Мой дом

      Ужин по случаю воссоединения семьи. Как же тошно. Даже сама мысль об этом вызывала у Клауса мерзкий ком в горле. Давно гибрид ждал этого, но почему-то теперь всё казалось дешевым фарсом. Или так и было. Он не мог поверить, что Эстер всё это устраивала без какого-то умысла. А может, он был параноиком.       Майклсон стоял перед зеркалом, застёгивая пуговицы белой рубашки. Стоило ли говорить, что он бессовестно опаздывал просто потому, что не хотел идти? Нет. Единственное, что не давало Клаусу уйти с этого идиотского представления, это Элайджа. Нет, он его не вынуждал и не угрожал. Просто попросил. А гибрид знал, как важно для брата это мероприятие. Даже не оно, а скорее факт воссоединения. И если бы его попросил Кол или Финн, мужчина бы только посмеялся. Но это Элайджа. С ним всё по-другому. По крайней мере, для Клауса.       Мурашки пробежали по спине, когда в комнату зашёл брат. Что странно, ведь обычно он никогда никуда не опаздывал. Ну, почти никогда. Неужели это всё влияние гибрида? Нет, исключено. Он не из тех, кто поддавался на провокации Клауса, что иногда усложняло последнему жизнь.       Костюм как всегда идеален, строг, а лицо прекрасно и непроницаемо. Эта лёгкая, играющая на губах улыбка заставляла подчиняться, падать на колени. Порой в самом прямом смысле.       Обведя Клауса пристальный взглядом с некой критичностью, Элайджа закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Щёлкнул замок — кадык мужчины дёрнулся. Волнение сжало лёгкие — предчувствие нашёптывало, что произойдёт что-то интересное. Хотя он и сам догадался по взгляду брата. Было похоже, что тот напился и теперь пришёл поговорить по душам, но давно уже ясно — разговоры у них начинаются лишь после горячего секса.       — Не похоже на тебя, Элайджа. Пропускаешь всё веселье, — первым заговорил Клаус, чтобы хоть как-то занять себя. Предвкушение иголочками пронзало его всего изнутри.       — Ты выглядишь... эротично, — неожиданно заявил вампир, проигнорировав слова брата. Никлаус растерялся, но ухмыльнулся, нарочно оставив половину пуговиц нетронутыми. Мелкая дрожь прошлась по рукам, однако быстро сошла на нет.       — К сожалению, могу сказать то же и о тебе, — едко бросил он. А затем прижал к стене возлюбленного, почти соприкасаясь с ним грудью, горячо дыша в губы.       — К сожалению? — недоумённо повторил Элайджа, специально слегка задевая чужие губы.       — Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — облизываясь с жаром. Его немного потряхивало — сдержанность точно не была сильной стороной Майклсона. Он вглядывался в глаза, что с лукавой издёвкой и снисходительностью смотрели в ответ.       — Понимаю. И меня всё устраивает. Только, боюсь, времени у нас не так много, Клаус, поэтому давай перейдём сразу к делу, — Элайджа тут же впился в него, кусая губы, сминая их с ожесточением. Его руки в мгновение расстегнули пуговицы, сбросили рубашку и уже очерчивали линии хребта. Возбуждение Клауса было заметно, учитывая достаточно объёмную выпуклость в штанах. Он несдержанно прижимался к брату, двигая бёдрами, с целью получить хоть какую-то разрядку, и натыкаясь на доказательство чужого возбуждения. Не сдержавшись, первородный тихо промычал в губы, жмурясь, вжимаясь сильнее.       Элайджа укусил его и отстранил от себя, смотря с каким-то странным выражением во взгляде. Его рука поднялась к волосам Клауса, легонько надавливая. Младший послушно опустился на колени, немного нервничая и разбираясь с пряжкой ремня. Щеки предательски залило краской, когда член брата оказался перед его лицом. Он высунул язык и широко мазнул им по стволу, задерживаясь на головке, затем обхватил её губами, принявшись двигать головой. Плоть обжигала горло, слюна копилась во рту, но ловкий язык размашистым движениями распределял вязкую жидкость. Приходилось стараться, чтобы не задеть случайно клыками, отчего челюсть сводило довольно неприятно. Подняв взгляд, Клаус увидел то, ради чего так усердно старался, стоя на коленях и отсасывая, как последняя шлюха. Но самая дорогая, на секундочку.       Лицо брата неестественно зарумянилось, лихорадочный блеск глаз пугал и заводил одновременно, а сбившееся дыхание говорило о том, что гибрид всё делал правильно.       Бёдра вампира пришли в движение, в то время как его рука крепко вцепилась в волосы Клауса, задавая темп. Младший с трудом дышал, но не прерывался, послушно продолжая работать ртом и наслаждаясь полустонами сверху.       Неожиданно отстранив от себя брата, Элайджа кончил тому на лицо, чего от него никто не ожидал. Сегодня с ним явно творилось что-то не то. Клаус восстанавливал дыхание, у него не было желания даже удивляться. А вот брат стоял и смотрел на него, впиваясь глазами в черты лица, перепачканные семенем. Он вытащил платок из нагрудного кармана.       — Ты весь словно произведение искусства, — поведал, опускаясь на одно колено и вытирая лицо Клауса. Тот хмыкнул. Кто бы говорил.       — Надеюсь, на этом мы не закончим? — вздёрнув дерзко брови. Гибрид был не на шутку разгорячён и желал разрядки. Если потребуется, он сам завалит Элайджу, но сегодня точно не его день. Сегодня хотелось отдать контроль, расслабиться и почувствовать себя под чьей-то властью. Пока что ему нравилось. Если это его брат, то всё будет нормально.       — Мой щеночек не наигрался? — с откровенной издёвкой, скрытой под нежным тоном, поинтересовался Элайджа. Клаус в недоумении сглотнул, ошарашенный таким обращением. А потом медленно покачал головой в знак отрицания. Первородный ухмыльнулся и беззлобно посмеялся, а потом поднялся, поманив за собой партнёра.       С изяществом он снимал пиджак и закатывал рукава — это выглядело как некое эротическое шоу, частью которого Майклсон был не прочь побыть. Не сдержавшись, он подошёл, наматывая галстук на кулак, и притянул для поцелуя. Элайджа с ухмылкой отвечал ему, при этом заставлял брата пятиться до тех пор, пока тот не упёрся в кровать. Упав на неё и с вызовом смотря вверх, Клаус пошло облизнулся, демонстрируя зубы. В ответ на это брат улыбнулся, затем перевернул младшего на живот. Его горящий взгляд исследовал тело перед ним. Галстук пришлось ослабить, так как воздух с трудом проходил в лёгкие. Вскоре его станет мало.       Сжав руками упругие ягодицы, вампир развёл их в сторону, явно намериваясь растянуть сфинктер, чтобы избавить возлюбленного от дискомфорта. К удивлению, дырочка свободно раскрылась, а красноватые края наводили на вполне логичное предположение, которое заставило Элайджу прикусить губу от сдерживаемого возбуждения. Он невольно представил эту картину и кровь хлынула, заставив сердце работать быстрее. Такие мысли ломали его хвалёный самоконтроль.       — Вижу, ты ждал этого не меньше, чем я, — с хрипотцой проговорил он. Послышался звон пряжки, совсем недавно расстёгнутой Клаусом. У самого гибрида не было желания отвечать на брошенную фразу — слишком хотел снять напряжение в теле. От каждого звука он вздрагивал, сжимая пальцами простынь.       Наконец, член оказался внутри сразу наполовину. Костяшки Клауса побелели, а горло саднило от сбитого дыхания и протяжных стонов, потонувших в матрасе. Элайджа не щадил его, всласть решив отыграться на брате. Не со злости, но из желания. Признаться, он еле сдерживался, когда видел эту прелестную задницу, чтобы не выебать прямо где-нибудь на столе или у стены, или прямо в переулке на улице — плевать, где, — но младший явно бы не одобрил этого. Хотя, возможно, он сделает это как-нибудь. Он прекрасно знал бунтарский характер Клауса, поэтому вполне мог уломать того на нечто безумное под подходящим предлогом.       Его руки лежали аккурат на спине брата, добавляя силы к столкновению их тел, вдалбливаясь несдержанно, резко, глубоко. Он слышал, как стонал под ним Клаус, как рвал ткань своими ногтями и зубами, и его это заводило. Фетиш на контроль был не только у гибрида. И они оба никогда не признаются в этом. В том, что в руках друг друга они могут стряхнуть спесь и просто получать удовольствие, не сдерживая себя. Стоны, грязные поддразнивания, немые просьбы — всё это на протяжении некоторого времени становились чем-то необходимым.       Колени Клауса дрожали, сильные бёдра так и соблазняли поставить на них засосы. Элайджа провёл ногтями, оставляя быстро зажившие тонкие красноватые полосы. Он наклонился и поцеловал плечо, на секунду прервавшись в движении. Первородный тут же изогнулся и потянулся к брату, поворачивая голову, и смазано скользя губами по щеке. Клаус сам двинулся навстречу, и его пожелания учли. Вампир взял быстрый темп, точно также желая наконец получить разрядку. Рубашка на груди чуть намокла, сделавшись прозрачной. Скрип кровати и шорох ткани оседал в комнате.       — Брат... — прохрипел Клаус, жмурясь и сжимая челюсть. Он был на грани.       — Да, я тоже, — тихо отозвался Элайджа, двигаясь быстро, нещадно. Это было слишком приятно, слишком ярко, просто слишком. Ему нравилось до безумия. Войдя особенно глубоко, вампир кончил, ощущая, как внутри Клауса становится туго и влажно. Он вышел из него и оглядел брата вновь, любуясь дрожащими ногами, вытекающей из задницы спермой, покрасневшими ушами. Его сердце дрогнуло, а чувство собственничества подкидывало разные идеи, воплотить которые, к сожалению, не было времени. По крайней мере, сегодня.       Он задумался и не заметил, как Клаус поднялся, а потом дёрнул на себя, заставляя нагнуться. Язык настойчиво протиснулся сквозь неплотно сжатые зубы. Поцелуй вышел жадным — другого от Майклсона и не ожидалось. Ни от одного из них.       Гибрид самодовольно ухмыльнулся, обошел брата и собрал одежду:       — Я пойду в душ. Не хочется портить костюм, — он словно косвенно обвинял Элайджу, но с игривостью. — Можешь не волноваться, я приду. И постараюсь вести себя хорошо, раз ты так того хочешь, брат.       Он шире растянул улыбку, заметив огоньки в глазах вампира. Тот порывисто притянул его для ещё одного поцелуя.       — Необычайно покладистый. Полагаю, мне потом это вернётся чем-то опасным, верно? — с довольством поинтересовался Элайджа. Внезапный порыв заставил его улыбнуться и зарыться носом в чужие волосы. Нечто, напоминающее запах дождя, заполнило его лёгкие. Это успокаивало и... навивало чувство одиночества. Больше он не позволит брату страдать.       — Да, тебе придётся заплатить за всё это, — вдруг ехидно сказал Клаус и укусил Элайджу. Тот даже не вздрогнул, продолжая держать возле себя самого дорогого ему гибрида. Не важно, что он выкинет, — в данный момент старший спустил бы ему с рук всё, что угодно.       — Хватит, иди уже давай, — тот, казалось, был больше смущён внезапной выходкой брата, нежели недоволен. Он смотрел на место укуса, будто не сам это сделал. — Ты умрёшь.       — А ты позволишь? — улыбка не сходила с его лица.       — Никогда, — тихо отозвался Клаус. Тем не менее, он не давал свою кровь.       — Так я и думал. Я пойду первым, успокою сестру, она, наверное, нас ищет. Не задерживайся, — оставил лёгкий поцелуй на лбу Клауса, а потом, накинув пиджак, ушёл. Гибрид вздохнул и пошёл в ванную. Он даст противоядие брату вечером, после этого банкета. Пусть осознает, на что подписался.       — Хах, безумец, — горько усмехнулся Клаус. Кто в здравом уме свяжет с ним свою жизнь? Никто, вот именно. С таким как он... Это просто глупо. И именно поэтому мужчина ценил брата намного больше. Клаус боялся остаться один, потому что знал, что никто не смог бы выдержать его выходок. А Элайджа... Это Элайджа. По этой причине гибрид и испытывал к нему совсем не родственную привязанность и влечение. — Как же я, чёрт возьми... Люблю его.