Fallaces sunt rerum species - Не всё то, чем кажется

      — Я хочу встретиться с Ёрмунгандом.       Асгард. Спокойный в своём величии город богов — тех, кем всегда восхищались люди. Город, чьи жители сумели не только установить порядок и мир в девяти мирах Иггдрасиля, но и поддерживать их на протяжении тысячелетий.       Город, не сумевший спастись от глупых стереотипов и павший их жертвой. Точнее сказать, город пока стойко держался, делая вид, что всё в порядке, всё идёт именно так, как нужно. Это он уже видели, картина была ему хорошо знакома. Отговорки не помогали.       Решение ведь было у всех на виду. Давным давно. И все о нём забыли. И теперь царская семья находилась в одной из самых тяжёлых и затяжных ссор за последние несколько столетий. Под ударом же находились все жители Асгарда, так как всеобъемлющий гнев любого представителя правящей династии не сулил никому в золотом городе ничего хорошего.       А всё потому, что не надо было так много и безостановочно лгать.       — Может быть, ты попробуешь соблюдать хотя бы те рамки приличий, которые должны быть присущи наследному принцу?       В этих бесконечных перепалках, длившихся на протяжении последних нескольких месяцев, уступать не хотел никто. И в действие начинали идти уже множество раз использованные аргументы.       — Действительно, отец, и как же я не подумал? — наследный принц сделал нарочито задумчивое лицо, а затем, будто некая светлая мысль озарила его разум, продолжил. — Возможно, дело в том, что из-за тебя мне пришлось покинуть семью, мою бывшую — благодаря тебе — жену убили, а сын растёт в семье, где его ненавидят сильнее, чем тебя в Йотунхейме. А, и ещё одна вещь — мне не дают увидеться с одним из моих верных друзей, которого отправили в ссылку только за то, что он был мне верен — шикарная логика, которая абсолютно не терпит возражений, тебе так не кажется?       Всеотец некоторое время молчал. И если у многих людей или асгардцев подобное молчание означало присутствие слабости, неготовности отвечать за собственные слова, то с Одином всё обстояло куда сложнее. Возможно, именно в момент своего молчания он думал, какой же необходимо вынести Вам приговор.       — Давай будем честны, — Локи показательно фыркнул, однако Один оставил данный жест без внимания. — Все действия, которые я совершил, были направлены в ответ на твои неразумные шалости и проступки. Причём так тщательно скрытые, что сейчас я даже не могу разобраться с первопричиной — приходится мириться с последствиями. Но некоторые — если не сказать, большинство — последствий должны быть устранены.       — Жизнями других? — сквозь зубы почти прошипел принц.       — А это как раз и оказалось одним из печальных последствий, которое ни ты, ни я, ни кто-либо из Мидгарда не смог предотвратить. Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, в каком мире мы живём. Есть причина и следствие. Действие и противодействие. И если мы хотим сохранить этот мир в целости и сохранности, не разрушая его гармонии, мы должны оба действовать, а не строить друг другу глупые детские козни.       Всеотец явно уже устал от всех этих пустых и не приносящих никакого толку обмена мнениями. К тому же, постоянные беседы с младшим сыном явно не шли на пользу как внутренним, так и внешним конфликтам. В последнее время Хеймдалль стал всё чаще докладывать о возникновении новых прорех между мирами, которые, согласно подсчётам Всеотца, не должны были волновать Асгард ещё как минимум на протяжение ближайших двадцати лет. Однако же, они были здесь, и это нисколько не упрощало проблему с Локи.       Пора было заканчивать.       — Я не собираюсь делать что бы то ни было из того, что ты не хочешь, чтобы я делал, — принц с большой тщательностью подбирал слова, которые выдавал Одину. — Я всего только пытаюсь увидеться со своим другом. А мне не дают сделать и этого, хотя, как мне казалось, я уже достаточно встретился со всеми нужными и ненужными последстви…       — Ёрмунганд свободен. Ты сможешь найти его в саду, — Один больше не видел смысла что-либо добавлять — он хотел как можно скорее покинуть эту комнату, ставшую внезапно слишком тесной, слишком неудобной. Ещё эта трещина в стене. — Можешь идти. Я же, если ты это ещё помнишь, должен следить за балансом и гармонией в девяти мирах, в одном из которых ты и так успел сделать достаточно для их разрушения.       И, легко и крайне по-царски махнув рукой в сторону двери, Один вернулся к созерцанию карты, предоставленной ему Хеймдаллем. Там должна быть какая-то закономерность. Иначе не бывает.       — Благодарю, отец, — раздалось перед ним. Чувствуя всё разрастающееся раздражение, правитель Асгарда поднял голову, чтобы прогнать принца прочь, однако тот не дал ему этого сделать. Локи уже успел изучить карту и, ведя пальцем от одного разлома к другому, задумчиво проговорил: — Это напоминает руны. Советую посмотреть некоторые из моих любимых книг — там может быть нечто подобное.       Один знал, что сын не будет говорить что-то просто так — не важно, правда это или ложь. За его словами всегда крылся какой-то ещё смысл. Тем не менее он вновь посмотрел на карту и мысленно признал, что, скорее всего, в этот раз Локи оказался прав — в одном из рисунков он разглядел давно забытый древний символ. Нужно будет позвать Фриггу — именно она привила мальчику любовь к наукам и магии. К рунам в том числе.       — Только, пожалуйста, не испорти цветы в книгах, если будешь ими пользоваться, — Всеотец взглянул на принца, стоявшего в дверях, и улыбающегося чему-то только ему одному известному. — Это мои любимые лилии.       Последнее слово всё-таки осталось за трикстером.

***

      — Ты мне веришь, Цисси? — нервно вопрошал мужчина с белыми волосами. — Пожалуйста, скажи, что ты мне веришь.       Женщина взволнованно окинула взглядом семейные колдографии, на которых было запечатлено всё семейство Малфоев. Такие радостные, спокойные, счастливые. Сделав короткий вдох, она взяла руки мужа в свои.       — Помнишь, что я тебе говорила в Хогвартсе? — короткий кивок. — А потом, когда ты решил примкнуть к… ним? — Нарцисса аккуратно провела рукой по запястью Люциуса. Снова кивок. — И все те разы, когда ты сомневался? Можешь уже не отвечать, мы оба поняли ответ. Что бы ни случилось, я пойду за тобой. Если ты действительно считаешь, что необходимо сделать именно это — я готова.       — Я боюсь, — перебил её Малфой-старший.       — На твоём месте я бы тоже боялась. Но такова уж твоя судьба, и я готова разделить её с тобой.       — А Драко?       Нарцисса немного помолчала. Необходимо было взвесить все «за» и «против». Но ведь она всё это уже сделала. Если бы всё пошло совсем не по плану, то в одной вещи колдунья была уверена гораздо больше, чем в своём муже. Беллатриса Лестрейндж никогда не станет марать руки в крови благородных семей. К тому же Слизеринцев.       Она никогда не навредит семье своей родной сестры. Как минимум, именно Нарциссы. Поэтому, постаравшись изобразить максимально правдивую улыбку, волшебница произнесла:       — Думаю, ему будет интересно обрести нового друга.

***

      Помимо своих воинов, Асгард по праву славился своими роскошными садами. В них можно было отыскать самые благородные растения невиданной красоты — некоторые из них невозможно было отыскать ни в одном из других миров Иггдрасиля. И всё своё великолепие они дарили именно асгардцам — самым величественным и мудрым представителям девяти миров.       Именно здесь и произошло воссоединение двух друзей, не видевших друг друга вот уже более семи лет.       — Я рад, что ты в порядке, — изобразив слабое подобие улыбки, младший принц продолжил, — мне, как видишь, тоже досталось.       Змей аккуратно свернулся на коленях у трикстера, довольно прикрыв глаза и наслаждаясь мягкой прохладой чарующего сада. В подобной тишине легко можно было различить посторонние шаги, если бы кто-то вдруг осмелился явиться на их встречу незваным гостем. Таких смельчаков не было.       Лишь тихое шипение, недоступное обычным людям, асгардцам, магам и так далее, иногда нарушало волшебную тишину. Кто бы и не пытался подслушать происходящее, если они не владели парселтангом — их попытки и информация не стоили бы и выеденного яйца. Конечно, Локи и Ёрмунганд могли общаться и просто, не прибегая к специальному языку. Но это было их решение — слишком важные вещи предстояло обсудить.       — Ты уже знаешь, что я делаю? Если нет, хотел бы присоединиться? — магу явно было очень важно услышать ответ на этот вопрос.       Ёрмунганд, не долго думая, отозвался.       — Она мне не доверяет. Но, как мне кажется, если она увидит, что змея её любимейшего Лорда всё ещё жива, она станет чуть более… благосклонной, — словно пробуя последнее слово на вкус, произнёс Локи.       Змей снова был достаточно быстр на ответ.       — Да, она мне тоже не нравится, — грустно заметил принц. — Но я обещал отцу, что не буду делать что бы то ни было из того, что он не хочет, чтобы я делал. А нарушать обещания мне нельзя.       Если бы кто-то видел их сейчас, то они бы точно удивились. И даже не смогли бы списать увиденное на иллюзию или обман зрения.       Конечно, не каждый день можно увидеть улыбающегося змея.

***

      — Вернон, кого там ещё притащило? Ты ждёшь кого-то с работы?       Резкий голос Петуньи Дурсль прорезал тишину в доме номер 4 по Тисовой улице, да так, что его было слышно даже снаружи, что не оставило равнодушным их посетителя, на лице которого на мгновение появилась улыбка. За дверью кто-то очень шумно шаркал тапочками, тихо ругался и, по видимому, искал ключи.       В какой-то момент суета внутри прекратилась, и было слышно, как кого-то очень резко отчитывают.       — А ну немедленно ответил мне, где ключи.       — Я их не брал, честное слово! — раздался испуганный детский голос. — Я не выходил из чулана, как мне и было велено.       — Ты считаешь, что заслужил моё доверие? После того, что ты сегодня учудил в парикмахерской?       — Я не виноват, они сами отросли! — мальчик уже едва ли не плакал, поэтому посетитель решил напомнить о своём присутствии и настойчиво постучал в дверь.       Ну уж нет, терять возможность ещё раз желания не было.       Как только раздался стук, послышалось бряканье ключей, звучавшее явно из замочной скважины, а затем и радостный мальчишеский вскрик:       — Вот они, тётя! Я их не брал!       Шлепок. Плач. И грубый голос, велевший убираться под лестницу.       С каждым мгновением, проведённым за дверью, посетителю становилось понятнее, почему Салазар был в ярости. Если бы с Драко кто так обращался — они бы пожалели, что их пытала не Беллатриса Лестрейндж.       Наконец, дверь отворила крайне худая женщина в розовой ночнушке, на которую впопыхах был накинут халатик в цветочек. Волосы были накручены на какие-то странные кругляшки, предназначение которых явно было скрыто от разума простых волшебников и волшебниц.       Женщина презрительно оценила посетителя взглядом и, видимо решив, что опасаться нечего, спросила:       — Вы кто и что Вам тут нужно?       — Добрый вечер, — посетитель не хотел терять присущую порядочным магам вежливость. — Меня зовут Нарцисса Малфой, я была подругой Вашей сестры, — лицо Петунии менялось буквально на глазах, однако дверь она пока не захлопнула. Колдунья решила не терять такую замечательную возможность. — Позвольте мне войти?