волосы и перемазанное лицо в саже. Я быстро оглянулась по сторонам, но никого не было. Лишь облака также быстро неслись по небу, а деревья сбрасывали под тихим ветром редкую листву. Я отошла к одному из таких деревьев, дабы скрыться от случайных взглядов. Нужно было привести себя в порядок. Мне не нужны неудобные вопросы, на которые я и сама не смогу дать ответ. Я наколдовала несколько раз воду, чтобы умыться и достала расчёску. Теперь я хотя бы внешне была прежней. Еще бы проделать то же самое с внутренней собой. С носа все еще капала вода, неприятно охлаждая лицо. Я села на жухлую траву, смотря как по ней ползают сонные муравьи. Наверное, я никогда не смогу воспринимать этих насекомых как прежде. В каждом из них мелькала тень прошлого, которое никогда меня не оставит. Или оставит? Я зажмурила глаза, а когда открыла вновь, то в воздухе появились черные мушки. Они медленно перемещались в солнечных бликах, принося нечто похожее на садистское удовольствие. Я тоже черная мушка, только в бликах магического мира. Но совсем не приношу радости. И почему в книжках все так просто? Приезжаешь в новое доброе место, и никакая мачеха тебя больше никогда не достанет… Ты становишься центром истории, которая всегда заканчивается хорошо. Но я ведь не в сказке, и мои надежды сегодня могут не оправдаться. Тогда зачем все это? Чтобы вновь почувствовать боль и унижение от своей наивности. Может не идти никуда? Но так, к сожалению, нельзя. И будь что будет. Я резко встаю и иду в школу, где сворачиваю сразу к больничному крылу. Холл был заполнен всем первым курсом, а шум был настолько сильный, что вновь захотелось на улицу, где кроме звуков природы ничего нет. — … А он возьми и упади в обморок! — восторженно размахивал руками Терри Бут. — Мне брат рассказывал, что его не могли привести в сознание больше часа. Представляю, если бы у меня оказался отец не отцом. — А я слышала, что его родители потом развелись, — вторила Лаванда. — А Лео потом хотел спрыгнуть с башни, но ему помешал феникс Дамблдора, — продолжил рассказ Терри. — Говорят, что феникс поймал того возле перил, а потом долго кричал на него своим истошным голосом. — Ты ещё скажи, что феникс побил его, — усмехнулся Майкл Корнер, он не верил. — Это ведь обычная птица. — Ты чего?! Феникс — это редкое магическое разумное создание! Оно бессмертное и очень сильное, — поучительно говорила Лайза Турпин. Оказывается, ритуал не только пользу приносит, но и разрушает семьи. Получается не всё прекрасно даже в школе? Ведь не будь этого ритуала, то неизвестный Лео был бы счастлив. Оставалось меньше трёх часов до результатов, а я не знала, что и думать. Было стыдно за свою эмоциональную несдержанность в кабинете Снейпа, и перед Падмой стыдно. Я украдкой посмотрела на серьёзную девочку, которая что-то доказывала своей сестре. Не удивлюсь, если говорит, что я чокнутая. — У тебя красивый смех — не сдерживай себя, — заметил Гарри, подходя ко мне. Я вздрогнула от неожиданности, ведь несмотря на полное помещение студентов, я чувствовала себя одинокой. — Спасибо, — от неловкости засунула руки в карманы мантии. Знал бы он, при каких условиях в последний раз я хохотала, точно перестал бы водиться со мной. — Ты ведь не собирался идти, — полушёпотом поинтересовалась у Поттера. Он стоял, как и я, в стороне ото всех и с нечитаемым выражением лица следил за однокурсниками. — У МакГонагалл на это свои планы. Я не знала, что ответить, но чувствовала, что что-то необходимо. Но не успела — к нам решительно шёл Невилл. Поттер тактично отошёл. Он вклинился в беседу между Парвати и Лавандой — наверняка решил провернуть очередную идею в виде сплетни. — Эвелин, прости, что я вновь испортил зелье, — краснея, извинился Невилл. Лонгботтом упрямо смотрел мне в глаза, при этом нервно сжимая пальцами края мантии. Ему действительно было жаль, да и не обижалась я на него. На оценки мне было плевать, а эффекта неожиданности хотелось постоянно, что с лихвой обеспечивал мой сосед. — Невилл, всё нормально. Тут больше виновата я. Не нужно было провоцировать Снейпа, — спокойно ответила я, смотря в спину когтевранки, которая скрылась за дверью больничного крыла. — Рассел, неужели я услышал умную мысль из твоего рта? — Малфой, неужели ты меня преследуешь? — резко развернувшись, уставилась на ухмыляющегося слизеринца. — Пф-ф, ты чересчур большого мнения о себе, — ухмыльнулся он. — Я смотрю, у тебя много свободного времени, раз ты успел составить мой портрет. Надоело бегать за Поттером? — я склонила голову набок, мило улыбаясь. Знаю по опыту, такое выражение лица действует лучше любого оскорбления. И была права. Малфой разозлился. Его бледная кожа покрылась красными пятнами, яркими, которые будто кричали «Смотрите все на меня!», а взгляд серых глаз стал паническим и потерянным — он точно впервые в такой ситуации. Я не смогла сдержать ухмылки — будто отомстила Уорд. Замечательно. Гул в коридоре поутих и многие начали коситься в нашу сторону, из-за чего Малфой ещё больше впал в смятение. Он уже был цветом свеклы, метался и не знал как себя повести. Я почувствовала удар в грудь, а после упала на каменный пол. Удар был такой силы, что я не могла дышать: открывала и закрывала рот, с целью сделать хоть один спасительный глоток. Боль пронзила всё тело, особенно спину и копчик — ощущение, будто тысяча иголок изрешетили мне кожу, мышцы, скрутило кости, а нервы оголились и били током. На мгновение померещился довольный Джон, и я резко зажмурилась — ничего не слышала и пребывала в своём мире. Но когда открыла глаза, то увидела смеющегося Малфоя, который навис надо мной. Смеялся не только он, но и Слизерин, даже нейтралы улыбались, и я разозлилась, ведь обещала себе не давать себя в обиду! Я вскочила на ноги и что есть сил толкнула Драко в ответ. Он был готов к этому, но всё же упал, а я навалилась следом. Я прижимала его тело к полу, сверля уничижительным взглядом. Я старалась смотреть убийственно, холодно. Показать, что я сильная, что меня переполняет такой гнев, что готова даже убить. Малфой сглотнул, и мне показался страх. Но больше я не смогла разглядеть: меня схватили сзади и заломили руки за спину. Было больно, но не смертельно. Моими конвоирами оказались друзья Малфоя, который в данный момент с мерзкой ухмылкой вставал с каменного пола и отряхивал мантию от пыли. — Малфой, ты ничего не перепутал? — холодно начал Поттер, доставая палочку. — Гарри… — растерялась Гермиона. Её заслонил за спину Невилл, который уверенно вышел следом с палочкой наизготове. Рон присоединился следом, а за ним неуверенно потянулись остальные факультеты. Думаю, это потому что всем надоело ждать, хотелось разрядки, а чем драка не разрядка? Не из-за меня же они вышли? Я покачала головой. Я сглотнула вязкий ком и также расчехлила палочку, но тут послышался боевой вопль Симуса: — За Гриффиндор! Его лицо горело пламенем, он был как помидор, красный, но такой счастливый. Кажется, что он ждал этого момента всю свою жизнь, момента, когда можно показать себя героем. — Коллошу! — Финниган попал в Гойла, который как на самый прочный клей, приклеился к полу. Он чертыхнулся, но быстро вылез из ботинок. Его лицо исказилось злобой, он поднялся с пола и выкрикнул: — Калворио! — но он попал в Лаванда Браун, которая взвизгнув, схватилась за идеально гладкую голову — без волос. — Гойл, я тебя убью! — взревела та, — Баубиллиус! — в слизеринца полетела жёлто-белая молния, которая угодила тому в живот. Он согнулся пополам, выронив палочку. Из-за того, что я отвлеклась, чуть не пропустила проклятие от Малфоя. — Кауда ратус, — мерзко улыбнувшись, Малфой направил палочку в мою сторону. Я увернулась и не осталась в долгу. Вскинула палочку и выкрикнула: — Рострум! Как ни странно, но я смогла попасть, и у него на месте носа вырос свиной пятачок. Он заорал, выронил палочку и схватился за лицо. Внутри меня вновь поднималась волна неведомой силы. Она опьяняла, подталкивала на безумство, отключала осторожность. На Малфоя обратили внимание больше половины курса, они засмеялись, но ненадолго. Ведь битва только началась и даже не собиралась оканчиваться. — Таранталлегра! — выкрикнул Нотт, посылая в Невилла проклятие. Лонгботтом, махая руками, принялся отплясывать танец. Я пригнулась, и заклятие, адресованное мне, поразило Милисенту Булстроуд, у которой на лице в мгновение образовалось множество фурункулов. Она не осталась в долгу, и через секунду Дафна Гринграсс стала обладательницей шикарной белой бороды. Ей-богу, Дамблдор! Я засмеялась, но зря: в ту же секунду в меня полетело сразу два луча проклятия, и одно из них попало мне под ноги. Я как по льду прокатилась через весь холл, по дороге отмечая повеселевшего Гарри. — Ступефай! — бросил Поттер, и Забини, словно солдатик, свалился на пол. — Протего! — Парвати в последний момент избежала столкновения с проклятием Аббот. Пульс нарастал, шумело в ушах. Но это было приятное чувство, которое окутывало всё тело. Я не отставала. Встав после неудачного падения, возбуждённо огляделась и, ухмыльнувшись, Левиосой бросила чью-то мантию на голову Паркинсон. Она взвизгнула, и Браун, воспользовавшись моментом, облила её из палочки водой с ног до головы. — Падма, сзади! — крикнул Терри Бут. Падма пригнулась, и проклятье Мэнди Броклхерст угодило мне в руку. Жалящее. Я зашипела от боли, и это немного остудило мой пыл, заставляя включить инстинкт самосохранения. — Броклхерст, что ты творишь! Мы ведь одногруппники! — гневно прокричала Падма, — Риктусемпра! Мэнди упала на пол, безудержно начиная хохотать. Мне пришлось вновь пригнуться, чтобы уйти от столкновения с жёлтым лучом, который попал в колонну и растворился без следа. Кажется, мы зря затеяли бой… — П-патил, х-хватит, — сквозь смех пыталась сказать Броклхерст. — Я п-перепутала теб-бя с П-парвати! — Петрификус Тоталус, — из моей палочки вырывается прозрачный луч, который сшибает с ног мокрую и злую Паркинсон. Пришлось это сделать, ведь она направляла на меня палочку. — Как ты могла перепутать, если мы в разных мантиях?! — отменяя проклятие, прокричала Падма. — Ты слепая?! Но ответить Броклхерст не успела, потому что наша битва резко прекратилась: — Экспеллиармус, — и палочки, чуть ли не отрывая руки, полетели в сторону Снейпа, рухнув тому под ноги. — Что здесь происходит? Все замерли и со страхом покосились на зельевара. Лишь Невилл, раскрасневшийся, продолжал отплясывать чечётку. Снейп, не произнося ни слова, отменил действие проклятия, и Лонгботтом то ли от страха, то ли от усталости рухнул на пол, тяжело дыша. От его голоса стало не по себе. А радость испарилась без следа. Я всё ещё тяжело дышала, отмечая нервное состояние других, ведь Снейп — это последний человек в Хогвартсе, которого мы хотели сейчас видеть. — Последний раз спрашиваю: что здесь произошло? — он обвёл всех пронизывающим цепким взглядом. Казалось, он заглядывает внутрь и пытается понять, кто виноват в случившемся. Я стояла рядом с растрёпанной Гермионой. Даже она, несмотря на возмущения и обещание донести до учителей, приняла участие — оглушила несколько воронов и змей. Было жарко, а ещё хотелось подобрать свою валяющуюся волшебную палочку. Почему-то было страшно, что на неё наступят. Вряд ли мне хватит на новую. Я незаметно, на полусогнутых ногах, поползла в сторону своей волшебной палочки. Шаг за шагом, стараясь ни на кого не смотреть, я приближалась к своей цели. Только бы… — Профессор, это всё Рассел начала, — прогнусавил Малфой в полной тишине. Я замерла на полпути, испуганно переводя взгляд с палочки на Снейпа. Кто-то позади прыснул, и судя по синхронности — не один человек. — Тишина! — ледяным голосом остудил пыл сокурсников зельевар. Его голос, как сталь, рассёк воздух в коридоре. Все резко замолчали, и мне показалось, что я слышу, как быстро-быстро течёт кровь по венам. Она заставляет покрываться тело холодом, лишая кислорода. Снейп проследил за моим взглядом, а затем вновь посмотрел на меня. С нечитаемым выражением лица, он поднял мою палочку, а после, хищной походкой, пошёл на меня. Его мантия развивалась от движения, размерено как волна. Но я знала, что это волна перед штормом, поэтому попятилась назад, пока не почувствовала спиной холодный мрамор колонны. — Собирайте вещи, Рассел. Вас сегодня исключат, — он произнёс низким, на грани слышимости голосом. Меня сковал ужас. Я не могла моргать, сделать вдох, казалось, что меня парализовало. Этого просто не может быть! Он врёт! Я хотела оправдаться, но получился лишь нечленораздельный звук. — Можете забрать свою палочку, — он усмехнулся и протянул её. — Попрощаетесь напоследок, прежде чем её сломают. «Это неправда!» — в голове стоял невыносимый крик, и я поморщилась от боли. Это неправда… Я не вернусь к нему. Не сейчас, когда поняла, что мир не только чёрный, но и белый и цветной. Всё может быть исправимо, и я стану цельной. Не хочу! Пожалуйста, скажи, что врёшь. Назначь чёртовы отработки хоть до конца обучения. Я готова отмывать котлы и слушать твои едкие замечания каждый вечер, но позволь остаться в Хогвартсе. Это мой дом… — Эвелин начала не первая. Это сделал Малфой и я, — вступился Поттер, уверенно отстранил меня в сторону и с вызовом посмотрел Снейпу в глаза. Зельевар не успел ответить, его прервала наш декан. — Северус, что здесь произошло? — шокировано спросила она, обводя взглядом место битвы. Я не смотрела на неё. Мне хотелось обнять себя, упасть на каменный пол, больно расшибив колени. Чтобы почувствовать металлический запах крови, чтобы почувствовать тошноту и вырвать весь страх из себя. Это ведь драка. Всего на всего драка. Почему я могу быть исключённой? Тот же Малфой пару недель назад устроил битву ещё эпичнее, а с него лишь сняли баллы. Но я ведь не он… У меня нет кучи связей и родни в магическом мире. То, что простят одному, никогда не спустят другому. Это жизнь. Вспомни Уорд. Я до боли закусила щеку — не хочу, чтобы кто-то видел мои слёзы. Дышать стало тяжело, и я наконец-то нашла смелось взглянуть своему страху в глаза. Всё это время я была в центре внимание. Все, абсолютно все, наблюдали за мной: кто-то сочувствовал, в основном многие, но были и такие, кто искренне радовался — Малфой. Снейп ничего не выражал, лишь как-то странно рассматривал меня, будто знает, что я сейчас могу упасть. — Очевидно — драка, — Снейп повернулся полубоком к МакГонагалл. — Почему она произошла? — Профессор, я ведь сказал, что Рассел начала! — гнусавил Малфой. — Исключите её! Вы ведь… — Помолчите, мистер Малфой, — перебила его МакГонагалл. — Не вам решать кого и когда исключать! — она посмотрела строго: — Мисс Рассел, мистер Малфой говорит правду? Слова Малфоя, как гвозди в крышку гроба — звучали глухо и безнадёжно. Я молчала, рассматривала свои руки — на кисти левой руки остался след от жалящего — последнего моего заклинания в жизни. — Боюсь, Минерва, — я услышала лаконичный тон зельевара. — Рассел решила применить в жизни мой совет — не нарываться. Поэтому, навряд ли она что-то ответит тебе. Краем глаз, заметила, как Гарри с любопытством бросает взгляд на Снейпа, а затем переводит на меня. Но я не придала значения. Если я буду медленнее упаковывать чемоданы, то может мне разрешат переночевать в Хогвартсе? Было бы замечательно… Я бы прошлась по всему замку, заглянула в каждый класс, поговорила с портретами и поднялась на астрономическую башню, чтобы свершить то, что не получилось у загадочного Лео. — Профессор… — мягко начал Поттер, за что получил тычок от Уизли. Он отмахнулся от Рона, вышел вперед и серьёзно заговорил: — Виноваты все мы. Участвовала не только Эвелин. Нас не заставляли браться за палочки и лезть в драку. Я готов понести ответственность за свой проступок и, думаю, остальные тоже согласятся на это, — жёстко закончил он. Наступила тишина, которую через мгновение прервали неуверенные шаги в сторону Поттера. Это были Нотт и Забини, за которыми начали подходить остальные студенты. Неожиданно видеть такую сплочённость, а ещё неожиданней, что косвенно, но всё же за меня встал весь курс. Появилась надежда, которая тут же потухла под редкими издевательскими хлопками зельевара. — Браво, мистер Поттер, — усмехнулся Снейп. — Вам нужно идти в политику с такими данными оратора. Жаль, что на моем предмете вы постоянно молчите. — Северус, перестань, — шикнула МакГонагалл. — Не думаю, что нам следует обвинять кого-то из детей. Меня больше интересует, где Сивилла, когда должна дежурить перед кабинетом. — Я не имею ни малейшего понятия, где сейчас наш дорогой оракул, — осклабился Снейп. — Возможно, она ушла в астрал, хотя я склоняюсь, что она вновь уснула после бутылки виски Огдена. — Северус! Не при детях, — гневно посмотрела на него декан. — Как скажешь, — хмыкнул он, поднимая перед собой руки в примирительном жесте. Ситуация была бы смешной, если не стоял вопрос моего исключения. Что дальше? Мне можно надеяться, или следует поковать чемоданы? Я могу повлиять на ситуацию? Я вообще что-то могу?! — Мисс Эвелин Стелла Рассел! — произнесла вышедшая к нам колдомедик. Я вздрогнула — Было неожиданно услышать в полной тишине своё имя. Я не знала, как мне поступить, поэтому неуверенно посмотрела на декана, как бы спрашивая, нужно ли мне теперь куда-то там идти. МакГонагалл бросила короткое «идите», и я с опаской обошла зельевара, отмечая, что вновь нахожусь в центре внимания курса. Не знала, что думать со всем этим. Мысли как гул пчёл — не давали сосредоточиться и понять, я в опасности или нет? В кабинете было тихо. И теперь я понимаю, почему они не вмешались в нашу битву — просто-напросто не услышали. — Присаживайтесь, мисс, — указывая мне на стул, произнёс полный мужчина лет сорока пяти. Я без возражений выполнила его указания. Мне было наплевать на тест. Теперь осталось только одно желание — остаться в школе. — Насколько я знаю из ваших документов, вы сирота? — И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Не знаю, слышали ли вы об этом ритуале ранее… Я вас с ним ознакомлю: нам нужно несколько капель вашей крови, которой мы обмажем артефакт. Затем он выдаст документ, который вскроют во время празднования Хэллоуина, то бишь сегодня вечером. Сразу оговорюсь: результаты могут быть любыми, на пергаменте могут проявиться ваши родственники, а могут и нет. Но если не проявятся, не расстраивайтесь, ведь тогда вы станете обретенной, а это, я вам скажу, достаточно лакомый кусочек в мире магии! — Я вас поняла, — как можно спокойней кивнула я. Хотя, если честно, я его не слушала. Я погрузилась в свои мысли, думая, что сделать, чтобы остаться в этом месте. — Отлично, тогда сейчас у вас возьмут немного крови, и вы можете быть свободны, — крутя что-то на странном приборе и больше не смотря в мою сторону, продолжил тот. — Мисс Рассел, дайте вашу руку, — попросила мадам Помфри. Пробыв в кабинете не более получаса, я нехотя вышла в коридор, где уже отсутствовали преподаватели, но зато шумно переговаривались между собой все участники недавнего происшествия. — А где МакГонагалл и Снейп? — как можно безразличнее поинтересовалась я, хотя внутри была вся на взводе. — Их Дамблдор забрал, — улыбнулся Поттер. Он весь светился от счастья, что злило. Я не могла радоваться, зная, что меня сегодня отчислят. — Директор сказал, что наказания не будет. Сегодня праздник. Он расколдовал пострадавших и оставил следить за нами профессора Флитвика. Я остолбенела. То есть… то есть всё обошлось? Но ведь я была уверена, что придётся паковать чемодан! Господи, я готова даже расцеловать Филча от такой радостной новости! Моё сердце пыталось пробить грудную клетку, а волна радости снесла без шанса каменную маску. Это были мои самые живые чувства за всю жизнь. Губы сами собой растянулись в улыбке. Я посмотрела на довольного Поттера и, не сдержавшись, обняла его. Он не отстранился и приобнял меня за плечи. Было плевать, что подумают окружающие. Я получила второй шанс, а это случалось нечасто.

***

— Сегодня у нас знаменательное событие! В честь победы над тёмным волшебником мы в десятый раз будем проводить церемонию, которая подтверждает, что мы все равны. Среди нас с вами нет маглорожденных, полукровок, как было модно говорить во времена террора Волдеморта, — многие вздрогнули, и я не могла понять почему. Это ведь всего-навсего имя, а реакция как будто увидели воскресшего его обладателя. — Не стоит бояться, ведь страх перед именем только усиливает страх перед тем, кто его носит! «Действительно умная мысль», — я усмехнулась, ловя на себе задумчивый взгляд Поттера. — Мы с вами не лучше магглов, нет! — продолжил вещать Дамблдор. — Мы лишь другие. Мы не должны совершать тех злодеяний, которые происходили ранее, мы должны всегда тянуться к свету, но любая извилистая темная тропа может сбить нас с пути. Поэтому вы должны всегда помогать друг другу! — директор резко замолчал и передал слово министерскому работнику — Мохану Рави Патил, а затем сел на свое место. — Всё никак не могу привыкнуть к его манере разговора, — попивая сок, прокомментировала я. Я это сделала лишь для того, чтобы отвлечься. Особенно от нетерпеливых взглядов школьников, бросаемых на этого Патил. Парвати сказала, что он её дядя, поэтому она так много и знала про этот ритуал. Она поделилась с нами, что Мохан был одним из создателей этого проекта. — Не переживай, я уже заканчиваю школу, но до сих пор в шоке от некоторых его вывертов, — хихикнула рядом сидящая Элизабет Шафик. Патил принялся доставать из чаши конверты и зачитывать результаты. Как бы я не показывала, что мне всё равно, но на самом деле было интересно узнать свой результат. Я не верила, что если найдётся отец или мать, то всё резко поменяется. Не бывает такого, чтобы абсолютно чужие люди вспыхнули друг к другу любовью. Это бывает лишь в дешёвых бразильских сериалах, которые так любит смотреть Хезер. Вдруг он вообще не англичанин, то покажет тогда артефакт его имя или нет? Я помнила, как говорила Мишель, моя одноклассница в начальной школе, что её папа американец, и они не видятся, ведь Америка очень далеко от нас. А ещё этого не хочет её мама, которая говорит, что «он кобель с новым выводком щенят». Если щенята — это дети, то какая вероятность, что у моего отца или матери они тоже есть? Нужно успокоиться. Перестать думать, ведь вскоре сама узнаю. Я вновь отпила сок, слушая мага из министерства вполуха, и лишь изредка отвлекалась на фамилии своих приятелей. — Гермиона Джин Грейнджер! — почему-то на её фамилии Патил запнулся, а затем, беря себя вновь в руки, произнёс: — Дитя магии! Гермиона была шокирована, да и не только она. Грейнджер уже знала, благодаря Патил и своей любви к книгам, об этом направлении. Поэтому как громом пораженная принимала активные поздравления со стороны одногруппников. Я видела, что многие резко пересмотрели своё отношение к ней, и, думаю, её ждут большие проблемы. Стало мерзко от эмоций некоторых личностей, которые словно посетили рынок, выбирая самый сочный кусок мяса. Отвратительно. Меня передёрнуло. Не хочу себе такой же статут. Уж лучше и дальше жить с Томсоном. Тем более мне осталось с ним всего шесть летних каникул, и я свободна! — Тишина! — Дамблдор встал со стула и усилил магией голос. — Спасибо. Мистер Патил, продолжайте, пожалуйста. — Благодарю, — сухо бросил он. — Гарри Джеймс Поттер. Родители Лили Поттер и Джеймс Поттер — маги. Вы принадлежите к роду Поттер, — он отбросил конверт в сторону и принялся доставать следующий. Гарри пожал плечами, как бы показывая, что он и так прекрасно осведомлён о своём семейном древе. Я на это лишь улыбнулась. Наконец-то Гермиона перестанет его доставать и нам не придётся больше переводить тему. — Эвелин Стелла Рассел, — я поставила на стол стакан с тыквенным соком и начала внимать свой результат. Почему-то Патил вновь застрял на оглашении результатов. Не дай Господи я тоже обретённая! Не хочу чувствовать подобных эмоций, как в сторону Грейнджер. Патил перевёл на стол преподавателей любопытный взгляд, что было странно, а у меня закрались нехорошие подозрения. Он прокашлялся и уверенно пробасил: — Итак, Эвелин Стелла Рассел. Мать Стелла Хилари Рассел — сквиб. Отец — Северус Тобиас Снейп — маг рода Принц. — Ч-что? — только и смогла прошептать. Меня не услышали. В зале наступила оглушительная тишина, а потом резко прекратилась и превратилась в гул. Студенты перешёптывались, смотрели на Снейпа. Самые смелые вставали и тыкали пальцем в меня. Я же сидела и не могла пошевелиться. Растерянно смотрела на Поттера. Он не был удивлён как все, казалось, будто он подтвердил свои догадки и сейчас ждал реакции окружающих. Реакция была банальна — любопытство. Моя же была как коктейль — растерянность, ужас, обреченность, страх… Я вспомнила, как выводила из себя Снейпа — оторвалась за эти два месяца, как никогда за всю свою недолгую жизнь. Было плевать на последствия, ведь знала — они не последуют. Но сейчас… Если Снейп решит оформить надо мной опеку — он отыграется на мне за всё! Я часто задышала, наклоняя голову. Казалось, сейчас расплачусь от безнадёжности ситуации. Лучше бы я и дальше оставалась сиротой! Я сглотнула подступивший ком и резко выдохнула, собирая остатки храбрости. Вскинула голову и, с трудом нацепив маску безразличия, посмотрела на стол преподавателей, а точнее на одного. Снейп сидел за столом с идеально ровной спиной и нечитаемым взглядом сверлил мистера Патил. Он до побеления костяшек пальцев сжимал кубок с каким-то напитком, и у меня возникало ощущение, что вот-вот, и посуда разлетится на мелкие осколки. Стало смешно от его реакции. Приятно знать, что не мне одной сейчас тошно. Возможно, Снейп и дальше продолжил бы так сидеть, но к нему наклонился Дамблдор и что-то быстро прошептал на ухо, после чего зельевар, явно с трудом взяв себя в руки, перевёл взгляд в сторону нашего факультета. В этот момент я была готова провалиться сквозь землю! У меня возникло лишь одно желание: поскорее покинуть этот праздник жизни. Я случайно встретилась с задумчивым взглядом Снейпа. Он как будто впервые меня увидел, внимательным взором медленно проходя по мне взглядом. Он хмурил брови, и у меня появилось ощущение, что он смотрит сквозь меня. Не фокусирует зрение. Он, что не понимает? Или не хочет понять, что мы черт возьми связаны! Я даже в самом страшном кошмаре не могла представить такой исход. Может я сплю, может если ущипнуть, то я проснусь… Посмеюсь и выдохну с облегчением… Но боль не помогла. Это реальность. Реальность в которой мне не повезло больше, чем в предыдущие одиннадцать лет. Господи, пожалуйста, пусть он забудет, пусть они все забудут эту новость. Умоляю! Я буду удобной! Я обещаю, сделаю, всё что в моих силах, только исправь это! Я не вывезу больше насилия. Не вывезу… Меня задела локтем Лаванда, она что-то сказала, но я не поняла. Хочу уйти, хочу выплеснуть то, что творится внутри. Не могу больше — меня сжирает изнутри, душит, хочет, чтобы я сделала это сейчас… Я слышала перешептывания студентов, они абсолютно не стеснялись, рассуждали, что интереснее: обретенная Грейнджер или то, что у Снейпа могут быть дети, так еще и Гриффиндорцы. Меня затошнило. Хотелось поскорее вскочить с места и убежать. Закрыться в классе и разреветься в голос от безысходной ситуации. — Что ж, — Дамблдор встал со своего места и вышел в центр на помост, — думаю, на сегодня достаточно с вас несомненно приятных новостей. «Приятных?! Он, что, по дороге приложился головой? Да чтоб его так обрадовали!». — Поэтому рысью марш! Я резко встала из-за стола и быстрым шагом, под множеством любопытных глаз, удалилась из зала. Как только за мной закрылась дверь, ринулась вверх по лестницам. Я слышала, что меня окликнули, но не остановилась. Я влетела в приоткрытый кабинет. Он был заброшен. Захлопнула за собой дверь с таким грохотом, что, казалось, она слетит с петель. Снейп — мой отец… Я не верила в это. В голове была полная неразбериха. Но даже в этой каше все казалось абсурдом. На ходу бросаю сумку и растягиваю верхние пуговицы рубашки, чтобы хоть как-то остыть, и падаю на парту, прислоняя разгоряченное лицо к холодной столешнице. Я судорожно выдыхаю, будто воздух яд. Мне хочется ничего не чувствовать, но злость и страх буквально сжирают меня изнутри. Почему он… Я больно дергаю себя за волосы, пытаясь хоть как-то успокоиться. Мысли лихорадочно неслись, не принося никакого облегчения. Тогда я с чувством опрокидываю парту, которая оглушает класс металлическим звоном. И бью ее со всей силы, из-за чего нога неприятно немеет. Боль приносит облегчение, и жар не кажется уже таким смертельным. Я снова и снова прохожусь вдоль рядов, с садистским удовольствием наступая на ушибленную ногу. Все, чтобы не допускать в голову мыслей. Но я спотыкаюсь и падаю на грязный пол, освященный лунным светом. Безудержно начинаю хохотать, но тут же захожусь в рыданиях. Это настолько жалко звучит, что я затыкаю рот ладонью. Но все равно вырываются противные скулящие звуки. Я сильно прикладываюсь затылком о пол, еще и еще, пока не темнеет в глазах. И я замолкаю. Смотрю на потолок, и мечтаю, чтобы оставшейся пласт штукатурки рухнул на меня, прекращая мое существование. Я не видела ничего хорошего в будущем. Оно исчезло вместе со словами «Отец — Северус Тобиас Снейп». Лишь одна надежда была: Снейп не возьмёт надо мной опеку, и мы сделаем вид, что всё это просто ошибка. Но почему-то верилось с трудом. Не с моим везением. Как же хочется обратно… Все было понятно. Я знала правила игры с Джоном. А как играть в эти же игры со Снейпом я не понимаю. Может это плата за прошлую жизнь? Скорее всего. Может получится разыскать мать? Хотя, судя каков мой отец, она наверняка не лучше. Почему Джон, почему Снейп… Они ведь одно и тоже. Только, что Снейп намного опаснее. Он маг, да и физически не уступает Джону. Он может сделать со мной что захочет. Может по-настоящему превратить мою жизнь в ад, наложить любое заклинание, и я никогда не смогу проговориться об этом. Как бы мне хотелось ничего не чувствовать. Остаться в классе и умереть. Быть пустой. Пустота… Почему её бояться люди. Она ведь защищает, даёт перерыв. Теперь всё равно, что ждёт меня в будущем. Темнота класса начинает пугать — не люблю её. Надеюсь Снейп не прознает об этом моём страхе. Ведь тогда у него появится один из рычагов давления на меня — Джон знал об этом, поэтому запирал меня в тёмном и холодном подвале. Я не хочу уходить в общежитие. Не хочу никого видеть. Особенно боюсь встретить его в пустом и мрачном коридоре. Что я ему скажу? «Ну здравствуй, папа?». Какой бред… Я ощутила стыд за подобные мысли в отношении этого человека. Я никогда не смогу его так назвать даже под угрозой жизни. Больше не могу здесь находиться — даже не вижу своей сумки, в такой тьме. Я бросила её куда-то в сторону поломанного шкафа от избытка чувств. Как же стыдно, что вся школа, а в особенности он увидели моё позорное бегство. Наверное, он думает, что я сдалась — уступила ему, и теперь всегда буду молчать. И я не знаю, права ли… В голове всплыла фраза, сказанная зельеваром: «Рассел, задавайте вопросы родителям, а меня, попрошу, оставьте в стороне». Это что, теперь я могу задавать вопросы? Какой бред… Я к нему даже не подойду. Но почему он, почему?! Я нашла чёртову сумку в самом дальнем углу. Моё воображение рисовала монстров в самых тёмных местах комнаты, поэтому я быстро выскочила из класса, где тут же налетела на Поттера. Я всё ещё никого не хотела видеть, но это ведь Гарри… Я не могу от него просто взять и отмахнуться. — Эвелин! Гарри выглядел растрепанным. Я ещё никогда не видела его таким… взмыленным? Но он явно рад этой встречи. Я попыталась отойти, чтобы скрыть наверняка красные глаза от его внимания, но он не позволил. Гарри взял мои ладони в свои руки, а затем крепко обнял. — Мерлин, Эвелин… Он прижимал меня к себе, что-то шепча успокаивающее на ухо, я же боялась даже дышать, не понимая, что мне делать. Ещё никогда со мной ничего подобного не происходило… Почему об этом не пишут в учебниках? — Я боялся, что ты навредишь себе, — он медленно отстранился, пристально смотря мне в глаза. — Мы искали тебя по всей школе… Я уже думал идти к Макгонагалл или Дамблдору… — Всё в порядке, — поспешила заверить его я. — Просто… Просто неожиданно было узнать о таком. Он смерил меня внимательным взглядом и покачал головой. — Зря ты убежала. Я понимаю, что сложно принять такую информацию… Информацию? Я кое-что вспомнила. Взгляд и эмоции Поттера — и в голове встал недостающий пазл. — Ты знал, — я растерянно посмотрела на него. — Знал и ничего не сказал! Почему?! — я оттолкнула его от себя. — Ты ведь видел, как я к нему отношусь! — Видел, поэтому и не сказал, — спокойно пояснил он, поправляя мантию. — И я не знал. Лишь догадывался. Поделись я мыслями, ты бы перестала? — Он вздохнул. — Думаю, ты и сама знаешь ответ. Продолжила бы… Не знаю. Может быть. Да какая к чёрту уже разница, ведь сделанного не вернуть. Я сама выкопала себе могилу, и на этот раз своими же руками. Дура. — Прости, — устало прошептала я. — Как давно ты догадался? — Почти сразу, — он улыбнулся. — Вы очень похожи. Это бросилось в глаза на первом уроке зельеварения. Я даже удивлён, почему другие не заметили, — он пригладил свои непослушные волосы. — Идём, а то Грейнджер на маленькие британские флажки растащат. — Всё так плохо? — попыталась улыбнуться я. — Не особо, — идя со мной рядом, он усмехнулся. — Но, думаю, через два-три года ей станет несладко. — Думаешь, её кто-то сделает своей женой? — Не сомневаюсь. — А ты? Не хочешь себе в жены обретённую? — отгоняя не самые радостные мысли, улыбаясь, начала я. — Мне это ни к чему. Моя мама была такой, — спокойно поделился парень. — Храбрый воин, — Поттер сказал пароль Полной Даме, и картина без претензий отъехала в сторону, образуя проход в гостиную. Увидев, кто вошёл, все резко замолчали. Повисла неуютная тишина. Тут же я встретилась взглядом с озорными глазами близнецов Уизли: — Мы тут подумали… — А точнее решили… — Что отныне… — И вовеки веков… — Будем обращаться к Вам не иначе как… — Мисс Снейп! — закончили одновременно эти два одинаковых придурка, а я, услышав, что меня официально обозвали родственницей профессора, невольно вздрогнула. — Хватит! — гневно окликнул близнецов Перси, на что те лишь громко засмеялись, изображая подобострастие ко мне. — Не обращай на них внимания. — И, немного помолчав, как-то неуверенно продолжил: — Не расстраивайся из-за того, что ты со Снейпом теперь в родстве. — Ага, родня! Да он её отец! — кто-то выкрикнул из толпы. — Я бы от такого известия заавадил бы себя. — Не слушай их! — шикнула на них Гермиона, которая, судя по эмоциям, сильно устала. — Всё не так плохо. По крайней мере, у тебя теперь есть родной отец. — Я и не расстраиваюсь. — Я повернулась к толпе: — Мне всё равно! Думайте, что хотите, но я Рассел, а не Снейп! — И, резко развернувшись, направилась к себе.