When the hell ends

Make me feel like I am breathing, Feel like I am human again

      Ночной ветер тихо скользит по окнам, холодом остаётся на них и прячет полную луну за тяжёлыми облаками. Небо ещё тёмное, но на улицу сквозь шторы пробивается свет из комнаты Лиама. Настольная лампа горячая, совсем тихо шипит, изредка и ярко моргая от того, что горит всю ночь, но Тео всё равно это слышит, когда вновь просыпается, только в этот раз замечает подростка на кровати. Химера не знает, когда он пришёл, не заметил, как Данбар тихо вернулся в комнату, услышав сбившееся дыхание Рейкена. — Я оставил тебе бутылку воды около матраса, — Лиам шепчет сквозь сон, ещё чувствует запахи тяжёлого страха и рвоты. — Спасибо, — Тео садится неспеша, будто боясь потерять равновесие, слышит в ответ едва различимое «пожалуйста» и, опустошив половину бутылки, прячется обратно под одеяло, надеясь поспать хотя бы пару часов.       Данбар знает, каково это просыпаться от кошмаров в холодном поту и не в силах унять дрожь, но рядом с ним всегда были родители, хоть и не могли почувствовать то же, что и подросток, когда он раз за разом оказывался на дороге в свете фар перед окровавленными и изувеченными телами Бретта и Лори; рядом была Хейден, был Скотт, а у Тео есть только Лиам, которому он смог довериться лишь сейчас.       Усталость растекается слабостью в мышцах, и химера поддаётся ей, потому что Данбар здесь, потому что теперь он может отличить реальность от сна. Этой ночью Рейкен больше не видит кошмаров, просыпается, лишь когда Лиам осторожно касается его плеча и говорит, что ему нужно в школу, тихо собирается и нехотя оставляет химеру одного. Оборотень ночью много думал о вчерашнем и сейчас считает, что тот разговор многое изменил, наконец разбудил Тео от слишком долгого кошмара его сестры.       Странно, но сегодня Лиам чувствует себя лучше: нервозность и тревога не разъедают внутренности как всегда, дышать легче от мысли, что всё стало лучше, что Рейкену стало лучше. Так и должно быть — просто, так правильно, так спокойно, а Лиам очень хочет этого спокойствия. Если с Тео всё будет просто, то и с никсой тоже, а потом всё будет как раньше, всё будет правильно, никаких Тео и никс, никаких кошмаров. Данбар слишком устал от этого. А химера после школы встречает подростка излишне довольной ухмылкой, выглядит выспавшимся, безмятежным. — Зачем ты их ешь? — Тео щурится, глядя, как Данбар достаёт свои витамины. — Ты же оборотень, все дела. — Не знаю, — пожимает плечами Лиам, разглядывая яркую этикетку на баночке. — Они вкусные. — Ладно, — химера улыбается, что так странно для Лиама, привыкшего к его недовольному лицу и лживой изломанной улыбке. — Слушай, волчонок, — начинает Тео и не видит, но готов поклясться, что слышит, как «волчонок» рядом закатывает глаза, — не хочешь научиться обращаться в волка? — Рейкен коротко оглядывается на оборотня, что смотрит на него с таким глупым выражением лица, что химера не может не улыбнуться ещё шире. — Я умею, так что думаю, что мог бы помочь, ведь это лучше, чем пыжиться впустую и злиться, что не получается, да?       Лиам на его смешок недовольно хмурится, — знал ведь, что Тео тогда подслушивал его разговор с Мейсоном, — но радостный блеск в глазах, что замечает химера, выдаёт его с потрохами. — Просто возьмёшь и научишь? — недоверчиво уточняет Данбар. — Господи, так сложно поверить в мою бескорыстность? — смеются ему в ответ. — Я сама доброта, милый, — Рейкен мягко поворачивает руль, останавливаясь напротив знакомого дома, а Лиам в ответ молчит, будто ждёт требований. — Кто-то не хочет оставаться в долгу? — Да ты мне по гроб жизни обязан, Тео Рейкен, — фыркает подросток на его наглый вопрос, — а ты ещё и условия выставляешь, — но химера только улыбается, ожидая, когда Лиам сдастся. — Ладно! — ворчит тот. — Совести у тебя нет. Чего ты хочешь? — Хм... Даже не знаю... — наигранно задумчиво тянет Тео, поправляя бейсболку и складывая руки на руле.       Магазин, в который приводит его оборотень, пахнет свежей выпечкой, и Рейкен на секунду замирает, будто не веря, что подросток действительно согласен на условия сделки. — Давай, ты хотел, чтобы я заплатил за тебя, — Лиам вздыхает, смотрит на химеру снизу вверх, наклонив голову. — Выбирай что хочешь.       Тео едва не спрашивает, правда ли можно, что в голове звучит совсем по-детски, но вовремя останавливает себя, обходясь сдержанным смешком. Подросток таскается за ним хвостиком между стеллажами, внимательно наблюдает за тем, как Рейкен усиленно прячет свой восторг, выбирая среди сотни шоколадок. — Можешь взять обе, — хихикает Лиам над его ухом, пока химера, присев к нижним полочкам, не может решить что лучше: с орешками или карамелью.       Данбар оставляет в магазине почти все карманные деньги, но совершенно не жалеет об этом, глядя, как губы Тео вновь растягиваются в ехидной и довольной ухмылке. Оборотень одёргивает себя, косясь на Рейкена: с чего вдруг Тео вызывает у него подобные эмоции? — Будет забавно, если у тебя ничего не получится, — тактично замечает химера, а Лиам тут же хмурится, знает, что Рейкен просто побесить его хочет, но ведётся. — Забавно? — недовольно переспрашивает подросток. — Ну, хороший учитель, волчонок, не гарантия того, что и у плохого ученика всё полу... Эй! — самодовольная улыбка пропадает с его лица, когда оборотень выхватывает у него из рук шоколадный батончик. — Контроль, маленькая бета, тебе нужен чёртов контроль! — Сам ты маленькая бета!

***

— Давай, тебе нужно сконцентрироваться, — лениво тянет Тео, сидя на валуне, шуршит обёрткой, и сладости в бумажном пакете, очевидно, для него интересней. — Знаешь, из тебя хреновый учитель! — рявкает Лиам, вымотанно жмурится: сил злиться уже не осталось, он едва может поддержать бета-релиз, а глаза всё равно светятся. — Неправда, волчонок, — хмыкает химера, спрыгивая на землю и подходя ближе. — Устал, маленький? — смеётся беззвучно, обиженно закатывая глаза, когда подросток в ответ только морщится. — Ладно-ладно, мне было нужно, чтобы ты не смог обратиться от злости, — объясняет Тео, останавливаясь едва ли в полуметре. — Теперь ты наконец сможешь понять, в чём разница. — Какая разница? — Лиам чувствует, как остывают мышцы после многократных обращений, пока он пытается отдышаться. — Ты концентрируешься на силе, а нужно на волке внутри себя. — Я пытаюсь! — по слогам рычит оборотень, морща нос. — Давай ещё раз, — Рейкен отходит на пару шагов назад, прячет руки в карманы, смотрит внимательно. — Не думай о том, сколько сил на это уйдёт, просто позволь ему взять над тобой контроль.       Лиам дышит глубоко, коротко жмурится и расслабляется, но глаза всё равно держит закрытыми. Он чувствует каждую клеточку тела, чувствует ветер, слышит своего волка, неосознанно открывая глаза, которые горят золотом расширившейся радужки. Данбар хмурится, когда теряется связь с волком, поджимает губы, а взгляд потухает, и подросток вскидывает руки, оборачиваясь к Тео. — Я устал! — совсем капризно тянет оборотень и даже не знает, что только что у него почти получилось.       Лиам заваливается на землю, подложив руки под голову, слышит шорох со стороны, где стоял химера, и желание подняться, чтобы посмотреть, что тот там делает, совершенно отсутствует. Но как только руки касается что-то тёплое и мягкое, подросток привстаёт, локтями упираясь в землю: перед ним стоит волк, чёрная шерсть которого на ощупь жёсткая, но пушистая. Лиам заворожённо смотрит в янтарные глаза, взгляд отвести не может и следит за тем, как волк осторожно и грациозно обходит его вокруг. Тео садится перед ним, хвост медленно перекладывает с одного место на другое, заметив, что всё внимание подростка сконцентрировано на нём, и лапой касается чужих джинсов, оставляя грязное пятно на синей ткани и оголяя клыки, видимо, улыбаясь. — Ну, приехали, — Лиам легонько толкает Рейкена, морщится. — Теперь ты в буквальном смысле вытираешь об меня лапы, паршивец, — и старательно оттряхивает джинсы, закатывая глаза и не замечая, что перед ним стоит уже человек. — Представь, что ты уже волк, — смеётся Тео, когда Данбар поднимает к нему глаза, тут же вскакивая и отворачиваясь: — Бога ради, оденься! — шипит подросток. — Какие мы стеснительные, — откровенно хохочет химера, уходя обратно к валуну, где оставил вещи. — Что ты чувствуешь, обращаясь в волка? — Лиам всё стоит спиной к нему, слышит, как звенит пряжка ремня, но всё равно не оборачивается. — Это сложно описать словами, — Рейкен на секунду задумывается, натягивает футболку и садится на камень, наклоняясь к ботинкам. — Всё твоё тело изменится, не бойся этого: сперва непривычно, но с каждым новым обращением будет проще. Это не больно, просто неестественно, потому что всем костям в твоём теле придётся измениться, — химера вздыхает, думая что ещё сказать. — Я, кстати, оделся, развернись, а то с твоей спиной не интересно разговаривать. — Очень смешно, — ворчит Лиам, но к Тео поворачивается. — Изменится твоё восприятие, — вполне серьёзно продолжает Рейкен. — Обоняние, зрение, осязание, слух — всё это будет гораздо ярче, чем просто в бета-релизе. Не бойся волка внутри себя. — Ладно, — на выдохе шепчет оборотень, встряхивая руками и набирая побольше воздуха в лёгкие.       Лиам смотрит на ладони, представляет вместо них волчьи лапы и не пытается что-либо контролировать, просто позволяет этому случится: рёбра под кожей ощущаются чужими, позвоночник удлиняется точно у канимы, и перед глазами всё загорается разноцветными вспышками на секунду, остывая и тускнея почти сразу. Данбар морщится, рычит, путаясь в одежде и понимая, что получилось. Он смотрит на Рейкена, но вместо хвастовства у него вырывается волчий рык. — Я же говорил! — Тео улыбается радостно, Лиам бы сказал, что с гордостью, и химера подходит ближе, рассматривая чужого волка со всех сторон.       Рейкен подозрительно щурится, собираясь что-то сказать, но молчит, сочтя, что мальчишке лучше не знать, что его волк больше, чем у химеры, а то вдруг зазнается или, что ещё хуже, будет издеваться. А Лиам радостно прыгает вокруг Тео, оборачивается на хвост, что ощущается неожиданно правильно, будто он всегда у него был. Его волк красивый, шерсть густая, длинная, цвета осенней пшеницы, а глаза переливаются золотом, изредка блестя изумрудом. Данбар носится из одной стороны в другую, будто забыв про усталость, потому что слишком увлечён новыми ощущениями: он видит всё чётко, может рассмотреть каждый листик на дереве; слышит запахи ярче, глубже, вдруг оборачиваясь к Тео. Рейкен замирает, увидев, что волк смотрит на него, будто изучает заново. А Лиам слышит слабый запах тревоги, громче которого радость, смешанная со странной... завистью? Но оборотень не чувствует в ней злобы, он чувствует в ней тоску и тепло, которые не мог распознать, будучи человеком. И всё вдруг пропадает, остаётся горьким послевкусием на языке, когда Лиам теряет контроль и обращается в человека, едва успевая удержать себя от падения на землю. — Я не смотрю, — Тео смеётся слишком громко, вскидывает руки над головой, разворачиваясь на каблуках ботинок.       Подросток густо заливается краской, но искренне благодарен, что не пришлось упрашивать химеру отвернуться. — Ты там всё? — нетерпеливо интересуется Рейкен, слыша, как пыхтит оборотень за его спиной. — Я не против, если бы ты так до конца жизни стоял! — Лиам отряхивает одежду от листвы, встречается с чужим мягким взглядом, в котором сразу загорается интерес. — Что ты так смотришь?       Тео не отвечает, оказывается рядом в два шага и без разрешения тянет руку к его голове, задевая растрёпанные светлые волосы и касаясь его ушей, — волчьих ушей — невесомо поглаживая их подушечками пальцев. — Ты... Не чувствуешь их? — а смотрит заворожённо, совсем как Лиам на его волка. — Руки! — рычит Данбар, слегка растерявшись и хватаясь за голову, на которой и вправду волчьи уши. — Почесать тебя за ушком, волчонок? — сладко тянет Тео, вновь улыбаясь. — Не смешно! — Лиам даже знать не хочет, насколько глупо он сейчас выглядит. — Это же... ну, когда-нибудь пройдёт? — Нет, будешь всегда таким миленьким ходить, — смеётся химера, глядя, как забавно смущается оборотень, всё ещё держась за уши и пытаясь их прижать к голове, отчего выглядит как брошенный щеночек. — Я серьёзно! — хнычет подросток, чувствуя себя ужасно глупо под чужим пристальным взглядом, что с интересом изучает то ли его горящие щёки, то ли уши. — Конечно, волчонок, — цокает языком химера и нарочно выделяет его прозвище. — Конечно, пройдёт. Скорее всего, это из-за того, что у тебя проблемы с контролем и очень много сил. — И что мне делать, пока они не пропадут? Я не могу так вернуться в город! А если они не исчезнут до вечера? — звучит так по-детски растерянно, но уши он не отпускает, всё гладит, и к этому приятному ощущению легко привыкнуть, — Мне сидеть здесь до ночи?! — Горе ты луковое, — беззлобно вздыхает Тео, лёгким движением стягивая с головы бейсболку и накидывая на Лиама, что успевает убрать руки с ушей в последний момент, — К вечеру они точно исчезнут, а домой поедешь так. Не благодари, — и улыбается до жути довольно.       К пикапу в паре километров от них Данбар идёт молча, вечно поправляя бейсболку и стараясь поудобнее спрятать под неё уши, научиться их контролировать. А Тео замечает, что Лиам расслаблен рядом с ним, не злится, не раздражён, не ждёт ножа в спину как раньше. И Рейкен находит это чувство приятным, но не знает как его назвать. — То же самое произошло с Аароном, — Мейсон пытается выстроить логическую цепочку; он не оборотень, единственный его способ помочь в этом сражении — оставаться с холодной головой и не паниковать. — Оно заняло его тело, — поясняет Хьюитт. — По сути, украло его лицо... и его ДНК, — все уже понимают к чему он ведёт. — То есть, кем бы ни была эта женщина, она может быть второй половиной Анук-ите. — И значит, она лишь половина проблемы, — продолжает его мысль Тео. — Вторую половину мы уже знаем — Аарон. — Но мы не знаем, где он, — Лиам, очевидно, раздражён присутствием химеры, в последнее время ему всё сложнее контролировать гнев, а страх, что уже проник под кожу, только усугубляет ситуацию. — Так, подождите, — Тео опирается на стол, пытается понять, что задумал Скотт и почему они медлят. — Разве не нужно держать обе половины подальше друг от друга? И раз мы знаем об одной из них, давайте с ней и разберёмся, — он взгляд переводит с МакКола на Лиама, ждёт, что они согласятся, потому что он прав. — Я про Арона, — но они молчат и заметно напряжённо. — Я не согласен с Тео, — начинает Мейсон, подходя ближе, — но думаю, Аарона найти проще, чем этот голос в телефоне. — Выходит, ты согласен, — Данбар недовольно усмехается, на Рейкена даже не смотрит. — Да-а, — тянет Хьюитт, прекрасно понимая это, а Рейкену совсем немного начинает нравиться Мейсон: хоть кто-то здесь думает головой, — но я думал, что сделаю это немного корректнее.       Нет, не нравится. — Всех так шокирует, что я могу быть прав? — Тео знает, почему к его мнению не прислушиваются, но это не может не раздражать, особенно когда он действительно прав. — Нет, — сквозь зубы шипит Лиам. — Нам просто это не нравится.       Рейкен хмурится, а Данбар отходит в сторону: он едва может сдержать когти, сильнее сжимает ладони, делая глубокий вдох. Если они не справятся, этот тошнотворный густой страх просто задушит его. — Может, мы все правы, — последнее слово за Скоттом — как альфа скажет, так они и сделают. — Может, нам стоит искать обоих: Аарона и женщину из телефона, — химера коротко хмурится, когда МакКол продолжает: — То есть, раз вы оба согласны... — Подожди, ты говоришь, что я и... — Мейсону не нравится эта идея, он не горит желанием оставаться с Рейкеном наедине. — Он?... — Тео это кажется глупой шуткой — спихнуть на него человека? Замечательно. — Да, вы двое, — но Скотт говорит абсолютно серьёзно, — найдёте Аарона.       Рейкен не решается возражать, но... МакКол мог сам пойти с Хьюиттом или отправить Лиама, но зачем-то поручает это Тео. Тео, который убил его, почти уничтожил их стаю, столько раз врал и подставлял их. Рейкен же с лёгкостью свернёт мальчишке шею и даже обращаться не понадобится, а Скотт буквально доверил ему Мейсона. Химера зло усмехается своим же мыслям: доверил? Нет, Тео знает, что доверять ему не будут никогда, но Скотт вовсе не оказывает ему столь желанное доверие — он дает шанс химере заслужить его. — А как ты обращаешься? — стоит им сесть в машину, как Лиам вновь начинает викторину. — У тебя же нет... Ну, волка? — Для меня это скорее механическая трансформация, — Тео заводит пикап, кивая оборотню, чтобы тот пристегнулся. — Да, у меня нет волка как у вас, оборотней, но я учился обращаться точно также, как и ты, только мне приходилось представлять, что волк внутри меня есть. Сейчас в этом нет необходимости, но первые разы я часами воображал, что я не пустышка.       Для Лиама в этом лёгком и насмешливом «пустышка» столько боли и ненависти, которые Рейкен упорно скрывает за улыбкой, не показывает. Оборотень поджимает губы, не решаясь спросить ещё кое о чём, но Тео чувствует это и, хмыкнув, ожидает какой-нибудь глупый вопрос. — Чего? — и взгляд только коротко бросает на подростка, сразу возвращая внимание к дороге. — Ты жил в машине? — Лиаму стоило догадаться, ещё когда они вернули химеру, но он даже не думал об этом, а после слов Алана в вечер перед полнолунием оборотень не мог выбросить это из головы. — Подслушивать нехорошо, — отшучивается Тео. — Кто бы говорил! — возмущается Данбар, делая короткую паузу и спрашивая уже тише: — Почему не сказал? — По той же причине, что и сбежал, — неожиданно искренне отвечает Рейкен. — Как ты себе это представляешь: я бы пришёл к вам и сказал, что мне негде ночевать, а ещё я не могу нормально спать, поэтому было бы неплохо петь мне колыбельные на ночь и греть молоко с печеньем? — язвительно интересуется Тео, а в голосе звенит едва уловимая и хорошо скрываемая грусть. — Да! — Лиам не задумывается, просто говорит и чувствует, как машина коротко виляет, когда химера отвлекается от дороги. — Это ты сейчас так говоришь, а тогда, я почти уверен, вы бы все вместе послали бы меня очень далеко, — и смеётся, будто месяцы в одиночестве были не болезненной вечностью для него. — Ну, ты бы мог остаться у Алана или в лофте Хейлов, пока их не было, да где угодно! Ты же сейчас буквально живёшь в моей комнате. — Крыша над головой — это хорошо, но в списке требований была ещё колыбельная, — ехидно замечает Тео, вновь переводя их разговор в шутку. — И я хочу свою колыбельную.       У него на губах остаётся улыбка, мягкая, тёплая, он хочет, чтобы этот день не заканчивался, всё ведь так хорошо, так правильно, когда Лиам улыбается, смеётся. Подросток и был таким — ярким, живым, пока Рейкен не появился, пока не принёс в их стаю страх и раздор. Он знал, что МакКол и остальные прошли через многое, но это не значило, что хуже быть не могло. Химера изучал их всех, знал, куда надавить, чтобы было больнее, чтобы раны затягивались дольше. И тот глубокий порез, что Тео нанёс бете Скотта, всё ещё не зажил, гноится — Рейкен знает об этом — и навсегда останется шрамом под кожей. И как оборотень после этого может говорить ему, что готов помочь, спасает его раз за разом, не позволяя утонуть?       Тео чувствует, что всё глубже тянет его за собой, на самое дно.

***

      Волчьи уши пропадают неожиданно: Лиам наконец видит себя в отражении, касается светлых ушей, которые в одно мгновение исчезают, оставляя после себя фантомное ощущение их присутствия. Тео уже валяется у себя на матрасе, никогда не привыкнет засыпать, поэтому вновь нервничает, закрывая глаза. Попытки провалиться в сон для него — точка невозврата, нажатие на курок приставленного к виску пистолета, за которым неизбежно следует смерть. — Эй, — Данбар шепчет, перекатившись на постели на бок, чтобы встретиться взглядами с химерой. — Чего тебе? — Рейкен морщится, поворачиваясь на спину. — Чёрт, хотя бы сделай вид, что рад моей заботе, — бурчит подросток. — Свет оставить? — напрямую про кошмары не спрашивает, но не хочет позволять Тео оставаться с ними в одиночестве. — ...да, — сдавленно шепчет химера, но Лиам слышит в его голосе облегчение. — Спасибо.       Данбар не знает, что должен делать, пытается поступить так, как сделал бы Скотт, — дать Рейкену второй шанс — но каждый чёртов раз, когда он говорит химере, что тот уже искупил свою вину, его слова звенят ложью, потому что сам Лиам в это не верит. Да, так будет проще — соврать об этом и забыть, будто всё это очередной ночной кошмар и не нужно его рефлексировать, нужно просто забыть, но Лиам не может, потому что Тео убийца и лжец. Подросток ворочается, натягивая одеяло на голову, — был убийцей и лжецом. Но Лиаму всё равно странно забыть об этом, он находит свои мысли и действия парадоксальными, ведь сегодня ему было весело, приятно находиться рядом с химерой, тот уже не кажется манипулятором, не кажется тем самым классическим Тео, будто что-то кардинально изменилось, но меняются ли люди настолько? Рядом с Тео он понимает, что тот другой, чувствует это, поддаётся на его слабость, не контролирует своё желание помочь, спасти, но ошибиться с ним снова — страшно: вдруг Рейкен обманет, соврёт, вдруг это всё очередная ложь? Но страх химеры такой настоящий, почти осязаемый, а смех и улыбка искренние, Данбар ощущает это, видит. Он знает про Девкалиона, знает про Айзека, который изначально был не совсем на стороне Скотта, да и сам Дерек тоже натворил немало; знает про Питера, которому дали целых два вторых шанса, если не три... Но также Лиам знает про Кейт и Джерарда, видел, что они натворили, знает, что они воспользовались вторым шансом ради достижения своих грязных целей. И Лиам не знает, как поступит Тео, получив свой второй шанс.