Серебряная клетка (дилогия Серебряная клетка #1)

Я бросил гигантскую книгу на стол. Она была настолько нелепо толстой и тяжелой, даже в мягкой обложке, что по инерции улетела вниз с края. Упала в собачью лежанку Фурио и стукнула того по голове. Пес проснулся с визгом и побежал по паркету, смешно скользя и царапая его. Я убежден, что корги никогда не могут выглядеть серьёзно. — Ну, отлично, — пробормотал я, чистя зубы. Присел и провел рукой по голове Фурио. — Ты в порядке? Прости за это. Вини во всем Калеба Брайта и его энциклопедические романы. Я прополоскал рот и поспешил обратно к столу. Склонился над ноутбуком и напечатал строчку «Я убежден, что корги не могут выглядеть серьезно, делая что-либо» и подумал о посте в блоге, который мог бы из этого получиться. Я мог бы сделать его премиленьким. Прикрепить фото шалостей Фурио. Мог бы даже затронуть эту серьезно-сентиментальную сторону, касающуюся настоящих дружеских отношений с собаками. «Всем знакомо, что это такое. Собаки. Домашние животные. И другие, не относящиеся к этой категории, любимцы. И мы им нужны». Я яростно печатал, добавляя фрагменты в документ, и бормотал себе под нос как обычно. «Мы нужны им для выживания. Еда, вода. Выгуливание, наконец. Мы заботимся о них. Это связывает нас. Домашние животные похожи на младенцев, которые никогда не вырастут. Вечные дети. Мы любим их за это». Я остановился и усмехнулся. Буквально неделю назад Фурио нашел и съел во дворе какое-то растение, похожее на виноградную лозу. То, что он его съел, очевидно, не было проблемой, но когда пришло время туалета, пес не смог покакать. Он беспомощно приседал с кусочком какашки, свисающей сзади, перемещался вперед и снова приседал, потирал задницу о траву, но все было безрезультатно. Я заметил, в какое затруднительное положение попал Фурио, когда услышал, как тот скулит. Пытался помочь, стоя на коленях перед ним и поглаживая его попу. — Надо потужиться, — приговаривал я. — Это просто какашки. Ты справишься. Но он не смог, и его большие черные глаза увлажнились – Фурио испугался. Так что сразу стало ясно, что мне нужно было помочь собаке и вручную вытащить растение из его задницы. И я сделал это, и пес был так благодарен, облизал мне лицо и ринулся кругами по двору. «Что-то произошло между нами, — напечатал я, — что-то, что может быть только между человеком и его собакой. Мы вместе пережили виноградную лозу, и нам не стыдно. Мы были сильными, смелыми…» — Разве ты не должен был уйти пятнадцать минут назад? — Николь появилась в дверях. Она держала вешалку с выглаженной рубашкой и хмурилась. — Почему Фурио плакал? Что случилось? — Калеб Брайт чуть его не убил. — Я поднял книгу с пола и положил на стол. — Я готов. Ухожу. — И закрыв ноутбук и сунув его под мышку, проверил ключи и бумажник. — Ты дочитал? — Николь указала на книгу. — Что на тебе надето? — Она оглядела мою футболку. Это была разрисованная футболка с размытым изображением меча над надписью «Я не тренируюсь, а повышаю свой уровень». Моя девушка всегда была готова напомнить, что я одет как шестнадцатилетний подросток, и что оригинальные Венсы* и геймерские футболки «выглядят уныло и безрассудно на двадцатипятилетнем мужчине». Я прищурился. Об этом точно был пост в блоге, что-то о том, как мы соответствуем социальным стандартам с возрастом, о брендинге, систематизации, корпоративном контроле над нашими... — Майк? Я моргнул. — Мне удобно. А что, если он играет? Эта футболка поможет развить кучу тем. — Я сморщил нос. — Кроме того, по какой-то причине деловые рубашки заставляют меня все время потеть. — Может быть, они заставляют тебя задуматься об ответственности? — Николь тяжело вздохнула. — Значит, ты не дочитал книгу? — Почти. Я бегло пролистал конец. Закончу сегодня вечером. И прочитал две другие. В любом случае, мы не будем говорить о его книгах. Это первый день интервью, познакомимся поближе, составим расписание. И у меня тут куча вопросов. — Постучал по своему ноутбуку. — Я буду править бал. — Хорошо. Я заправила джип. Позвони мне, если заблудишься. — Не заблужусь. — Я продемонстрировал свой iPhone. — Озера Красного Пера** – настоящая глушь. Некоторые дороги могут быть не нанесены на карту. — Неизведанная территория. — Я поцеловал Николь в щеку на прощание. — Приключения. Фурио крутился возле наших ног, предчувствуя мой отъезд. Я поцеловал и пса тоже. В большинстве случаев Николь была мне больше матерью, чем девушкой, но я не мог ее винить. Она во многом меня контролировала . За последние три года помогла перенаправить мою бурную энергию в источники заработка – потоковое онлайн-вещание, ведение блогов – и под ее более зрелым влиянием я перешел из категории квартиросъемщика, питающегося лапшой быстрого приготовления, к совладельцу дома, иногда питающемуся полноценно. В промежутках между ведением блога, трансляциями, внештатной журналистикой и постоянной работой Николь в фармацевтической компании, у нас все шло хорошо. Очень хорошо. Но так было не всегда. На одном из наших первых свиданий я отвез Николь в сетевое фаст-фуд кафе, и моя карточка не сработала. Еда уже была приготовлена, и я должен был угощать. Когда я рылся в пустом бумажнике, кассир вошел в мою ситуацию. — Не волнуйтесь об этом, — сказал он, наконец. Тем не менее потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он оплатил наш ужин. В те дни мой набор навыков включал в себя компьютерные игры, забавные глупые мысли, которые я никогда не записывал, скоростное надувание шаров для вечеринок на складе, где работал, но Николь продолжала быть со мной. Наверное, именно это пары имеют в виду, когда говорят об истории отношений. История – это та фигня, которая продолжает что-то значить, когда ничего другого не остается. Дорога из Боулдера в Озера Красного Пера заняла два часа, что дало время восстановить самообладание. Одно дело быть общительным и остроумным онлайн с тысячей незнакомцев, смотрящих, как я играю в игры, и совсем другое – встречаться с известным писателем и вести себя как умный, образованный взрослый человек. А я был умён и образован. Окончил с отличием и двойной специализацией факультет по английскому языку и журналистике. После того, как я начал свой блог, – юмористический блог о случаях из жизни – то перешел к внештатному написанию статей. Стиль повествования и наличие диплома позволили работать в маленьких журналах и газетах. Я вырос из них, и через год удалось добраться до персональной статьи в «Атлантик» – один из старейших и наиболее респектабельных литературных журналов США, аналогичную статью в «New York Magazine» - американский светский еженедельный журнал и комментарий о культуре компьютерных игр в «Нью-Йоркер» - американский еженедельник, публикующий репортажи, комментарии, критику, эссе, художественные произведения, сатиру и юмор, комиксы и поэзию. Что и привело меня к Калебу Брайту и телефонному разговору, который произошел пять дней назад. Мой сотовый зазвонил примерно в четыре часа пополудни, я в это время транслировал соревновательный матч «Overwatch»***. Меня смотрело семь тысяч зрителей, – очень высокий показатель для моего канала – и я одержал череду побед. Выход из игры означал потерю с таким трудом завоеванного звания и вылет из эфира при весьма успешной трансляции, но просто так игнорировать редактора «Нью-Йоркер» было нельзя. — Черт, — сказал я. — Ненавижу так делать, народ, но я должен ответить на этот звонок. В чат моего канала посыпались грустные смайлы. Я нахмурился, отключил трансляцию и принял вызов. Редактор, Элиза Харел, поспешно объяснила, что им (Нью-Йоркер) нужен журналист (я) как можно скорее (через пять дней) для написания важного интервью (о Калебе Брайте). Журналист, который должен был написать его, взял отпуск на два месяца по семейным обстоятельствам, и журнал не хотел менять даты и договоренности, потому что автор уже нервничал. — Как нервничал? — спросил я. — Он не публиковался несколько лет. Настороженно относится к СМИ. Тебе нужно все это выяснить. Фишка в том, что ты там же территориально, ну и нам понравилось, как ты написал ту статью про видеоигры. Мы ищем... — Это были компьютерные игры, а не приставка... — Точно. Нам понравилось. Мы хотим услышать такое мнение – молодежное, любознательное. Все интервью этого парня сильно устарели. Я имею в виду, чем он сейчас занят? Пишет ли? Что действительно заставило его перестать публиковаться? Мы думаем, ты сможешь взглянуть на это со стороны. Взгляд со стороны. Она имела в виду, что я, любитель стримеров и компьютерных игр, не смог бы работать как интеллектуал. Меня выбрали во вторую очередь, как замену в последнюю минуту. Но меня это устраивало. Мне позвонили из «Нью-Йоркер», с просьбой написать для них интервью. Чего было достаточно, чтобы понять, насколько это огромное событие. Мы проговорили о деталях около десяти минут и обменялись контактной информацией, а потом у меня было пять дней, чтобы прочитать три гигантских романа Брайта, немного критики и несколько устаревших интервью, о которых упоминала Элиза. Я также изучил самую последнюю фотографию, которую нашел в интернете. Это была автограф-сессия в 2010 году. Высокий темноволосый мужчина, загорелый и неулыбчивый. С темными и серьезными глазами. Хотя он и пожимал руку читателю, но смотрел на того, кто фотографировал. — Нервный, — проговорил я в тишине своего джипа. — Он просто нервничает, а люди, которые чувствуют тревогу, как загнанные в угол животные. Но я покажу ему, что не хочу причинить вред. Буду подходить медленно, подняв руки вверх, и он научится мне доверять. Расскажет, что вызывает у него улыбку, а что беспокоит; почему переехал в Колорадо, когда вся его семья живет на Восточном побережье; и почему оставил грандиозную литературную карьеру и внезапно исчез. Тогда я бы написал интервью настолько хорошо, что крупные журналы умоляли бы меня писать для них статьи еще долгие годы. (Эта цитата о самых тщательно продуманных планах уместна здесь.) Несмотря на опасения Николь, Google Maps отображало все дороги, ведущие к дому Калеба Брайта. Я поехал на север, потом на запад в горы, и опустил окно, чтобы впустить осенний воздух. Пахло кострами. Был конец сентября, то время, когда осина меняет цвет листьев, и я непременно замерз бы без куртки. Я проигрывал в голове первые строки, когда подъехал к длинной грунтовой дороге. «В сентябре дорога к Красным Перьям усыпана золотыми листьями...» Слишком слащаво. «Калеб Брайт живет вдали от проторенных дорог...» Банально. «Я вспотел, подъезжая к...» Нет. Только не начинать с запахов тела. «Первое, что вы увидите, когда доберетесь до дома Калеба Брайта, – это озеро Озеро было широкое и чистое, и в тот день отражало ледяную синеву неба, почти аквамариновую тень, и ярко-желтые листья сотен осин, которые окутывали холм и частично скрывали дом. Бревенчатый дом идеально вписывался в сельскую местность. Я не видел никаких других домов или причалов вокруг озера или где-либо в поле зрения. Это означало, что автору принадлежало все вокруг. Эта мысль меня нервировала. Здесь была его территория, и я чувствовал себя маленьким на этой огромной площади. Когда вылез из машины и направился по дорожке, у меня появилось ясное ощущение, что за мной наблюдают. Движение у окна привлекло мое внимание. Я оглянулся и полетел кубарем, земля ушла из-под ног, вспышка боли затопила разум.