Зарисовки Food Fantasy

У Темпуры тёплые руки, горячее сердце и добрая улыбка. У Темпуры нет изящества, он не умеет красиво говорить. Темпура не знает о такте в должной мере, не умеет общаться с девушками. Темпура ценит честность и силу. Мисо Суп был не такой. Мисо Суп легко идет на уловки, плетет сети из речей. Мисо Суп пропадает за выпивкой в окружении женщин. Мисо Суп худоватый и изящный. Мисо Суп замерзает от малейшей прохлады, пренебрежительно ерзая плечами. Мисо Суп ценит деньги и хорошую еду. Они были совершенно разными. До одури разными. Может, поэтому они уживались вместе? Темпура никогда не забудет их первую встречу, это странное знакомство. Как же клокотал гнев с возмущением в груди, стоило понять, что монах уловкой вырвал такую близкую победу. Как он посмел! Защитник почти чувствовал тяжесть награды в руках, как доказательство своей силы! Победитель турнира был определен! Мисо Суп словно был создан, чтобы мешать чужим планам. Такой неправильный, непривычный, идущий вразрез мыслям и представлениям Темпуры. Он даже не видел в худоватом молодом человеке Духа Еды. И, как вообще можно было посметь представить, монаха. Да, того самого строгого, возвышенного, скромного служителя Будды? Мисо Суп был похож на монаха ровно несколько первых мгновений. Потом же этот образ с хрустальным звоном разрушался, являя истинную натуру Духа. Темпуре было неясно, почему тот продолжал ускользать от уставов, порядков и правил, оправдываться с улыбкой на губах. Каждый раз лекарь удивлял. — Что ты делаешь? — почувствовав прикосновения, Темпура возмутился, поднимая руки вверх и смотря на товарища. — Ничего, — елейным голосом отказывался объясняться Мисо Суп, сильнее прижимаясь со спины к защитнику, сцепляя в замок ладони на чужом торсе. Холодные. Холодные пальцы, холодный нос, утыкающийся в одежду. — Если ты мерзнешь каждый раз, то одевайся теплее! — хотелось скинуть руки, порождающие странный комок чувств и мыслей вместе с обжигающим внезапным холодом. — Но ты такой теплый, Темпура, — монах начинал канючить, как малый ребенок. Не отпускал. Темпура тяжело вздыхает, сдерживаясь, чтобы не отвесить несносному товарищу оплеуху. Потом. В следующий раз. Иногда Темпура сравнивал Мисо Супа с котом. Пушистые негодники любили Сайру, часто кружась вокруг него. Коты оставались загадкой для пытливого ума защитника. Как и монах. Вроде бы, гуляют сами по себе, но каждый раз возвращаются. Могут внезапно укусить или же начать мурлыкать, ища ласки. Могли обидеться на незначительную мелочь. С ними не особо ладил Темпура. Но иногда животные благосклонно ложились на его колени в прохладные вечера. Бархатно мурчали, нежась от человеческого тепла. Как Мисо Суп. Монах вовсе не чувствовал неловкости от своих действий. Порой возникали сомнения, есть ли вообще у Мисо Супа отчет о собственных поступках. Он продолжал нагло игнорировать все слова, каждый раз ныряя под руки Темпуры и прижимаясь к нему носом и грея ледяные ладони. Ко всему привыкаешь. Привыкает и Темпура к чудачествам служителя Будды. Без вопросов, они бесполезны, без возражений, они тем более. Сайра понимает. Сайра не задает вопросов, когда монах ни с того ни с чего устраивается под боком Темпуры, жалуясь на прохладный воздух, грозится простыть. Защитник вздыхает, беспомощно смотря на остальных духов. Неловко. В такие моменты ощущаешь себя если не родителем, то хотя бы хозяином одного кота. Непослушного, строптивого уличного кота. Но Темпура в какой-то мере даже не против.