Закат не бывает дважды

В кабинете стоял гул. Голосов не различишь. Я не видела людей, лишь серую массу без лица. Складывалось впечатление, что это зрители, которые ждут кровавого зрелища. Только кто актёр? Свет мигал и трещал. Я задрала голову и посмотрела в старый каменный потолок, покрытый мхом и плесенью. Посреди него висела та самая одинокая лампа, так до дрожи похожая на лампу из подвала Томсонов. Странно. И почему я в кабинете зельеварения? — Мисс, кто вам разрешал покидать своё место? — послышался позади ледяной тон Снейпа. Он держал перед собой палочку, а лицо… Я закричала от ужаса. Будто неопытная швея разрезала и сшила два человека. Левая сторона принадлежала Джону. Черный глаз с выражением нетерпения и скуки, складывающийся в хищный оскал рот с одной стороны и с брезгливой гримасой с другой, а справа я видела глаз Снейпа — колючий, холодный и бесконечно темный. — Нет… — Что нет? — его улыбка стала шире, страшнее. Он начал двигаться в мою сторону. — Милая, неужели ты думала, что сможешь перестать мне принадлежать? — это говорила сторона Джона, слащаво, приторно, как патока, но во рту я почувствовала горечь вперемешку с кровью. — О, нет, — в этот раз они говорили вместе, синхронно. — Ты только наша и всегда останешься таковой. Он, или вернее сказать они, подходили всё ближе, и я отмерла. Протиснулась сквозь толпу людей, которые падали как пластиковые куклы и ломали конечности. Я падала вместе с ними, но продолжала путь. Саднило колено, раздавались спешные шаги. Удар. Сильный удар по спине выбивает весь воздух из лёгких, и перед глазами темнеет. Я открыла рот, чтобы закричать, но лишь смогла прохрипеть. — Чёрт! — я шептала дрожащим голосом, тяжело дыша и путаясь в одеяле. — Это чёртов сон. Сон… Спина болела, но лишь от удара об пол. Я упала с кровати. Хорошо, что в спальне я оказалась одна. Одеяло промокло от пота, который бисером окутывал всё тело. Мне казалось, что я горю, что сейчас вновь погружусь в ту реальность, которое нарисовало моё подсознание. Что кошмар станет явью, и я никогда не выберусь из него. Вчерашний день заставлял разум сходить с ума. И сон это доказал. Мне часто снятся кошмары, но Снейп впервые появился в них. Как же я его боюсь… Я медленно поднялась с пола, чтобы забраться вновь на кровать. Я сильно кутаюсь в одеяле. Мне очень холодно. Да и спокойнее, когда ты полностью укрыт от внешнего мира. Открываю ящик тумбочки, который с трудом поддаётся. Я, как всегда, положила слишком много вещей. Нахожу блокнот, который поможет отвлечься, и обычную шариковую ручку. Я медленно черчу линии, какие-то цветы, а иногда прорываю листок. Смогу ли я достойно себя повести сегодня? Не показать страха, сделать вид, что мне плевать. Я вложила ручку в блокнот, откидывая его в сторону, но он упал, закатив ручку куда-то под кровать. Но это мало волновало меня. Я закрыла глаза, пытаясь выбросить все из головы, но только одна мысль никак не хотела меня покидать. Вчера я поддалась эмоциям, показала то, что не должна… Я действительно Гриффиндорка, которая сначала делает, а потом думает, и с каждым днём это всё ярче. Со вздохом я поднимаю с пола школьную сумку, высыпая ее содержимое на кровать. Отбросив в сторону книги и свитки, устало смотрю на красивый конверт с сургучной печатью посередине. — В жизни столько красивого и чудесного, только все это мишура. — Несмотря на весь ужас, накрывший меня с головой, мой голос убийственно спокоен. На конверте витиеватым подчерком гласила надпись:

«Министерство магии. Отдел юриспруденции. Для мисс Эвелин Стелла Рассел»

Пальцы дрожат и не слушаются, и я рву на пополам конверт, стараясь не задеть письма. Я не хочу тянуть время, которое и так ушло.

«Уважаемая мисс Рассел! Согласно одобренному комиссией запросу от 2 ноября 1991г. об опеки над Вами вашим законным отцом — Северусом Тобиасом Снейпом, мы с радостью извещаем Вас о том, что Ваше личное присутствие необходимо для передачи над Вами опеки Северусу Тобиасу Снейпу в Министерстве магии 13 ноября в 01:00 часов дня. Поскольку ранее Вы не имели магического опекуна, то согласно 279 Указу о нахождении каждого магически одаренного несовершеннолетнего мага под опекой, Вы не можете оспорить ходатайство до Вашего магического совершеннолетия. С пожеланием доброго здоровья, Искренне Ваш Малькольм Персей Паркинсон. Отдел магической юриспруденции. Министерство магии».

— Эвелин? Я резко вздохнула, ощущая, как сердце больно ударяет в груди. От Грейнджер пахло морозной свежестью. Она бросила сумку на кровать, небрежно потрусив волосами. — Пойдёшь с нами на озеро? Она с большим усилием вытащила чемодан из-под кровати, где тут же из него достала варежки и шарф. — Мы нашли, точнее Невилл, заводь с редким видом камыша. Я… Мы подумали, что тебе тоже будет интересно с нами. Рассматриваю её горевшие огнём глаза — она полна энтузиазма, излучает нетерпение… Я слабо улыбаюсь, заранее зная, что скажу. Я хочу пойти с ней, забыться, но не могу. Если так поступлю, то навлеку ещё больших бед, а их и так не мало. Я убираю на край кровати скомканное письмо, и отбросив одеяло в сторону покрываюсь мурашками от холода. — Ты заболела? — Гермиона взволнованно смотрит на то, как я пытаюсь себя согреть, растирая плечи. — О, нет, — прыгая на месте, заставляю себя засмеяться. — Здесь слишком холодно, а я люблю тепло. Не знаешь, это можно как-то исправить? — Не знаю… Точно всё хорошо? — Да, всё как никогда классно, — мой голос дрогнул, и я отвернулась к окну. Я со всей силы зажмурилась, но чёртовы слёзы всё равно сделали глаза мокрыми. — Гермиона, не нужно. Я судорожно вдыхаю воздух, тем самым окончательно выдавая себя. Но я не хочу ни с кем говорить. Ни тогда, когда до встречи со Снейпом остается меньше часа. И ни тогда, когда я окончательно поняла, что ничего не могу исправить. — Пожалуйста. Она всё также продолжает стоять, но сдаётся, тем самым давая мне шанс прийти в себя. — Хорошо. Я продолжаю стоять у окна, ощущая неприятный сквозняк. Гермиона ушла почти беззвучно, плохо прикрывая дверь. Дверь открылась настежь, будто говоря: «Пора!». Нехотя застилаю кровать — негласное правило в моей жизни, от которого я никогда не избавлюсь. Всегда должно быть чисто, иначе непременно покарает Бог. Так говорила Хезер. Звучит по-дурацки, и на деле является таким же. Несмотря на то, что в гостиной почти пусто, шума предостаточно. Но я заставляю себя пройти мимо, заставляю толкнуть злосчастный портрет и оказаться в полной тишине бесконечных коридоров замка. Мой шаг совсем не мой: медленный, будто ноги налились свинцом. Я сама себе смешна, раз таким способом пытаюсь оттянуть неизбежное. Вот на что я только гожусь — убегать и трусливо молчать, поджимая хвост. Смотрю назад, и начинаю злиться. Вижу чёрные облака, клубившиеся над школой. От этого становится только хуже. Из-за того, что смотрю в окно, чуть не падаю с лестницы, а зрение с трудом фокусируется на дороге — перед глазами стоит всё то же небо, и гром, который точно не начнётся раньше весны. Злюсь на себя, что такая трусиха. Что не могу всё бросить и присоединиться к тем же когтевранцам, которые запускают светящуюся летающую тарелку с лестницы. Они делают ставку, у кого пролетит дальше, но попадают в Перси, срезая ему половину шевелюры. — Роуз, я непременно доложу твоему декану об этой выходке! Перси провёл рукой по голове, с ужасом стряхивая на пол волосы. — О, Уизли, а тебе идёт, — выкрикнул проходивший мимо старшекурсник со Слизерин. — Не так сильно похож на тухлую селёдку. — Шон, иди… к богарту, — процедил наш староста, накрывая голову капюшоном. Криво улыбаюсь, ощущая исходящее от Перси желание ударить. В другом конце коридора показалась МакГонагалл, которые наверняка устроит взбучку всем присутствующим, поэтому спешу удалиться. Я пришла раньше, но Снейп был на месте. Он, подперев стену плечом, смотрел куда-то на улицу. На нём не было сейчас так привычной для меня мантии. Вместо неё было чёрное (кто бы сомневался) классическое пальто. Не знаю, как быть. Хочется оттянуть время как можно сильнее, но при этом и быстрее покинуть его компанию. Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь. — Уже двенадцать, — шепчу, заламывая руки. Снейп не спеша обернулся и прошёлся по мне взглядом, задерживаясь на шапке. Он недовольно поморщился. Естественно, шапка была вырвиглазной расцветки. Наверняка ему не нравятся такие краски. Возьму на заметку: в будущем всенепременно поменяю стиль от греха подальше. — Идёмте. Он пропустил меня вперёд, как-то странно вздёрнул руки, но тут же опустил их по швам. Это не прибавило спокойствия. Я ощущала его взгляд затылком, а в голову лезли сцены, которые он может провернуть, и самое безобидное, что приходило в голову — это толкнуть. На улице шёл снег — первый в этом году. Он плавно опускался на промёрзшую землю, медленно укрывая её белоснежным одеялом. Природа отдыхала, погружалась в спячку, а мне хотелось обратно в замок, несмотря на то, что это одно из немногих природных явлений, которое до сих пор способно доставить мне удовольствие. С полуулыбкой вытянула перед собой руку, наблюдая, как на ней таят только что приземлившиеся снежинки. Они превращались в маленькие капельки воды, которые тут же стекали по пальцам, капая на землю. — Любите зиму? Его голос прозвучал так неожиданно, что я чуть не упала, поскользнувшись на ступеньках. Кое-как приняла горизонтальное положение, сглатывая вязкий ком и успокаивая бешеное сердцебиение, кратко заключила: — Первый снег. Я старалась не смотреть в его сторону даже мельком. Казалось, если сделаю это, то непременно произойдёт что-то ужасное, непоправимое. Глупо. Но так хочется ошибиться… Хочется, чтобы Снейп хотя бы не обращал на меня внимания. Любовь и понимание даже не рассматриваю — не с нашими с ним отношениями и не с моим атрофированным эмоциональным фоном. Мотивы… Я не понимаю их. Почему он решил именно так? Я скосила в его сторону взгляд, но так и не нашла ответа, ничего, что могло бы указать на причину. Предполагаю, что он вынашивает определенный план мести, но ведь это мелко для взрослого человека. Ведь так? Взрослые всегда говорят, что знают больше, что не ведут себя как дети. Получается — не для мести? Но это же Снейп… Я совсем не уверена в его моральных принципах. Я обернулась, чтобы посмотреть на школу и успокоиться. Замок был волшебным, и не потому что там учат волшебству. Он был таковым из-за ощущения свободы и безопасности. Резко дёрнувшись в его направлении, поддаваясь эмоциям, я поскальзываюсь на льду и плашмя падаю на примёрзшую землю, больно ударяясь спиной, чувствуя, как немеет поясница, в которую впился острый камень. Перед глазами пляшут чёрные мошки, которых не могло быть в реальности, ведь давно не лето, и единственное, что есть настоящее — это яркоокрашенная листва, которая с тихим шелестом поднялась над головой и теперь медленно опускалась обратно. Я лежала и не понимала, что чувствую. Нет, не физически, как раз это я знала, я не могла понять, что творится в моей голове и что в его голове. Снейп был максимально не похож на себя, находился будто не в этом мире, где-то далеко. Он смотрел в мою сторону, но взгляд… Взгляд был задумчивым и непонятным. Впервые в голову прокралась мысль, что он тоже человек, и что-то, кроме злобы, чувствует. Полежав ещё пару секунд и не дождавшись едкого комментария за свою неловкость, я аккуратно поднялась, одновременно отряхивая одежду от налипшей листвы. Я не имела понятия, как быть дальше, точнее, как привлечь внимание Снейпа, переборов свои страхи. Неловко потоптавшись на месте, я всё же рискнула подойти к нему. Чем быстрее мы покончим с формальностями, тем быстрее я окажусь в относительной безопасности, даже если на время придётся выйти из зоны комфорта. Я не смогла сдержать нервный смех, который эхом, с потоком лёгкого ветра, понёсся в сторону Чёрного озера, но, к сожалению, не решил моей проблемы в виде «отца». Уняв начавшуюся истерику и судорожно вздохнув, я подошла к нему достаточно близко, чтобы дрожащей рукой помахать перед лицом. Снейп перевёл взгляд на мою ладонь, а затем пристально заглянул в лицо, что-то ища. Стало не по себе от такого, поэтому я отвернулась, чтобы тихо ответить: — Кажется, вы говорили, что нам сегодня в министерство… — Верно. Его голос был каким-то напряжённым, будто до сих пор что-то обдумывает. Только что? По его мимике ничего не понятно, но движения… Движения более резкие и какие-то быстрые, как снег, который всё не рискнёт нормально посыпаться. Я старалась больше не отвлекаться, но мысли всё равно побеждали. Я думала о масках. Что именно под своей маской скрывает Снейп? Какое чудовище он прячет под ней? Насколько оно сильное, что человек не может его обуздать, а может и не хочет? Я не знаю. — Если не прекратите летать в облаках, рискнёте сломать шею, — усмехнулся тот. Снейп поймал меня за капюшон, когда я вновь попыталась встретиться с землёй. На этот раз носом. Шея неприятно пульсировала, а тело било током. Мне совсем не нравилось это состояние. Не нравилось, что бешено стучит сердце, больно ударяясь о рёбра. Я как можно дальше отошла от него, с надеждой бросая взгляды на Хогвартс. Пожалуйста, хватит… Хватит сходить с ума… Пока ещё нет повода. Рано… Он всего лишь дотронулся. Даже не ударил… — Вы всегда такая неуклюжая? — Только по выходным, — бурчу под нос, наблюдая как он надевает перчатки. Неужели ему бывает холодно? Глупости, он ведь тоже человек. По крайней мере физически… — Часто же у вас выходные, — всё в той же манере отвечает мне. — Дайте руку. — Зачем? — Чтобы аппарировать, мисс. Я смотрю на его длинные пальцы как на щупальца монстра, которые замерли перед смертельным броском. Перевела взгляд на его напряжённое лицо, и это встревожило. Почему он нервничает? Я перевела расфокусированный взгляд на Запретный лес. Его верхушки под порывами ветра шатались и скрипели, нагоняя ещё больший ужас. Деревья были лысыми, из-за чего можно было рассмотреть лес в глубине. Я слышала вой волка, протяжный и жалобный, но это не пугало так, как перспектива добровольно дотронуться до Снейпа. Я сделала шаг в сторону леса, но тут же резко остановилась — не получится убежать, да и в лесу у меня больше шансов умереть. И я не трусиха, чтобы так поступить. Нужно смотреть страху в глаза, смотреть и не показывать настоящих эмоций. — Мисс? — Хорошо, — с напускной уверенностью заключила я, протягивая к нему дрожащие пальцы. Снейп сжал мою ладонь. Очень крепко. Думаю, если попытаюсь выпутаться, то ничего не выйдет. Он сильнее меня не только магически, но и физически нет никаких шансов перед ним. Хватает сил лишь смотреть на медленно выдыхаемый пар изо рта. Перемещение длилось несколько секунд, а казалось вечностью. И мы оказались абсолютно не в том месте, которое я себе представляла. Это был узкий и заброшенный переулок. Обшарпанные кирпичные стены, неподалеку от которых стояло несколько явно переполненных мусорных баков. Я вырвала руку из хватки и испуганно отступила к стене, пытаясь найти способ сбежать. Всё словно замедлилось, а сердце стало биться так, что, казалось, ещё немного — и я умру прямо здесь. Впрочем, — я усмехнулась, — тогда он не сможет исполнить задуманное. Я не видела никакого выхода, кроме того, что загородил Снейп. Посмотрела наверх, думая о том, что это последнее, что я запомню в своей короткой жизни. Что небо не такая плохая картина перед смертью, даже если оно тёмно-синее. В моей голове кратко пролетели картины дальнейшего. Кровь, боль, удары, унижение… И в каждой из этих сцен он. Я дёрнулась и отступила ещё сильнее, упёршись в стену, стараясь быть меньше, сжаться и раствориться в грязной жёлтой краске, которой была покрыта кирпичная стена. Снейп заметил мои метания. В его глазах отразилось что-то невнятное. — Это ближайшая точка аппарации в Министерство, — кажется, он подбирал слова. — Прошу прощения. Я должен был предупредить, что мы аппарируем в такое место. Но я продолжаю молчать. Не получалось взять контроль, который как хрупкое стекло разлетелся в этом месте. Всё повторяю — нельзя показывать эмоции, нельзя, чтобы он знал, что я боюсь. Нужно усмехнуться и небрежно, не спеша пройти на выход. Так делает Драко. Вот с кого нужно брать пример. — Закружилась голова, — но только сглатываю и начинаю дышать. Никогда не научусь держать контроль. Снейп хотел ещё что-то добавить, но я его опередила. Боялась, что он передумает, что не даст пройти на оживлённую улицу, откуда доносился гул голосов и сигналы машин. И если и продолжать разговор, то только не здесь. Я обошла его по дуге и ускорила шаг, чтобы спустя минуту оказаться на тротуаре, мокром и враждебном. Город душил, говорил, что устал от такого количества людей, от шума, который стал слышен сильнее. — Придурок! Это была девушка лет двадцати. Её белая куртка и такие же штаны были покрыты некрасивыми пятнами грязи, которая до недавнего времени находилась в луже на проезжей части. — Возьмите меня за руку, — вздохнул Снейп. — Зачем? — я потеряла всякий интерес к несчастной незнакомке и теперь недоумённо мерила взглядом свой ночной кошмар. — Мне бы не хотелось искать вас в толпе или вылавливать из-под колёс автомобилей. — Я не маленькая и прекрасно ориентируюсь в городе… — Мисс, мы в Лондоне, а Лондон не Эдинбург. Он на мгновенье замолчал, когда между нами протиснулась компания людей, которым не понравилось, что половину тротуара перегородили «приезжие» — так они нас назвали. В этот момент я почувствовала страх и облегчение, но больше страх, ведь не знала, как попаду назад в Хогвартс. Я зависела от Снейпа и понимала, если не он, то ближайший комиссар доставит меня к Джону. Так лучше Снейп, чем опекун. Я протиснулась сквозь быстрый поток людей и молча протянула Снейпу руку — буду пока играть по правилам, ведь по-другому не знаю. Однако от его железной хватки стало даже хуже, чем когда мы только аппарировали. Казалось, меня зажали в тиски. Дискомфорт, отсутствие выхода, клетка — эти эмоции редко покидали меня, они царили в душе и сейчас. Притом с удвоенной силой. Снейп прекрасно ориентировался в этом городе, что так и подбивало спросить, живёт ли он здесь. Или это потому что он всё и всегда знает лучше всех. Я усмехнулась, ведь судя по его выражению лица, он бывал здесь ни раз и скорее всего терпеть не мог все эти переходы и улочки, по которым мы шли. Я не заметила, как мы добрались до пункта назначения, будто всю дорогу шла с завязанными глазами. Стоим рядом с красной телефонной будкой, каких в Лондоне сотни, а может и тысячи. — Почему мы остановились? — Потому что здесь вход в министерство, — он наконец-то выпустил мою руку, и я смогла немного расслабиться. — В телефонной будке? — Именно так, — Снейп с бесстрастным выражением лица прошёл внутрь. — Мисс, заходите. Он снял трубку телефона и выжидающе посмотрел на меня. Как только я зашла внутрь, дверь резко захлопнулась, заставляя нервно обернуться. Никого. Скорее всего, она закрылась магией, а может ветром — в Лондоне было теплее, но ненастнее, чем в Шотландии. Маленькое и тесное пространство, тишина и полное игнорирование прохожих этого места зарождало отступившую панику. Как может воспользоваться такой ситуацией недобро настроенный к тебе человек? Правильно — в свою пользу. Я помню, когда мне было шесть, как Санса Стоун, девочка из моего класса в маггловской школе, плакала и рассказывала, как её старшую сестру убил неизвестный мужчина, что он её заманил в нелюдимое место, задушил и расчленил. Я помню тот день, как сейчас, помню, как нас в присутствии школьного психолога опрашивала полиция. Они хотели знать, не видели ли мы что-то подозрительное… В тот момент я ничего не знала, было страшно от истории, которую после осветили местные СМИ. Я представляла себя на её месте, ведь понимала, что рано или поздно это произойдёт и со мной. Я вздрогнула, услышав, как Снейп набирает номер, после чего мы, словно на лифте, спустились под землю. Дверь открылась автоматически, и мы оказались в холле. Смена обстановки привело в чувства, подействовала как щит, за которым можно спрятаться и переждать наступившую тьму. Я осмотрелась по сторонам, подмечая готический стиль помещения. Всё было размеренно, никто никуда не спешил. Этим маги отличаются от обычных людей, не ценят время, а может наоборот, понимают, что невозможно всё успеть и наслаждаются каждой прожитой минутой. На стойке регистрации Снейп сдал на проверку волшебную палочку, и мы направились по извилистому коридору. Думаю, в кабинет. Но он молчал, и я была только рада. Я старалась не думать о предстоящем. — Я же сказал, чтобы ты не подходил к гоблину! — кричал на маленького мальчика полный усатый мужчина. Он напоминал огромного моржа, который перегрелся на солнце. Мальчик еле сдерживался, чтобы не заплакать. Он потупил взгляд в пол, сжимаясь и закрывая глаза. — Такой же как и твоя мать! Безмозглый идиот! — кричал тот, замахиваясь для удара. На его крик обернулись немногочисленные сотрудники министерства, но мужчине было всё равно. Всем было всё равно, ими двигало любопытство и дальнейший исход события. Меня это разозлило. Возникло желание подойти и вмешаться, что я и начала делать, но только сделала шаг, как мне перегородил дорогу Снейп. — Мисс, вас это не должно касаться, — спокойно и тихо начал он. — Не нужно везде нести добро. Оно и без вас достигнет человека. — Но… — Нас ждут. Снейп мягко отстранил меня за спину в противоположную сторону от этих двоих. Я видела, как некоторые с любопытством перевели на него взгляд, но тут же стушевали под его тяжёлым. Наверное, он получил наслаждение от открывшейся сцены… Попросил не мешать, чтобы не останавливать это насилие. Наверное, ему… Понравилось. Мы остановились напротив кабинета с табличкой «Магический юрист». Снейп прошёл внутрь, а я неуверенно следом. В кабинете сидел пожилой худощавый мужчина с голубыми глазами за очками прямоугольной формы, с лысой гладкой головой, как бильярдный шар, и густыми бакенбардами. Он что-то писал, периодически хмурясь. Увидев, что к нему зашли, он широко улыбнулся и, встав из-за стола, направился в нашу сторону, чтобы поприветствовать рукопожатием зельевара. — Мистер Снейп, я так рад вас видеть! — Взаимно, мистер Паркинсон, — ровным голосом поздоровался он. — А это юная мисс Снейп? — Рассел, мистер Паркинсон, — поправила его. Тело покрылось гусиной кожей, и я проследила незаметно за Снейпом — он никак не отреагировал. — Как скажете. Паркинсон вновь перевёл на Снейпа всё своё внимание: — Я уже подготовил все необходимые бумаги, вам осталось лишь поставить пару подписей. — Хорошо, — зельевар начал изучать протянутые ему бумаги. Они сели друг напротив друга, никак не выделяя мое присутствие. Я как призрак, только материальна. Мне неловко быть здесь, неловко смотреть на всё это. Я ничем не могу помешать. Даже не могу вырвать из его рук эти чёртовы бумажки. Уничтожить, не оставляя следа. Это всё бессмысленно. Думаю прислониться к стене, сливаясь с тёмной краской деревянных панелей, но замечаю небольшой диванчик за огромным зелёным растением. — Прочтите внимательнее этот пункт, — Паркинсон направил перо в центр листа, который читал зельевар. — Вы уверенны, что вам это подходит. Всё-таки вы… — Уверен, — резко перебил его Снейп. Он оторвал голову от бумаг и прямо посмотрел на юриста. Я не знаю, какое у него было выражение лица, но точно не доброжелательное — Паркинсон стал напоминать бесцветное полотно. Я даже увидела мелкий бисер пота на его висках, который медленно стекал и блестел под светом настольной лампы. Стараюсь не думать больше ни о чём. Итак уже от переживаний не могу нормально воспринимать информацию. Я осторожно сажусь на диван. Он оказался мягким и удобным. Но мне этого мало, и я двигаюсь совсем в дальний угол, в тот, который не просматривается из-за цветка, но зато позволяет проследить за ним. Снейп слишком тщательно читает всё, будто собирается покупать дом и знает, что продавец жулик. Но я не дом, и не нуждаюсь в такой щепетильности. Так зачем тратить столько времени? Или он уже читает что-то по своим пробиркам? — Здесь это не нужно, — Снейп перечеркнул половину пергамента. — Я уже оплатил учёбу. Юрист улыбнулся, но натянуто. Я ощущала поднимающееся от него раздражение, которое тот пытался погасить. — Простите, это вина Дианы. Она, как обычно, всё ни так поняла. — Тогда может стоит нанять кого-то с чуть больше, чем одной извилиной? — усмехнулся зельевар. Он вновь принялся изучать бумаги, не обращая внимание на кислое выражение лица Паркинсона. Но на меня не смотрел, будто забыл. Это радовало. А я впервые посмотрела на него по-другому. Очень внимательно, подмечая всё то, что должно насторожить. Такой же цвет волос, разве что у меня они кудрявые. Такой же бледный, такие же глаза, такие же жесты. Или вернее жест: так же как и я качает ногой. Послышался оглушительный визг на грани сирены пожарной машины, только намного хуже. Это было растение. Оно извивалось, выделяла неприятный запах, и истошно орало, как я понимаю из-за моей глупости — я машинально оторвала листок. Оно протянуло в мою сторону ветки, пытаясь схватить и задушить. Время будто остановилось — я забыла про все проблемы, краски, которые были тусклыми и старыми, стали ослепительными и пестрящими. Я ничего не видела, ничего кроме этого зеленого разъярённого куста. Я упала на пол, пытаясь отползти как можно дальше, выпутать ноги из тёмных жёстких лиан. Мне казалось, что растение усмехается, что складывает в хищный оскал ауру — я ощущала волну нетерпения. Такого никогда не случалось со мной. Я не думала, что деревья и растения обладают душой. Мой ботинок соскочил с ноги, и я наконец-то смогла отползти на достаточное расстояние от разъяренного монстра. Я ощущала спиной чьи-то ноги. Но это было неважно. Я пыталась восстановить дыхание, унять бешеный пульс, который на мотив молотка, вбивал гвозди в голову. Коричневый луч, пронёсся над головой в сторону разбушевавшегося куста, который, издав истошный звук, резко замер, будто ничего и не было только что. Я крепко зажмурилась и потрусила головой. Может мне показалось? Не в этот раз. Я вновь открыла глаза и увидела множество опавшей листвы, перевела взгляд на бледного юриста, который испуганно смотрел на Снейпа. Я уже поняла в чьи ноги врезалась, но не смогла поднять головы и узнать его реакцию. Наверняка она негативная. Ведь я всё испортила, опозорила, как сказал бы Джон, а после такого ничего хорошего меня не будет ждать. Тело плохо подчинялось, но я смогла встать, кое-как натянула ботинки и завязала непослушными пальцами шнурки. Жгло кожу на щиколотках, как крапивой обдало, и чесалось сильно. Замечаю кровавые разводы на правой ладони. Резко разжимаю руку, и на пол падает скомканный красного цвета лист. Я не чувствовала, что рука не в порядке, не чувствовала и сладкого металлического запаха крови в воздухе, но видела такую же лужу подле горшка, куда меньше минуты назад опала вся листва — Мистер Паркинсон, я, конечно, понимаю, что ваша жена герболог, но вам не кажется, что Венепланта не подходит на роль комнатного растения? — холодно, на грани слышимости произнёс Снейп. Я отвлеклась от попытки оттереть остатки красного вещества с руки, и удивлённо посмотрела на зельевара. Он склонился над столом, вдавливая ладони в деревянную столешницу, в одной из которых была зажата палочка. Это он оглушил растение. Но почему? Почему это делает? Почему не орет на меня? Или он отыгрывает спектакль хорошего родителя, чтобы в дальнейшем на него никто не мог подумать случись что со мной? Нет. Хватит параноить. Хватит. Не нужно придумывать то, что ещё не произошло — мысли материальны, а я не желаю, чтобы они становились. — Мистер Снейп, прошу прощения, — извиняющее, но твёрдо начал Паркинсон. — Вы отчасти правы. Венепланта растёт здесь со времён Грин-де-Вальда, вот мы и потеряли бдительность. Не думал, что кто-то по… — он сглотнул, запнулся под тяжёлым взглядом Снейпа, — по незнанию может сорвать лист. Растение боится боли, не вам ли не знать об этом… Тишина затягивалась, но клянусь Богом, они понимали друг друга без слов. Напряжённое тело, такой же взгляд, им не хватало клинков, чтобы начать бой. Это растение было лишь ширмой для чего-то большего, я только сейчас поняла, что они не друзья. Не могут быть такие разные люди приятелями — скорее всего они иногда вместе работают или оказывают услуги. Снейп, перевёл взгляд на бумаги, и размашисто расписался в двух экземплярах, один из которых, уменьшив, положил в карман своего пальто. — Всего доброго, мистер Паркинсон, — тем же тоном кинул Снейп, после чего, не дожидаясь ответа, указал мне следовать за ним, покинул кабинет. Теперь вообще ничего не понимаю. Хотелось задать тысячу вопросов, начиная, что это за растение «Венепланта», и заканчивая зачем я нужна ему… Зачем он меня взял с собой, если мог всё оформить сам? Чего он хотел этим добиться? Чувствую, что упускаю что-то важное, но не могу понять, что именно. — Зачем всё это, если моё нахождение номинально? — Затем, что мы ещё заглянем к вам домой забрать оставшиеся вещи. — Осторожнее! — недовольно повысила голос женщина средних лет, когда я резко остановилась, из-за чего она влетела в меня. Я не верила в то, что услышала. В ушах стоял оглушительный звон, я растерянно следила за проносящейся мимо толпой, и за Снейпом, который остановился и недоумённо на меня смотрел. Нас обходили стороной люди, как река, которой на пути встал камень. Я не хочу в тот дом. Не хочу видеть Джона. Он не изменится, не изменит отношение, несмотря на то, что обещал. Он найдёт повод «поиграть» и ему ничего не помешает, ведь он всегда получает что хочет. — Мисс… — он попытался до меня дотронуться, но я увернулась. — Мы… — сипло начинаю, но тут же откашливаюсь. — Мы можем в другой раз съездить? Я смотрю на мокрый асфальт, заранее зная ответ на вопрос. Но мне нужно время, чтобы собраться с силами. — Нужно сегодня. Не только для того, чтобы забрать ваши вещи, — медленно начал он. Мы направились той же дорогой, что и шли в министерство. Людей в разы меньше, а погода хуже. Не только мокрый асфальт, но и мелкая морось холодными каплями падает на лицо, заставляя слезиться глаза. Я давно сдерживаюсь, но понимаю, что дело времени. Останавливает только бросаемые в мою сторону взгляды зельевара. — Нужно заверить окончательно документ, подкрепив его магией. Если этого не сделать, то всё придётся начинать сначала. — А я зачем? — останавливаясь перед тем самым переулком, раздражающе шепчу. Но больше из-за страха, который медленно окутывал меня с ног до головы. — У вас большие пробелы в знаниях магического мира, — медленно осматривая узкую улочку, отвечает Снейп. Он достал палочку и прошёл дальше. Какая-то кошка, с шумом выскочила из-за мусорного бака, и пронеслась мимо меня на улицу. Это стало последней каплей. — Так поясните мне, в чем причина моего с вами нахождения?! — кричу на него. Я делаю резкие шаги к нему. — Вы можете это сделать один. Без меня. Я не нужна. Я разочарованно смотрю ему в глаза, пытаясь рассмотреть хоть что-то. В таком свете он ещё бледнее, а сетка морщин, которая не была мной замечена в замке, казалась больше. Он ничего не понял. Не понял почему я себя так веду. Оно и к лучшему. Я отворачиваю голову в сторону, сжимаю губы в тонкую нить, чувствуя, как от них отхлынивает кровь. Я испытываю гамму чувств, но все они давят. — Ошибаетесь, — он осторожно разворачивает меня к себе. — Не думайте, что я хочу издеваться над вами таким образом. Но я действительно не мог отправиться один. Ваша магия должна быть рядом, иначе магия посчитает документ поддельным, — мягко закончил он. Можно ли ему верить? Как понять, когда он так хорошо себя контролирует? — Я вам всё равно не верю. — Ваше право, — спокойно смотрит на меня. — А теперь мы переместимся. Он, не дав, мне опомниться, крепко сжал моё предплечье, перенося нас в Эдинбург, а точнее на задний двор дома Томсонов. Я выдернула руку из его хватки, отскочила и стала нервно оглядываться по сторонам. — Я не говорила, что готова! — У нас осталось мало времени. Если вы, конечно, хотите успеть до ужина в школу. Он изучающе осматривал участок, выискивая тропу к главной двери. — Я вас здесь подожду. — Даже не думайте, — он обернулся усмехаясь. — Я достаточно изучил вас, и знаю, на что вы способны. Отправитесь со мной. Изучил говоришь? Я щурю глаза, немного склоняя голову в бок. Интересно, а как ты поступишь, если я предположим дёрну тебя за волосы? Моя улыбка стала шире, а глаза Снейпа расширились в немом удивлении, будто я сказала это вслух. Он скосил взгляд в бок, а затем вновь на меня. — Вход в дом там? — спросил он, хотя это больше выглядело как попытка сменить тему. Я до боли закусила губу. Всё напрасно. Моя уверенность вновь покидает меня. Томсон и так бледным призраком преследовал меня — во снах, в ассоциациях, даже в мыслях я не могла выкинуть его из головы. Но увидеть его вживую… Я надеялась, что этого больше никогда не случится. Что следы перенесённого со временем выветрятся, как устоявшийся запах, но теперь… Если я встречу его ещё раз — разве я смогу когда-нибудь успокоиться? Я снова буду обречена вздрагивать, видя его в кошмарах, в мыслях, в некстати пришедших ассоциациях. Демон, не отпускающий никогда. Нет сил больше спорить, когда заведомо знаешь результат. Проиграю всё равно. Пальцы подрагивают, и я с остервенением засовываю их в карманы пальто. Снейпа впустила в дом Хезер, а вслед за ним, бледной тенью просачиваюсь я. Ничего не поменялось за эти месяцы, будто вчера я только уезжала. Там, смотрю в пустую столовую, пила горький чай, такой же как и жизнь в этом месте. Замечаю на лестнице вверху прячущего Алекса — он крепко сжимал перила лестницы, не отрываясь следя за нами. — Могу я узнать, что вам понадобилось в столь чудесный день? — Томсон натянул вежливую улыбку. Я не видела, когда он появился, но видела его игру. Он насторожен. Явно не знает, чего ожидать от непрошенного гостя. — Мистер Джон Томсон? — Да, это я. — Меня зовут Северус Снейп. Я профессор зельеварения в школе, где учится ваша подопечная. Могу я поговорить с вами по поводу мисс Рассел? — бесстрастно спросил Снейп. — Эвелин что-то натворила? — Томсон резко поменялся в настроении. Будет счастлив, если окажется прав. — Мы по другому вопросу. Снейп прошёл в сторону дивана, доставая бумаги. Такого Джон не стерпит, но всё же он умеет удивлять. — Мы? — Томсон только сейчас обратил внимание, что Снейп не один. — Эвелин, как жизнь как учёба? Я по тебе так скучал, — слащаво пропел он, наклоняясь в мою сторону. Мне хотелось отпрыгнуть. Его взгляд сильно отличался от голоса. Он это знал, поэтому и подошёл ко мне почти вплотную. Так и призывал «Играй, как я желаю». Но я могла лишь стоять и не шевелиться. Смотреть ему в лицо, забывая обо всём на свете, и кривиться на все его попытки казаться замечательным. Джон усмехнулся — прекрасно понимал ситуацию. — Мистер Томсон, у меня мало времени. Не могли бы мы поторопиться? — Непременно, мистер Снейп. Непременно, — всё ещё улыбаясь, Джон развернулся к нему. — Так что вы хотели? — Подписать некоторые документы, — безэмоционально сообщил Снейп. Он остановился взглядом на фотографиях, висевших на стене — таких же искусственных, как и всё здесь. На одной из таких была изображена серьёзная я. Мне на ней лет шесть, в тот день я никак не хотела фотографироваться, но это не интересовало Джона. Он умеет убеждать, поэтому это единственная эмоция, которую я смогла выдать. Его не устраивали слёзы и сопли, а улыбнуться было выше меня. Ни тогда, когда тебя бьют, не жалея сил. Снейп посмотрел на меня, а затем вновь на фотографию, сравнивая. — Какие именно? — подобрался Джон. Ничего хорошего не жду от этих интонаций, и я спешу убраться. Быстро, не оборачиваясь, покинула гостиную, чтобы спустя мгновенье оказаться в своей комнате. Она такая же пустая, стерильная… Явно в ней побывали другие. И не один раз. Я это поняла по отсутствию многих вещей, благо мне всё равно на них. Основное моё сокровище в саду, и любой ценой, но я достану его. — Он твой отец, да? В недоумении обернулась, встретившись взглядом с Грегори. В них не было больше той дерзости, лишь боль и плохо скрываемая зависть. — Да, — не стала отрицать очевидное. — Повезло, — он прошёл в комнату и взял со стола учебник по наукам за прошлый учебный год. — А мой даже не знает о моём существовании. Я удивлённо смотрела на него, как он открыл страницу где-то на середине книги. Страница полностью исписана карикатурами на моих одноклассников. Даже Камилла Уорд там была. Была и её собака. Огромная, чем-то похожая на волка. И мистер Бокс, мой классный руководитель. Самый добрый человек в моей жизни, но самый трусливый на планете. Он единственный кто видел Джона насквозь. Знал, но ничего не делал. Стыдливо прятал глаза, и дарил сладости. Больше на подачки похоже, или на откуп своей совести. Но даже такому я была рада. Набросок был мрачным, но без лишней скромности могу сказать, что написан неплохо. Надеюсь Джон не увидел, как я испортила учебник. Хотя какая уже разница, ведь это последнее, что должно меня волновать теперь. Я подняла глаза на Грегори. Он не дразнил, не насмехался, он был искренен, будто знал, что это последняя наша встреча и можно снять маску. Хотя почему знал — это так и есть. — Мой тоже не знал. — Мне захотелось дать ему надежды, хоть я совсем не была рада новости, что Снейп мне отец. Но не у всех же такие родители? — Он оказался моим учителем и при одной странной традиции в школе мы узнали, кто есть кто, — я горько усмехнулась. — Он неоднозначен и похож на Джона, — еле слышно зачем-то добавила я. — О-о-о, нет, — оскалился парень, — он не Джон. Поверь мне, я многих людей видал в своей жизни, и твой отец точно не Джон. — Ты с ним просто не общался, — возразила я. От негодования хочу кричать. — Он… Просто ужасен! Характер кошмарный, — задыхаясь, закончила я. — Пф-ф, подумаешь, — он протянул мне мою книгу. Я убрала её в сумку. — Тоже мне характер. Мой седьмой опекун был похожим снобом. — Я выискиваю намеки на ложь, но ничего. — Он пытался заставить выучить этикет, а ещё постоянно поправлял мою речь, — он, пакостно улыбаясь, изобразил ирландский акцент. — Я выучил, но намеренно продолжал бесить его. Зря. Он поёжился, а когда дотронулся до рёбер, скривился. Уверена, что к этому приложил руку Джон, и наверняка не раз. — Если хочешь, то можешь забрать мои оставшиеся вещи, — решила сменить тему. — Зачем мне они? — он бегло прошёлся глазами по комнате. Действительно, там ничего интересного не было. — Хотя рогатку я, пожалуй, прикарманю, — он вновь стал прежним. — Надеюсь, это поможет сменить дом, — он, не прощаясь, направился к себе. — Здорово, Рик! — намеренно повысил голос парень. — Что ты там делал? — послышался недовольный голос Ричарда. — Опять в чужих вещах рылся? — Да пошёл ты! Больно нужны мне ваши погремушки, — злобно высказался парень. Я в нетерпении вышла в коридор. Как же я скучала по нему. Рик прижимал к стене Грегори, что смотрелось комично, ведь парень был выше его. — Привет, Рик, — улыбнулась я. Ричард вскинул голову и непонимающе уставился на меня, но тут же его губы растянулись в приветливой улыбке. Он несильно оттолкнул от себя Грега, не забыв дать ему подзатыльник, а сам в два шага преодолел между нами дистанцию. — Привет, мелкая, — он сгрёб меня в охапку так, что затрещали рёбра. От него пахло едой, наверное, он только пришёл с работы. Не хочу с ним расставаться. Никогда. Он моя семья, и единственный человек, кто выслушает и даст совета. Я не смогла сдержать всхлипа, и тут же Рик отстранился. — Эй, ты чего? — он испуганно осматривает меня на предмет повреждений. — Я вроде не сильно сдавил… — он заглянул мне в глаза, я даже не пыталась скрыть начавшейся истерики. — Что-то случилось? Я отрицательно замотала головой, но тут же кивнула. — Джон? — у него заиграли желваки, и он холодно посмотрел мне за плечи. Но там была лишь Хезер, которая, не говоря ни слова, прошла в свою комнату, и через несколько секунд с какими-то бумагами спустилась в гостиную. — Эви, что такое? — обеспокоенно присел на корточки парень. — Я… Мы с тобой больше не сможем видеться… — на одном дыхании глухо прошептала я. Вытерла глаза, не хочу, чтобы кто-то ещё знал о моей минутной слабости. Нельзя. — Почему? — нахмурился он. — Я больше не буду здесь жить, — сглотнув, добавила: — Я переезжаю к… о-отцу. От последнего слова захотелось спрятаться, но я лишь поёжилась, что не укрылось от Рика. — Ты не рада? Ведь это прекрасно, Эвелин! — он вновь обнял меня, но на этот раз не сильно. Его рыжие волосы щекотали мне нос, а я смотрела на треклятую собранную из мелких осколков вазу, из-за которой пару лет назад мне сильно досталось. Меня не только избили, но и заставили клеить её. Джон сказал, что пока я не соберу её до последнего осколка, не сдвинусь с места. Это единственный раз, когда я умоляла свои силы помочь, но они, как всегда, сработали вопреки. Рик не понял причины моего замешательства — оно и к лучшему. Не хочу, чтобы он переживал. Пусть лучше думает, что у меня всё хорошо, что я вырвалась и теперь буду счастлива. Я чувствовала тоску, исходившую от него, хоть он и пытался показать радость. Я вообще чувствовала эмоции всех людей. Раньше, думала, что так может каждый, но лет в девять поняла — нет. Мне помогала эта способность и одновременно мешала. До Хогвартса я ощущала слабо людей, но в школе магии… Стало хуже. Хуже становилось с каждым днём. Я как будто сходила с ума… Теперь я могла уловить даже хорошо замаскированные чувства. Человек мог не догадываться, а я уже знала, чего ожидать. Но так было не со всеми. Трелони, например, да и призраки не ощущались вовсе. Снейп тоже, но иногда бывало получалось уловить и его чувства. Странно всё это… Может, для магов это нормально? Я опять ушла в себя. Натянула улыбку. Не хочу расстраивать Рика. — Прекрасно, — согласилась я. — Во-от, — протянул Рик. — Теперь ты мне нравишься больше, — он заглянул мне в глаза. Рик, несмотря на свой лёгкий характер, легко обманывался. Он не видел масок людей и любую эмоцию воспринимал как истину. Разве что Джона он воспринимал в одном ключе независимо от выражения лица. Ведь, как говорится: зло в любом обличии зло. — Надеюсь, тебя не исключили, раз ты приехала посреди семестра? — Рик посерьёзнел. — Что? Нет! — я аж задохнулась от такой перспективы. — Как ты вообще мог такое подумать?! — А я и не думал, — ухмыльнулся парень. — Нужно было тебя растормошить. Ты приехала сюда со своим блудным папашей? — он выпрямился и забрал у меня сумку. — Да. — Нехотя выдавила я. Иллюзия закончилась. Осознание, зачем я здесь, накрыло с головой. Неужели это конец? И больше не будет этого краткого тепла и уюта. Ричард останется лишь воспоминанием, которое затрётся со временем, оставляя лишь чувства. Смоются краски, забудется внешность, голос… Я слышала от домашних детей, которые попадали к нам в сознательном возрасте, что они постепенно забывали, кто их родители, братья. Интересно, Рик тоже забыл свою родную семью? Ведь он попал к нам почти восемь лет назад. Его родители и сестра погибли в автокатастрофе, а других родственников у него не было. — Крутяк, — вырвал меня из мыслей довольный голос парня. — Пошли к ним, хочу посмотреть, в кого ты такая, — он перебросил мою сумку через плечо и, подлетев к лестнице, скатился вниз по перилам. Томсон ненавидел это, а Хезер лишь скрипела зубами каждый раз, когда он с грохотом прыгал на её любимый белый ковролин. Но его вопрос «в кого я такая» задел меня — не хочу ничего общего иметь со Снейпом. — Рик! — прикрикнула Хезер. Я замерла на лестнице. Спешить и догонять Рика не хотелось. Этот дом принёс мне столько воспоминаний — пусть даже в основном и плохих, но я не могла уйти отсюда, не осмотрев всё в последний раз. Если я не сделаю этого — этот дом, Томсон… Всё это никогда меня не отпустит. Скольжу взглядом по стенам, картинам на них, доскам на полу. Делаю шаг назад и осматриваю двери, входы в комнаты, люстры. Заходить к другим не хочется. Тогда появится ещё большая связь с этим местом, а я просто хочу забыть его. Даже несмотря на Рика, несмотря на других воспитанников — я не выдержу, если погружусь в это ещё сильнее. Достаточно. Присаживаюсь на лестницу и прислушиваюсь к голосам внизу. Задорный голос Рика раздаётся на всю комнату, и тут же — чей-то тихий, холодный. Джона или Снейпа… Мне трудно отличить их друг от друга. Но если они говорят обо мне — стоит поспешить. Резко встаю, стараюсь дышать ровно и поправляю волосы. Встаю на первую ступеньку. Снизу на меня смотрит человек, с которым я не думала встретиться ещё раз. Не думала попрощаться и не думала поговорить, ведь и раньше мы не так часто это делали. Парень замер, держась за перила. Его взгляд кажется спокойным: он наверняка давно понял, что здесь происходит. Понял, что я ухожу. Я же смотрю на него в ответ, и в памяти вновь всплывают давно минувшие события. Те события, из-за которых мне всегда было тяжело смотреть на него. То, почему при одном взгляде на него я сразу вспоминаю Джона.

***

Тогда мне было то ли восемь, то ли семь лет. Я пробыла у Джона достаточно, чтобы понять порядки в этом доме. Первое время я не верила, смотрела на «отца» через розовые очки, с обожанием, с ощущением, что у меня снова есть семья. Но с каждым годом было всё сложнее обманывать себя и делать вид, что Джон мне семья. Было всё яснее, что это не так. Однако в таком юном возрасте ты всё равно хочешь любви. Ты всё равно будешь продолжать находить оправдания поведению «родителей», ведь они — всё, что у тебя есть. Ведь от них не деться. Так каково открыто признать, что единственные близкие тебе люди — монстры? Что они точно не будут твоей семьёй? Это тяжело. И это то, что я не могла сделать долгое время. Тогда, когда мне было семь или восемь, в ту самую ночь раздавался гром. Я не могла заснуть, а если и пыталась — моё сознание уходило в глубокие кошмары, доверху заполнялось криками, страхами и мраком. Я гнала это прочь, но ничего не уходило. Тогда я встала с кровати и добралась до двери. Отзвуки грома ещё раздавались где-то позади, и на секунду комната заполнилась холодным, безжизненным светом. Я дёрнула ручку двери и вышла. Мне не хотелось разбудить других детей, поэтому я тихо закрыла дверь и пошла, стараясь сделать шаг бесшумным. В моём полусонном напуганном сознании стучала лишь одна мысль: «Хочу к папе». Я ещё не до конца понимала, что папы у меня нет. Мне очень хотелось думать, что это не так, и я готова была назвать Джона отцом, лишь бы не оставаться одной. Именно с этой мыслью я ступила на лестницу и дошла до закрытой гостиной. Иногда по ночам он сидел там в одиночестве, читая книги. Я остановилась у двери. В моей голове ещё раздавались звуки грома и звучали спутанные мысли о кошмарах, что посещали меня в кровати. Не могу сказать, что я была в порядке. Тогда я услышала тонкий голос, раздавшийся из-за дверей. Это не было выкриком или мольбой — это было отчаянной просьбой человека, который понимал, что она ни к чему не приведёт. — Хватит, пожалуйста, — вот, что я тогда услышала. Это не был Джон. Голос был детским. В ответ не раздалось ничего. Никакого ответа, только тихое дыхание, которое я слышала, прижавшись к двери, и какие-то непонятные мне шумы. Там явно что-то происходило, но я не понимала, что. И я распахнула дверь. Луна освещала Джона, склонившегося над одним из воспитанников. Тот сидел на столе, а Джон стоял над ним, держа руку под его толстовкой. На столе в пепельнице тлела сигарета, и комната наполнялась запахом табака. «Отец» стоял спиной ко мне, так что я встретилась взглядом лишь с парнем. Во взгляде не было ни мольбы, ни удивления. Казалось, он просто хотел, чтобы это быстрее закончилось. Знакомое чувство. Я успела закрыть дверь до того, как обернулся Джон, и убежала к себе. Мои ночные кошмары стали ещё мучительнее, поглощая меня целиком и не давая дышать. Мне казалось, что в моих мыслях не осталось ничего, кроме мучающей тревоги и печали. Всё было пропитано болью, и ничего другого не осталось. Я не до конца поняла тогда, что произошло… Но тогда я научилась убирать отчаянное желание иметь отца подальше, ведь теперь было понятно, что именно оно мне принесёт. Я представляла на месте того парня себя, и мне всегда становилось жутко. Это… Точно не было отцовской любовью, и это всё, что я могла понять. Думать о другом просто не хотелось, и я гнала эти мысли прочь. С того момента я старалась держаться подальше и от Джона, и от парня, что был тогда с ним. Мне было невыносимо тяжело смотреть ему в глаза. Я не представляла, что почувствую, если он расскажет мне, что произошло тогда. И я не могла перестать мучиться чувством вины за то, что ушла. Но… Что я могла сделать? Мы избегали друг друга. Впрочем, он избегал вообще всех. Происходящее явно было тяжкой ношей, и я не знаю, знали ли обо всём другие, но если бы узнали, они бы подумали примерно так: «Хорошо, что это происходит не со мной».

***

И вот мы встретились на этой чёртовой лестнице… Хорас. В последнюю встречу я видела эти отметины на тебе, но я опять, как дура, гнала всё прочь, лишь бы забыть. «Неужели всё происходит до сих пор?», — хотелось мне спросить, но я не могла. Мне до сих пор хотелось убежать от этой темы — из-за страха, из-за чувства вины, из-за мыслей, что на его месте могла бы быть я… Его губы сложились в улыбку. По его взгляду я поняла, что он знает, что именно я вспоминала сейчас. Его глаза были нейтральными, спокойными — он будто пытался показать мне, что понимает меня. Что не осуждает и не осуждал. Мне стало ещё более стыдно, но я сдержала порыв отвернуться и быстрее убежать в гостиную. Нельзя убегать даже сейчас. Тогда он подошёл ко мне и встал на одну ступеньку ниже. Даже так он был куда выше меня. — Удачного путешествия. Его голос был спокойным и тихим, но я не могла отделаться от мысли, что в этих глазах навсегда застыла боль. Наверное, как и в моих… Он продолжил подниматься, уже обходя меня и ступая на второй этаж. Он не оборачивался, и я поняла, что просто не могу так. Я вспомнила всё, что пережила здесь, всю ту боль и печаль, которая лишь усиливалась с годами, и почувствовала, как же мне тяжело оставлять его здесь. Пусть я так ничего и не сделала, даже никогда не пыталась помочь ему, но я была маленьким ребёнком. Может, я и сейчас им остаюсь… Но мне так тяжело. Меня просто раздирает вина, боль и отчаяние. Я рванула по лестнице, рвано дыша, и крепко обняла его. Мы замерли, стоя так в коридоре. Он так и не обнял меня в ответ, но я могла уловить его эмоции: среди боли и отчаяния проступила крупица чего-то хорошего. «Мне так жаль, что я не успею сделать большего». Я отстранилась и посмотрела на него. «Сколько, сколько он будет делать это с тобой?». Было так тошно… Так тяжело уходить теперь. После того как я ещё раз убедилась, как же ничтожен Джон… И как же ничтожна я. — Вы, получается, будете заботиться об Эвелин? Дарить ей любовь и готовить ужин по вечерам? — раздался лукавый голос Рика снизу. Я дёрнулась, будто отходя ото сна, и вернулась в реальность. Хорас последний раз окинул меня взглядом и скрылся за дверью своей комнаты, я же устремилась вниз по лестнице. — Ужин по вечерам? — услышала я спокойный голос Снейпа. Взгляд же его был ироничным, ехидным, будто что-то в реплике показалось ему забавным. Джон тут же театрально усмехнулся Рику и оглядел Снейпа с неприязнью и ревностью во взгляде. — Никто не позаботится о ней так, как я. Он перевел взгляд на меня, вставая с кресла и подходя ближе. — Именно поэтому ты делаешь большую ошибку, покидая нас. Неприязнь и злоба, исходящие от него, заполняли всю комнату, но он старался держать себя в руках. Думаю, ещё минут пять, и он всё равно рванёт. Хорошо бы, пусть хоть Снейп увидит, что он за человек. — Во-у, а вы действительно похожи! — Рик, не скрываясь, переводил взгляды с меня на Снейпа. Наконец у него появилась возможность сравнить нас так детально. Рик так фонил радостью, что у меня перехватило дыхание, отступил на мгновенье страх… Но как только перевела взгляд на Снейпа и Джона, всё встало на круги своя: ничего не будет прекрасно. Всё останется как прежде, разве что поменяется обстановка и люди, а возможно всё станет и хуже. Я поёжилась. — Вы закончили, мисс? — произнёс Снейп в своей излюбленной манере. Джон плотно сжал челюсти, прикрывая глаза, чтобы через секунду снова нацепить маску добродетели. «Дьявол! Чтоб ты горел в аду!». Я хотела ответить Снейпу, но меня перебил Рик: — Не-е, Эви, я погорячился! Вы похожи лишь внешностью. До такого тебе ещё далеко! — Перестань, — я ткнула парня в бок. Рик лишь засмеялся и, передав мне сумку, поднял перед собой руки в примирительном жесте. Что с ним такое сегодня? Снейп чему-то усмехнулся. Он покачал головой, а затем собрал все документы в не пойми откуда взявшуюся папку. А я, хоть и почувствовала себя в некоторой безопасности рядом с Риком, всё равно напряжённо следила за каждым жестом Джона. Мой же потенциальный отец отошёл сейчас на задний план. — Было… Снейп не смог закончить, так как в него влетел Алекс, обнимая за ноги. Я никак не ожидала подобного, особенно не ожидал такого Снейп. Он с ужасом смотрел вниз, поднимая перед собой руки, будто внизу не ребёнок, а по меньшей мере серийный убийца. Снейп не шевелился, зато Алекс, так и не отпустив его, задрал голову, улыбнулся. — А вы заберёте меня? Я почувствовала укол ревности. И даже зная, что Снейп не прост, не хотела делиться. Это попахивает мазохизмом, если принять во внимание мое к нему мнение и его дела, но что-то внутри подогревало это чувство, приказывая подойти и отцепить от зельевара мальчика. — Я хорошо учусь, — всё так же продолжал Алекс. — Миссис Грейс говорит, что из меня выйдет толк. Снейп откашлялся. Его взгляд метался по комнате, такой паники я ещё не встречала. Он что, боится детей? — Алекс, перестань, — улыбнулся Джон, придя Снейпу на помощь. Зельевар это оценил. Однако все жители дома знали, что обозначает это. Мне стало стыдно за свои мысли по отношению к нему, и я с надеждой смотрю в глаза Рику, как бы прося защиты для Алекса. — Ты не должен такое говорить незнакомцам. Я твой папа, — ласково шептал Джон, отстранив от Снейпа мальчика, и прижимая к себе. — Нет, отпусти меня! Ты плохой! — расплакался Алекс. Он ударил Джона и выбежал из гостиной, громко хлопнув наверху дверьми. Он изобразил удивление. Я понимала, что оно — притворство, но выглядело это естественно. — Плохой? Разве можно обижаться на такие мелочи? Томсон развернулся спиной к Снейпу так, чтобы тот не видел его лица. Однако его видела я. Он приблизился к мальчику. Глаза потемнели, взгляд стал каменным. — Иди к себе. Он сказал это дружелюбно, будто бы с любовью, и эти слова так сильно контрастировали с тем, что я увидела. Джон продолжал улыбаться, но как-то натянуто, даже для игры. Он поднялся с пола, и протянул руку Снейпу. — Приятно было познакомиться. Извините за это. Алекс ещё слишком мал, чтобы понимать, что можно, а что нельзя делать. Снейп запоздало кивнул, и пожал протянутую руку. Он посмотрел на меня, а затем на лестницу, ведущую на второй этаж. — Идём, — он прошёл мимо, требуя не стоять столбом. Мне ничего не осталось, как послушать. Тем более я не особо была против в данной ситуации. Уж лучше пока Снейп, чем Джон. Лишь только на выходе обернулась и встретилась взглядом с Риком. Он улыбался и показывал мне большой палец вверх. Я же помахала ему рукой с грустной улыбкой. Я буду скучать. Перевела взгляд на Джона и чуть не вскрикнула. Такой ненависти я ещё ни разу не видела в его глазах. Эта ненависть сменилась сумасшедшим блеском и широкой улыбкой. Его шёпот навеки будет со мной, его слова… Никогда не забуду: — Мы ещё обязательно встретимся. Я тебя найду. Найдёт… Слово отпечаталось раскаленным железом перед глазами. Я кое-как нащупала ручку двери и выскочила на улицу, где уже накрапывал дождь, мелкий и холодный, погружая ещё в большую пучину отчаяния. Я сложила руки на груди, поёжившись от всей ситуации. Не было облегчения от того, что я больше не увижу Джона, только неизвестность, что намного страшнее. Но я всё ещё не могу уйти. Мне нужна моя коробка, которую я закопала в саду. Это единственное место, где Джон не стал бы искать. — Мне нужно отойти на пару минут, — уверенно говорю, идущему впереди Снейпу. — Это так срочно? — вздохнул он. Скорее всего я уже надоела ему, но ведь сам затеял всё это. И я ни за что на свете не оставлю частичку себя здесь. — Да. Я поудобнее перекинула сумку через плечо, дотрагиваясь до ледяной железной оградки. Она жалобно скрипнула, будто предупреждала, чтобы я не возвращалась. Но я не послушалась. Стоило мне скрыться с его поля зрения, как вместе с сумкой на землю полетела и моя уверенность. Я нашла камень, под которым закопала коробку, и с большим усилием отодвинула его с места. У меня тряслись руки от осознания того, что я делаю. Ведь сейчас середина дня. Джон дома, Снейп где-то рядом, и наверняка вот-вот придёт. Всю нервозность подогревала погода: ветер нещадно бил в лицо, заставляя слезиться глаза, тем самым замедляя меня. Я схватила какую-то палку, используя её как лопату, но она сломалась. От отчаяния хотелось выть, как соседняя собака, которая всегда сидит на цепи. Сзади зашевелились кусты, тем самым заставляя подпрыгнуть на месте. Всего лишь ветер играл с оставшейся листвой. Я подцепила пальцами комья земли, понимая, что это единственный шанс вернуть своё. Под ногти забивалась грязь, но меня это не останавливало. Не останавливала и боль от острых палок и мелких камней. — Что вы делаете? Я знала кому принадлежит этот голос. Он был в недоумении. Но не смогла обернуться. Я была у цели, как охотник, который наконец-то выследил дичь. И не прогадала: невзрачный, уже местами проржавевший металл неприятно издал звон. Я перевела дыхание, заправляя выбившиеся пряди волос в шапку. — Мисс, потрудитесь объясниться? Снейп наклонился к вырытой яме. Наверняка, чтобы отобрать. Но я опередила его: рывком дернула коробку, и не удержавшись на ногах, свалилась на землю, прижимая к себе своё сокровище. Мне не хватало дыхания, но я была счастлива. Смотрела в быстро бегущие по небу облака, и хотела смеяться. У меня получилось! Снейп же какими-то механическими движениями поднял с земли мою сумку. Он перевёл расфокусированный взгляд с ямы на меня, а затем прикрыл глаза, слегка потрусив головой. — Можете не отвечать, — всё так же смотрит он. — Но я всё же рискну озвучить мысль. Может вы сможете поймать и удержать её в голове, — воздух пропитался иронией. — В доме, где вы будете теперь жить также есть земля, в которой множество магической живности. Надеюсь вы понимаете, что с вами станет, если вы потревожите кого-то из них? — медленно, с расстановкой, заглядывая мне в глаза закончил тот. — И что же вы сделаете? — резко говорю, поднимаясь с земли. Я всё так же крепко сжимала в руках коробку, и настороженно следила за ним. — Чем вы слушали? — выдохнул зельевар. Он запрокинул голову и посмотрел в небо. Небо как небо. Всё так же куда-то спешат облака. — Я разве где-то упомянул, что сделаю с вами что-то? — он посмотрел мне в глаза, иронично приподнимая бровь. — Или вы настолько пропитались гриффиндорским духом, что разучились пользоваться серым веществом? — Чем вам не угодил мой факультет? — негодующе подхожу к нему. Напрочь забыла, что минуту назад подозревала его. Мне надоело, что он постоянно нас оскорбляет, будто мы все умственно отсталые. — Он намного лучше Слизерина! Я смотрела в его глаза, и видела, что он абсолютно не проникся. Поэтому не смогла удержаться от детского, но так нужного действия — я поставила грязную руку ему на пальто, тем самым оставляя на нем некрасивый след. — И верните мне мою сумку! — Совсем стала храброй: выдернула её. Хотя скорее забрала, он не сопротивлялся. Я резко открыла молнию, вызывая её жалобный скрип. Закинула грязную коробку на дно, и застегнула вновь. Но сумка не выдержала такого обращения: замок треснул и оторвался, выставляя все вещи на виду. — Чёрт! Мне хотелось всё бросить, и как в детстве, когда у меня ещё была приёмная семья, попрыгать на месте. Хотелось упасть на землю и заорать, как делают все капризные дети. Мне всегда было за них стыдно. Но в этот момент я как никогда их понимала. И всё же взяв себя немного в руки, я резко закинула сумку на спину, получая от неё сильный удар по спине. Стало легче. Я направилась на улицу, даже не удосужившись убрать следы преступления. Меня это уже не касалось, но это коснется остальных. Я глубоко вздохнула, успокаивая себя. — Я должна убрать за собой, — шепчу себе. Осматриваюсь по сторонам, чтобы найти подходящий предмет. Мне нужно вернуть всё на место, чтобы у него не было повода обидеть младших. Но внутри я знаю: Джон всё равно сегодня будет большим зверем, ведь его коллекция дала трещину. Так и ничего не найдя, я побежала назад, и столкнулась на повороте с зельеваром, отмечая, что его вновь чистая одежда покрылась ещё большими разводами чем прежде. Точно меня убьет, но сейчас важно другое. — Что-то забыли? — недовольно смотрит на своё пальто. Кажется, я уже вытерла всю грязь с рук. — Нет… Я смотрела и недоумевала. Ямы не было. Даже для достоверности заглянула в сумку — коробка на месте… Я ещё раз заглянула ему за плечо, но там тот же идеальный порядок. Всё же это он… Но зачем? Снейп, при помощи палочки очистил свою одежду, а затем смерил меня взглядом, и что-то приняв для себя, направил её на меня. Я замерла как статуя, боясь дышать. Но по мне прошёл лишь едва незаметный ветерок, приведя мой внешний вид в порядок. Мне не было стыдно за свои мысли. За мысли, что я думала, будто он проклянёт меня. Это ведь очевидные мотивы, и любой ожидал бы на моём месте такого. Я даже не сказала спасибо за это, не сказала за убранную яму. Только резко развернулась и наконец-то поспешила покинуть этот дом. С каждым шагом становилось легче дышать. Будто выплываешь на поверхность, когда долго плавал на дне. — Леди, почему вы не здороваетесь! — послышался недовольный, но до боли знакомый голос. Миссис Сайке… И почему именно она. Я скосила взгляд на Снейпа, который с любопытством рассматривал старую женщину. Та стучала палкой и чему-то улыбалась. — Надо сказать Падре, что ты вновь отбилась от рук. Ещё и проводишь время со взрослыми мужчинами, — она говорила с превосходством, наслаждалась ситуацией. — А вам, мужчина, должно быть стыдно за то, что вы совращаете детей. Я сейчас вызову полицию и сообщу им об этом! — она ткнула палкой Снейпа в грудь. Я находилась в некотором ступоре от увиденной картины — не каждый день увидишь такое. И я была уверена, что Снейп не промолчит. Он, с нечитаемым выражением лица, убрал от себя трость, и после пристально посмотрел в глаза женщине, будто что-то видел. Это продолжалось не больше десяти секунд, после чего Сайке, схватившись за голову, с ужасом отпрянула назад, напрочь позабыв как хромать. Если до этого Снейп был лишь холоден, то теперь его лицо скривилось в брезгливой гримасе, и он, ледяным, с пренебрежением угрожающим тоном на грани слышимости произнёс: — Как легко жить чужими жизнями, когда нет своей, — его голос, как лезвие, рассекал воздух, оставляя невидимые раны. — Особенно когда жизнь прожита зря. Какая жалость, — он будто издевался, нарочито растягивая слова. — Вы приехали за новой жизнью, а вас не приняли. С каждым его словом женщина становилась бледнее, а я не понимала, откуда Снейп это взял. Я знала, что он говорит правду — Сайке фонила ужасом. — И не примут, — продолжил тот. — Вы чужая в этой стране, и как бы не пытались таким жалким способом привлечь к себе внимания, уважения вам это не прибавило и не прибавит. Вы мне отвратительны. Снейп резко развернулся, и будь на нём сейчас мантия, то Сайке непременно получила бы по лицу. — За мной, — бросил он, дожидаясь, когда я к нему подойду. Но я продолжала стоять у ограды, чувствуя, как колючие кусты вдавливают в спину. Я не верила своим глазам и ушам в то, что меня не делают виноватой. Приятно осознавать, что люди могут получать по заслугам. Да, Снейп сделал это лишь из-за того, что она обвинила его в противозаконных действиях — я не маленькая и прекрасно понимаю, в каких. Надеюсь, что Сайке не права, такого я точно не вынесу. Снейп подошёл и взял меня за запястье, после чего последовал по направлению парка. Я бросила напоследок взгляд на Сайке, которая с ненавистью и недовольной гримасой смотрела в спину Снейпа. Казалось, что она хочет проделать в нём дыру, убить, ведь он не послушал её, не испугался, как многие делали, когда она начинала нападать. Она проиграла, а делать этого никто не любит. — Кто эта женщина? — задал вопрос Снейп. Он больше не злился, по крайней мере я не чувствовала этого. — Соседка. Он отпустил меня почти сразу, как только мы отошли от женщины, и теперь мы шли рядом. — Она… — он замолчал, что-то обдумывая. Но так и не продолжил, а я не стала спрашивать. «Она монстр».

***

31 августа 1991 года Вечер. На улице стрекотали сверчки, а редкие прохожие изредка бросали на нас взгляд. Прохладно — так всегда бывает в последние ночи лета. Мы гуляли в центре, слушали музыку уличных музыкантов. Они красиво пели, зарабатывая себе на жизнь. Интересно, у меня бы получилось? — Кстати, а что эта за школа такая? Как ты вообще туда поступила? — поинтересовался Рик. В мягком освещении фонарей его улыбка казалась ещё теплее. Мы свернули в тёмный проулок, он ближе всех вёл к парку. Такие закоулочки были чужеродными. Они казались клеймом для такого города как Эдинбург. — Школа как школа, — я пожала плечами. — Как поступила… Из груди не шло ничего, кроме каких-то жалких попыток отмазаться и вздохов. И почему нельзя поговорить о погоде? Отвожу взгляд — не хочется смотреть ему в глаза. Я как будто уже вру. — Эй, слышь! Резко оборачиваюсь, вздрагивая от страха. Мужчина в неопрятной, рваной одежде машет руками и идёт в нашу сторону. У него пустой чёрствый взгляд, и я не уверена, отдает ли он себе отчёт в происходящем. Я придвигаюсь к Рику теснее, и он будто становится моим личным островом спокойствия, способным защитить от всех бед. По крайней мере, я в это верю. Рик напрягается и ступает вперёд, к мужчине. Я замечаю, что тот держит в руке бутылку и легко ей размахивает. Кажется, плохо стоит на ногах. — Мелочи не будет? — он гадко улыбается и проходится взглядом вначале по мне, останавливаясь, потом по Рику. Я вздрагиваю. Вот бы он не смотрел на меня больше. — Выпить хочется… Уже давно не пил. Пару часов, — он заходится в хохоте, запрокидывая голову, а после подходит ещё ближе, и я отступаю на шаг. Они с Риком смотрят друг на друга неотрывно. — Не будет, — спокойно говорит он, не отрывая взгляда. — Да ладно? Кажется, он не собирается уходить. Надо что-то делать… Я скольжу взглядом по бутылке в его руке. Но… Что я могу против него? Но ведь смогла против Джона… Я подхожу к Рику ближе и сжимаю его руку. Он оборачивается ко мне, и в его взгляде я читаю: «Не бойся. Я защищу». Киваю в ответ. Я верю ему и вновь отхожу назад. — Даже санного пенни? Чё ты мне в уши льёшь. Я видел, как ты покупал колу, у тебя оставались фунты, — он пихнул Рика в грудь. — Гони деньги! Смотрю по сторонам, но в подворотне пусто. Даже случайного прохожего нет. Ситуация точно выходит из-под контроля… Я обернулась в надежде увидеть хоть кого-то, и тут же раздался грохот. Рик тряс кистью, когда как мужчина в рваной одежде лежал на асфальте. Кажется, он протрезвел… — Я же сказал — нет, — холодно протянул Рик. Он взял меня за руку и потащил в сторону видневшегося парка. — Как ты это делаешь? — Ставлю на место зазнавшихся идиотов? — Я кивнула. — Очень просто, в ресторане приходилось и не таких успокаивать, — усмехнулся парень, поправляя очки. Тот человек всё ещё сидел на асфальте и зло пинал осколки бутылки. Он что-то бормотал, но мы уже не слышали. — Да и вообще, ты сама знаешь, с кем мы живём, — Рик сел на траву и похлопал рядом. Роса. Наверняка одежда станет мокрой. — Я очень рад за тебя. Рад, что тебе выпал шанс на лучшую жизнь, — он открыл бутылку с колой и отпил глоток, протягивая мне. Никогда не любила «чёрную воду», но в его компании не откажусь. — Не упусти его. Он приобнял меня за плечи. Так тепло… Тихо. Лишь кваканье лягушек и шелест листвы доносится до моего слуха. Фонари не мешают, освещая дорогу — они напоминают луну, что сегодня скрылась за облаками. — Я не знаю, что это за школа, какое там образование, — Рик перебирал мои волосы и, судя по голосу, улыбался. — И не буду настаивать рассказать мне о ней, — он хмыкнул. — Вижу, что тебе сложно. С едва заметной улыбкой заглядываю ему в глаза — единственное, на что способна в данной ситуации. Он понимает меня без слов. — Я останусь в Эдинбурге после совершеннолетия… Если хочешь, можешь летом жить у меня. Я поговорю с Джоном и объясню, что да как, — его лицо уверенное, а эмоции окутывают как одеяло. Тепло и мягко. — Ты серьезно? Я неверяще смотрю на него. — Но я ведь буду мешаться… Ты наверняка заведёшь семью… Я не хочу сидеть на твоей шее! — заламывая пальцы, шептала я. Очень хотелось верить ему, хотелось, чтобы всё прошло гладко, но я знаю Джона, и Рик знает его — меня не отпустят. Он ни за что не отпустит. — С чего ты решила, что будешь мешать? — твёрдо спросил парень. Это лишь мечты. Глупые и несбыточные. И каким бы ни был крутым Ричард, но ему не по зубам Томсон. Не по зубам мне. Не хочу, чтобы он сделал глупость, пока я буду в школе. Это может быть опасно для него… И для меня. Поэтому я затрагиваю негласно запрещённую тему, надеясь переключить его внимание. — Это потому что я похожа на неё? Я давно не обижаюсь, что он видит во мне младшую погибшую сестру. И пусть мне неприятно, что он иногда называет меня её именем, но он заботится обо мне. Любит. — Ты не похожа на неё, — он заглядывает мне в глаза. — Вы разные. Я давно перестал вас сравнивать. Видно, что ему плохо. Он говорит тихо, медленно, будто сжавшись. Я сковырнула так и не зажившую рану. Какая же я дрянь. Он не хочет трогать прошлое и в таком состоянии опасен для себя. А я не хочу причинить ему вреда. Нельзя больше поступать так. — Если у тебя найдётся лишняя кровать, то я буду только за, — приобнимаю парня. — Буду отрабатывать проживание готовкой и уборкой. Но не говори с Джоном до лета, не порть себе жизнь. И пообещай, что не скажешь ему о наших планах, — последнюю фразу говорю твердо. Я не верю в это. Просто не верю. Джон не отпустит меня просто так. Точно не меня… Скорее он прикопает где-нибудь Рика и продолжит «веселиться» со мной. У него слишком больное увлечение мной… Надеюсь, Рик не заметит, что я соврала. — Хорошо, — коварная улыбка накрывает его лицо, и в следующую минуту он взлохмачивает мне волосы. — Эй! — возмущаюсь я, перехватывая его руку, а затем со смехом отпрыгиваю в сторону. Я успела натянуть ему капюшон на голову, и с него слетели очки. Так хорошо и спокойно. — Молодые люди, вы ведёте себя неприлично! — раздался визгливый крик. Тётушка Сайке… Теперь Джон точно будет в курсе. Хоть бы она не донесла ему до того, как я уеду, ведь если она успеет — мне не жить. По телу прошла волна паники. — Миссис Сайке, — обаятельно улыбнулся Рик. — Мы так рады вас видеть. Сожалею, что вы застали нас в такой ситуации. Видите ли, Эвелин поступила в частную школу, и я её поздравил. — Мало вас наказывает Джон, — проворчала женщина. Она села на лавочку и вытянула ноги. — Святой человек ваш опекун. Святой! — она пробарабанила палкой по асфальту. Я толкнула в бок Рика и, заполучив его внимание, мотнула головой в сторону дома. Надо бежать. Как же я ненавидела эту женщину. Она всегда казалась слугой дьявола, слугой Джона. Всегда доносила про нас ему и всегда приукрашивала. Не удивлюсь, если и в этот раз она расскажет небылицу. Джону всё равно — дай только повод. — До свидания, — я натянула улыбку, из-за чего заболели мышцы лица. Нельзя говорить ничего плохого. Нельзя показывать неприязнь. Сделаю только хуже. — До свидания, миссис Сайке, — добродушно пожелал Рик, но стоило нам скрыться из её вида, как его слащавая улыбка преобразилась в оскал. — Дрянь, — сплюнул парень. — Чтоб у тебя язык отсох! — Он выкинул в урну недопитую бутылку колы и взлохматил волосы. — Теперь придётся отдуваться младшим… Не думаю, что Джон начнёт при мне. Дьявол! В воздухе сквозило отчаянием. Наша прощальная прогулка уже не казалась удачной. Лучше бы я сидела в комнате и собирала чемодан. Опять навлекла проблем. — Если будет возможность отметить Рождество в школе — отмечай. — Рик пытался переключить внимание и успокоиться, смотря то в одну, то в другую сторону. — Задержись там как можно дольше… познакомься с ребятами, заведи друзей… Так будет лучше. Мы вышли из парка и направились к дому. — Но ты всё равно получишь от меня подарок на Рождество, хоть и в июле. Считай, что ты на ближайшие семь лет переезжаешь в Австралию, — подмигнул он. — Почему в Австралию? — как можно небрежнее кидаю я. — А у них зима, когда у нас лето, — гоготнул парень, но тут же стал серьёзным, даже застенчивым. — Эвелин, тут такое дело… я не могу пойти домой… Эмма хотела погулять. Так странно следить за ним. Обычно он такой уверенный, решительный… Но стоит коснуться темы его девушки — сразу превращается в фиалку. Я подавила улыбку. — Без проблем, Рик. Мне осталось только собрать вещи, а Сайке точно не расскажет Джону сегодня. Уже поздно. — Уверена? — он смерил меня обеспокоенным взглядом. — Как в то, что сегодня пойдёт дождь, — фыркнула я, смотря в чёрное небо. Дело не в том, что я не боюсь Джона, но… Ещё сильнее мне не хочется рушить планы Рика. Он и так многое делает для меня, а так он точно успокоится. — Тогда до следующего лета, — он бесцеремонно обнял меня, так сильно, что невозможно было сделать вдох. — До лета, — я скосила взгляд на выпачканные мною его кеды. Надеюсь, он не заметит. Рик, взволнованно бормоча «Я хотел… Я хочу тебе предложить», шустро побежал на соседнюю улицу — к Эмме. Он остановился напротив дома Сайке и бесцеремонно сорвал букет ромашек. Самоубийца… Сайке точно будет негодовать.

***

Мы шли молча, больше не затрагивая неприятную для меня тему. Сайке, Джон… Я как магнит притягиваю неприятных людей. Возможно в будущем я буду вспоминать и думать, что было и не так плохо, как сейчас. Только до будущего я не доживу. Мы аппарировали не в замок. Место, где мы оказались, было не совсем благополучным районом: дома были старые, некоторые явно заброшенные, некоторые изрядно потрёпанные, и лишь единицы годились для проживания в них. Дорога, на которой должен был лежать так привычный для Англии идеально ровный асфальт, сейчас была похожа на сыр маасдам, в лунках которого вместо пустоты находились замерзшие лужи. В одной из таких луж лежала мёртвая кошка, вздувшаяся и облезлая. Я видела её рёбра за редкими клоками шерсти, раздробленный череп, измазанный в засохшей крови. Какую-то слизь, смутно напоминающую внутренности, и трубу, в которой лежала задняя часть животного. Меня посетила смутная догадка, что это сделал Снейп — он смотрел невозмутимо, будто каждый день видит такое. Захотелось удостовериться, что это не муляж. Но стоило наклониться, как в нос ударил сладкий гнилостный запах, а воображение показало образ насекомых, которые начали выползать из тела мёртвого кота, и ползти в мою сторону. Мой громкий рваный вдох слился с карканьем ворон, которые решили перекусить падалью. Стало совсем паршиво — тошнота, головокружение, чтобы успокоиться я перевела взгляд на дом, на участке которого мы остановились. Это оказался двухэтажный явно неновый коттедж из тёмно-красного кирпича, обвитый густым плющом. Он напоминал мне такой же плющ в доме Томсона и душил воспоминаниями. Этот дом уже перестал быть уютным, а я ведь даже ещё не зашла. Участок неухоженный: лежала опавшая листва, в некоторых местах стояла высокая жухлая трава, которая, казалось, вспыхнет от малейшей искры огня. Помимо травы на участке было множество деревьев, как садовых, так и явно выросших без присмотра со стороны владельца. Снейпу явно плевать на мнение других людей не только в школе. Этот район, дом… Стало совсем плохо, душно, несмотря на морозный воздух. Ноги подкосило, и я схватилась за ствол дерева, чувствуя, как больно стираю ладонь о жёсткую кору. Ужас одолевал всё сильнее, я понимала, что не получается больше стоять, поэтому сползла на траву, где в полуметре от меня лежала та самая кошка. — Мисс? Его голос как сквозь толстый слой ваты — почти не слышан. Я пытаюсь встать, и это получается с трудом. Перед глазами двоится, и я вижу двух Снейпов. Самая жуткая картина. Интересно у него есть родственники? — Мисс, вы в порядке? Он сделал ко мне шаг, но я вытянула перед собой руку. — Не надо, — хрипло прошептала я. Он понял меня без слов. Остановился и хотел уже что-то сказать, как я его опередила. — Почему мы не в школе? — Мы в Коукворте, здесь находится мой дом. Наконец-то проморгавшись, я смогла увидеть, как он, не отрываясь, смотрит на меня. От этого взгляда стало настолько неуютно, что я видимо вздрогнула и опустила голову. — Идёмте, — вступая на тропу к дому и больше несмотря на меня, спокойно произнёс он. Зачем он это делает? Почему таким голосом? Заманивает в своё логово? Я обернулась. Из-за накатившего страха сердце кололо и болело, а в висках стучало так, что голова кружилась. Помогал лишь ветер — он приводил немного в чувства, не давая окончательно сойти с ума. — Мисс, я не собираюсь вам вредить, — мягко заверил он. Я молчала. Страх никуда не ушёл от его слов. Ничего не изменилось, потому что слова ничего не значат. Ничего. Но понимаю: нужно что-то ответить, иначе он может и подойти. — Зачем? — хрипло прошептала я. — Может, чтобы положить ваши вещи? Хорошо. Это ведь всего-навсего дом. Я зайду и быстро выйду, а если не получится, то Снейп всё равно не сможет издеваться больше чем до понедельника, потому что меня хватятся в школе. Ведь так? Я напустила уверенности и прошла следом. Внутри дом был полной противоположностью наружной оболочки: не было той запущенности, как на улице, не было ни грязи, ни пыли. У меня этому было лишь одно объяснение — магия. Этот контраст, не действовал успокаивающе, я теперь совершенно не понимала его. Я убедилась окончательно — Снейп очень сложный и противоречивый человек. Не понятно, что он ждёт от меня такими действиями, почему сразу не сказал, что после юриста мы не вернёмся в школу. Почему он не считается с моим мнением? Или думает, раз мне одиннадцать, то не имею права что-либо говорить? Стены светлого цвета, на них висело несколько картин с пейзажами, в правом углу комнаты расположился небольшой камин. На одной из таких картин изображён сгоревший дуб. Картина мрачная, но притягивающая внимание — мне она понравилась, такого не было в идеальном доме Джона. Множество стеллажей из тёмного дерева, вплотную заставленных различной научной литературой — хотелось подойти и взять книгу. Наверняка, можно найти заклинания, чтобы суметь ему противостоять. В остальном же дом до тошноты напоминал мой прошлый: бежевый диван в классическом стиле напротив камина, на котором лежало множество подушек, по бокам от дивана стояло два кресла в таком же стиле, и медвежья шкура. Надеюсь, Снейп не самолично убил бедное животное… — Вы закончили? — с интересом поглядывая на меня, прокомментировал мои переглядывания Снейп. Он вновь был собой, но говорил спокойно. — Да, — сглотнула вязкий ком. — Почему нельзя было взять вещи сразу в Хогвартс? — смотрю куда угодно, но не на него. — Потому что всё равно придётся привозить их летом. Разумнее сделать это сейчас, — зельевар зажёг свет в холле и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. — Идёмте, я покажу вашу комнату, — обронил он, развернувшись ко мне полубоком. Я поторопилась следом. Боялась разозлить его. Было некомфортно — всё развивалось слишком быстро, не было понятно, что думать, что делать, что говорить. Наконец, в опасности ли я? Я не уловила ответа «Нет» от подсознания, а значит, до сих пор может случиться что-то страшное. Лучше быть осторожной. Никогда не знаешь, чего ждать от «отцов». На втором этаже оказалось несколько запертых дверей, Снейп же открыл первую справа от окна. Комната оказалась небольшая. Здесь точно никто давно не жил — слой пыли был мне ответом. — У вас полчаса на то, чтобы убрать свои вещи. Я подожду в гостиной, — после чего Снейп, не дожидаясь моего ответа, вышел из комнаты, попутно прикрывая за собой дверь. Абсолютно не нравилось это место. Стены тёмные, фисташковые. Белая мебель, молочного цвета ворсистый ковер, который хотелось уничтожить на месте — настолько он был похож на любимый ковёр Хезер. Весь дом напоминал о Джоне, будто Снейп специально хочет свести меня с ума, или я и без него сошла. Я отступила к окну, за которым ничего не было видно. Наступила ночь — такая же холодная и неуютная, как и весь прожитый день. Не хотелось задерживаться в этом месте больше положенного, но я всё равно рискнула присесть на край кровати, которая оказалась очень удобной, и я не выдержала — упала на спину прикрывая глаза. Я чувствовала себя лишней, ведь Снейп взял меня не по доброте душевной. Возможно, его кто-то надоумил, а может надавил. Надеюсь, не с той же целью, что и Джон. Не представляю, как буду проводить здесь лето, как буду с ним общаться. Возможно, получится проводить все дни в не дома, возвращаясь лишь на сон — Снейп наверняка не горит желанием со мной лишний раз видеться. Но надеюсь на полное игнорирование с его стороны. Больше двух месяцев со Снейпом под одной крышей, наверняка он не выдержит, или я спровоцирую какой-нибудь мелочью. Я протёрла глаза ледяной рукой — стала бодрее. Может до лета он откажется от меня, и я смогу отправиться в обычный приют. А может мне разрешат остаться на каникулах в школе? В школе! Неужели такое возможно? Я вскочила на ноги и кинула сумку на стул, который почему-то стоял посреди комнаты. Но не попала, из-за чего послышался глухой звук, который привёл меня в чувства. Нет. Я не могу позволить себе мечтать, тем более по отношению к Снейпу. Нужно смериться, что он мой отец, и мне не представит возможности уйти от него до своего совершеннолетия. Мне придётся проводить с ним все каникулы, праздники… и как-то обращаться. Надеюсь, дальше «Мистера Снейпа» не зайдёт. А ведь теперь я тоже Снейп… Вдруг он начнёт меня контролировать. В голове возникла сцена, как я обедаю с ним, как получаю замечания, что неправильно держу столовые приборы, как сутулюсь… Как он злится, когда я плохо помою посуду или вообще разобью его любимою кружку… Что он тогда сделает? Может проклянёт? Или как Джон — толкнёт, а затем изобьет ногами, переломает кости, а после вылечит, чтобы никто не узнал, какое он на самом деле чудовище. Я тряхнула головой, стараясь выбросить всё беспокойство. Не став терять больше время, я, не тронув с места оставленную сумку, направилась в гостиную по скрипучий и крутой лестнице — удобно ломать шею на такой. Снейп сидел в кресле, закинув ногу на ногу, читал фолиант, названия которого я не видела. Привлекая его внимание покашливанием, слова, беспокоящие меня все это время, пропитали воздух усталостью: — Что дальше? Снейп удивленно приподнял брови. Мне пришлось пояснить. — Что дальше собираетесь делать со мной? — А что должен? Он сидел расслаблено, будто устал. Его руки лежали на подлокотниках, а пальцы медленно стучали по деревянной поверхности этих самых подлокотников. Он не сводил с меня взгляда, но не такого каким мерил в классе. Этот взгляд был спокойный, даже ленивый, и я не знала сколько ещё на нем продержится эта маска. Снейп вздохнул. — Я знаю, что обо мне говорят, и прекрасно знаю все слухи, которые ходят в стенах школы, — он скрестил руки, положил их на колени. — Слухи не рождаются на пустом месте. — Верно. Слухи — это искажённая правда, и всегда в разной дозировке. — И в какой дозировке ваша правда? Внутри меня нарастало напряжение. Я хотела знать все его помыслы, хотела понять, что меня ждёт, хотела в безопасность. Мне страшно от того, что он не отрицает своих действий. Обычно это предвестник ужасного. Такое всегда происходило с Джоном. Я следила за тем, как Снейп медленно встал, и подошёл к окну. Он так и не ответил мне на вопрос. Заместо этого отодвинул штору, открывая вид на комнатный цветок. Наколдовал стакан воды и вылил его содержимое в плошку. Всё сильнее назревает мысль «Я не должна двигаться по старому сценарию». Не должна проглатывать всё что меня не устраивает. — Вы не ответили на вопрос. — Вам не понравится мой ответ. Он отпустил штору, и нехотя обернулся ко мне. Спрятал палочку и медленно прошёл к камину, что-то высматривая сверху. Это выглядело настолько наплевательски, насколько являлось правдой. Ему действительно плевать на меня. Будто ждёт, когда я исчезну. Я глубоко дышу, ощущая, как подрагивают руки, как они покалывают от напряжения. Я больше себя не понимаю. Почему я недовольна тем, что ему на меня плевать? Я ведь так этого хотела… — Лучше бы вы сделали вид, что меня не существует, — тихо шепчу сквозь стиснутые зубы. — Если бы у меня было право выбора, то я никогда бы вас не выбрала! Кого угодно, только не вас! Я не дожидаюсь его действий, поддаюсь порыву, и быстрым шагом подхожу к окну, где стоит чёртов цветок, за которым он так тщательно и бережно смотрит. Мне хочется его сжечь, слышать его крики мольбы, но я только могу взять его в руки и кинуть в Снейпа. Он увернулся, а горшок издал жалобный треск, цветок сломался, а земля покрыла пол. Теперь это место не такое стерильное, и перестаёт напоминать дом Джона. — Коллопортус. Дверь закрывается перед моим носом, и я не могу больше сбежать на улицу. Я не хочу думать, что меня ждёт, не хочу оборачиваться. Я лишь с силой прислоняю разгорячённый лоб к холодной деревянной поверхности, глубоко дыша. Слышу позади шаги, но мне уже ничего не нужно. Я слабо ударяю ладонь об дверь, будто это поможет, и медленно сползаю на пол, всё также прислоняясь к двери. Слышу, как он вздыхает, а затем садится рядом. — Посмотри на меня, — низким баритоном настойчиво шепчет он. Я не шевелюсь, но всё же незаметно скашиваю взгляд в его сторону. Наблюдаю за ним из ширмы распущенных волос. Он как и я присел на корточки, только локти лежат на ногах, когда как руки сцеплены в замок. — Что вам не понятно? — он склонил голову в бок. — Мисс, я могу войти в вашу ситуацию, понять вас… Но так не может быть всегда. Всему есть предел. Я почувствовала касание к спине, почти незаметное. Такое касание заставляет втянуть голову в шею, стать менее незаметной. Это не помогает — он так и не убирает руки с моей спины. — Я приблизительно догадываюсь о чём вы думаете, но это не повод ломать мои вещи, и пытаться меня ими же убить. Поверьте, — он усмехнулся, — вам это мало чем поможет. Он вновь замолчал, а затем и вовсе встал. — Я хочу в школу. Наконец имею смелость повернуть в его сторону голову. Когда ты сидишь, то всё кажется, огромным, поэтому поднимаюсь следом. Я говорю так жалобно, что становится тошно от своей никчемности. А он хочет что-то добавить, но передумывает. Только кивает и распечатывает магией дверь.