Закат не бывает дважды

Иногда мне кажется, что я действительно не та, кем себя считаю. Думаю, что я хороший человек, но делаю абсолютно противоположные вещи. Считаю всех слабыми лишь потому, что они не были на моем месте. Но что если бы я в самом начале своего существования была более сдержанной? Скорее всего, я бы не попала к Джону и стала такой же счастливой, как все вокруг. Не познала того, что сейчас меня гложет. И все было бы простым и прекрасным. Но я уже никогда об этом не узнаю. Остается только мечтать и наслаждаться тем редким моментом, когда мир затмевает своими яркими красками все пространство вокруг. Я медленно иду по замку, стараясь запечатлеть каждое мгновение предстоящего праздника. Стены переливались гирляндами, но не такими, как в Эдинбурге, где каждое моё Рождество проходило в одном из католических храмов. Там тоже была своя атмосфера. Мне нравился церковный хор, подарки прихожан. И пусть это были банальные сладости и недорогие книги, но даже так мир становился ярче. Хогвартс напоминал прошлое — самую приятную из его частей. На секунду я зажмурилась, представив, как сижу под свежесрубленной пушистой елью, держу в руках ароматный и обжигающий шоколад, вдыхая его пары. Я почувствовала терпкий вкус на языке, всматриваясь в реальность: тёмные стены, отливающие омелой и ненастоящим снегом, светом гирлянд в форме магических существ и новогодними, абсолютно маггловскими мелодиями. За окном крупными хлопьями сыпался снег, покрывая Хогвартс толстым одеялом. Я была очарована данной картиной. Краски казались ослепительно яркими, превращая вечный страх в легкий пьянящий дурман. Повсюду слышан гомон голосов. Радостные, громкие, дружелюбные и даже шокированные. Я с нетерпением обернулась — стало интересно, что такого произошло, что кроме тихой рождественской песни ничего больше не слышно. Я не сразу поняла причину, ведь толпа загораживала все вокруг. Толпа образовывала круг, в центре которого под омелой встретились два человека. Мне пришлось стать на цыпочки, чтобы увидеть, что этими людьми был Дамблдор и Хагрид. Дамблдор улыбался, когда как Хагрид напоминал цветом переспелый помидор. — Боюсь, Рубеус, — притворно вздохнул директор, сверкая очками-половинками, — нам придётся совершить ритуал. Не хотелось бы пропустить из-за этого прекрасный рождественский ужин. — Профессор, я не знаю… — заблеял смущённый лесник. Думаю, Хагрид сейчас готов провалиться под землю от такого внимания. Он весь сжался, что выглядело забавно с его ростом. Хагрид отнекивался, пытался выйти за очерченный самой магией волшебный круг, но безрезультатно. Дамблдор не выдержал. Он был высок, но недостаточно для полувеликана. Тогда директор уверенно протянул к голове Хагрида свои цепкие пальцы и схватил того за бороду, наклонил на себя. Секунду казалось, что ничего не произойдёт. Но нет: Дамблдор приблизился к лицу Хагрида и со смачным звуком чмокнул его в губы! Я бы точно не смогла такое сделать перед десятками глаз. Многие были шокированы, но большинство все же смущены. Я же чувствовала, как меня одолевает смех, который пришлось скрыть за приступом кашля. Дамблдор сверкал, как начищенный пенни. Он, весело позвякивая колокольчиками в бороде, отправился куда-то наверх, когда как Хагрид продолжал стоять истуканом. Он был растерян и наверняка забыл, зачем вообще зашёл в замок. Ужасно. Но мне всё равно смешно. Я чувствовала абсолютную невесомость, будто кто-то убрал все мои переживания, оставив взамен только безграничное счастье. И чтобы не обижать своим смехом лесничего, я решила уйти. Еще никогда Рождество не было таким интересным. С каждым пройденным этажом замок пустел. И лишь изредка на пути попадались такие же младшекурсники. Они весело смеялись, запуская волшебные фейерверки, которые издавали громкие звуки и выстреливали разноцветными искрами. — С Рождеством! — крикнул пуффендуец. Он, широко улыбаясь, направил на меня хлопушку, из которой с громким хлопком вылетел феникс. Птица напоминала ту, которую я встретила на вокзале, но только больше, ярче и волшебней. Она облетела меня по кругу, запутывая и заставляя забыть реальность. Всё слилось воедино, лишь остался цвет золота. Я не обращала внимания ни на что, чем и поплатилась — меня сбили с ног. Этим человеком оказалась Трелони. Она, бормоча себе под нос что-то нечленораздельное, с полусумасшедшим взглядом оглядывалась по сторонам. — Ой… — протянула Ханна, моя сокурсница. Пуффендуйцы спрятали за спины оставшиеся хлопушки и переглянулись. Они, не сговариваясь, резко развернулись и побежали к себе в подземелье, оставляя после себя лишь волшебную птицу, которая рассыпалась на мелкую золотую пыль, как хрустальный шар с ненастоящим городом. Никого больше не было в коридоре. Я и Трелони были единственными жителями этого волшебного города. — Кровь… — она сфокусировалась на мне. Сидеть на полу и разглядывать женщину было не совсем удобно. Особенно, когда ледяной пол промораживал даже через толстый слой одежды. Мне не приходилось ещё видеть Трелони с такого близкого расстояния. Она выглядела моложе, чем тогда в коридоре. Может, это из-за освещения, а может, потому, что она где-то потеряла свои очки. Я встала и отряхнула мантию. — Профессор… — начала я, но меня перебил голос. Голос был страшным. Казалось, он шёл из потустороннего мира, но никак не мог принадлежать молодой женщине. Трелони, словно статуя, вся одеревенела. Её взгляд устремился неведомо куда, рот приоткрылся. Она заговорила резко и громко: — Это произойдёт в день, когда родился Василиск. В минуты, когда исчезает тьма, опустишься на Землю. Пути назад уже не быть. Мойры начали плести… Профессор Трелони резко замолчала, закрыла глаза и пошатнулась. Она не упала. Вскинула голову и непонимающе уставилась на меня. — Девочка, ради Бога, извините меня, — сказал она, как будто ещё до конца не пришла в себя. — Я, кажется, опять что-то предсказала, — обреченно подытожила та. Меня окутал липкий страх. Такой же, как был часом ранее. Будто все то настроение было обманом, и теперь я вновь возвратилась в реальность. Я вспомнила о Снейпе, у которого так и не нашла в себе сил попросить прощения за свое ужасное поведение. Вспомнила все свои мысли, которые одолевали меня не первый день. И теперь еще и эти слова, которые наверняка подлинные и будут меня преследовать, пока я окончательно не сойду с ума. Я не понимала ни единой строчки предсказания, но чувствовала, что это может быть важным и наверняка свершится. — Моя дорогая, я сказала что-то ужасное? — Трелони с жалостью посмотрела на меня. — Нет, профессор, — я прошептала с хрипотцой. Не хотела пугать эту женщину. Я вздрогнула, но на этот раз от радостных воплей студентов. Похоже, они наконец-то вернулись из Хогсмида. — Я, пожалуй, пойду, — сконфуженно кинула я. Развернулась, бросила через плечо: — До свидания, профессор. Женщина продолжала растерянно стоять посреди коридора. И как бы мне сейчас ни хотелось обдумать её слова, я не стану этого делать. Нужно забрать у близнецов Уизли заказанные сладости, которые я планировала подарить на Рождество друзьям. Жаль, конечно, что пришлось потратить все оставшиеся с летних покупок деньги, но ведь по-другому нельзя. Это этикет, даже если мне уже все равно на то, что подарят ли мне что-то в ответ или нет. Я покончила с упаковкой подарков и посмотрела на часы: пять вечера. Обреченно вздохнув, я поплелась в подземелья на дополнительные занятия к Снейпу. Это уже не первый раз, когда я остаюсь наедине с ним, но мне все равно не легче. Постоянно думаю о том, что бы было, если бы я доверилась ему. Попробовала быть как та же Кристина, которая смогла найти подход даже к Джону, что в принципе невозможно. Я остановилась перед классом, прищурилась. Пришла в голову идея найти тех пуффендуйцев и попросить у них хлопушку. Представляю Снейпа, когда я зайду и без предупреждения выстрелю с криком: «С Рождеством!». А какое лицо у него наверняка случится… Это было зря. Я заикалась от смеха, стараясь зажать ладонью рот, из-за чего получались хрюкающие, булькающие звуки. Чтобы прийти в норму, вспомнила Джона, так ярко, что он показался призраком. Я резко выдохнула, прижимаясь спиной к деревянной двери. Глаза распахнуты от ужаса, и я стучу в дверь каблуком ботинка. Ответа нет. Я дёрнула ручку двери и протиснулась внутрь, плотно захлопывая дверь и зажмуриваясь до чёрных мушек перед глазами. Дверь в подсобку скрипнула, а у меня по спине прошёл табун мурашек. Сумрак и пустота кабинета только сильнее возбуждали во мне страх. — Это все нереально, — я говорю шёпотом. Боясь даже мысли, что Джон был настоящим, и сейчас он услышит меня, чтобы завершить нашу историю, в которой нет счастливого финала. Чтобы отвлечься, я прошла к полкам. Они завораживали. Огромный стеллаж с различной мерзостью, которая наверняка ещё и ядовита… Во время занятий у меня не выпадало шанса даже приблизиться ко всем этим баночкам и книгам, не то что взять что-то в руки. — Надеюсь, это не человеческие глаза, — верчу в руках банку и еле слышно шепчу. — Это глаза свиньи, — послышался за моей спиной тихий баритон Снейпа. От неожиданности выронила банку, которая, встретившись с полом, разлетелась на тысячу маленьких осколков. Резко развернулась. Снейп стоял буквально за спиной, из-за чего я хлыстнула по его сюртуку волосами. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а мозг испуганно высчитывал грозящие мне последствия. Ничего не соображая, я начинаю быстро собирать осколки, вымазывая дрожащие пальцы в склизкой и вонючей жиже. В голове стучит только одна мысль: «Он не тронет меня, пока я не закончу уборку. Не тронет. Ведь так поступал Джон». Взгляд падает на измазанные в пыли светло-серые глаза. Они настолько безжизненный, насколько я себя ощущаю. — Что вы делаете? Его пронизанный неподдельным удивлением голос приводит меня в чувства. Заставляет замереть. Я перебарываю брезгливость. Быстро тянусь к палочке, оставляя на свитере светло желтые разводы. — Экскуро. Впервые пробую это заклинание, но я много читала о нем. Меня посещает грустное спокойствие, когда осколки и содержимое банки медленно исчезают с пола. Руки и одежда становятся чистыми, но я все равно ощущаю липкость. Такие чувства всегда оставались со мной в доме Томсона. Это чувство подобно маскировки, чтобы скрыть истинное бессилие. Показать миру, какая я на самом деле ничтожная. Медленно поднимаюсь с пола, прикрываю глаза, бесшумно выдыхаю холодный воздух. Это напоминает погружение под воду, где ты всего лишь гость, и каждое твое действие может привести к последствиям. Я поднимаю взгляд на Снейпа, но он будто смотрит сквозь меня. Его глаза настолько стеклянные, насколько не может быть ничего в этом мире. Мне хочется, как тогда, по дороге из замка, провести ладонью перед ним, но я лишь замираю, не в силах даже шевельнуть пальцами. Я как камень, что даже не могу нормально дышать. — Я забыла, что можно воспользоваться палочкой. Мой шепот кажется громом, и это действует на Снейпа. Он отмирает, а потом смотрит вначале на пол, а потом и на меня. Он хмурится, открывает рот, но потом, будто передумал, отходит к своему столу. Я почувствовала, как внутри меня развязывается тугой узел от того, что он не стоял больше рядом. Но лишь до того, как он прохладно и отстранено заговорил: — Если вы и дальше продолжите мыслить, как не маг, то в этом мире ваша судьба закончится печальным образом. Мне хочется смеяться от облегчения и разорваться на множество осколков, ранив себя как можно больнее. Каждое слово, сказанное им, уничтожают сильнее, чем предыдущие все унижения от Джона. Мне как никогда ясно, что мы не сможем никогда найти ничего общего. Я никогда не смогу объяснить ему, что чувствую, когда каждый взрослый пытается указать мне, какая я плохая. Что в этом мире нет ничего худшего, чем мое существование. Что однажды, они окажутся правы в том, что я не заслуживаю ничего, кроме боли и унижения. Мысли вырываются сами собой, и мне становится только хуже, когда они превращаются в предложения оправданий: — Сэр, я лишь несколько месяцев назад узнала про магию. Думаете, это так просто отказаться от старых привычек? — Проще, чем вам кажется. Его слова всколыхнули самое мерзкое внутри меня — черное и непроглядное одиночество. Будто весь новый мир, которым я заменила старый, рухнул в одночасье, оставляя после себя груду обломков. Мне не нужно больше времени, чтобы понять: как бы я не продолжала верить в светлое будущее — его не будет. Сама моя натура не позволит этого. Ведь уже было много шансов начать жизнь красивым подчерком, но вышли лишь каракули. — Итак, сегодня я хочу проверить ваши знания. — Снейп положил перед собой длинный пергамен, удерживая его за края, чтобы тот вновь не свернулся. — Это не пойдет в оценку за полугодие, но мне станет понятны все ваши пробелы в моем предмете. Долго вы будете стоять в проходе? Его недовольство было таким же отвратительным, как и все равнодушие, пропитавшее каждый предмет в этом мрачном кабинете. Но самое отвратительное в этом месте была я и все мои испарившиеся радостные мысли, которые липкими сгустками свесами с моей души. Они содрали всю надежду и веру, оставляя после себя непроглядную пустоту. И чтобы не упасть, я сажусь за ближайший стол, что наверняка удовлетворит его, ведь все это так напоминает безграничное послушание. Я не удивляюсь, когда передо мной появляется длинный, исписанный мелким подчерком зельевара пергамент и перо с чернильницей. Я смотрю в текст, но не могу прочитать ни единого слова, чтобы хотя бы уловить смысл. — У вас есть один час, чтобы ответить на вопросы. После можете быть свободной. Я чувствую, как он прожигает меня взглядом, но все пропадает, когда я беру негнущимися пальцами перо. Я знаю, что мнение обо мне уже никак не изменить, и пишу везде единственную фразу: «Я не знаю». Ведь только так я смогу покинуть это место как можно быстрее. Снейп неторопливо подходит к тем самым стеллажам, беззвучно колдует, и полки покрываются серебристым сиянием. У меня нет сил сказать ему, что я закончила, так и не начав. Но он это делает за меня. — Уже закончили? Он убрал палочку и удивленно посмотрел на часы. Тогда он наклонился, чтобы взять мою работу, и я уловила еле заметный запах трав. Запах был горьким и оставлял внутри меня еще большее отчаяние. С каждой прочитанной строчкой его брови сильнее сходились на переносице. Он посмотрел на меня, потом вновь на пергамент и скомкал его, отбросил в сторону. — Что это значит? — Снейп отчеканил каждое слово. Он резко запахнул полы мантии, сложив руки на груди. На улице жалобно завывал ветер. Наверняка завтра все заметет. Но мне хотелось только заморозить кабинет, чтобы ничего не чувствовать. Чтобы он не смотрел на меня так. — Вам нравится надо мной издеваться? — Нет. — Я устало откинулась на спинку кресла, глядя в потолок. — Тогда объясните, почему вы позволяете себе такое поведение? — Он уперся руками в столешницу парты, смотря неподвижным пристальным взглядом. Его силуэт выглядел зловещим при тусклом освещении. Но я не чувствовала негативных эмоций. Я лишь думала о том, что у меня нет будущего, как и нет настоящего. Есть только отчаяние, которое все сильнее заполняет меня. Я отворачиваюсь. Сжимаю губы, чтобы они не дрожали, и быстро моргаю. Только бы не расплакаться при нем. — Ответь мне, наконец, что такого мне нужно сделать, чтобы ты перестала? — его голос был низким, таким, которым обычно владел Джон. После такого всегда наступал час расплаты. И теперь я могла радоваться, когда он до белизны костяшек пальцев сжимал парту. Могла радоваться, видя, как его трясет от гнева. Я добилась своего. Но это не принесло никакого облегчения. Мне лишь хотелось зарыться в самый дальний угол вселенной и никого не видеть. Особенно себя. Я, как никогда в жизни, жаждала уйти в небытие. Наплевав на существование загробного мира. — Вам ничего не нужно делать. — Я медленно встаю и отхожу к двери. — Я глубоко сожалею о своем поведении и больше не побеспокою вас. Это был последний раз, когда я сделала подобное, — я шептала, еле сдерживая слезы. — И дело не вас. А как вы сказали ранее при нашей первой встречи: дело в отсутствие владения элементарных правил вежливости. Снейп не сводил с меня взгляда. В его глазах читалось недоумение. Мне не понятно, о чем он думает. Мне не понятны даже свои мысли. Я лишь хочу не разрыдаться в классе. — Меня действительно ничему не научила жизнь. И мир не будет лежать у моих ног. Жизнь уже расставила все по своим местам. А вы совершили ошибку, взяв на себя ответственность за меня. Прикрываю дверь и бегу. Мне так плохо. Слышу только дыхание. Только шум в ушах. Слёзы все закрывают. Все вокруг — просто пятна. Серые плывущие пятна. Открываю дверь и куда-то попадаю. Спрятаться бы. Оказаться подальше. Тут так холодно и стерильно. Всё белое. Будто… больница. По телу пробегает холодок. Это просто туалет, да? Ничего не вижу. Все плывет. Я сейчас упаду. Я пытаюсь успокоиться, но становится только хуже: руки не слушаются и дрожат, а ноги и вовсе обмякли, когда я сделала пару шагов и рухнула на колени, разбивая их о ржавый кафель. Запустив пальцы в волосы, я резко дергаю пряди, пытаясь хоть как-то привести мысли в порядок. Мне так хотелось представить, что все, что происходит в моей жизни — это не из-за меня. Что, то, что я делала и продолжаю делать не зря. Но мысли ярко говорят, что я заблуждаюсь. Что нагло пытаюсь себя обмануть, только бы уйти от реальности. Обхватив себя руками, я начинаю качаться из стороны в сторону — только бы выкинуть все из головы. Крепко зажмурившись от боли в коленях, я сорвалась и заплакала. Слезы стекали по лицу, оставляя на коже соленые дорожки. Капали на пальцы. Но боль и отчаяние только сильнее овладевали мной. Не выдержав, я закричала, наплевав на свой же запрет быть услышанной. Мне как никогда хотелось, чтобы это произошло. Чтобы кто-то просто обнял и прекратил мои страдания. Со всей силой ударила кулаком о кафель. И еще раз — помещая в удар все свое отчаяние, оставляя на нем кровавые разводы. Я не чувствую больше никакой боли, громко всхлипываю, давлюсь своими же слезами и захожусь в кашле. Мне не становится легче. Хочется перестать лить слезы. Перестать плакать, ведь слезы только сильнее вызывают во мне призрение к себе. Как же я ненавидела плакать. Ощущать, как закладывает нос и слезы текут за шиворот, делая одежду мокрой. Чувствовать, как трясет тело и ощущать, как сердце сдавливает в крепкие ледяные тиски. — Тебя кто-то обидел? — понимающе спросил мягкий голос. Я вздрогнула. Над раковиной парил нескладный призрак девушки. Она грустно смотрела на меня, будто понимает без слов. Мне так хотелось поверить, что это так, но я не могла ощутить никаких эмоций от привидения. — Тебя кто-то обидел? — она повторила вновь в предвкушении подлетая ко мне. От неё несло могильным холодом, и я сильнее затряслась. — Н-нет, — я всхлипываю. — А что же тогда произошло? —девушка села напротив меня. Она поправила очки и не сводила с меня пристального взгляда. — Просто я о-осознала… — я вновь всхлипнула. — Осозна-нала, что я ни-ничтожна… Что с-сама виновата, какая у м-меня теперь ж-жизнь… Не понимаю, зачем говорю всё это. Но не могу сдержаться. Я вытираю дрожащими руками слезы, но только сильнее размазываю их по лицу. — Зато ты живая, — просто ответила девушка. — И ты можешь изменить свою жизнь. Покинуть это место. А можешь присоединиться ко мне, — она повела плечами. — И к-как же мне присоединиться? — Какой-то частью себя я действительно рассматривала этот вариант. Мне становится холодно, и я поднимаюсь на ноги. Колени и рукава промокли — будто со слезами вышла жизнь. — Способов много. Ты можешь спрыгнуть с башни, — мечтательно протянула девочка, взлетая к потолку. — Но боюсь, в посмертии станешь некрасивой, — она печально надула губки. — Я бы на твоём месте выпила яд или запустила в голову Аваду. Она выжидающе смотрела мне в глаза, а я ощущала, что меня затягивает в трубу. Я ничего не видела вокруг, кроме призрачных серых глаз. Потянулась за волшебной палочкой. Казалось, она права. — А как звучит Авада? — О, это просто. Нужно приложить палочку к виску и сказать: «Авада Кедавра». И ты через мгновенье будешь в другом мире, — она понизила голос. — Лучшем, чем сейчас. Я подняла палочку, и как она сказала, приставила ее к виску, всё ещё завороженно наблюдая за напряжённым лицом девочки. Она часто дышала, если это возможно по отношению к призраку. Мои ноги обдал холод, но я продолжала и дальше завороженно смотреть на привидение. Послышались шаги. Но это уже не важно. — Авада… У меня выхватили палочку. А наваждение сняло рукой. — Ты что творишь?! — Поттер испуганно сжимает мою палочку. — Опять испортили веселье, — притворно обиженно завыло привидение. Оно пролетело сквозь наши тела, из-за чего казалось, что промёрзли даже кости. Девочка скрылась в кабинке. Через пару секунд послышался плеск воды. И вновь наступила тишина. — Эвелин, зачем ты… — Гарри казался растерянным, будто вообще ничего не понимает. В его глазах застыла пустота и смятение. — Может потому, что так будет легче для всех, — устало прошептала я. Я чувствовала опустошение и, не таясь, вытерла дорожки слёз. Нет смысла скрываться. Гарри увидел больше нужного и так. А я не смогу признаться даже себе, что поддалась уговорам привидения. — Как ты вообще к таким выводам пришла? — А что это не так? Гарри, я причиняю всем лишь боль. Я не умею по-другому. Понимаешь? Не умею! — Я рассмеялась, чтобы потом вновь захлебнуться слезами и кашлем. Я ненавидела себя в этот момент. Ненавидела свою жизнь. Ненавидела магию. Хотела вернуться в детство, когда меня впервые удочерили. Тогда я была действительно счастлива. Пока чертов выброс все не испортил… — Мне не причиняешь, — Поттер нежно заключил меня в объятия. Я попыталась вырваться. Но Гарри лишь сильнее прижал меня к себе. — Ну-ну… Все хорошо, — он мягко прошептал мне на ухо. Он поглаживал мою напряжённую спину. Грудь ходила ходуном от неконтролируемых всхлипов. Хотелось перестать дышать, чтобы не ощущать всего этого. — Знаешь, бабушка хоть и строга ко мне, но говорит правильные вещи. Что бы нам ни подкинула жизнь, она делает это во благо. Закаляет наш характер и делает нас сильнее, — Поттер немного отстранился и обхватил моё лицо руками. — Сириусу не нравятся мысли бабули, поэтому он всегда учил меня радоваться любым моментам. А я взял на вооружение методы обоих, превращая их в одно предложение: «Никогда не сдавайся и радуйся любой мелочи». Наши лица были в паре сантиметров друг от друга. Было спокойно и хорошо. Несмотря на пронизывающий холод, меня бросило в жар. — Поклянись мне, Эвелин… Поклянись, что никогда не наложишь на себя руки! Поттер смотрит мне в глаза. От него идёт волна уверенности и беспокойства. На улице продолжает выть ветер, периодически бросая комья снега в окно. Стёкла дребезжат. А у меня нет сил отвести взгляд. Я готова на всё, лишь бы и дальше ощущать такие чувства по отношению к себе. — Клянусь, — прошептала одними губами. Но он услышал меня. Нас обволокло золотистое свечение, которое тут же пропало, оставляя после себя странное давящее чувство. — Что это было? — Я с неохотой отстраняюсь от него. — Это? — Гарри зажигает на кончике палочки радужное свечение, от которого настроение стремительно поползло вверх. — Это была клятва. Теперь ты точно ничего не сделаешь с собой, — он рассекает палочкой воздух и нас обдает теплом. — А это модификация от Сириуса. Он назвал заклинание «Опьянением без алкоголя». — Странное название. — Зато весело. Не хочу, чтобы ты потом жалела о том, что пропустила проводы на каникулы ребят. — Он отдал мне мою волшебную палочку. — Прошу. — Он галантно наклонился, выпуская меня вперед. — Как ты нашел меня? — Я резко останавливаюсь, не отводя от него взгляда. Мне больше не было грустно, но радость, которую я ощущала, казалась искусственной. И даже противной, потому что не убирала висевшую в воздухе неловкость. — Перси сказал, — Гарри вздохнул. Он, так и не дождавшись, что я выйду первой, уверенно взял меня под локоть, уводя за собой. — Он видел тебя, когда ты бежала по коридорам. И подумал, что что-то произошло. А так как все заняты сборами на каникулы, то я поставил перед собой цель узнать причину твоего затворничества. Мы шли по безлюдному коридору, на стенах которого переливались красивые гирлянды. Музыка играла рождественские мелодии, принося в душу чувство сожаления. Теперь мой поступок с самоубийством казался отвратительным. Может, меня и не вспомнил потом никто, но я бы принесла боль себе. Ведь отказалась в мечте стать свободной ради минутной слабости. — С чего ты взял, что я прячусь ото всех? — мой голос выходит радостным, как бы я не старалась по-другому. — Гарри, убери, пожалуйста, заклинание. — Нет, — он улыбается. — От него нет контрзаклинания. Само выветрится, — теперь он хохотнул. — И с чего я взял, что ты прячешься? Так с того, что ты каждое наше предложение провести время вместе, отвергаешь нелепыми отмазками. — Вовсе не так! Я спотыкаюсь на ступеньках, услышав любимую мелодию Рика. Как я могла забыть о нем, когда он пусть и по-своему, но любил меня. Любил и принимал все мои глупые идеи и мысли. А я даже не рассказала ему о магии. И теперь, чтобы это сделать, мне нужно попасть к нему. Но я навряд ли смогу это сделать в ближайшие годы… — И как же? Мы остановились перед портретом Полной Дамы, но я так и не решалась озвучить главного. Мне не хотелось в гостиную. И даже заклинание, которое почти перестало действовать, не помогало. Мне не хотелось общаться и притворяться, что все нормально. Я не могла. Но и одной оставаться не самая хорошая идея, когда мысли вновь наполняются отвращением к себе. — Гарри, — я тяжело вздохнула, отводя взгляд. — Не хочешь идти? Гарри сложил руки на груди, пристально меня разглядывая. Сейчас он как никогда напоминал, какая между нами пропасть. Впервые я осознала это настолько ярко. — Гарри, почему ты общаешься со мной? Впервые в жизни я задала этот вопрос не себе. Наверное, в приличном обществе не принято задавать такие вопросы, но мне уже все равно. Какая разница, что подумает он, когда он уже видел больше, чем любой другой. — Разве нужен повод, чтобы общаться? — Поттер прислонился к стене, медленно съехав вниз. Он похлопал рядом, но я продолжила стоять. — Нужен. В чем твоя выгода? — мой голос был напряжен. Я смотрела сверху вниз на Поттера и еще больше начинала злиться от понимания, что даже в таком положении он выше меня во всем. — Ее нет. — Но она должна быть. Я боюсь увидеть в его глазах раздражение, гнев или насмешку, поэтому трусливо отворачиваюсь. Я хочу убежать, но понимаю, что только окончательно раздавлю себя. Пустота, которая с каждым вздохом причиняла ноющую боль, все сильнее окутывала меня. А Поттер своим молчанием окончательно убеждает меня, что я никчемна. Прав Джон, я и впрямь порождение сатаны. И теперь моя игра со смертью кажется единственной верной. Я резко отворачиваюсь и подхожу к портрету. — Храброе сердце. — Пароль не верный, мисс, — грустно улыбается Полная Дама, чтобы потом отправиться в соседнюю раму к трем хихикающим ведьмам. — Его сменили после ужина, — спокойно произносит Гарри за моей спиной. — Всегда сбегаешь от проблем? Он обходит меня, загораживая вход в гостиную. На мгновенье мне мерещится усмешка на его губах, и я сдаюсь. Не хочу думать, что это правда. — Только от тех, кто не дает ответа. — Эвелин, — Гарри вздохнул. — Мне жаль, что ты ищешь подтекст, но его нет. Я просто хочу. Прими это как должное. Он подходит ближе, прожигая меня взглядом, от которого становится совсем невыносимо. Я дергаюсь от внезапного приступа холода, что не укрывается от Гарри. И подхожу к лестничному пролету в надежде увидеть хоть кого-то со своего факультета. Но вижу только, как переливаются разноцветные огни гирлянд и как под омелами медленно осыпается розовый снег. — Но все же… — Чего ты добиваешься? — вмиг посерьезнел тот. Гарри встал рядом, всматриваясь вниз. — Меня не нужно проверять на терпение. Я не тот человек, у которого гнилое дно. — С чего ты решил… — С чего? — Гарри резко разворачивается, продолжая сжимать побелевшей от напряжения рукой перила. — С того, Эвелин, что ты только и делаешь, что выводишь небезразличных тебе людей на эмоции. Думаешь, я не замечаю, как ты смотришь на Снейпа? — он горько улыбается. — Я не знаю, что он тебе успел сделать, но даже такой человек, как он, не заслуживает такого. — Заслуживает, — я говорю сквозь стиснутые зубы, из-за чего слышан противный скрежет. Я чувствую, как к лицу приливает кровь, а щеки начинает пощипывать. Будто кто-то дал пощечину. Я не могу поверить, что он мог такое сказать. Как Снейп может быть мне дорог?! — И почему же? От расслабленного тона Гарри, я окончательно выхожу из себя. — Он грубый, нелюдимый, несправедливый, жестокий! Я могу привести еще тысячу определений, почему он заслуживает! — я срываюсь на крик. Хочется разрыдаться, но я испытываю лишь призрение к себе. — Ты не ценишь то, что имеешь. Я не сразу осознаю смысл слов, сказанных тихим шепотом. И почему-то я не могу больше кричать. Лишь изумленно, почти беззвучно произношу: — Что? — Я бы все отдал, чтобы у меня появился отец. Даже если он будет грубым, нелюдимым, несправедливым и жестоким. Я никогда не видела его таким. Сейчас Гарри был обычным одиннадцатилетним мальчиком, без напускного веселья и время от времени мелькавшего снобизма. — Никто не заслуживает переживать смерть других. Ты подумала, что было бы с нами? А с твоим отцом? Если бы я не успел зайти в туалет… — Он запустил руку в волосы. — Мерлин, а у тебя ведь почти получилось! — Ты не знаешь, о чем говоришь… Наверное, впервые я готова была рассказать о Джоне и что Снейп его полнейшая копия, но не успеваю. — Знаю. Так же, как знаешь и ты. Эвелин, жизнь не делает ничего просто так. Если она решила, что Снейп — твой отец, и что он должен появиться не вначале твоей жизни, значит, на то нужны причины! — Тогда жизнь жестока и глупа, как и Бог! — я кричу от злости. — Возможно. Но, может, через десятки лет ты будешь вспоминать этот день и смеяться от своих же слов. Не думаешь? — А если я не доживу? — Я глубоко дышу, пытаясь успокоиться. — Доживешь, если не повторишь сегодняшний фокус, — жестко припечатал тот. — И вообще, почему в твою голову приходят такие глупые мысли? — Они приходят, потому что Снейп — та категория людей, которые не могут жить без садизма. — Я не хочу больше об этом спорить. Идем. — Он хватает меня за руку и тянет к портрету. — Рождество всегда будет в нашем сердце, — он почти спокойно проговаривает пароль, и Полная Дама с неохотой возвращается в картину, открывая проход в стене. — Наконец-то закончили, — ворчит Полная Дама. Но я вижу, как она довольно улыбается. Наверняка ей скучно, а я устроила целое представление. — Иногда ты напоминаешь мне Рона, — Гарри глубоко вздохнул. — Почему? — Такая же упертая и не слышащая. Я почувствовала, как запылали уши. Но стоило попасть в гостиную, как все мысли оспорить слова Гарри испарились. В центре гостиной стояла пушистая необъятная ель, украшенная самыми нелепыми шарами. Они мигали, блестели, отражали лица студентов, которые весело проводили время. Одни играли в подрывного дурака, разбавляя воздух громкими взрывами; другие играми в «плюй-камни» иногда попадая за поле игры в мирно разговаривающих ребят, из-за чего комната наполнялась гневными обещаниями сжечь все вокруг; а кто-то просто лежал под елкой, читая книги, и иногда оттягивал ветки дерева, заставляя игрушки издавать праздничный звон. Все это перехватывало дыхание. — Нравится? — Гарри улыбнулся. — Еще бы! — Я быстро прошла вглубь комнаты, останавливаясь напротив елки. Она была как в моих мечтах. Я аккуратно провела рукой по иголкам, накалывая пальцы и добавляя в комнату звук колокольчиков. — Через час все уезжают. Не хочешь составить мне компанию и проводить их? — А ты не едешь на каникулы? — Я удивленно поворачиваюсь к нему. — Еду, но только завтра, — Гарри разводит руками. — Сириус хочет лично меня забрать. — Всем построиться! — Перси прокричал усиленным магией голосом, а потом смущенно добавил: — Мы едем на каникулы! — Вау, наш братец все-таки Уизли! — прокричал Фред. — О, Великий Мерлин, замолчи, пожалуйста, — Перси закатил глаза. Джордж радостно возликовал, потягиваясь на диване, а Симус, наоборот, начал возмущаться, ведь он проигрывал в карты Лаванде. Браун фыркнула и, взмахнув палочкой, убрала колоду в карман. Те ребята, которые играли в «плюй-камни», переглянулись, а потом одновременно кинули камни в коробку, но промахнулись. — Ромильда, Кэти, я не буду убирать одна! — воскликнула Алисия Спиннет, доставая палочку. — Без драк! — прокричал Перси. — Персик, перестань занудничать, — вмешался Джордж, похлопывая того по плечу. — Я тебя сейчас убью! — взревел покрасневший Перси и зарядил тому подзатыльник. Повсюду творился Хаос, поднимая во мне праздничное торжество. Я искренне смеялась, когда близнецы Уизли начали с подобострастием ползать на коленях перед братом, провозглашая того королем уныния. Ведь это только сильнее злило Перси, когда другие уже держались за животы. — Что здесь происходит? — недоумевал Рон. Он был одет в теплую мантию, как и Невилл и Гермиона. — Провозглашение короля, — засмеялся Дин. — Скорее скорая кончина его преданных вассалов, — усмехнулся Гарри, когда Перси попал жалящим в Джорджа. Я на это только улыбнулась и неуверенно посмотрела на друзей. Хотя навряд ли мы друзья, но я не хотела мучиться мыслями, что не попрощалась с ними. Поэтому медленно подхожу к каждому и неумело обнимаю сама, шепча: — С наступающим Рождеством! — И тебя! — они улыбаются. — Все встали в линию! — устало прокричал Перси. Он медленно развернул мятый лист пергамента и начал по фамилии выпускать одетых студентов, от чего в гостиной становилось все тише. — Не хочу домой, — вздохнул Рон. — Опять придется гонять гномов и слушать нотации от матери. Он печальным взглядом обвел гостиную. — Как бы я хотел остаться на Рождество в Хогвартсе. — Рон, не говори глупостей, — вмешалась Гермиона. — Никто не променяет семью на праздное веселье… — она виновато посмотрела на меня. — Эвелин, прости, я не это имела введу. Да и ты ведь не одна будешь… — она покраснела, отводя взгляд. А меня это только позабавило. Она думает, что я буду скучать по дому… Но как можно скучать по тому, чего у меня никогда не было? Впервые за сегодня я не испытывала печали и негатива. Только распирающее чувство умиротворения, которым хотелось поделиться. Показать, что я не только сплошной ком негатива. — Неразлучный квинтет, мне долго ждать? — поинтересовался Перси, аккуратно складывая список фамилий в карман мантии. — Гермиона, твои слова ничуть меня не ранят, — я искренне улыбаюсь, когда остаюсь с ней наедине. — Поверь, это будет самое лучшее Рождество! — я вновь обнимаю ее, ощущая, как на место жгучего стыда к ней приходит облегчение. — Это еще почему? — до нас доносится возмущение Гарри. — Поттер, МакГонагалл велела, чтобы ты и Снейп не покидали гостиной. — Перси виновато преграждал выход. — Грейнджер, давай быстрее, если не хочешь остаться в замке на каникулы! Почему-то я была готова к такому исходу. Не зря Перси все это время косился в нашу сторону. Может, поэтому он рассказал Гарри, где я была вечером? — Но как же так… — Гермиона хмуро косится на старосту. — Неужели преподаватели не могут потом проводить Эвелин и Гарри обратно в школу? — У преподавателей есть более серьезные обязанности, — Перси перебивает ее важным тоном. — Иди, Гермиона, — сдался Поттер. — Он все равно уперся, как нюхлер. — Гарри недобро покосился на старосту, и мне почему-то показалось, что Поттер непременно устроит веселье для него. — Передай остальным, что мы очень сожалеем и не сможем составить вам компанию. — Все, с меня довольно. — Уизли крепко схватил Гермиону за руку и поволок на выход. Мы даже не успели ничего предпринять, как за нами с характерным щелчком захлопнулся портрет. — Вот же зараза, — Гарри покачал головой. — Так и знал, что МакГонагалл устроит подобное. Он прошел к дивану и рухнул на него, прикрывая рукой глаза. А я подошла к окну, за которым в полной темноте, в свете множеств палочек продвигались в сторону деревни ученики. От одной картины, как ветер ударяет в кладку кирпича комья снега, мне становилось холодно. И, наверное, теперь окончательно, я была рада остаться в теплой и уютной гостиной. Где каждый предмет наполнен уютом и любовью, которой мне так не достает.

***

Утро наступило довольно поздно. Я спустилась в гостиную, которую окутывала непривычная тишина. Лишь треск поленьев в камине и запах хвои напоминал, что сегодня Рождество. Вчерашний день никак не мог уложиться в голове, но мне и не хочется больше копаться в прошлом. Хочется просто сесть под елку, выбросив из головы все переживания. Я искренне улыбалась, когда за окном в свете полуденного солнца медленно опускался снег. Он крупными сугробами лежал на карнизах и отливах, переливаясь серебром. Я также улыбнулась, когда увидела под елкой множество подарков, подписанных на мое имя и Гарри. Сев на ковёр, я поджала под себя ноги и медленно, наслаждаясь каждым мгновеньем, рассматривала глянцевые обертки. Подарков оказалось даже больше, чем я отправила с совой. Взяла первый свёрток. Он был самым крупным. Внутри оказался красный свитер с огромной буквой «E» по центру, а также немного помадок с корявой запиской от Рона. Свитер мне понравился, поэтому я отложила его в сторону, дабы надеть сразу после открытия оставшихся подарков. Следующие подарки были от Лаванды и Парвати в виде таких же похожих конфет, которые дарила всем я. От Гермионы был шоколад без сахара, видимо, покупали ей её родители — стоматологи. От Невилла мне достались шоколадные лягушки. Гарри подарил красивый снежный шар, в который была заключена миниатюрная версия Хогвартса, а также большую коробку шоколада. На вид дорогую. Были ещё разноцветные сладости от близнецов Уизли. Я усмехнулась. Наверняка мстят за мой подарок: две коробки шоколада в виде летучих мышей. Они купили мне его сами. Не знаю, где они взяли с тематикой Хэллоуина, но шутка не смешная. Я бы даже Снейпу такое не отправила. Он получил от меня обычный рождественский шоколад. Я до последнего сомневалась, дарить ли ему что-то, но совесть решила все за меня. Последний подарок был упакован в зеленую обертку, и я заранее догадываюсь, от кого он. Развернув блестящую бумагу, обнаружила аккуратно исписанную мелким почерком зельевара записку:

«Я не считаю, что совершил ошибку, взяв на себя ответственность за Вас. И прошу Вас впредь не считать также. Мое решение не является спонтанным. Оно было тщательно обдуманным и взвешенным. С рождеством!

С.С.»

— Дурные мысли, — я фыркаю. Я не могу даже думать, что нарастающее внутри тепло связано с дурацкой запиской. Я представила, как Снейп множество раз переписывал ее, чтобы получить что-то сносное. Представила, как он бегал по магазинам в канун Рождества. И рассмеялась в голос. В коробке оказалась красного цвета шапка с двумя помпонами и длинный мягкий шарф крупной вязки. Я была приятно удивлена, что он не использовал цвета своего факультета. Но больше всего я испытала неловкость, что отдарилась от него банальным шоколадом. — Но ведь мы не настолько знакомы, чтобы переживать из-за этого, — я упала на ковёр, смотря в потолок. Потолок не был белым, как обычно. На нём переливались рисунки рождественской тематики. Их делали сокурсники. Оказывается, это традиция на Гриффиндоре каждый год последний курс факультета готовит украшения для праздников. А ещё говорят, что Гриффиндор — дикий и ничего не умеющий факультет. Уверена, на том же Слизерине сейчас как мумии сидят и с умным видом открывают подарки. Скучно. — Веселишься? — протяжно зевнув, спросил спотыкающийся на лестнице Поттер. — А почему бы и нет? Я встала с пола, попутно поднимая подарки. Они приятно оттягивали руки. Но сейчас это было не главным. До сих пор стыдно перед Поттером за свой поступок. Гарри не выказывал каким-либо способом вчерашнее, и я была благодарна за это. — Пойдёшь на праздничный ужин? — поинтересовался Поттер, приступая к распаковке своих подарков. — Не знаю, — уклончиво ответила я. Не готова пока говорить с Гарри. Пусть откроет подарки, а я пока разберусь со своей головой. В коридоре уже совсем тихо. О Рождестве напоминают только украшения и тихая старая новогодняя музыка. Мне нравилось. Я хотела побыть одной, подумать о своём существовании, понять, что со мной происходит. Я приметила широкий подоконник, который плохо просматривался с любого ракурса в коридоре. Сидеть было приятно. Мне нравилось, как отдаёт тепло свитер, связанный миссис Уизли. Он пах домашней атмосферой, напоминал дом, который я так часто представляла. Я подтянула ноги к груди, плотно обнимая их и смотря в окно. Замок был прекрасен. Снег крупными хлопьями медленно опускался на белоснежную землю. Изредка в сторону замка шли преподаватели. Наверняка под их ногами снег громко и приветливо скрипит. — Повелитель… Этот голос… До боли знаком. Но он не заикался. Лишь животный страх и желание угодить. Я медленно, чтобы меня не заметили, слезла с подоконника и спряталась за колонну, стараясь лишний раз не дышать. — Я старался, — Квиррелл говорил тихо, почти не слышно. Он смотрел в стену и обнимал себя руками. — Но он мне не доверяет… Теперь я не могу охранять вход к камню… — Я знаю, что тебе не доверяют! От этого голоса по телу прошла волна мурашек. В нём были нотки свиста. Так должны делать змеи, когда собираются напасть на жертву. Я не могла даже вздохнуть, настолько сильно одеревенели мышцы. Наступил страх, что я упаду, тем самым привлеку внимание. Я знала, что Квиррелл не один, но я не видела второго мага, а он точно был. — Ты не стараешься! Если бы ты действительно был мне предан, то камень давно был у нас! Ты жалок, Квиррелл! Если раньше я думала, что нет ничего страшнее Джона или Снейпа, то теперь… От этого холодного, с нотками шипения голоса волосы вставали на затылке, а сердце билось так, что вот-вот и меня могли вычислить. Но меня не было видно, как и не было видно собеседника Квиррелла. — Но, повелитель… Я не мог думать, что Дамблдор не станет поднимать шум, а лично проследит за троллем… — Ты никогда не думаешь. Идиот! Даже мальчишку не смог поймать! — Мой лорд… Поттер никогда не остается один… Я… Я пытался обезвредить его на матче, но мне помешала Снейп… — Квиррелл заскулил, хватаясь за голову. — Я не приказывал тебе убивать его! А лишь говорил воздействовать на Поттера через других! Используй щенка Снейпа или Малфоя. Научись думать без моих подсказок, иначе… Ты знаешь, на что я способен. Человек точно улыбался, это было понятно по интонации. Но эта улыбка не была радостной, скорее оскал хищника. Я себя ощущала именно так перед ним: маленькой мышкой, которую кот загнал в угол. Такое я испытывала только на занятиях по ЗОТИ. Неужели этот человек всегда присутствовал в классе? — Но, мой Лорд… Снейп теперь следит за девчонкой, а если что-то случится с Малфоем, то меня быстро вычислят… — Тебе не нужно пока их убивать. Используй Империус! — С-слушаюсь, — всхлипнул Квиррелл. Он вновь стал выглядеть жалким, весь трусился и испуганно смотрел по сторонам, будто искал помощь, которая никогда не придёт. Он это знал, как знала и я. Ведь всё ощущала, и от этого становилось тошно. Будто мои же эмоции усилили в стократ, придавив к этому острое желание вернуть всё назад. Только в случае профессора он сам добровольно в это ввязался, тогда как я не имела выбора изначально. Страшный гость ушёл вместе с Квирреллом. Но я всё равно продолжала прятаться. Я не знала наверняка, как далеко они покинули западное крыло. И хоть теперь я полноценно дышала, я всё равно чувствовала, как сердце хочет проломить грудь, как пульс рвёт артерии на шеи, приложив руку к которым, чувствуешь быстрый ток крови. Я представила, что было бы, если тот человек обнаружил моё присутствие. Как бы он рвал моё горло, убивал, чтобы убрать свидетеля. Он был на это способен. А мне не хотелось проблем больше, чем они есть сейчас. К вечеру мы спустились на ужин. Поттер всё же уговорил меня, хотя я и сама была не против. Большой зал был пропитан атмосферой праздника. Множество ёлок, всевозможные гирлянды, которые сверкают настолько ярко, что хочется прикрыть глаза. Невольно улыбнулась от такой картины — мне всегда нравилось Рождество. Точнее до прошлого года, пока не получила ожог. Меня передёрнуло от воспоминаний последствий, о которых хотелось навсегда забыть. — Эвелин, давай сюда сядем. Мы сделали пару шагов к столу Гриффиндора, но нас окликнули. Это был Дамблдор. Он встал со своего трона и начал рождественскую речь: — Дорогие мои коллеги и не менее дорогие ученики! Сегодня мы провожаем одна тысяча девятьсот девяносто первый год, но так как нас в замке осталось не много, я предлагаю отметить Рождество за одним столом! — Директор взмахнул волшебной палочкой, и преподавательский стол увеличился в размерах, а следом на нем появилась различная еда. Я переглянулась с Гарри. Почему-то было некомфортно сидеть с преподавателями. Но я не показала вида. Натянула улыбку и весело прошла к столу с Поттером. За столом сидела даже Трелони. Она редко спускалась в зал, лишь по праздникам и иногда в будни. Сейчас она попивала вино, с удовольствием прикрывая глаза. Интересно, она пьёт из-за дара? Или это обычная привычка? Некстати вспомнилось предсказание. Но там было сказано «Мойры начали плести». А это значит, я всё равно не смогу ничего изменить. И если что-то и выйдет плохое, то присоединюсь к Плаксе Миртл. Она уж точно будет не против. Теперь я уже знала, что это за приведение — Гарри пояснил. Поймала на себе задумчивый взгляд Снейпа, но быстро отвлеклась. В помещение, радостно горланя, влетел мужчина. Он был красив: высокий, поджарый, с крупными кольцами черных волос, а также необычными синими большими глазами. Кожа была светлой и без единого изъяна. А улыбка наверняка покорило не одно сердце. — Сириус! — воскликнул Поттер, привстал со стула и махнул рукой мужчине. Я чуть не задохнулась от волны радости, излучаемой Гарри. Думаю, если бы не лишние свидетели, он бы бросился обниматься. Но воспитание не позволяло. Поттер сел обратно и нетерпеливо продолжил следить за гостем. — Счастливого Рождества! — улыбаясь во все тридцать два, весело поздравил нас Блэк. — Здравствуй, Сириус. Не желаешь остаться с нами на ужин? — сверкая глазами из-под очков-половинок, лучезарно улыбнулся Дамблдор. — С удовольствием, господин директор. — Блэк попросил нас с Гарри подвинуться, а сам сел с края стола. — Классные свитера! — Спасибо, — просто ответила я. — Сириус, как твоя работа? Как аврорат? — пригубив вино из кубка, поинтересовался Флитвик. — Неплохо, профессор, — наливая себе явно не лимонад, весело ответил тот. — Блэк, а ты, как и раньше, я смотрю, не страдаешь красноречием, — ухмыльнулся зельевар. Я чуть не подавилась от эмоций Снейпа. Он распылял азарт, а такого я ещё не чувствовала от него. Было ощущение, что они знакомы не один год. Но они точно не друзья. — Куда же мне до тебя, ню… — запнулся Сириус, мельком смотря в мою сторону, — Снейп. А Блэк как раз излучает раздражение. Неужели они перешли друг другу дорогу? Хотелось разгадать тайну. Но, думаю, ответ получится нескоро. — Мальчики, успокойтесь! — прервал их Дамблдор. — Давайте сегодня забудем все свои обиды и проведем весело этот праздник. — Хорошо, — скривился зельевар то ли от такого обращения, то ли от предложения весело провести день. Мне думалось, что Снейп это сделал лишь потому, что хотел подставить Блэка. А ещё мне говорил что-то за поведение. Я спрятала улыбку за бокалом пунша. Жаль, что напиток безалкогольный. Мне, к своему стыду, понравилось вчерашнее заклятие от Гарри. Но, увы, в присутствие преподавателей его сложно повторить. — А вы знали, как в Италии празднуют Рождество? — решила разредить обстановку преподаватель маггловедения. Кажется, её звали Чарити Бербидж. — И как же? — заинтересовано спросила Помона Спраут. Мне тоже стало интересно, поэтому навострила слух. — Магглы, да и не только, особенно в Неаполе, совершают такую замечательную традицию: они выбрасывают старые вещи в канун Нового года. В основном это посуда, но бывает и так, что в окно летит малогабаритная мебель. У этой традиции есть два символических значения. Первое: считается, что если в новогоднюю полночь наделать много шума, то зло испугается и уйдёт. Второе: избавляясь от ненужных вещей, освобождаете место для вещей нужных и полезных. И взамен плохому в жизнь обязательно придёт хорошее. Недаром итальянцы в конце каждого года говорят: Новый год — новая жизнь! — Чарити, вы предлагаете нам также поступить? — задумался Дамблдор. Интересная история. Я бы не отказалась избавиться от старого груза. Жаль, что нельзя выбросить воспоминания. Может, Снейп сейчас тоже этого жаждет, ведь так пристально смотрит на меня. — Директор! — взволнованно начала Трелони. — Вам нужно срочно написать своему старому другу. Он в опасности! — Сивилла, а можем сегодня посидеть без смертей? — едко осадила её МакГонагалл. Я удивлённо перевела взгляд на эту перепалку. Никогда не видела такой профессора. Разве в тот раз в коридоре. Не любит предсказания? А по-моему, это весело. Даже если тебе пророчат ужас. — Наш дорогой прорицатель любит посеять панику, — съехидничал декан Слизерина. — Снейп, никого не напоминает? — поддел его Сириус. Я удивленно посмотрела на Гарри, а он только улыбнулся и покачал головой. Он точно знал, что происходит между этими двумя. И, скорее всего, я не добьюсь от него ответа. — Ты про себя? — осклабился Снейп. — Я знаю! Сейчас произойдёт битва! — замогильным голосом предзнаменовала Трелони. На неё уставились как на идиотку. Я же опустила голову, задыхаясь от смеха. И хоть я не ощущала эмоций преподавателя, но, судя по её довольному взгляду, она не предсказала — она развлекалась, как умела. — Кажется, нам пора, — поднялся с места Сириус. Блэк улыбался, оглядывая стол преподавателей. Воздух перестал быть напряжённым. Он поменял свой состав на умиротворение. Я встала следом, ведь больше не было смысла сидеть среди взрослых. Я даже почувствовала облегчение, когда перестала ощущать взгляды Снейпа. Я так и не могла перестать думать о словах Квиррелла, что Снейп следит за мной. Думаю, здесь есть своя правда, но плохо ли это для меня? Мы поднялись в башню, чтобы Поттер забрал вещи. — А у вас здесь ничего так и не изменилось, — вертя головой во все стороны, шутливо произнёс Блэк. — Сириус, подожди здесь. Я мигом! Я удивлённо проводила Поттера взглядом. Впервые вижу, чтобы он был настолько возбуждённым и не контролировал себя. Возможно, это потому что здесь кроме Блэка и меня никого не было, а может, из-за того, что Гарри скучал по семье. — Ну что, Эвелин, давай знакомиться поближе. Думаю, ты уже знаешь, что я Сириус Блэк. Но можешь звать меня просто Сириус, — протягивает мне руку для рукопожатия. — Хорошо, Сириус, — ответила я на его жест. Его ладони были жёсткими, что в корне отличалось от внешности. Он излучал любопытство. А ещё изучал меня. — Мне многое о тебе рассказывал Гарри, — начал издалека Блэк. — Правда? — деланно удивилась я. — Да. Слышал, что твоим отцом оказался Снейп, — он неторопливо прошёлся по комнате. Внешне Блэк показывал, что его интересует этот вопрос не больше того, какая сейчас погода на улице. Но я знала. Знала, что он умирает от любопытства внутри. Пожалуй, моя способность впервые мне пригодилась. — Вы правы, — в тон ответила ему. Я говорила, растягивая гласные, скучающе. Оказывается, это очень сложно. И любому было понятно, что я не продолжу без наводящего вопроса дальше. Блэк обернулся, улыбнулся. Понял, что я с ним играю. Играю так же, как и он сейчас со мной. — Я всё! — перепрыгивая через несколько ступеней, радостно воскликнул Гарри. Поттер одним прыжком разрушил закладываемую нами стену интриг. Она рухнула и разбилась без следа. Я встретилась взглядом с Блэком. Он не испытывал ко мне неприязни, как к Снейпу. Это было хорошо. Не хочу презрения от родни Гарри. Я проводила Блэка с Поттером до выхода из замка. Наблюдала, как они идут к границе антиаппарационного поля. Они становились всё меньше, пока полностью не скрылись за холмом. Я развернулась, чтобы вернуться в башню и продолжить начатый отдых, но почувствовала на себе взгляд. Это был Снейп. Он стоял около окна и, не скрываясь, следил за мной. Его взгляд был внимательным и задумчивым, на что я остановилась, не в силах отвести свой. Мне становилось жутко с каждой пройденной секунды времени. Жутко от осознания, что Квиррелл не солгал незнакомцу. Но самое жуткое, что такое я уже однажды ощущала. Когда-то в самом начале маггловской школы я часто ловила взгляды одного странного в возрасте мужчины. По началу мы лишь здоровались, потом он начал предлагать мне сладости, провожал до школы. Мне казалось это забавной игрой. Я даже воображала, что он мой отец. Но однажды даже своим детским разумом я начала понимать, что все не так. Что этот человек позволяет себе большее, чем нам диктует общество. Это был единственный раз, когда я рассказала Джону. И после этого этот мужчина исчез из моей жизни. Не думаю, что Томсон хотел меня защитить. Скорее всего, он не стерпел посягательств на свою собственность. И теперь, видя похожий взгляд от Снейпа, я чувствовала, как мои внутренности скручивало в тугой узел. Как подкашиваются ноги, из-за чего я крепче сжимала перила. Мне хотелось ошибаться, но прошлый опыт твердил, что ошибаюсь в оправдании ему только я сама.