Закат не бывает дважды

Декабрьское утро выдалось холодным. Ветер обжигал каждый миллиметр тела, заставляя кожу покрываться мурашками. От тёплого дыхания волосы и шарф покрывались инеем. Казалось, что природа хочет таким способом состарить меня, показать всем мой истинный возраст. Возраст, на который я себя ощущаю. Я редко чувствовала себя ребёнком. Наверное, потому, что мне пришлось рано повзрослеть. Ведь если бы я этого не сделала, то не смогла бы выжить в условиях игры Джона. Голоса болельщиков доносились со всех сторон. Возбужденные и радостные заражали все вокруг. Заражали снег, который крупными хлопьями ложился на нашу одежду. Заражали противостояние между Гриффиндором и Слизерином, делая игру более агрессивной. Заражали ходившую хандру в связи начавшимися промежуточными экзаменами. Но голоса не заражали меня. С каждым днем я все сильнее проваливалась в отчаяние от страха и неизвестности. Я все никак не могла отпустить идею о Снейпе. Я хотела увидеть его истинное лицо, но так, чтобы он не смог убить меня. Я поёжилась и невольно пододвинулась к Поттеру. Гарри мазнул по мне взглядом и, не отрываясь от просмотра игры, накрыл меня частью своей мантии. Стало намного теплее, но это не спасало от глупых мыслей. — Куда ты машешь! — прокричал мне на ухо пятикурсник. Я не помнила, как его зовут. — Да сбей же ты его наконец-то! Да! Парень подскочил со скамьи, срывая с шеи гриффиндорский шарф и растянув его над головой, махал в сторону игроков руками. Пятикурсник свистел, топал. Да и не только он — весь Гриффиндор и большая часть Пуффендуя и Когтеврана поддерживали наш факультет. Лишь единицы поддерживали Слизерин, не считая их самих. Полусидя-полулежа, стараюсь не нарушать дозволенных границ между мной и Гарри. Я до сих пор не понимаю, какие между нами отношения. Дружба или просто общение? Но, по правде говоря, я вообще ничего не знаю о дружбе. Раньше думала, что все дело в Джоне, что это он отпугивает от меня людей. Но все намного проще. Люди любят позитивных и открытых людей. А если ты постоянно находишься в напряжении, то теряешь способность на любые чувства. Все цветное становится черно-белым, и ты видишь людей через мутное стекло. По правде, люди вообще не вызывали ничего кроме страха и опасения. Иногда я испытывала интерес. Но лишь до того, как узнавала суть личности. Меня странным образом успокаивал шум с трибун. Гудение толпы пробивалось сквозь толщу земли. Я могла даже почувствовать его. Протяжные вибрации передавались по спине, медленно погружали в сон. Гул голосов превращался в шум воды, которая быстрым потоком уносила все мысли. Я отдернула капюшон, невольно вздрагивая, когда снег опрокинулся за шиворот. — Если будешь хмуриться, то покроешься морщинами, — Гарри улыбнулся, поворачивая ко мне голову. — Я не хмурюсь, — громко шепчу ему. — Просто наслаждаюсь последствием своих поступков. Толпа резко закричала. Воздух пропитался ужасом, и я почувствовала, как живот запульсировал болью. Резко выдохнула, но не издала ни звука — такое было привычным для меня. Я не сразу поняла, что происходит. Казалось, что я снова там, дома… Я вздрогнула и рухнула назад, утащив за собой Поттера. Бладжер. Мы были под одной мантией и запутались в её полах, в результате чего я оказалась сверху. Попыталась как можно скорее встать с Гарри, но не успела: в нас снова влетел этот чёртов мяч! В этот раз удар был сильнее и пришёлся с точностью по моей левой руке, в которой раздался хруст поломанной кости. Не смогла сдержаться, вскрикнула, прижимая к груди пострадавшую руку. Болью прошибло так, что в глазах потемнело. Стало страшно, особенно от криков окружающих. Казалось, что этот ад никогда не кончится, и удары так и будут лететь и лететь в меня. Бладжер вновь на нас напал, но в этот раз он влетел мне в грудь. Я замерла, не в силах даже вдохнуть. Было ощущение, что мои рёбра кто-то сжал в огромной руке. Кто-то злобный и абсолютно не знающий пощады. Поттер, наконец-то стянув с себя верхнюю одежду, опрокинул меня на пол. Накрыла новая волна боли где-то в затылке. Сам он навис всем телом сверху, пытался укрыть меня от явно заколдованного снаряда. Воздух на трибунах был пропитан паникой. Дети кричали, пытались как можно скорее покинуть место происшествия. Все бездумно толкали друг друга и шли по головам, вместо того, чтобы достать палочки и попытаться помочь. Будто забыли, что они маги. Я слышала их сквозь вату. Перед глазами плыло. Не хватало воздуха. Бладжер вновь атаковал нас, но на этот раз его целью стал Поттер. Гарри зашипел от боли, когда мяч ударил его в плечо: рука безвольной куклой повисло рядом с моим лицом, а Поттер чуть ли не рухнул на меня всем своим весом. В этот момент над нами ударила вспышка заклинания, и бладжер, как будто ему выстрелили в голову, упал в полутора метрах от нас. — Ты как? — прошептал Поттер, обеспокоенно глядя мне в лицо. Я зашлась в кашле, и в районе рёбер вспыхнула волна ещё большей боли. Его силуэт расплывался перед глазами. В ушах звенело. — Эвелин! — кажется, это вновь был Поттер, но я погрузилась во тьму. Я не понимала, где оказалась. Тело болело, как после очередного наказания Джона. Я судорожно осмотрелась, но помещение никак не напоминало подвал: светлые стены, белый потолок с орнаментом роз. Все это не могло быть домом Томсона. Я пыталась хоть что-то вспомнить, но не получалось. Лишь обрывки неясных теней мерещились в сознании. Последнее, что я помнила, как мы шли на матч по квиддичу. Вокруг стояла тишина. Моя кровать была огорожена ширмой, поэтому нельзя сказать точно, одна я здесь или нет. Я прислушалась к себе. Пытаюсь понять, много ли на этот раз сломано костей. Мне тяжело дышать, и каждый раз, когда я пытаюсь сделать глубокий вдох, слышу треск. К горлу подступает тошнота, и я свисаю с кровати, блюю кровью, захлебываясь от боли в ребрах. Давно мне не было настолько плохо. Послышались шаги, а затем кто-то дёрнул ширму. Это оказалась мадам Помфри. — Уже пришли в себя? — Она бегло прошлась по мне взглядом, хмурясь. Достала палочку и убрала рвоту, возвращая запахи больничной стерильности. — А я говорила Альбусу запретить квиддич! Нет, он лучше знает, — запричитала она. — Мало того, что мне приходится каждый раз лечить игроков, так теперь и зрители получают травмы! Колдоведьма резко замолчала. Она, всё ещё направляя на меня палочку, прошептала заклятие. На мгновенье я ощутила резкую боль. Закрываю рот руками, но все равно издаю всхлип. — Прости, дорогуша, но мне нужно было вернуть на место твои кости, — она вытащила из мантии флакон с плотной белой жидкостью, которая пузырилась, оставляя на поверхности голубоватую пену. Я уже видела его раньше. Перед глазами мерещится заброшенный дом и мужчина в алой мантии. — Вам нужно выпить зелье. Это «Костерост». На вкус не очень, но за ночь залечит все ваши переломы, — со знанием дела заключила женщина. Я неуверенно взяла протянутый флакон и, откупоривая крышку, морщусь от резкого запаха мяты. Поднимаю быстрый взгляд на ведьму, послушно выпиваю содержимое. Вкус оказался неплохим, а боль ушла, как будто ее и не было. В голове пронеслось забытое: как я сижу на трибуне, как нас атаковывает бладжер, панику, царившую в воздухе… Флакон выскальзывает из рук, вдребезги разбиваясь. — Что с Гарри? — привстав с места, обеспокоенно спросила у колдоведьмы, которая магией убирала осколки. — С мистером Поттером всё хорошо. Он спит, — мадам Помфри достала из тумбочки пижаму и протянула мне. — Переоденьтесь, — она задёрнула шторку и направилась к себе. Я быстро сменила одежду, опасаясь, что колдоведьма вернется и увидит мои шрамы. Боль была терпимой, особенно когда она преследует тебя всю жизнь. Я закинула одежду в тумбочку. Хотелось навестить Гарри и лично удостовериться, что с ним все в порядке. Однако, как только я вышла за пределы ограждения, послышался спокойный тон: — Могу я узнать, куда вы собрались? Но мне не было спокойно. Страх шел холодными волнами, накрывая с головой. Я избегала Снейпа месяц, перестав нарушать правила. Стала призраком. Но я знала, что рано или поздно все полетит к черту. — В туалет. Интересно, а что он ещё хотел слышать? Я могла сказать, что хочу увидеть в каком состоянии Гарри, но он не поймёт. Скажет, что это не моя забота или что он там ещё может. — Он в другой стороне, мисс. Снейп задёрнул полы мантии и смерил меня тяжёлым взглядом, таким, что захотелось вновь вернуться в постель. Но я переборола себя. Если хочу отстоять свои границы, то нужно начинать уже, а не блеять и падать в ноги, как я делала с Джоном. — Благодарю, сэр. Голос дрогнул, но даже несмотря на это, проскочили нотки сарказма. Такое мог не заметить разве глухой. Но мне было настолько страшно от происходящего и больно физически, что я не сдержалась, краем глаза подмечая, что его глаза стали ещё непрогляднее, хотя куда темнее. Я прошла мимо него и скрылась за дверью уборной. Остановилась напротив раковины и плеснула себе в лицо ледяной водой. Чего я добиваюсь? Я ведь боюсь его как огня, но продолжаю вести себя безрассудно. А мне ведь ещё жить с ним, сколько бы я не строила обратных иллюзий. Я провела мокрой рукой по лицу, всматриваясь в своё отражение. Бледная, с сумасшедшим взглядом. Я видела такой много раз… Не у себя… Помню, с приходом такой мимики начинались странные вещи. Перед глазами предстала черноволосая худая брюнетка с обкусанными и заветренными губами. Она никогда ничего не говорила, только улыбалась, с надеждой беспрерывно смотря на дверь. Была спокойной и покладистой. Но взгляд говорил сам за себя — внутри неё шла война, которую она не могла победить. Хотелось как можно дольше побыть здесь в тишине и спокойствии. Я молила всех Богов, чтобы Снейп покинул больничное крыло, потому что понимала: в таком настроении я непременно начну ещё больше беспокоиться — начну язвить, а это ни к чему хорошему не приведет. Мне не повезло. Он сидел на стуле возле моей кровати. Закинул ногу на ногу и скрестил пальцы рук, расслабленно дожидаясь кого-то. Очевидно меня. — Как вы себя чувствуете? Я споткнулась от такого вопроса. Он был прост и одновременно казался с подвохом. Я попыталась быть повежливее, но получилось не очень: — Превосходно. Но могу описать в подробностях. Ему не понравился мой ответ. Я это ощущала. Он стал раздражённым, но лицо осталось каменным. Честно говоря, я поражалась его выдержке. Будь на его месте, давно бы наорала. А может быть и ударила, если вспомнить, что я вообще ему говорила. — Что произошло у вас на трибуне? — серьёзно произнёс Снейп. Он не стал зацикливать внимание на моём ответе, и я осталась недовольна таким результатом. Хочу увидеть его истинное лицо, понять, как он поступает, когда злится. — Не знаю, — прошла к кровати и села на самый дальний край от зельевара, но всё равно мы были слишком близко. Снейпа не удовлетворил мой ответ. А меня потряхивало от моей безумной задумки, но я всё равно продолжила: — Мы отвлеклись, а когда в нас полетел этот сумасшедший мяч, было уже поздно. Снейп не ответил. Он задумчиво водил указательным пальцем по губе. — Вы что-нибудь подозрительное заметили? — Нет. Я уже сказала, что не следила за окружением. У меня нет дополнительной пары глаз на затылке, — язвительно закончила я. — Почему вы оказались под мантией Поттера? — Снейп смерил меня ледяным взглядом. Казалось, нужно замолчать, но меня прорвало. Пропало даже чувство страха перед ним. Почему-то подумалось, что в школе он ничего не сможет сделать. Я продолжила дальше выводить его из себя: — Так нужно было, — растягиваю гласные на манер Малфоя. — У вас нет тёплой одежды? — вновь проглотил мой выпад. Но я чувствовала, ещё немного и он покажет своё лицо. И я не отступлю сегодня, потому что обратной дороги нет. Нужно знать, к чему готовиться летом. Снейп терпел мои выходки, и я не понимала почему. Не понимала, почему он позволяет мне так с собой разговаривать. В чём причина? Жалость? Или он хочет усыпить мою бдительность, а летом отыграться за всё? Вновь стало страшно. Но я решила закончить начатое, а также озвучить то, что давно хотела. — Давайте закроем тему и сделаем вид, что мирно разошлись, — растянула губы в горькой ухмылке. — Вас напрягают такие разговоры. Меня тоже. Тогда зачем насиловать себя? — подперев голову рукой, смотрю на него. — Или вам нравится, когда об вас вытирают ноги? «Эвелин, ты идиотка!», — я испуганно зажала рот рукой. Потому что даже от себя не ожидала такого! Но я добилась своего. Обстановка резко поменялась. Если до этого в воздухе витало напряжение с постепенно усиливающим раздражением, то сейчас моё чутьё вопило: беги! Снейп сощурился и резко приблизился ко мне. От такого я чуть не свалилась с кровати, но зельевар схватил меня за предплечье в последний момент. — Не много ли ты взяла на себя? — прошептал мне в лицо декан Слизерина. С такого близкого расстояния его глаза казались ещё темнее. Они метали молнии. Он действительно разозлился не на шутку. Снейп продолжал сжимать моё предплечье. Я чувствовала неприятный жар. Но сейчас это отошло на второй план. Зельевар меня напугал. Действительно заставил меня вновь вспомнить своё место. Хоть я и намеренно провоцировала его, но всё же ожидание и реальность — абсолютные противоположности. От Снейпа шла такая волна гнева, что я поняла: лучшее моё решение сейчас — замолчать. Хотя я и так не смогла бы произнести и слова. — Думаешь, если я сменил тактику общения с тобой, то позволю тебе так со мной вести себя? Ты забываешься, и я тебе это уже говорил, — Снейп резко отпустил меня, выпрямился и посмотрел сверху вниз. — Выздоравливайте, мисс, — он уничтожил заклинанием стул и, не оборачиваясь, направился на выход. Я смотрела ему вслед, понимая, что добилась своего, а точнее — перегнула палку. Но я выбросила это из головы, потому что всё равно была не удовлетворена результатом: ожидала удара, ведь Джон так и поступил бы. Может, всё же дело в школе? Но все оказалось намного проще. Я не могла говорить. Язык будто присох к нёбу. Я даже не могла сглотнуть. Это настолько выбило меня из колеи, что не получалось дышать. Я чертова дура, которая сама навлекает проблемы. Что мне стоило отвечать нормально? Я чувствовала жгучую ненависть к самой себе. Я лежала без сна несколько часов, с сухими глазами, меня попеременно бросало то в холод, то в жар. Я всю жизнь испытывала призрение к высокомерным грубиянам и тиранам. И теперь становлюсь такой же. Я слышала нарастающие голоса Гарри и мадам Помфри, но не могла разобрать и звука. Слышала, как скрипнула дверь, а потом и кровать. Я дождалась, когда стало совсем тихо, и только тогда подошла к краю ширмы. Гарри лежал на спине с закрытыми глазами. Его лицо было спокойным, а рука вся перемотанная покоилась на груди. Гарри был живым. Мысль эта принесла мне такое облегчение, что я не смогла подавить протяжного выдоха, возвращая ширму на место. — Долго планируешь так стоять? Гарри открыл глаза, взирая на меня с интересом. Он аккуратно прижимал пострадавшую руку к груди, а второй похлопал по кровати, призывая меня сесть. — Привет, — улыбаясь, прошла к нему, неуверенно присев на самый край. — Как самочувствие? — Лучше не бывает. — Он привстал. — А ты как? — Как новенькая. Не говорить же ему, что такие травмы пустяковые для меня, и что бывало и хуже. — Слышал, приходил Снейп. — Приходил. — Я отвожу глаза. Стало невыносимо от того, что он слышал, какая я на самом деле. Мне хотелось оправдаться, но не находилось не единого слова моему поступку, разве, что проверка. Но если скажу это, то последуют ненужные вопросы, на которые уже точно не будет ответа. Крепче сжимаю руки, оставляя красно-белые отметины. Словно хочу себя наказать, чтобы только не ощущать этого. — Надеюсь ты не думаешь, что это он устроил нападение? — вздохнул Гарри. — Что?.. Смотрю на него, и пытаюсь понять не шутит ли. Но Поттер серьезен, как никогда в жизни. — Я не знаю, — говорю растерянно. — Скорее нет, чем да. И это было правдой. Зачем ему убивать меня прилюдно, когда можно растянуть удовольствие на многие годы. Делать это постепенно, ломать меня, как это делал Джон, чтобы потом наслаждаться моим унижением. Чтобы я просила пощады, когда окончательно сдамся. Это точно не он. — Я рад, что ты так не считаешь, — он откинулся на подушку, устало закрывая глаза. — Как ты думаешь, почему бладжер напал на нас? Я спросила лишь для того, чтобы перестать хотя бы на минуту думать о Снейпе. Меня не волновала попытка убийства. В конце концов я живу в таком состоянии последние восемь лет. — Даже не представляю. — Он на мгновенье замолчал, будто обдумывал, стоит ли мне доверять. — Сначала хотел написать Сириусу, но в последний момент передумал. Он слишком бурно реагирует, и может совершить глупость, — он хмыкнул, смотря мне в глаза. — Да и бабушка узнает, а ее может реальный удар хватить. Я не обижалась на его мысли. Ведь он прав. Я понимала его и не понимала одновременно. Сложно понять, когда из близких у тебя никого. Я представила чувства к Рику, но почему-то ничего не почувствовала. Будто и не было тех шести лет. Будто все это время я цеплялась за мысли, что есть на Земле человек, который ждет и любит меня такой, какой я являюсь без масок. Но ведь я никогда не снимала их. Каждый человек — одна маска, главное не забывать их менять. И теперь, сидя на кровати, перед Гарри, я почти теряю ее. Мне хотелось рыдать в голос, но глаза были абсолютно сухими. Я просто смотрю на неровную стену. Не мигая, смотрю, как моя сгорбившаяся тень уходит в темное окно, за котором завывает ветер. Я знала, что слезы придут позже. И не потому что мне жаль. Хотелось плакать от своей никчемности. От того, что я не умею строить отношений. Что подтверждаю слова Томсона — считаю себя выше других. Я обыкновенное ничтожество. Я повернулась к Гарри, но он лежал с закрытыми глазами и тихо посапывал. Осторожно встаю, поправляя съехавшее одело. Он выглядел таким милым и хрупким, будто не он только что пытался казаться взрослым. Очередная маска, которая случайно слетела при мне. Я слабо улыбнулась. Может не все потеряно, и у меня еще есть шанс? Да, моя тактика в отношении Снейпа оказалась провальной и ничтожной. По правде она ни с кем не работает. Первое сентября был ошибочный день в моей истории. И теперь, чтобы ее переписать, нужно приложить много сил и времени. Совершить множество ошибок, прежде, чем я смогу быть счастливой. Я уже засыпала, когда услышала негромкий шепот — это точно не мадам Помфри. Тихо, стараясь не шуметь, вновь встала с кровати и, не надевая тапочек, подкралась к краю ширмы. Близнецы. Уизли держали в руках светящиеся в темноте маггловские биты — их было две. Одну из них они вложили в руку спящего Гарри, а затем обернулись в мою сторону, на мгновение растерявшись. Они переглянулись и ухмыльнулись, а после подошли ко мне. — Что думаешь Дредд, сотрем память жертве бладжера? — Это смотря, как эта жертва себя поведёт, — деловито вторил Фред. Парни протиснулись ко мне за ширму, бесцеремонно затягивая меня следом. — Итак, мисс-любящая-портить-шутки, что вы можете сказать в свое оправдание? — облокачиваясь о биту, начал Джордж. — И да, у вас есть одна попытка получить амнистию, — добавил Фред, беря в руки пустую склянку из-под зелья и пряча к себе в карман. — Иначе… — Вы не оставите… — Нам выбора! — торжественно закончили они. Я не боялась их угроз, потому что знала — они шутят. Хотя вид у них грозный, и не будь у меня способности распознавать эмоции, то я бы возможно испугалась. Но я лишь устало вздохнула и негромко произнесла: — Вы ходите, как стадо коров. Я удивлена, как вообще с такой способностью вы добрались из башни в больничное крыло, — я смерила их долгим взглядом, ухмыляясь. — Если только вы не воплотили свои угрозы в жизнь и не устранили нежелательных свидетелей. — А мисс догадлива, — протянул Джордж. — Но это не отменяет факта, что она испортила нам шутку… — Поэтому, мисс, — подхватил Фред, — должна сделать вид, что ничего не знает и принять в подарок этот замечательный предмет, — самодовольно протянул мне биту тот. — Сожалею, но я не фанат Дамблдора, — я улыбнулась. Бита была не только светящейся, но и яркой. Она усыпана звёздной пылью, как млечный путь, когда как беспробудная темная галактика была ядовито-розового цвета. Кошмар. — Как? Даже от чистого сердца? — притворно схватился за грудь Фред, изображая приступ и падая на мою кровать. — Брат я тебя спасу! — Джордж вручил мне в руки биту, и как только я отвлеклась, тут же вместе с Фредом выскочили за дверь. Я даже не представляла, что об этом думать, лишь рассматривала в руке розовое нечто, которое, что странно, начало мигать разными цветами — и всеми безусловно ядовитыми. Мило. Я отложила в сторону предмет и ещё раз выглянула за ширму: Гарри спал на боку, прижимая к себе биту, которая приняла цвет радуги. И как он не проснулся от такого красочного фейерверка? Я вернулась в постель, и секунду подумав, оставила лежать подарок на полу, при этом накрыв его вторым одеялом, потому что мои глаза начали болеть от такого яркого и быстро сменяющегося света. «Так-то лучше», — я довольно осмотрела труды своего наилучшего решения, и спокойно легла спать. Несмотря на ночной переполох, я чувствовала облегчение, ведь близнецы, были не хуже лекарств, заставляя на время забыть о совести, которая пожирала меня как никогда в жизни.

***

— Ауч! — я стукнулась лбом о деревянную поверхность. Бита. Нет биты! Их было три и все как на подбор: светятся, переливаются и мигают так, что глаз дергается. Зря я расслабилась, ведь знала Уизли — они не успокоятся пока не выполнят то, что задумали. И как им вообще в голову такое приходит? Я собрала в кучу «подарки», а сама начала переодеваться, ведь уже ничего не болело, поэтому надеялась, что мадам Помфри отпустит нас и я смогу пойти на уроки. Не было ни малейшего желания здесь задерживаться лишний раз. До сих пор странно осознавать, что для магов вылечить перелом — это будто обработать царапину, когда как в мире магглов мне бы пришлось лежать в больнице минимум пару недель, а может и больше. Меня передёрнуло: перед глазами предстал силуэт стерильно чистой палаты. «Хватит!». Зажмурилась до появления чёрных вспышек перед глазами. Подождала, пока вернётся зрение, и только после этого отдёрнула ширму, обращая внимание, что Поттер уже проснулся. Он сидел на краю кровати, держа перед собой подарок Уизли. Рассматривал его, вертел, и как-то странно ухмылялся, думаю, близнецов ждёт в ближайшее время ответное послание. — Мисс Рассел, почему вы не в постели? — возмущённо начала мадам Помфри. — И минуты нельзя оставить вас одних. Надеюсь, вы не собирались покидать палату без разрешения? — Нет. Гарри отложил от себя биту и с любопытством посмотрел на меня. Мне захотелось показать ему язык, ведь он явно не собирался уходить без спроса. Но она так не вовремя пришла, что поздно что-либо предпринимать. Я тяжело вздохнула и нехотя направилась к себе. Надеюсь она всё же отпустит нас сегодня, и мне не придётся томиться и минутой больше в этом месте. Колдоведьма задёрнула ширму и направила на меня палочку, бормоча себе под нос диагностические заклинания. Во всяком случае она так сказала. — Дорогуша, у вас все хорошо, но я бы рекомендовала постельный режим до завтрашнего утра, — сухо сообщила ведьма, убирая палочку и доставая из кармана мантии флакон с зельем. — Это укрепляющее. Выпейте. — А я могу сейчас покинуть больничное крыло? — с надеждой спросила я. Меня не радовала новость, что нужно ещё сутки задержаться здесь. Ни тогда, когда стены пропитались моим позором. Я была готова на всё, даже выпить дюжину зелий, лишь бы покинуть больничное крыло. — Если выпейте зелье, — сдалась колдоведьма. Я сделала то, что она хотела, даже вкуса не почувствовала, и уже собиралась уйти, как мадам Помфри, добавила: — Мисс, вы забыли вещи. — Какие… Точно. Уизли. Я протяжно застонала, представляя, что на это скажет Гарри. Одну он бы понял ещё, но три биты… Это слишком подозрительно. — Не смей! — я прервала его, выглядывая из-за охапки подарков. Поттер закрыл рот, так и не вымолвив и слова. Лишь ухмыльнулся, а затем молча забрал у меня вещи, и мы направились на выход. — Пойдём на полёты? — решила переключить тему. — Не думаю, — улыбнулся он. — Давай в башню, а потом на зелья. — Мне нравится твоя идея. Вдыхаю затхлый сырой воздух, отмечая, что кроме меня и Гарри никого нет в подземельях. Но я слышала нарастающий радостный гул, который через минуты превратился в толпу одногруппников. Они весело обсуждали прошедший урок полетов. — Эвелин! Гарри! — Гермиона снесла нас как тайфун. Я слышала ее словно через толстый слой воды. — Простите, я, наверное, не должна так сдавливать, — смущённо закончила она, нервно заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. — Всё нормально, — усмехнулся Гарри. — Все хорошо, — я осторожно отстранилась от нее. — А я уж обрадовался, что тебя убил бладжер, Рассел, — произнес притворно обиженным голосом подошедший Малфой. — Или лучше к тебе обращаться «Снейп»? — ухмыльнулся тот. Одногруппники с интересом наблюдали за нашей перепалкой. Но мне было плевать. Малфой только что раскрыл тайну: что я теперь официально «Снейп». Но, думаю, не все поняли это — многие восприняли это как очередную шутку от слизеринца и, надеюсь, будут считать так и дальше. Почему-то не хотелось, чтобы об этом кто-то ещё знал. И впервые не из-за страха. — Драко, а не пошёл бы ты со своим юмором к гиппогрифам? — сбивая ухмылку с лица слизеринца, холодно проговорил Гарри. Малфой сощурился и приблизился к Поттеру. Неужели решил ответить грубостью своему кумиру? Хотя, судя по дёрнувшимся в сторону Поттера кулакам, он собирался ударить. Только драки сейчас не хватало. Дверь, ведущая в класс зельеварения, резко распахнулась, и из неё, излучая раздражение, вылетел Снейп. Я, наверное, впервые была рада его появлению. — В класс. Он не смотрел на меня. Никак не выделял. Будто меня и нет вовсе. Только стоял и ждал, когда напуганные ученики быстро просочатся в класс, чтобы занять, как можно дальнюю парту. Мы зашли последними, когда Малфой поставил мне подножку. — Придурок! — прошипела я, когда чуть не свалилась на Гойла. Малфой довольно улыбнулся. Ничего, мы еще сочтемся, и не важно, что я там себе обещала. Для него я сделаю исключение. Я села на свое место, вновь бросив на Снейпа взгляд. — Как ты? — доставая принадлежности, прошептал Невилл. — Все хорошо. Спасибо, что спросил, — я улыбаюсь, но нахожусь будто не здесь. Меня беспокоит, что зельевар игнорирует меня всем своим видом. Обычно такое поведение оборачивается проблемами для меня. — Мы хотели вчера вас навестить, но мадам Помфри не разрешила. — Невилл виновато опустил голову, лишь иногда бросая на доску быстрый взгляд, чтобы переписать ингредиенты. — Может это и к лучшему. Мы все равно проспали почти сутки. И я почти не вру ему. Невилл сходил за ингредиентами, пока я ставила разогреваться котел, параллельно сверяя рецепт с доски и учебником. Иногда, я смотрела на Снейпа. Вот он стоит рядом с Забини, тихо объясняет, в чем тот неправ. Вот он выпрямляется, и медленно осматривает каждый котел. Даже мой, от чего скручивает внутренности. На мгновенье мы встречаемся взглядами, но он тут же отворачивается, проходя к задним рядам. — Невилл, добавь в зелье имбирь и помешай его потом по часовой стрелке шесть раз, — передала ему доску с готовым ингредиентом, а сама приступила к шинкованию листьев крапивы. Я стараюсь не думать о Снейпе. Но чем усерднее я выбрасываю его из головы, тем настойчивее мысли. Мысли приходят разные. Одни говорят, чтобы я осталась и извинилась, другие требуют, чтобы я сбежала, поджав хвост, только бы продлить это затишье. — Можешь веточку моли добавить? — шепчу Невиллу, заканчивая с крапивой. — Да, конечно. Снейп склонился над котлом Финнигана, недовольно кривясь. Он поджимал губы, но все же признал зелье годным. Я почувствовала едкий запах, инстинктивно прижавшись к спинке стула. Наше зелье зашипело, и помещение заволокло едким дымом. От этого тумана пробило на кашель. Но он долго не продлился. — Эванеско! — сказал Снейп таким холодным голосом, что обладай он свойством замораживать, мы бы сейчас превратились в сосульки. Я содрогнулась, настроившись на внимание, которого я так явно жаждала все утро. Ведь если бы я не отвлекалась, то наше зелье получилось бы превосходным. И Невилл не сидел бы сейчас растерянным и испуганным. Но зельевар ничего не сказал мне — он всецело окружил вниманием Невилла. — Мистер Лонгботтом, утолите моё любопытство и ответьте на вопрос, — обманчиво мягким голосом начал свою тираду зельевар, — что вы добавили в зелье на этот раз? — В-веточку м-моли? — втянув голову, полувопросительно прошептал Невилл. Хотелось защитить его, потому что в моём случае такого никто не делал. Но не хватало храбрости. — Вы у меня спрашиваете? Сколько вы добавили? — Вот с-столько, — показал пальцами Невилл внушительную горсть, при этом смотря на столешницу парты. — Скажите, Лонгботтом, чем отличается щепотка ингредиента от той горсти, которую вы мне показали? — грозно навис над ним Снейп, из-за чего Невилл побледнел так, словно сейчас свалится в обморок. — Лонгботтом просто не умеет считать, — издевательски протянул Малфой. Слизеринцы засмеялись, когда как мой факультет с ненавистью прожигал ему спину. Наверное, если бы они могли, то Драко давно превратился бы в горсть пепла. Снейп недовольно посмотрел на Малфоя — зельевару не понравилось, что кто-то перебил его. — Заткнись! — прорычал Рон. Зря он это сделал. Но он сделал хоть что-то, в отличие от меня. Тоже называется друг. Снейп потерял интерес к Лонгботтому, который всё ещё находился под впечатлением от встречи со своим страхом лицом к лицу. Невилла всего колотило, но он всеми силами старался успокоиться. Мне стало его жаль, и я в знак поддержки легонько сжала под партой его вспотевшую ладонь. Хоть что-то сделаю. — Мистер Уизли, мне кажется, я не обращался к вам сейчас? — стальным голосом рассёк воздух Снейп. Рон стушевался и начал вертеть головой во все стороны, ища поддержку. Но стояла лишь одна оглушительная тишина. В этот раз я собрала остатки своей затаившейся по углам сознания храбрости, набрала полные лёгкие воздуха и наконец-то решилась взять удар на себя, но не успела. — Уизли, научитесь анализировать ситуацию и соизмерять свои возможности, — на грани слышимости произнёс зельевар. — А сейчас минус пятьдесят баллов с Гриффиндора за сорванный урок. Можете быть свободны, — взмахнув полами мантии, он направился к себе за стол. В класс вернулись звуки. Гриффиндорцы, да и слизеринцы не горели желанием злить такого Снейпа. В этом наши факультеты были солидарны. Кое-как побросав принадлежности в сумки, ученики ринулись за дверь. Я решила последовать их примеру — мне не хотелось оставаться с таким Снейпом наедине. Но я не успела сделать и шага, как меня припечатал к полу вкрадчивый голос зельевара: — Мисс… Снейп, останьтесь. Я даже не поняла сначала, что обращаются ко мне. Лишь только после нескольких удивлённых и непонимающих взглядов, брошенных в мою сторону, до меня дошло. И, думаю, не только до меня — некоторые шокировано переводили взгляды с меня на Снейпа. Я остановилась и, закинув сумку на плечо, вперила непонимающий взгляд в зельевара. Было непонятно, почему он оставил меня после урока, ведь так усердно игнорировал. Как только за последним учеником закрылась дверь, Снейп задумчиво заговорил: — Я нахожусь в некотором замешательстве. — На его заявление мои брови невольно поползли вверх. — Я вижу, что у вас есть способности к моему предмету, но при этом вы через раз устраиваете взрыв. Что это — невнимательность или мистер Лонгботтом? — он сложил руки домиком, с интересом смотря мне в лицо. — К чему вы ведёте? — настороженно прошептала я. — А вы не догадываетесь? — Сэр, я не умею читать мыслей. Действительно не понимаю, что он от меня хочет. — Жаль. Вам бы пригодилось это умение. Может, научитесь вовремя замолкать, — спокойно сообщил он. — Но я завел с вами разговор не для этого. Теперь два раза в неделю я буду заниматься с вами зельями индивидуально. По субботам и вторникам. Я роняю сумку, от чего все содержимое разлетается по полу. Чернила заливают пергаменты и книги, просачиваются в трещины каменного пола. Каждую клеточку моего тела одолевает дрожь, но я все же достаю палочку, чтобы убрать беспорядок. Медленно опускаюсь на колени и собираю вещи в полной тишине. Мне не нужно смотреть на Снейпа, чтобы понять, о чем он думает. Он видит страх, с которым можно сыграть неплохую игру. И к своему разочарованию я уже знаю, что проиграла. — Чтобы вы сейчас не сказали, это не изменит моего решения, — он усмехается. — Ваши попытки вывести меня из себя по истине детские. Впрочем, я уже не ожидаю здравого поведения. — Но если я правда не могу… Мои попытки отказаться, кажутся, жалкими даже для меня. И я просто поднимаюсь с пола, чтобы хотя бы с прямой спиной встретить убийство своей свободы. — У вас нет выбора, — поставил точку Снейп. Он открыл ящик стола и извлёк небольшой свёрток из него. — Возьмите, — протянул он мне. — Что это? — безэмоционально шепчу, не двигаясь с места. Я не жду ничего хорошего после недавней беседы, а точнее, моей дерзости. Хотя правильнее будет сказать хамства. — Вещи. В комнате дотроньтесь палочкой до упаковки, и она приобретет свои истинные размеры. — Мне они не нужны. — Мисс, не нужно выказывать в таких вопросах характер. И если вы думаете, что я хочу как-то принизить вас таким способом, то вы глубоко заблуждаетесь. Я смотрю на его руки, и мне как никогда хочется, чтобы он просто взял и ударил. Чтобы все стало на свои места, перестав сеять во мне ненависть к самой себе. Мне хочется кричать, чтобы его действия стали логичными, потому что сейчас я как никогда чувствую себя ничтожной. Снейп, так и не дождавшись ответа, встал из-за стола и направился в мою сторону. — Я не люблю, когда мне перечат в таких мелочах. Мелочах… Я не могу сдержать горькой усмешки. Тогда почему вчера ты только лишил меня голоса, когда имел полное право ударить. Мог сделать, что пожелает твоя натура, но ты предпочел уйти… Уйти, и лишить меня покоя в отношении тебя. Снейп странно на меня посмотрел и без лишних слов вложил мне в руки увесистый свёрток. Резко развернулся и направился к своему рабочему столу. Я всё ещё стояла на прежнем месте, нервно сжимая обёрточную бумагу. Не хотелось что-либо брать от него. Не хочу быть должной. Но задним умом понимала — рано или поздно самой придётся у него просить необходимые мне вещи. Меня не будет больше спонсировать попечительский совет школы, так что придётся пройти через это уже летом. Лучше пусть сам предложит и даст, чем буду ползать в ногах и умолять. Как это было с Джоном. Меня передёрнуло от воспоминаний. Надеюсь, до такого никогда не дойдёт. «Или дойдёт, если продолжишь себя так вести», — хмурясь, смотрю на склонившуюся над пергаментом фигуру зельевара. Он больше не обращал на меня внимания, но я знала — он следит за мной и наверняка слышит. — Спасибо. И я разворачиваюсь, убегаю, не в силах побороть трусость и попросить прощения.