Связанные одной

Fortunam suam quisque parat

      Существовать в мире, где каждый человек связан с кем-то другим красной нитью судьбы, бывает непросто. Когда ты являешься одним из немногих, кто способен взаимодействовать с этими нитями и менять чужие жизни, бывает непросто вдвойне.       Джейсону в этом плане особенно повезло. Ему едва исполнилось восемь, но он уже знает, что в его руках даже такой простой предмет, как ножницы, может стать опасным инструментом. Пока другие дети в школе на уроках труда вырезают цветы и звёздочки из цветной бумаги, он учится вязать крепкие узлы. Как и всегда, Колчек сидит отдельно от всех на другом конце классной комнаты. Нитки для шитья так и норовят выскользнуть из непослушных пальцев, затеряться своими концами на парте с десятками катушек, чтобы никогда не соединиться в одно целое. Мальчишка особенно сильно хмурит тёмные брови и раздражённо взмахивает руками, чтобы противная пряжа не цеплялась за тонкие запястья.       – Да почему у меня не получается! – Голос звонкий, пропитанный обидой. Такой детской, и такой искренней.       – Хочешь, я тебе помогу? – Джейсону даже не нужно поднимать голову, чтобы узнать, кто предложил ему помощь. Это Салим, и он в их классе совсем недавно. Колчеку он не нравится – слишком уж другой. Более смуглая кожа, тёмные глаза и такие же тёмные, кудрявые волосы. Салим выше него ростом, прилежно учится и странно говорит по-английски, однако учителя всё равно понимают его лучше, чем Джейсона.       Несмотря на угрюмое молчание, новенький не спешит оставить его в покое. Тогда Колчек делает особо преувеличенный вздох и, не отрывая взгляда от кучи спутанных ниток, грубо произносит:       – Обойдусь, спасибо.       Осман не настаивает. Он возвращается за большой стол, где другие ребята продолжают клеить кусочки бумаги на картон. Джейсон какое-то время прожигает взглядом его спину. Боковым зрением он замечает, как остальные дети носятся туда-сюда среди столиков и шкафов с материалами для поделок. Никто из них еще не встретился со своей родственной душой. Их красные нити судьбы более тусклые, тонкие, натянутые до предела и уходящие другим концом далеко за пределы комнаты. От них у Колчека слегка рябит в глазах, несмотря на то, что он привык к сторонним хитросплетениям.       Джейсон слышал, как Лиззи рассказывала подругам, что её соулмейт будет сильным, умным и он обязательно подарит ей самую красивую куклу. Слышал, как Марк рассказывал одну японскую легенду, где мальчику не понравилась невеста, с которой тот был связан. Он запустил в неё камнем и убежал, а спустя много лет женился на прекрасной девушке, над чьей бровью виднелся едва заметный шрам. Джейсону эта выдумка не понравилась – слишком уж банально и чересчур сказочно, на его взгляд. Энни Симонс, в голову которой Марк потом метнул камешек на дневной прогулке, легенда не понравилась ещё больше.       Колчек знал: судьбу можно изменить, если у тебя для этого есть способности. Поэтому, пока остальные лепили из пластилина и рисовали любимых животных, он учился скреплять швейные нити различными узлами. Получалось совсем ненадёжно, но Джейсон не отчаивался, даже если совсем опускались руки. Он смотрел из-под козырька любимой кепки на надоедливого Османа, а точнее - на нить судьбы, тянущуюся за пределы его поля зрения. После – переводил взгляд на собственный палец, где от оной не было и следа. Кто-то мог бы подумать, что ему просто сильно не повезло, но парень знает: при желании, судьбы можно изменить. И он – один из тех, кто на это способен. Просто делать всё нужно осторожно и с умом. Вера в судьбу — удел тех, кто плывёт по течению, кто смирился со всем вокруг. Поэтому Джейсон глубоко вздыхает и снова берётся за дело, представляя, как однажды свяжет себя мистическими узами с самой прекрасной девочкой на свете. Они выберут друг друга сами, не полагаясь на волю случая, и будут счастливы. Всегда счастливы.

***

Время шло, и представление Джейсона о прекрасном будущем сменилось на лёгкое отвращение к всеобщей одержимости темой родственных душ. Словно поиск соулмейта – неоспоримый приоритет, цель, достигнув которой, твоя жизнь автоматически станет подобна раю. Хотя с другой стороны, Колчек понимал: чем ещё жить в свои чудесные шестнадцать, если не мыслями о любви и будущем счастье. Возможно, будь он предназначен кому-то, тоже вёл бы себя подобно окружающим. Но его детство давно кончилось, и он уже не тот наивный мальчик, каким был когда-то. Он всё ещё носит с собой клубок с красной шерстяной нитью, но тот прячется теперь не в кармане куртки, а на самом дне школьного рюкзака. Он может завязывать сложные узлы с закрытыми глазами, но этот навык пригодился ему только для того, чтобы выпендриваться перед Никки шнуровкой на кедах. Кстати, о нём. Подростки идут вдвоём по школьному коридору на первый урок, минуя небольшие группки учеников и тихо переговариваясь между собой. Как только они доходят до кабинета и устраиваются на своих местах, Джейсон, сидящий позади, хлопает Кея по плечу и напоминает:       – Ты мне что-то рассказать хотел.       Ник сначала бросает на него вопросительный взгляд, а потом щёлкает пальцами, как только вспоминает:       – Да, точно. Слышал вчера про очередную стычку Осман-против-Рейдена?       – Не, не в курсе. А чё случилось? Брэдли снова отжимал деньги у пятиклашек, а наш рыцарь в сияющем пиджаке пришёл на помощь?       Про Салима Османа, защитника бедных и убогих, знала вся параллель и не только. И пускай Колчек с одноклассником толком и не общался… что ж, их знакомство было не слишком гладким, но чем больше Джейсон наблюдал за новичком по мере их взросления, тем больше уважения он испытывал. Салим никогда не устраивал конфликтов первым, но был готов заступиться за других. И, несмотря на природную сговорчивость, нередко выходил победителем даже из серьёзной драки, пока Джей и другие ученики были всего лишь молчаливыми свидетелями. Колчек с доброй усмешкой качает головой: Салим полон упрямства и альтруизма, прям как в младшей школе. Приятно знать, что некоторые вещи не меняются со временем.       Джейсон не уверен, помнит ли одноклассник его довольно недружелюбное поведение в прошлом. В конце концов, он всегда был слегка асоциален. Но они с Салимом кивали друг другу по утрам, а иногда даже перекидывались парой слов в кафетерии. Осман всегда оставался максимально приветливым и излучал такую спокойную атмосферу, что по коже Колчека мурашки бежали. К нему хотелось тянуться, словно магнитом, и одновременно скрыться подальше, дабы одним своим присутствием не испортить ему ауру. Абсурдно, но вполне весомо для Джея.       Ник прервал его размышления голосом, звучавшим чересчур бодро для такого часа:       – На этот раз всё куда интереснее. Одна птичка напела, якобы Рейден попытался подкатить к новенькой, – он откинулся чуть назад и понизил голос, чтобы избежать ненужных слушателей в лице других учеников, – естественно, делал он это в своей ебанистической манере с кучей грязных шуток. Бедная девчонка растерялась, но тут появился наш герой.       Джейсон наклоняется ближе к другу, ловя каждую сплетню с несвойственной заинтересованностью.       – Ну и чё ты думаешь? Салим ему мозги попытался словами вправить, извинений требовал, но разве с ублюдка станется? Короче, дипломатия не прокатила, в ход кулаки пустили. Вот только учителя быстро шороху навели, так что пацаны лишь парой царапин отделались.       Колчек хмыкнул от того, насколько ситуация была похожа на клишированный ход из второсортных романов. Однако от него ускользал один важный момент:       – Погоди, а с каких пор у нас новенькая есть?       Кей обернулся, чтобы посмотреть на него выразительным недовольным взглядом:       – Ты на уроках спишь, что ли? Нам ж вчера её представляли.       – А меня вчера здесь и не было, дырявая твоя башка. Медкомиссию проходил.       – Бля, точно, извини, – Ник почесал в затылке, вспоминая события прошлого дня, – ну в общем, зовут её Дияла, фамилию точно не помню, кажется, Исмат. Переехала к нам недавно, любите и жалуйте, бла-бла-бла…       Колчек приподнял темную бровь.       – Приезжая, значит? И имя необычное.       – Ага. Мне кажется, у них с Османом одна Родина, но кто знает. По внешним признакам похоже, – Ник безразлично пожимает плечами. Тут гомон в классе заметно стихает, и Колчек переводит взгляд на дверной проём. Салим входит в классную комнату, на лице – всё та же добродушная улыбка и сердито-красная ссадина над бровью. За ним по пятам следует хрупкая, приятной внешности девушка, скромно опустившая взгляд в пол и прижавшая к груди учебник по английской литературе. Она действительно чем-то похожа на Османа: такой же смуглый оттенок кожи и чёрные длинные волосы, заплетённые в простую косу. Аккуратные маленькие ладони вцепились в книгу, как в спасательный круг, но внимание Колчека привлекает совсем не это. Красная нить судьбы на её мизинце заканчивается ровно там, где начинается нить Салима, предлагающего ей жестом место рядом с собой за второй партой.       – Охренеть.       – Я же говорил, что похожи. Вот так совпадение, да? – ни о чём не подозревающий Кей складывает руки на груди. Джейсон предпочитает промолчать. Не бывает таких совпадений. Бывает решение судьбы и стечение обстоятельств, приводящее к тому, что два человека встречаются в нужное время в нужном месте. Колчек чувствует странный укол в груди: почему именно она? Чувствует ли Осман их связь? А как насчёт самой Диялы? Эти вопросы не должны забивать его голову, но избавиться от них не так-то просто.       Джейсон смотрит, как Салим что-то осторожно спрашивает у девушки, а та искренне ему улыбается и с энтузиазмом отвечает. Колчек не удивлён, что его знакомому удалось расположить к себе новенькую. Он переводит взгляд на нить между ними, крепкую и яркую, блестящую новообретенной связью. В животе появляется странное ощущение, которое ему не удаётся распознать.       Начинается урок, за время которого Джейсон признаёт, что его новая одноклассница не только хороша собой, но и довольно умна, под стать самому Салиму. Он и мистер Штейн находятся в середине дискуссии о романтической поэзии конца восемнадцатого века, нагоняющей на большую часть класса непреодолимое желание уснуть. Исмат высказывает свою точку зрения по поводу литературного переворота того времени, тем самым зарабатывая оценку "отлично" от преподавателя и восхищённую улыбку от Османа. Колчек задумчиво глядит на парочку с задней парты, после чего передаёт Нику записку «подожди меня у шкафчика после уроков» и оставшееся время до звонка дремлет лёжа на парте. Ему снится свежий осенний ветер, тёплое солнце и согревающая улыбка, обладателя которой он не помнит.

***

Как только занятия заканчиваются, а школьные коридоры пустеют, Колчек, с опаской оглядываясь по сторонам, направляется к длинным рядам шкафчиков учеников. Минуя собственный, он подходит к шкафчику Салима, набирая на нём выученный за годы код.       – Как долго это будет продолжаться?       Джейсон чуть не подпрыгивает на месте от испуга, поворачиваясь к собеседнику с поистине впечатляющей скоростью. Ник стоит в паре метров от него, подпирая собой противоположную стену. Несмотря на насмешливый тон, лицо его серьёзно. Джейсон поворачивается обратно, продолжая попытки проникнуть в чужой ящик.       – Не понимаю, о чём ты, – прикинуться дураком, когда хочешь избежать серьезного разговора – его второй наиболее развитый навык после вязания узлов. Колчек не видит, как его друг разочарованно качает головой.       – Не, брат, со мной этот трюк не прокатит, – он медленно приближается к Джею, который как раз открыл шкафчик с тихим скрипом несмазанных петель.       Кей молчаливо наблюдает, как друг извлекает из наружного кармана рюкзака пачку простеньких пластырей и подкладывает их Осману с нечитаемым выражением лица. Как только дело сделано, они забирают свои вещи и направляются домой, всё ещё в тишине, нарушаемой лишь уличным городским шумом. Угрюмая атмосфера неуютно давит на плечи, и Ник снова пытается разговорить Колчека:       – Иногда я тебя не понимаю. Салим – отличный парень, но ты шарахаешься от него так, словно он носит под пиджаком пару зарядов си четыре. И при этом оставляешь ему такие вот анонимные подарочки. В чём смысл?       Джейсон пинает под ногами камушек, низко опустив голову, дабы не встретиться взглядом с чужим любопытством. Где-то с минуту он думает, как ему ответить, чтобы Никки больше не захотел поднимать подобные темы, но в голове как назло пусто. С усталым вздохом он протягивает:       – Да я сам себя не понимаю. И я в курсе, что он хорош. Для таких как мы – даже слишком, возможно, - ледяные ладони комкают мелкий бумажный мусор в карманах куртки в попытке снять напряжение. Воспоминания о том, как Колчек не слишком приветливо встретил новичка в прошлом, вызывают у него головную боль и оставляют кислый привкус во рту.       – Он уже связан с кем-то? – Колчек чуть не спотыкается о бордюр от неожиданности вопроса. Кей всё ещё выглядит невозмутимым.       – А тебе какое дело, романтик? Я ведь уже свёл вас с Эриком. Ого, Никки, не думал, что ты кобель, – за этой преувеличенной насмешкой следует ощутимый удар в плечо, сопровождающийся возмущённым вздохом.       Ник и Эрик действительно были вместе с лёгкой подачи Колчека, который неожиданно для себя разглядел в толпе старшеклассников соулмейта своего друга. После этого последовала череда встреч, подстроенных Джеем специально для двух парней. К его разочарованию, Никки знает Колчека как свои пять пальцев, и раскусить его нелепую игру в сваху ему не составило труда. Так он оказался вторым в жизни человеком, узнавшим про его дар. Колчек знает, что Ник ему бесконечно благодарен, потому что их с Кингом сладкая парочка была до отвращения хороша, даже несмотря на отношение Колчека к теме родственных душ. И потому чужой интерес к узам Османа показался ему особенно странным.       – Да никакого, собственно, просто интересуюсь.       – Не пизди. Выкладывай, что у тебя на уме.       Ник сразу как-то замялся, потянулся к сумке за любимой зажигалкой, подаренной Эриком, и пачкой отцовских сигарет, но так ни одной и не вытащил. Джейсон озабоченно хмурится: Никки был довольно прямолинейным парнем, особенно с ним, учитывая годы их дружбы.       – Я просто подумал… Чувак, ты бы видел, как он иногда смотрит на тебя. Словно ты – котёнок редкой породы, которого ему хочется по голове погладить.       – Остановись ровно на этих словах и забудь всё, что только что спизданул, - Колчек до зубовного скрежета сжимает челюсти, не поворачивая головы в сторону друга, чтобы ненароком не отреагировать слишком остро.       – Да нет, Джей, послушай-       – Что бы ты там себе не вообразил, такого не будет. И ты прекрасно знаешь, почему, – он не вытаскивает руки из кармана, чтобы в очередной раз увидеть мизинец без метки судьбы. Край глаза цепляется за нить на руке его друга, насыщенно красную, потому что он уже нашёл своего человека.       – Знаю. Но разве ты не хотел бы попытать счастья? Сам же говорил, судьба – в твоей власти, – он чуть касается его плеча, даже не сбавляя шага, оказывая поддержку. Джейсон принимает жест и, громко вздохнув, безжизненным тоном роняет:       – Поздно теперь властвовать. Он связан.       От этих слов под ногами не разверзлась земля, не погасло тёплое осеннее солнце. Даже птицы не прекратили весело щебетать. А внутри все равно будто что-то оборвалось.       Ник убрал руку, одновременно отзеркалив его вздох.       – Сочувствую, брат.       – Нечему сочувствовать. Я бы так и так ничего не предпринял. Жизнь по таким правилам не для меня. И Салим, очевидно, тоже.       Кей всё-таки закуривает сигарету. Джейсон рассеяно смотрит на клубы дыма, растворявшиеся в запылённом воздухе, и понимает, что теперь ему тоже хочется курить. Ник затянуться не предлагает, а Колчек и не спрашивает. Едкий запах оседает где-то в лёгких и делает каждый вздох ещё тяжелее. Остаток пути они преодолевают в меланхоличном молчании.       На следующий день Салим и Дияла приходят на первый урок вместе, и над бровью Османа аккуратно налеплен знакомый пластырь. Джейсон старается не пялиться и вообще не отрывать взгляда от парты.

***

Все меняется в середине девятого года обучения. Джейсон, блядь, ненавидит перемены.       – Боюсь, вы не преуспеваете по моему предмету, мистер Колчек. Вы не сможете закончить этот учебный год, если не подтяните свои оценки, – голос мисс Грант, его учительницы по алгебре, сквозит преувеличенным сочувствием. Джейсон раздраженно смотрит в табель, который пестрит, в основном, жирными "F" и редкими "D" .       – Я понимаю, мисс Грант, – говорить сквозь стиснутые от отчаяния зубы не слишком просто.       – Вы должны как можно скорее заняться подготовкой к годовому зачёту, Джейсон, иначе Вас оставят на второй год, – ученик нервно сглатывает. Он знает, что он в полном дерьме, потому что алгебра не давалась ему легко. Если раньше парень мог ещё как-то справиться с числовыми операциями, то когда к цифрам добавились буквы, Колчек перестал понимать что-либо вообще. Формулы путались в голове, не желали работать на практике, и в итоге каждая проверка знаний заканчивалась для него самым низким баллом.       – Так точно, мисс Грант.       Видимо, выражение полного отчаяния на его лице смягчает отношение молодой преподавательницы.       – Как насчёт того, чтобы попросить о помощи кого-то из друзей? Кто-нибудь из них разбирается в алгебре?       Джейсон задумывается. Ник в этом плане смыслит немногим больше него самого, Мёрвину в принципе по барабану, а Джоуи больше нравятся история и право. Эрик, в общем-то, разбирается в числах, но его способности к преподаванию слегка… не развиты, как говорил ему Кей.       ( – Откуда ты знаешь, Никки? Я думал, наш пай-мальчик давно делает всю домашку за своего бойфренда.       – Завали, Колчек!)       Вариантов не остаётся, придётся ломать голову самому. Колчек глядит на мисс Грант и отрицательно помотал головой.       – Может, если не друзья, то одноклассники? У Салима отличные оценки, и он довольно милый молодой человек. Уверена, он согласится тебе помочь.       Джейсон недовольно хмурится. Чёрт возьми, ему вовсе не хочется связываться с Османом. Успокойся, он уже связан, с ехидством говорит он себе. В конце концов, они ведь не должны быть друзьями, чтобы говорить об алгебре, верно? Ему лишь нужно пару раз встретиться с Салимом, догнать своих сверстников по предмету и… сдать финальный тест. О да, звучит проще простого, гений.       – Не знаю, согласится ли он заниматься со мной. Мы не то чтобы много разговариваем.       – Иногда это и не нужно. Если хочешь, я могу спросить, найдётся ли у него свободное время, идёт?       Колчеку остаётся только устало кивнуть. Остаток учебного года пройдёт как никогда весело.

***

Спустя пару дней Салим сам находит его. Джейсон сидит в школьном кафетерии вместе с друзьями, за одним из центральных столов. Сейчас большой перерыв, и вся параллель собирается в зале, чтобы немного отдохнуть и поделиться последними новостями. Особенно смелые, вроде Ника и Нейтана, наслаждаются изысками местного меню «Плевать на холестерин». Колчек морщится при виде еды на их подносах, а сам перекусывает сэндвичем, который урвал утром из дома. Кей как раз находится в середине обсуждения предстоящего похода в кино, когда Осман подходит к их столику. Ник отвлекается и растягивает губы в приветливой улыбке:       – О, Салим, здорово! Падай к нам, тут места на всех хватит.       – Спасибо за предложение, да только я, вообще-то, по делу. Джейсон, отойдем на пару слов?       Колчек ворчит тихое «бля» под нос, поправляет козырёк кепки и встаёт из-за стола. Несколько пар любопытных глаз тут же устремляются в их сторону, но Джейсон одним взглядом доносит до всех мысль, что стоит помолчать. Они с Салимом проходят через массивные двойные двери и сворачивают за угол длинного коридора. Всюду снуют учащиеся, но никому нет дела до их маленького рандеву. Сам не зная, почему, Колчек начинает нервничать. Успокойся, придурок, ты уже говорил с ним раньше. Он прочищает горло и решает поинтересоваться:       – Чё хотел? – отличное начало, Джей. Так держать.       Салима, судя по всему, никак не задевает его не слишком вежливый переход сразу делу.       – Мисс Грант попросила меня позаниматься с тобой алгеброй.       – И ты согласен?       – Да, конечно. У меня как раз есть свободное время в графике.       Из-за акцента Колчек не понимает, сарказм это или нет. Но выражение лица Османа открытое, в его позе нет никакого напряжения, во взгляде – ничего враждебного. Джейсон сразу вспоминает это по-детски наивное хочешь, я тебе помогу? Из горла вырывается невесёлый смешок.       – Что, вот так просто? Будем видеться каждую пятницу с семи до восьми?       – Нет, каждую среду сразу после школы. И не у меня дома.       Игра по твоим правилам, значит. Увы, у Джейсона нет возможности взвешивать все «за» и «против». Дьявол бы побрал эту алгебру.       – Забились, – он протягивает руку новоиспеченному наставнику и надеется, что тот не заметит выражение чистого страдания на его лице.       Салим лишь приподнимает в усмешке уголок губ и принимает рукопожатие:       – Забились.       Ладонь Салима чуть больше его собственной, тёплая и сильная, с ярко-красной нитью на пальце. Такой же яркой и красивой, как у Ника с Эриком.       – Значит, э-э… В среду после школы?       – Да, Джейсон. Встретимся у ворот, – Осман машет ему на прощание и слегка улыбается. Уголки губ Колчека дёргаются в ответ, но улыбка не касается его глаз.       Он возвращается к друзьям в кафетерий и лишь спустя время осознаёт, что даже не поблагодарил своего одноклассника. Фантастическое начало. А ведь ему предстоит провести с этим человеком не один час наедине. Как вообще стоит себя вести? Салим по своей натуре располагающий, Колчек же – сплошная социальная катастрофа, так как он гораздо более закрытый и отстранённый. О чём, кроме алгебры, они будут говорить? Смогут ли найти общий язык в более уединённой обстановке, или всё будет как обычно, максимально неловко? Что если Осман поймёт, насколько он всё-таки безнадёжен, и откажется от своей роли репетитора? Тогда Колчек провалит тест и останется грёбаным второгодником. Чёрт, мама точно расстроится, как и сестрёнка, для которой он всегда хотел быть примером. И всё из-за сраных формул и уравнений!       Из невеселых мыслей его вырывает ломтик остывшей картошки фри, попадающий прямо в лицо. А Ник, сука, меткий.       – Джей, ты чего скис? Мы тут вообще-то анекдоты уже по второму кругу травим.       – Признавайся, кто наступил нашей кисе на хвост, а? – Мёрвин, сидящий по левую сторону, по-дружески пихает его в плечо и заискивающе заглядывает под надвинутый на самые глаза козырёк.       – В жопу иди. Всё со мной нормально, ясно? Нормально, – он отворачивается и принимается копошиться в сумке, словно ищет что-то важное. Он не видит, как его товарищи обмениваются красноречивыми взглядами. Ник одними губами шепчет Нейту: «Не, нихуя». Все сидящие за столом знали: к этому разговору они ещё вернутся.       Когда Джейсон берёт себя в руки и поворачивается обратно, неловкость уже забыта. Джоуи, святой человек, втягивает Мёрвина в увлекательную перепалку о том, чья же мамаша всё-таки лучше, пока Кей и Эрик параллельно болтают о прошедших уроках. Джейсон делает вид, что и вправду слушает, но на самом деле все его мысли заняты грёбаным навязанным репетиторством. Не то чтобы у него действительно были варианты избежать будущей встречи. Оставался только один выход: смирение. Судьба – та ещё стерва, и Колчек знал это, как никто другой. И когда ты пытаешься идти ей наперекор, в большинстве случаев становится только хуже. На этот раз он попробует задвинуть своё стремление к сопротивлению куда подальше и сделает то, что от него требуется.       Нервозность и тревожащее чувство неизвестности не покидают его даже несмотря на принятое решение.

***

В следующую среду он, как и договаривались, ожидает Османа у школы. Тот немного опаздывает, и этот факт не утешает и без того растерянного Колчека. Он притопывает ногой по припорошенному снегом асфальту, зябко поводя плечами и оглядываясь по сторонам в поиске знакомого. На улице не май месяц, однако погода не такая уж и скверная. Небо затянуто серыми тучами, но снега не было. Он выпал ночью и лишь покрыл тонким слоем дороги да голые ветки деревьев. Природа заснула в ожидании тепла и яркого солнца, но это скорее придаёт окружающему миру умиротворенности, а не серой тоски. Салим появляется спустя добрых двадцать минут, и выглядит он так, словно очень торопился. Тёмно-зеленая куртка застегнута не до конца, а шарф ей в тон повязан абсолютно небрежно. Осман резко останавливается в метре от него, чтобы слегка отдышаться, и лишь потом протягивает руку для стандартного приветствия.       – Извини за ожидание, Джейсон, я задержался у мисс Грант. Брал дополнительные задания и попросил пару рекомендаций по поводу твоей… ситуации.       Колчек хмыкает: вот уж действительно, ситуация.       – Ничего, – произносит он нейтральным тоном, отвечая на крепкое рукопожатие, – может, пойдём, пока я себе яйца не отморозил?       Салим на секунду подвисает из-за подобного выбора слов, даже не отпустив чужой руки, а после тараторит:       – Оу, да-да, конечно! Идём. Твой дом не так далеко от моего, верно? – Они бредут вниз по улице, Джейсон чуть впереди, чтобы вести своего спутника. – Я иногда вижу тебя по пути в школу.       – Ну типа да, мы практически соседи. Так что идти, э-э, недалеко.       Воцаряется неуютная тишина. Под подошвами скрипит снег, ветер слегка задувает в уши и будто бы приносит с собой ураган в мысли Джея. Он отчаянно пытается подобрать тему, чтобы завязать разговор, но все они кажутся глупыми. Поэтому он идёт вперёд, не оглядываясь на Османа, и молча умоляет его сказать хоть что-нибудь. Салим каким-то неведомым образом внемлет его мольбам:       – Почему ты ходишь в кепке в январе?       Это… не совсем то, на что он надеялся. Колчек привычным движением поправляет головной убор.       – В детстве она приросла к моей башке, так что теперь я хожу в ней круглый год, – Джейсон старается усмехнуться, но звук, вырывающийся из его горла, похож на что угодно, но только не на смех. Господи, самая ужасная шутка, которую можно было придумать. Парень едва сдерживает обречённый вздох.       – Ха, а это забавно! – Да нихрена подобного. – Я ведь помню, что ты носишь её уже очень давно. Она действительно тебе идёт.       Колчек удивлённо оборачивается, чтобы через плечо взглянуть на собеседника. Это что, комплемент? Всё, что он может ответить, это смущённое «спасибо». Салим улыбается чуть шире, словно ситуация забавляет его, но Джейсон знает, что в его реакции нет никакой насмешки. Осман просто сам по себе такой: светлый и искренний. Что ж, возможно, всё будет не так уж ужасно, как ему кажется.

***

Джейсон целиком и полностью согласен с утверждением, что в гостях хорошо, а дома лучше. Дом является его крепостью, а собственная комната – местом безопасности и покоя. Идея того, чтобы впустить в этот маленький мир кого-то постороннего, совсем не прельщает, но Колчек уже пообещал сам себе проявить максимально возможное дружелюбие. Так как они оба пообедали в кафетерии, было принято решение сразу приступить к делу.       – Можешь оставить вещи здесь, – он указывает на вешалку у входной двери, и пока Салим избавляется от верхней одежды, прислушивается. Судя по всему, дома никого. Николь, вероятно, ушла на прогулку, а мама ещё не вернулась с работы. Как нельзя кстати. Осман продолжает проявлять чудеса телепатии, интересуясь:       – У тебя дома никого?       – Ага, так что нам никто не помешает, - Джейсон поднимает рюкзак с пола и знаком показывает Салиму следовать за ним. Тот с едва скрываемым любопытством осматривает интерьер, но не высказывает мнения по поводу скудной обстановки.       – А где твои родные?       – Мама работает, младшая сестра, наверно, вышла прогуляться, а отец давно кормит червей под землёй, - то, что конец предложения звучит довольно резко, до него доходит не сразу. Скрип половиц подсказывает, что Осман аж невольно запинается от такой неожиданной информации. Джейсон мысленно отвешивает себе оплеуху и как раз приближается к двери собственной комнаты, как в спину прилетает тихое и печальное:       – Соболезную твоей утрате.       Колчек не утруждается обернуться. Он распахивает дверь чуть сильнее, чем следует, и будничным тоном отвечает:       – Не стоит. Это было давно.       Но это не значит, что я не помню. Кулак отца, проносящийся в паре сантиметров от его лица. Тонна оскорблений, которыми он приправляет каждое обращение к его матери или к нему самому. Злобные крики и битая посуда на полу после очередного скандала. Чёрт возьми, его мать была связана с тем ещё ублюдком.       Это не значит, что я жалею. Джейсон благодарен своему папаше за одну-единственную вещь. Благодаря его скотской натуре, Колчек в раннем возрасте обнаружил у себя дар. Он помнит, как они с мамой и совсем маленькой Николь прятались в дальней комнате, со страхом дожидаясь отца с работы. Помнит, как впервые попросил её рассказать о красных нитях судьбы. Мама укачивала Николь на тонких, сплошь покрытых синяками руках, и почти без дрожи в голосе напевала песню о соулмейтах. Она знала много добрых сказок, которые всегда заканчивались хорошо, и где все герои были счастливы и любимы.       – Мамочка, а почему наш папа такой? Он разве тебя не любит? – В замешательстве спрашивает мальчишка, только что с упоением выслушав очередную легенду. В ответ ему лишь грустно улыбаются:       – Я не знаю, милый. Правда, не знаю.       – Но ведь вы связаны! У тебя есть нитка, и у него есть, и она одна, общая! – В глазах стоят непролитые слёзы, а голос такой опечаленный, что миссис Колчек сама не может сдержать слёз. Николь, словно поддаваясь всеобщему настроению, тихонько хнычет, закутанная в пеленки.       – С чего ты взял, Джейси?       – Я её вижу, вашу нитку. Она такая тоненькая, мам!       Глаза женщины округляются. Она не может в это поверить: её сын, её совсем маленький Джейсон был Видящим. Она укладывает притихшую дочь в кроватку и тянется к тумбочке.       – Джейсон, родной, ты можешь мне помочь? – Она протягивает ребёнку маленькие ножницы, которые слегка затупились со временем. – Возьми это и перережь ниточку.       Мальчик продевает пальцы в отверстия и поудобнее хватает ножницы ручкой. Выражение лица у него хмурое, непонимающее.       – Но тогда вы с папой больше не будете вместе!       – Конечно, будем, милый. Не бойся, ничего не случится, - она ласково треплет его по волосам, подбадривая.       Маленький Джейсон протягивает руку, подцепляет пальцем нить и аккуратно перерезает. Нитка тут же растворяется в воздухе. Ребёнок в ужасе бросает ножницы на пол и жалостно всхлипывает. Вокруг него тут же обвиваются теплые руки, рисующие на спине успокаивающие круги.       – Мамочка, она исчезла, исчезла! Я всё испортил!       – Всё в порядке, милый, ты всё сделал правильно. Всё будет хорошо…

***

Маленький Джейсон много плакал в тот день. Он смотрел на руку матери, гладившую его по непослушным волосам, теперь уже без нитки, и на свою собственную, где её отродясь не было. Когда отец вернулся домой, на его пальце тоже не осталось ни следа связи. Младший Колчек, по просьбе матери, ему об этом не сказал. Он так до конца и не понял, в чём заключался смысл его поступка.       Несколько лет спустя, когда отца не стало из-за несчастного случая на работе, он спросил у мамы:       – Как это тебе помогло?       Мамино лицо, уже не такое молодое и светлое, каким он его помнил, исказила гримаса. Она тяжело вздохнула и не сразу нашлась с ответом.       – Понимаешь, милый, я больше не хотела быть связана с таким человеком. Когда ты находишь своего истинного, находиться в разлуке с ним становится невыносимо, и жизни без этого человека ты уже не представляешь. Ты никуда не можешь деться. Такая любовь, как была у нас, причиняет боль, Джейсон, - она неосознанно потёрла запястья, на которых когда-то давно расцветали красные пятна от грубых захватов, - а когда ты перерезал нитку, эта боль ушла. Словно я заново научилась дышать. Конечно, я всё ещё скучаю по тому мужчине, с которым познакомилась много лет назад. Таких ты встречаешь один раз в жизни, и навсегда. Но тот человек, которого ты помнишь, был совсем другим. Совсем не тем, с кем когда-то свела меня Судьба.       – Теперь я знаю, что судьбу возможно изменить, верно? Я могу это сделать.       – Да, Джейси, можешь. У тебя есть дар, и ты должен использовать его с умом. Нельзя менять чужие жизни без причины, ты ведь понимаешь? – Мамин взгляд, пронзительный и серьёзный, выражал без слов то, что она не стала произносить вслух: ты должен хранить это в тайне и быть осторожным. Дети не играют со спичками и не играют с божественными силами. Юноша кивает, стремясь её заверить:       – Я никогда не использую его без необходимости. Даю слово.       Он впервые за долгое время увидел на уставшем лице крошечную, но искреннюю и тёплую улыбку, прямо как в далёком детстве. На сердце стало немного легче, но в голове укрепилось знание: Судьба – дама капризная и безжалостная. Играть по её правилам бывает больно, а идти против них – рискованно. Но Джейсон всё равно учится вязать новые виды узлов и хранит ножницы при себе. Просто на всякий случай.

***

      – Что ж, моя комната. Милости прошу, – Колчек жестом указывает на деревянный письменный стол, располагающийся прямо напротив двери у окна.       Салим обводит взглядом сначала мебель: упомянутый стол, односпальную кровать у левой стены и высокий вещевой шкаф – у правой. В изножье кровати – невысокая тумба всего с одной дверцей, на которой находится проигрыватель. Освещение в комнате приглушённое из-за плотно задвинутых синих штор. Джейсон не спешит распахнуть их, вместо этого решая включить яркую настольную лампу. Её света достаточно, чтобы разглядеть множество ярких плакатов и постеров на стенах. Некоторые выглядят как афиши концертов одних и тех же рок-групп, приклеенные на скотч. Другие больше похожи на вырезки из журналов с яркими картинками. Комиксы, понимает Осман. Красочные сцены драк и коротких диалогов аккуратно крепятся к обоям с помощью английских булавок на углах. Подросток отмечает, как вокруг чисто, хотя на столе наблюдается небольшой творческий беспорядок. Вокруг настольной лампы хаотично расставлены катушки с нитками разного цвета, а на другом краю стола опасно покачивается стопка плотных листов бумаги. Над кроватью Джейсона располагается внушительных размеров пробковая доска, на которой развешана целая дюжина полароидных снимков. Каждый из них соединён с другим при помощи толстой красной нити, образовывая странную фигуру. Фотографии все разные: где-то снимки красивых пейзажей, на других кто-то запечатлел несколько человек, судя по всему, семью самого Джейсона. На другой он узнаёт более молодую версию их разношёрстной компании, каждый член которой счастливо улыбается в камеру прямо у здания школы. На фото в правом нижнем углу доски изображена девочка лет восьми. Судя по тому, что у них с Джейсоном похожие глаза и абсолютно идентичные ямочки на щеках, когда они улыбаются, это и есть младшая сестра Колчека. Салим теперь тоже мягко улыбается. Это маленькие, но полные воспоминаний кусочки из жизни самого замкнутого парня, которого он знает. Джейсон, замечая чужой интерес, скромно кашляет, привлекая внимание. На столе за его спиной уже лежат готовые принадлежности: тетрадь, учебник, несколько ручек разных цветов и простой карандаш с ластиком на конце. Все посторонние вещи убраны в выдвижные ящики либо отодвинуты на самый край. Салим ухмыляется про себя: только дурак нуждается в порядке – гений властвует над своим хаосом.       – А ты времени зря не теряешь.       – Ха, ну я же всё-таки готовился к твоему приходу. Можем приступать?       – Да, но для начала скажи мне, как на самом деле обстоят дела. Какие именно темы тебе не понятны? – Салим приближается к однокласснику и достаёт из собственной сумки одолженные учебные пособия.       – Разве мисс Грант не показывала тебе мой табель? – Колчек кривится, будто надкусывает кислое яблоко.       – Вовсе нет, это всё-таки неэтично. Она сказала, что тебе нужна помощь, только и всего, – они устраиваются на заранее притащенных стульях. Колчек смущённо чешет затылок:       – Что ж, если по чесноку, не понятно ниху- кхм, то есть, ничего.       – Не страшно, значит, начнём с основ. У тебя есть линейка? Придётся строить графики и визуализировать.       – Да, конечно. Первый ящик слева от тебя, должна быть там.       Осман шарится в указанном месте, находит нужный предмет и включается в работу. Он надеется, что Джейсон не заметил быстрой улыбки, связанной с необычной находкой в ящике. Не слишком хотелось подглядывать, но зато Салим подтвердает одну из своих самых смелых догадок. Именно Джейсон Колчек – тот загадочный добряк, который подкладывает ему пластыри в сиреневой коробочке после каждой стычки в школе. Приятно знать, что Салим не ошибается на его счёт.       – Ладно, начнём с простого, а потом постепенно будем переходить от темы к теме, чтобы нагнать программу.       Парень в кепке откидывается чуть назад и хрустит костяшками пальцев.       – Командуй, Осман. Я весь внимание.

***

Следующие два часа проходят незаметно. Спустя множество исписанных страниц, сотню глупых вопросов Джейсона и терпеливых ответов Салима, они решают закончить и оставить другие задания на следующую неделю. На удивление, первые несколько тем были не такими уж сложными, какими казались непосредственно на уроках. Джейсон провожает одноклассника до входной двери и заодно собирается с мыслями. Салим натягивает куртку, когда он наконец изрекает:       – Это самое… ну, спасибо тебе. Ты… очень хорошо объясняешь. Не зря мисс Грант посоветовала тебя в помощники.       Щёки Османа приобретают чуть розоватый оттенок, а взгляд смущённо устремляется к носкам собственных ботинок.       – Рад это слышать. До следующей недели, Джейсон?       – Да. Да, до встречи, Салим.       Как только за парнем захлопывается дверь, Колчек прислоняется к стене коридора и глубоко выдыхает. Что ж, всё прошло гораздо лучше, чем он ожидал. Всё-таки он правильно сделал, что дал Салиму шанс. Тот, оказывается, свой в доску парень, с которым вовсе не скучно и при этом предельно просто. Такую лёгкость в общении Джей обычно испытывает только рядом со своими друзьями. Вот только ни черта они с Османом не друзья, на самом деле. Во рту остаётся приятный вкус медового леденца, которым Салим любезно угостил его в конце занятия. Коротко стриженый затылок едва слышно ударяется о стену позади.       – Всё будет в порядке...       Мёд на языке, молоко на словах, желчь в сердце, обман на деле.       Он сдаст алгебру и ему больше не придётся беспокоиться о значимости Салима в его и без того запутанной жизни. Да, он точно будет в порядке. Колчек возвращается в комнату, где всё ещё лежат в беспорядке школьные принадлежности. Собирая тетради и учебники в кучу, Джейсон не может отделаться от мысли, что впереди его ждут тяжёлые испытания.

***

Чем больше времени они проводят вместе за одним учебником, тем сильнее Колчек погружается в мысли о своём однокласснике. Если до этого у него не было таких чётких представлений о врождённой салимовой дипломатии, то теперь он на собственной шкуре испытывает силу его убеждения. Не сложно представить, как сильно порой психует Джейсон, когда какая-то тема особенно трудна и не может правильно уложиться в голове. Салим всегда терпеливо ждёт, когда тот закончит расхаживать по комнате, словно раздраженный, агрессивный зверёк, и помогает заново включиться в работу.       – Не переживай, если чего-то не поймёшь сразу. У нас контрольная только на следующей неделе, так что можно уделить этой теме одно лишнее занятие, – Осман задумчиво стучит кончиком карандаша по исписанному тетрадному листу.       – Да я в душе не ебу, как это работает! Принцип мне ясен, но в ответе всё равно получается какая-то лажа! – Раздосадованный парень машет рукой и с размаху запрыгивает на свою кровать. Салим поворачивается на стуле, чтобы взглянуть на этот акт протеста, и насмешливо фыркает.       – Вот здесь уже эта алгебра сидит, - Джейсон проводит большим пальцем поперёк горла и откидывается на подушку, прикрывая уставшие глаза. Он чувствует, как его репетитор сверлит взглядом съехавшую набекрень кепку, и деланно приказным тоном заключает:       – Сегодня больше никакой алгебры. Слезай со стула, ботаник, будем отдыхать.       – И как именно ты хочешь… отдыхать? – Салим усаживается на самый край кровати, всё ещё не отрывая глаз от своего ученика.       – Не знаю. Чем ты обычно занимаешься, чтобы расслабиться?       – Читаю.       В ответ на это раздаётся жалобный стон.       - Ну да, кто бы сомневался.       - А почему бы и нет? Ты сам-то как от напряжения избавляешься?       Колчек ненадолго задумывается, и по возникающей на его лице ехидной улыбке Салим предсказывает, что тот сейчас скажет какую-нибудь скабрезность.       – Обычно я в таких случаях дрочу, но сегодня у меня гости, так что…       – Ты невыносим, – Осман качает головой в притворном разочаровании. На самом деле, он уже привык к такому юмору, и иногда даже подобная второсортная шутка способна его рассмешить.       Они делят между собой тишину ещё какое-то время, пока Джейсон вдруг одним плавным движением не скатывается с кровати, чтобы достать из-под неё увесистую квадратную коробку. Колчек похлопывает рукой по картону и кивает на проигрыватель справа от Салима.       – Как ты относишься к старому доброму року? У меня тут неплохая коллекция собрана.       Салим в замешательстве почёсывает тёмную бровь, подбирая слова, а после признаётся:       – Честно говоря, я его никогда и не слушал. Музыка мне… непонятна.       Подобный ответ совершенно сбивает Джейсона с толку. Как человек, знающий разницу между дискриминантом и теоремой Виета, может не понимать музыку?       – Чувак, это же просто… ну… музыка. Ты её слушаешь и заряжаешься определенным настроением, или типа того. Сечёшь? – Он кладёт руки на коробку, поддаваясь чуть вперёд. Нет, он и раньше считал, что Салим странный, но это уже какая-то совершенно новая грань.       – В том то и дело. Я знаю, что это последовательность звуков разной тональности, организованных по высоте и времени. Зачастую – с добавлением к мелодии поэтических текстов. Какие эмоции может вызывать что-то столь настроенное и… искусственное? – Чем больше Осман говорит, тем сильнее вытягивается в удивлении лицо его собеседника. В конце концов, Джей лишь позабавленно машет головой, принимаясь распаковывать содержимое коробки.       – Бля, с какой планеты ты свалился? Хотя можешь не отвечать, я в любом случае туда не собираюсь, раз уж там не понимают силу рока, – подросток перебирает пальцами стопку, как догадывается Салим, виниловых пластинок. – Чёрт возьми, ну где же она…       Колчек сосредоточенно хмурится, беззвучно повторяя название каждого затронутого диска. Спустя полминуты затруднительных поисков, он с победным «Ура!» поднимается с пола, направляясь прямиком к проигрывателю с пластинкой в руке. Салим безразлично следит за его перемещениями. Не поворачиваясь в его сторону и продолжая настраивать технику, Джейсон говорит:       – Ляг на пол.       – Чего-чего?       Замешательство в его голосе отвлекает Колчека от манипуляций с винилом. Джейсон поворачивается к нему всем телом и поднимает в воздух раскрытые ладони.       – Знаю, звучит странно, но просто сделай, как я говорю.       Осман смотрит на него пару долгих мгновений, пытаясь определить, издеваются ли над ним, или парень действительно хочет показать ему что-то стоящее. В конце концов, Осман со вздохом поражения опускается на темный ковёр, бормоча под нос:       –. آمل ألا أندم على ذلك       – Ага, тебя туда же, приятель, - с торжествующей улыбкой прилетает ему в ответ.       Салим ложится на спину параллельно кровати рядом с полной коробкой винила. Пол не такой жёсткий благодаря длинному ковровому ворсу, но он всё равно ёрзает, пытаясь найти наиболее удобное положение. Настольная лампа отбрасывает яркий жёлтый свет прямо на его лицо, и парень прикрывает глаза собственным предплечьем. Рядом раздаётся одобрительное угуканье.       – У винила шикарный звук. Немного потрескивает, но в этом вся фишка! Он типа живой, понимаешь? То, что нам и нужно, – Колчек перестаёт настраивать музыку и предвкушающе потирает ладони, пока Салим не видит. – Я включу тебе одну из своих любимых песен, а ты постарайся вникнуть в то, что она в себе несёт. Задача ясна?       – Ясна.       – Ну, тогда поехали.       Слышится треск статики, и прежде чем Осман успевает это осознать, рядом с ним плечом к плечу устраивается Джейсон. Его кожа чуть холоднее, чем у Салима, и это заставляет иракца чуть дёрнуться от неожиданности. Джей толкает его в бок, возмущённо шипя: сосредоточься. Парень глубоко вдыхает и делает так, как ему велено.       Раздаются первые гитарные аккорды, смешанные с шуршанием иглы по поверхности пластинки. Салим не силён в музыке, но уже может предположить, что выбранная другом песня будет не слишком весёлой. Десятком секунд позже в игру вступает флейта, чей мягкий мелодичный звук словно полностью обволакивает его. Иракец вспоминает сухие ветра родных пустынь и закатное солнце, окрашенное во все цвета пламени на горизонте. Ностальгия находит дорогу к его сердцу, задевая внутри что-то давно забытое и потерянное. Он делает едва заметный вдох, краем сознания улавливая движение слева от себя, будто Колчек меняет положение рук.       Одна леди твердит: «Злато всё, что блестит», лестницу в небеса покупая...       Высокий голос неизвестного ему исполнителя рассказывает ему историю девушки, живущей за счет собственного богатства. Наивная, она надеется купить себе место в раю при помощи золота, по сути не делая ничего, чтобы это место заслужить. Несмотря на довольно печальные интонации солиста, Салим ловит себя на мысли, что ему не жаль эту леди.       Неожиданное гитарное соло, пронзающее его слух, каким-то неведомым образом укрепляет в нем это мнение. Сердце чуть замирает на особенно длинном проигрыше, а дыхание перехватывает так, словно это Салим сейчас выиграет билет наверх в один конец. В чувство его приводит особенно заметное шевеление со стороны. Салим открывает глаза, только чтобы увидеть, как Джейсон машет руками по сторонам, очевидно, пародируя игру на барабанах. Его глаза крепко зажмурены, а на лице – абсолютно неподражаемое выражение восторга и кайфа. Он беззвучно подпевает тенору, понятия не имея, что за ним пристально наблюдают. Салим широко улыбается, заражённый этой бешеной энергией.       – Но если днями напролёт мотив тот слушать, то дойдёт, что мир во всём, и всё вернёт. Вот, что значит: понявший рок, и роль поймёт, лестницу в небеса покупая…       Салим не уверен, понимает ли он рок на самом деле, но зато теперь он точно знает, что Колчек имеет в виду .       Песня заканчивается, но подросток так и остаётся лежать на полу, глядя в потолок чужой комнаты и переваривая всё то, что ему только что удалось почувствовать. Он словно ощущает жизнь каждой клеточкой своего тела. Джейсон, незаметно для него, успевает выключить проигрыватель и снова занять своё место рядом с приходящим в себя другом. Какое-то время они проводят в уютном молчании, прежде чем Салиму удаётся сформулировать предложение грамотно (и на английском):       – Это было очень… необычно. Я не знал, что звуки могут ощущаться именно так. Что это была за песня?       Джейсон переводит на него довольный взгляд и протягивает:       – Это кла-а-ассика, парень! «Лестница в небеса», хит Led Zeppelin. Слышал о них?       – Боюсь, как я уже сказал, в музыке я не силён.       Юноша всё ещё удовлетворённо жмурится, укладывая руки под голову.       – На дворе давно не семидесятые, но поверь, старина Пейдж всё так же хорош. И далеко не он один! – Джейсон касается ногой коробки с десятком других пластинок. Тут он резко садится, будто в его голове вдруг возникает потрясающая идея, – Предлагаю сотрудничество. Ты продолжаешь учить меня сраным формулам и графикам, а я взамен просвещаю тебя относительно клёвой музыки. Должен ведь я тебя как-то отблагодарить.       Несмотря на охватившую его радость, Осман решает внести ясность:       – Джейсон, ты ничего мне не должен. Я помогаю тебе не ради благодарности.       Второй школьник кивает.       – Знаю, Мистер Исключительный. Но и я предлагаю тебе это не из вежливости, а потому что хочу. Так, что скажешь?       Они пожимают друг другу руки в знак скреплённой сделки. Салим вспоминает, как Колчек энергично подпевал некоему Пейджу, и спрашивает с блеском интереса в глазах:       – А ты будешь также активно жестикулировать и подпевать, как сегодня? Потому что это было довольно весело.       Парень натягивает козырёк кепки чуть ниже в попытке скрыть смущение, но когда понимает, что это было всего лишь поддразнивание, пихает Османа кулаком в плечо.       - Посмотрим, умник. Погнали за стол, у нас там ещё не все задания решены.       Салим улыбается, предвкушая следующий вечер среды. Так занятия становятся стать ещё интереснее.

***

Остаток зимы пролетает незаметно чередой холодных серых дней. Колчек снова оказывается в кабинете мисс Грант, и на этот раз, кажется, дела обстоят куда лучше. Он удивлённо смотрит на обновленный табель успеваемости, где по алгебре наконец появляются заветные "B" и даже одна "А" с минусом . Он чуть поднимает лист, чтобы Салим мог заглянуть ему через плечо.       – Прогресс налицо, Джейсон. Твой средний балл заметно вырос. Если дальше динамика останется такой же, у тебя есть все шансы сдать итоговый тест, – судя по голосу, преподаватель радуется не меньше него. Она заинтересованно переводит взгляд с Джейсона на Салима и обратно. – Вы отлично сработались, не так ли, мальчики?       Колчек оборачивается, чтобы увидеть восторженное лицо своего, не побоится он этого слова, друга и сам не может подавить довольной улыбки. Чёрт возьми, а он не безнадёжен.       – Да, общий язык мы всё-таки нашли.       Как только они покидают кабинет математики, Джей машет перед Салимом рукой с зажатым в ней табелем и тараторит так, что некоторые слова сразу и не разберёшь:       – Нет, ну ты видел?! Охренеть можно, у меня по алгебре где-то есть гребаная А! Это же… Бля, это так круто! Надо сказать ребятам, прикинь, как они удивятся? У Мёрвина точно будет инфаркт, я тебе зуб даю!..       Осман следует за Джейсоном по лабиринту школьных коридоров и лишь снисходительно улыбается, радуясь за его успехи. Нельзя не сказать, что ему и самому льстит похвала от мисс Грант, ведь он принимает непосредственное участие в процессе обучения Колчека. Салим восхищается его упорством и стремлением доводить все дела до конца, и определённо рад, что усилия оказываются не напрасны. Широкая довольная улыбка, сияющая в прикрытых поношенной кепкой глазах, стоит всех потраченных сил.       Тяжёлые двери кафетерия распахиваются и Колчек быстро движется по направлению к своим друзьям.       – Парни, вы не поверите, я походу всё-таки не совсем тупой.       – Чего? Забудь об этом, Колчек, у нас на троих, - Нейт указывает поочередно пальцем на себя, Ника и упомянутого Джея, – всего одна мозговая клетка. Эрик и Хосе не в счёт, они зубрилы.       Джейсон отвешивает Мёрвину подзатыльник, прежде чем занять своё законное место на скамье. Салим чуть тормозит у самого стола, не зная, стоит ли ему попрощаться с Джейсоном или просто тихо уйти за другой стол, чтобы перекусить. Пока он раздумывает, Колчек, не отрываясь от разговора про алгебру, пихает Нейтана в бок, чтобы тот подвинулся, после чего тянет застывшего Османа за длинный рукав свитера и усаживает рядом с собой. Никто даже глазом не моргает: если Колчек делает что-то подобное, значит, так надо. И пока Джейсон расхваливает его репетиторские способности, Салим застенчиво молчит, окидывая взглядом его друзей. Он знает их всех по именам, но не имеет чётких представлений об их личностях. За исключением Ника, лучшего друга Джея. Тот, замечая внимание к своей персоне, с улыбкой кивает Осману, без слов одобряя его появление за столом. Салим отзеркаливает кивок, благодарный за приятельский жест. Восторженную речь Колчека прерывает незаметно приблизившаяся к столу Дияла. Наступившая тишина и привлечённое девушкой внимание заставляют её застенчиво обхватить руками тонкие плечи, облачённые в светло-серый свитер.       – Привет. Что-то случилось? – Спешит поинтересоваться Салим, не замечая, как слева напряженно сводит челюсти его подопечный. Приветствие тихо подхватывают и остальные.       Исмат неловко улыбается всем, нервным жестом поправляя выбившуюся прядь тёмных волос. Мёрвин и Ник возобновляют тихую беседу, а сидящие рядом Джоуи и Эрик отвлекаются на них, дабы не смущать девушку ещё сильнее. Джейсон сверлит взглядом стол, словно пытаясь прожечь дерево насквозь, и усиленно делает вид, что никого не замечает.                   – Привет! Всё в порядке, просто Джессика попросила напомнить, чтобы ты нашёл её на перемене. Что-то на счёт школьного дежурства на следующей неделе, – Дияла окидывает взглядом сидящих ребят, и её лицо принимает озабоченный вид, когда она видит угрюмого Колчека. Зная об их с Салимом зародившейся дружбе, она не удерживается от тихого, осторожного вопроса, – كل شيء على ما يرام ?       Ответом ей служат приподнятые в жесте «понятия не имею» плечи.       Никто не замечает Ника, который следит за ними краем глаза, не отрываясь от непринужденной беседы. Выражение его лица говорит о том, что он получил недостающую деталь какого-то сложного воображаемого пазла. Кей подавляет желание пнуть Джейсона под столом, чтобы тот перестал строить такую недовольную мину.       Дияла с ободряющей улыбкой кивает Салиму и идёт к выходу, не утруждая себя прощанием. Тот пристально смотрит ей вслед, пытаясь понять, что это сейчас было. Когда Осман присоединяется к обсуждениям среди остальных, атмосфера снова становится уютной, словно бы над головой одного из членов их компании только что не висела метафорическая грозовая туча.              Джейсон слушает их, расслабившись и периодически встревая в разговор. Он старается не обращать внимания на красноречивый взгляд, который посылает ему Никки с противоположной скамьи. О случившейся заминке никто больше не упоминает.

***

Весна официально вступает в свои права. Тёплые солнечные лучи всё чаще пробиваются сквозь тучи. На голых деревьях с кривыми лапами-ветками распускаются почки и появляются маленькие зелёные листья. Заснеженная ранее земля теперь покрыта редкой травой. Всё пробуждается к новой жизни, дышит свежестью и молодостью. Город вокруг преображается, исчезает унылая серость, унося с собой душевную смуту. Джейсон никогда не радовался весне так сильно, как в этом году. И всё это даже не благодаря матушке-природе. Скорее, этому способствует его более близкое знакомство с человеком, которого он раньше сторонился, как открытого пламени.       Среда вскоре становится долгожданным днём недели Колчека. Благодаря Салиму, его отношение к сложной и запутанной алгебре кардинально меняется. Хотя это требует терпения, которого он раньше в себе не находил, и большого количества перерывов на прослушивание пластинок, делающих их с Османом занятия гораздо веселее и интереснее. Джейсон и сам не замечает, как мысленно отсчитывает дни и часы до очередной встречи со своим другом.       В один из дней, когда Джей провожает Салима после сеанса репетиторства, к нему подбегает Николь. Стоит Колчеку прикрыть входную дверь, как девочка появляется за его спиной с вопросом:       – А кто это был?       Джейсон удивлённо оборачивается и с улыбкой подхватывает сестрёнку на руки. Та задорно хихикает, цепляясь за его шею руками и улыбаясь в ответ. Они идут в её комнату, где Колчек усаживается на кровать, застеленную светло-розовым покрывалом с разноцветными бабочками. Николь любопытствует снова, устраиваясь поудобнее на коленях у брата:       – Зачем приходил этот мальчик?       – Его зовут Салим. Он помогает мне с математикой.       – Он, наверное, очень умный. Давай он и мне поможет сделать домашку? Он ведь придёт ещё?       – Ах ты ж хитрюга. Извини, принцесса, но я его первый заприметил. Придётся тебе просить помощи у мамы, – Джейсон громко смеётся, когда в ответ на это Николь недовольно поджимает губы.       – Я тоже хочу себе такого рыцаря! Он помогает тебе, потому что вы соулмейты?       Сердце Джейсона сжимается в груди. Она не знает, не вини её, она не может знать. Он смотрит на нитку своей сестры, пока ещё тонкую, неокрепшую, и просит всех, кто есть свыше, чтобы ей никогда не пришлось испытать таких чувств, через которые прошли они с матерью.       – Увы, принцесса, у этого рыцаря уже есть пара, – как он не пытается сказать это с улыбкой, выходит ломано и до боли горько. Николь подхватывает перемену в его настроении и расстроенно протягивает:       – Жа-а-алко. Он очень красивый, Джейси.       Старший брат треплет её по волосам и согласно вздыхает:       – Поверь, малыш, он не только красивый и умный, но ещё и очень храбрый. Как самый настоящий рыцарь. А ещё очень-очень добрый, как волшебники из твоих любимых сказок, – эти слова поднимают из глубины его души скрытую доселе печаль, такую сильную, что на глазах выступают слёзы. Колчек никогда не посмеет разорвать связь Салима и Диялы, только чтобы попытаться заполучить чужую симпатию. Он задаётся вопросом: на кой чёрт тогда ему дар, если он всё равно не может быть с тем, кто ему дорог?       Николь проводит пальчиками по лицу брата в знаке утешения, и после глубокого выдоха тот снова становится самим собой.       – Почитаем с тобой какую-нибудь книжку? Давай, показывай, что у тебя есть.       Сестра приносит ему сборник сказок с яркими цветными иллюстрациями. Вместе они выбирают одну из её любимых историй про волшебное королевство, прекрасного принца и его героический подвиг. Николь засыпает у Джейсона на руках спустя немного времени. Колчек не останавливается, дочитывая до конца. Ему так хочется попасть обратно в собственное детство, свернуться калачиком рядом с родителями в их большой кровати после очередного глупого сна. Мама крепко-крепко обнимала бы его, а папа обещал бы прогнать завтра монстров из его шкафа. Никакой тебе алгебры, никаких соулмейтов. Никаких забот. Джейсон едва слышно вздыхает, зажмуривая глаза. Где-то глубоко внутри он всё тот же ребёнок, что непослушными ручками перебирает катушки с нитками и верит в лучшее. Сон настигает его так же неожиданно, как и сестру, но снятся ему не магические звери и сказки со счастливым концом, а шелест сухих страниц с непонятными цифрами и заваленная контрольная.

***

Конец учебного года подкрадывается неожиданно. Наступает пора итоговых занятий, беготни по кабинетам и длинным школьным коридорам в попытках подчистить все оставшиеся хвосты. Джейсон уже несколько дней толком не видится со своими друзьями, так, перекидывается парой слов между уроков и в перерывах на поход в кафетерий. Зачёт по грёбаной алгебре близится со скоростью света, прививая ему такой нервяк, что под конец каждого учебного дня у него начинает дёргаться глаз. В понедельник станет ясно, останется ли Колчек неудачником-второгодкой, или он всё-таки способен научиться чему-то. Салим подбадривает его как только может во время последней встречи в среду. Они уже повторили весь пройденный материал, закрепили последнюю тему, которую изучили в классе, даже прорешали пару дополнительных заданий. Джейсон справился почти без ошибок, но это никак не умаляет его тревожности.       – Джейсон, ты готов, наверное, даже больше, чем я. Прекрати заламывать пальцы!       – Да пиздишь, Салим! Нихуя я не готов! Это я только при тебе выёбываюсь сижу, а в школе я от нервов мать родную забуду! – Колчек расхаживает из одного угла комнаты в другой уже полчаса, даже не думая успокаиваться.       Салим в тот день впервые не находит слов, чтобы заверить друга в его собственных способностях, и решает прибегнуть к другой тактике. Стоит Джею повернуться спиной, как его сзади тут же обхватывают чужие сильные руки и пригвождают к месту. Тогда он даже дышать перестаёт от изумления. Все мысли и тревоги тут же растворяются в этом объятии, ноги чуть подгибаются, заставляя откинуться на Османа ещё сильнее. Колчек жмурится, всё ещё не дыша, но не предпринимает никаких попыток отстраниться. Салим сцепляет ладони в замок у него под животом и кладёт голову на плечо. Горячее дыхание обожигает ухо громким шёпотом:       – У тебя всё получится, слышишь? Я знаю это.       И хотя сосредоточиться очень тяжело, Джейсон заставляет себя сделать дрожащий вдох и такой же дрожащий выдох. Сказанные Салимом слова крутятся на повторе в голове, принося за собой долгожданный покой. Кости и мышцы превращаются в сплошное желе, а в душе утихает буря, грозившая сломить его целиком и полностью ещё пару мгновений назад. Они стоят так с минуту в полной тишине, нарушаемой лишь громким тяжелым дыханием. В этом кольце рук, словно по волшебству ограждающих его от насущных проблем, хочется остаться подольше. Как можно дольше. Желательно, на одну ближайшую вечность.       Колчек, бредущий в парк неподалёку от дома вечером пятницы, ничего не желает так сильно, как испытать это ощущение снова. Волнения по поводу предстоящей контрольной снедают его изнутри, и на этот раз Салима, способного его отвлечь, нет рядом. Его спутником является лишь прохладный ветер, играющий полами лёгкой джинсовой куртки. Ноги сами несут Джейсона в излюбленное место, под раскидистую плакучую иву у маленького декоративного озера. Он настолько теряется в собственных мыслях, что замечает сидевшую у берега фигуру в самый последний момент. Колчек резко тормозит, собираясь развернуться и найти себе другое место, чтобы никого не потревожить, но его приближение не остаётся без внимания. Шуршит под ногами песок, и в обернувшейся на него фигуре Джейсон с лёгким удивлением признаёт Диялу. Девушка чуть испуганно глядит на него в ответ, и Колчек замечает, как та незаметно пытается утереть слёзы с раскрасневшихся щёк. Парень начинает пятиться назад с тихим извинением:       – Прости, я не хотел помешать…       – Оу, нет-нет, всё в порядке! Джейсон, верно? Ты хороший друг Салима.       Салим упоминал о нём? С какой стати?       Колчек чувствует, как нервным жестом сжимаются и разжимаются кулаки.       – Э-э, да, есть такое. У-у тебя, - он замирает на месте и всё-таки решается спросить, – у тебя точно всё хорошо? Выглядишь немного… эм… расстроенной.       Знакомая лишь грустно усмехается в ответ на вопрос, и Джею хочется отвесить самому себе подзатыльник.       – Уверен, что хочешь знать? Будем честны, Джейсон, ты не слишком уж жалуешь меня, - в голосе Исмат нет ни намёка на упрёк, одна лишь констатация факта, но уши Колчека всё равно краснеют. Он не спешит отрицать сказанного.       Дияла едва слышно всхлипывает, снова проводя ладонью по влажным щекам, и садится обратно на остывающий песок. Она похлопывает по нему ладонью слева от себя, без слов предлагая ему присоединиться. Колчек переминается с ноги на ногу, взвешивая все «за» и «против». Вечер стоит поистине хороший: солнце отражается в чистой, прозрачной воде, вокруг нашёптывает колыбельные зелёная листва. Воздух полон свежести, и каждый вздох приносит долю облегчения. В конце концов, он решает, что в такой день никому не стоит оставаться наедине со своими демонами, и принимает предложение. Он устраивается на почтительном расстоянии, согнув ноги в коленях, и устремляет взгляд на ровную водную гладь. Дияла даже не смотрит на него, по всей видимости, витая где-то в собственных невесёлых мыслях. Джейсон про себя жалеет, что он совсем не мастак в душещипательных разговорах. В конце концов, справа от него раздаётся тихое:       – Ты часто приходишь сюда?       Колчек какое-то время окидывает взглядом окружающих их парк, прежде чем ответить:       – Не совсем. Только когда нужно проветрить мозги.       – Сегодня именно такой день, не так ли?       – Можно и так сказать. В понедельник ведь у нас алгебра. Ну знаешь, волнуюсь по поводу зачёта, все дела, – отчего-то откровенничает Джейсон. Он убеждает себя, что всё дело в спокойной атмосфере.       – Могу себе представить. Тебя ведь Салим готовит, да? Он прекрасный наставник, – в голосе девушки звучит различимое тепло и приязненность. Подросток согласно кивает, пусть даже Исмат этого и не замечает.       – Это так. Тебе с ним очень повезло, – добавляет он с оттенком грусти, а у самого на сердце кошки скребут так сильно, как никогда раньше. Собеседница удивлённо разворачивается к нему:       – В каком смысле?       Джейсон кривит губы и взмахивает рукой с долей раздражения, не понимая, что именно ускользнуло от внимания Диялы.       – Вы ведь это, ну, встречаетесь типа. Хорошо смотритесь, кстати, – если он и лукавит немного, никто не может его в этом упрекнуть. Неожиданно он слышит… смех? Колчек в непонимании сводит брови к переносице и неловким отрывистым движением поправляет козырёк кепки, пряча взгляд.       – Что смешного я только что сказал?       Исмат хихикает, прикрывая рот ладонью, и это окончательно ставит парня в тупик. В её золотистых глазах загорается искра неясного веселья.       – Ты думал, что мы с Салимом пара? Почему? – Она звучит по-настоящему удивлённой, и пазл в голове Джея отказывается складываться в одну ясную картину.       – Вы ходите всегда рядом друг с другом, сидите за одной партой и обсуждаете английскую литературу так, будто это самая интересная вещь на свете, – с каждым его словом она лишь шире улыбается и качает головой.       – Я, конечно, люблю Салима и очень уважаю его, но мы скорее похожи на брата и сестру, чем на настоящую пару.       Джейсон теряет дар речи. Дияла перестаёт улыбаться и смотрит так, будто боится, что у него случится сердечный приступ. Колчек абсолютно уверен в том, что он ослышался. Поэтому когда он снова овладевает способностью говорить, то заметно севшим голосом спрашивает:       – Так вы… не вместе? – Ответом ему служит отрицательное покачивание головы.       Из его горла против воли вырывается полузадушенный всхлип то ли облегчения, то ли полнейшего шока. Он сцепляет дрожащие ладони на затылке, склоняя голову на подтянутые к груди колени. Он не замечает, как Исмат придвигается ближе, пока на его плече не оказывается чужая рука. Лёгкие отказываются работать, как надо, а стук сердца громко отдаётся в ушах. Не поднимая глаз на девушку рядом, он шепчет:       – Но ведь вы связаны. Нитка одна. Я же знаю, чёрт возьми.       – Значит, ты Видящий, - в её голосе нет вопроса и нет осуждения. Скорее, осторожный интерес. Колчек издаёт согласный звук. – Тогда уж ты точно должен знать, что Судьба очень изощрена в своих играх. – Она вздыхает, словно собираясь с силами для чего-то. – Ты знаешь... причина того, что сегодня я оказалась в этом месте, до ужаса банальна. Так уж вышло, что телом и душой я нахожусь здесь, но моё сердце осталось там, далеко в Ираке. Рядом с другим человеком.       Джейсон поднимает голову с колен и видит, как в чужих глазах отражается та же незамутнённая боль, которая разрывает его грудную клетку изнутри.       – Я сожалею.       – Не нужно. Месяцы разлуки научили меня смирению. К тому же я знаю, что меня всё ещё ждут. Я не одинока в своих чувствах. Как и ты.       Колчек не удерживается от недоверчивого смешка. Он качает головой, избегая пронзительного взгляда девушки. Та крепче сжимает его плечо и твёрдым, уверенным голосом заявляет:       – Я знаю Салима не первый день. Он ни о ком не отзывается с такой теплотой, как о тебе, Джейсон. Тебе стоит поговорить с ним.       Джей не находит слов в ответ на это. Они с Диялой сидят бок о бок ещё какое-то время, объединённые общей тоской по тем, кому они всецело принадлежат, и лелеющие мысли о светлом будущем впереди. Заходящее солнце ласкает их уставшие лица последними оранжевыми лучами, забирая с собой тревоги и потрясения прошедшего дня. Домой Джейсон возвращается с покрасневшими глазами, но преисполненный странного чувства, которое он определяет, как надежду.

***

Тёплым воскресным днём Джейсон дожидается прихода Османа у себя дома, не прекращая крутить в руках красный клубок шерстяных ниток и всё время бормоча под нос заранее заготовленную речь. Вчера он позвал его к себе, протараторив по телефону что-то про ещё один необходимый урок алгебры. Салим, добрая душа, с энтузиазмом согласился прийти. Это приводит Джейсона в состояние всепоглощающей паники. Как он должен начать такой серьёзный разговор? А что если Салиму вообще не нравятся парни? Не нравится Джейсон? Вдруг Дияла и Никки всё-таки ошибаются, и он для Османа не больше, чем глупый подопечный? Все эти вопросы разом испаряются из головы, стоит упомянутому перешагнуть порог его дома.       Салим, как всегда, выглядит прекрасно, улыбается ему широко-широко, будто они не виделись целую вечность. Желудок Колчека делает сальто, он прячет нитки в сведённых за спиной ладонях и не отрывает взгляда от своего гостя. Всё, о чём он может думать, это Господи Боже как же я люблю его.       Они по привычке проходят в комнату, когда Осман всё-таки замечает странное поведение своего друга.       – Джейсон, всё хорошо? – Они стоят посреди светлой комнаты, глядя друг на друга. Колчек кивает с нервной усмешкой, намертво приклеившейся к его бледному лицу.       – Всё просто прекрасно. Только я, на самом деле, тебя позвал не задачки решать, – Осман не торопит его с объяснениями, дожидаясь продолжения монолога. – Салим, слушай… Я знаю, что наше знакомство когда-то давно было не очень гладким. Что тут скажешь, придурком я был ещё с детства. Я всё ещё не понимаю, как ты вообще согласился помогать мне с учёбой. Ты же… ты весь такой… классный, невероятный, и-       Колчек резко выдыхает, собираясь с мыслями, пока второй подросток хлопает глазами в ответ на неожиданные комплименты. Джейсон прочищает горло и продолжает:       – В общем, я тут подумал… Опасное дело, конечно, но всё-таки. Я хотел сказать… сука, да почему ж это так сложно-то. Я-я говорю, что ты… Ты мне нравишься, Салим. Так же, блядь, сильно, как гитарное соло в "Лестнице в небеса" и тупые анекдоты про Штирлица, – его руки сильно дрожат, и это не укрывается от взгляда Османа, который осторожно приближается к перепуганному парню, который не отрывает широко распахнутых глаз от ковра на полу. Уверенным движением он берёт чужие холодные ладони в свои. Колчек наконец поднимает на него свои невозможно красивые карие глаза, светящиеся надеждой и затаённым в глубине страхом, который Салиму непременно хочется развеять. Джейсон вдруг вспоминает про моток толстых ниток, который держит в одной руке, и спешит объясниться:       – Я Видящий. И знаю, что на самом деле мы не предназначены друг другу. Но я могу менять такие… вещи. И если бы… Чёрт, если бы ты хотел, чтобы мы были… – его горло сжимается так сильно, что он не может закончить предложение. Оцепенение сковывает все мышцы, будто он смотрит не на любимого человека, а на Медузу Горгону.       – Чтобы мы были соулмейтами? Ты это хотел сказать? – Мягко продолжает за него Салим. Колчек смаргивает с глаз неизвестно в какой момент появившуюся солёную влагу и отрывисто кивает. Осман несколько секунд глядит на клубок, после чего тоже кивает, но гораздо спокойнее, и спрашивает:       – Что нужно сделать?       – У-у меня на столе лежат ножницы…       – Я принесу, – он на секунду разрывает контакт, и Джейсон подавляет желание потянуться за ним. Когда второй подросток через пару мгновений возвращается с инструментом, он говорит:       – Я могу оборвать твою нынешнюю с-связь. Я… недавно говорил с Диялой. Именно она предназначена тебе судьбой. Но я думаю, ты уже знаешь, что она несвободна, – Салим издаёт утвердительный звук, подтверждая предположения Колчека.       – Так вот, она была очень добра и… согласилась избавиться от вашей нити, если мы оба захотим этого. А-а сам я с рождения не имею соулмейта. Поэтому, если ты ещё не передумал…       – Я согласен, Джейсон. Целиком и полностью, - Салим протягивает ему мизинец и улыбается с такой нежностью и уверенностью, что у Колчека вновь перехватывает дыхание. Он тянется раскрытыми ножницами к невидимой для Османа нити, усиленно отгоняя от себя видения прошлого. Обречённые глаза матери, плачущая малышка Николь и его собственные дрожащие руки.       (- Нельзя менять чужие жизни без причины, ты ведь понимаешь?)       Джейсон делает глубокий вдох. Самая веская причина прямо сейчас стоит напротив и ждёт, когда он свяжет их раз и навсегда. Когда лезвия ножниц перерезают чужую нить судьбы, его пальцы больше не дрожат.       Не теряя времени, Джей отматывает от зажатого в другой руке клубка длинную верёвку и обвязывает вокруг пальца Салима. Он завязывает один её конец на самый сложный и надёжный узел, который только знает, с такой скоростью, что Осман даже не успевает проследить за всеми его движениями. То же самое он проделывает и с другим концом на собственном мизинце. Нитка исчезает в воздухе для одного из них. Салим этого не видит, но она почти сразу же становится ярче, толще. Хотя ему и не нужно: он всё читает по неверящему взгляду своей пары. Салим тянется рукой чуть вперёд, крепко переплетая их мизинцы всё с той же сияющей улыбкой на смуглом лице. Джейсон всё-таки не сдерживает слёз. Новая красная нить теперь прочно связывает вместе их души, судьбы и сердца.

***

      – Волнуешься?       – Охуеть как сильно. Прошло уже два дня после того, как их класс написал итоговый зачёт по алгебре. Джейсон сейчас как никогда радуется, что Осман рядом, потому что в одиночку у него за эти пару суток просто съехала бы крыша от ожидания. Они стоят в очереди в кабинете математики, чтобы каждый мог взять у мисс Грант свой листок и узнать результат. Перед Джейсоном стоит Ник, рассматривающий работу, и в одно мгновение его широкая спина расслабляется, а сам он поворачивается к другу с задорной ухмылкой.       – Семьдесят один процент, брат. Жду ваших аплодисментов! – Колчек с силой хлопает его по плечу и продвигается вперёд, чтобы забрать свой тест. В горле сухо, ему одновременно жарко и холодно, а сердце в груди колотится как бешеное.       За спиной едва уловимо маячит Салим, который переживает за него в разы больше, чем за самого себя. Осман знает, как сильно Джей старался и как долго шёл к этому моменту. Колчек делает глубокий вдох и смотрит в строку с результатом, только чтобы через секунду увидеть там невозможно высокие восемьдесят пять баллов. Он с шокированным возгласом разворачивается к Салиму и на радостях целует его прямо в кабинете. Как только его тонкие губы с сеточкой трещин встречаются с чужими, великолепно тёплыми и мягкими, а талию обхватывают идеальные, сильные руки, Джейсон чувствует себя самым счастливым парнем на свете. Они не замечают ни смущённой до предела мисс Грант, ни одобрительного смеха Ника, ни широкой улыбки Диялы. Где-то в сторонке Джоуи с угрюмым видом достаёт из кармана пять баксов и отдаёт их донельзя довольному Мёрвину.       – Как ты узнал, что они в итоге сойдутся?       – Всё легко и просто, Хосе. Я однажды услышал, как Осман насвистывает любимую песню Колчека от AC/DC, и пазл сошёлся сам собой. Даже твоя мамка бы поняла, – Джоуи вздыхает и зарекается спорить с Нейтаном впредь.       Салим, конечно же, сдаёт зачёт практически идеально, и его девяносто три никого не удивляют. Джейсон ласково называет его ботаником, а потом целует снова, уже в коридоре, всё также чувственно и нежно. Ребята отмечают грандиозное событие за родным столом школьного кафетерия, преисполненные радости и веселья.       Среда раз и навсегда становится любимым днём Джейсона Колчека.