You Suck at Love

Пошевелившись следующим утром с тихим мычанием, Ирука потянулся, моментально замерев, когда его руки коснулись тела, лежавшего рядом. Он открыл один глаз, быстро пробегаясь взглядом по обстановке незнакомой комнаты и оценивая ситуацию. Комнату он не узнавал, всё тело ныло от синяков, а рядом с ним кто-то лежал… Ирука резко сел со сдавленным вздохом, убирая с лица растрепавшиеся пряди, и стал обыскивать пол в поисках своей одежды, делая всё возможное, чтобы не переводить взгляд на всё ещё спящую фигуру на кровати возле него. Штаны нашлись в изножье прямо под штанами Какаши, которые тот отбросил в сторону, чтобы быстро натянуть свои. Ирука прерывисто вздохнул, рассеянно проводя пальцами по волосам, а желание уйти становилось всё более неконтролируемым, чем дольше он здесь оставался. Он не мог позволить себе находиться здесь, когда Какаши проснётся. Ирука схватил первую попавшуюся под руку водолазку, подобрал протектор и сандалии, а после, спотыкаясь, вышел в гостиную. Он сунул ноги в обувь, натянул водолазку, в конце концов засунув протектор поглубже в карман. Он не рискнул возвращаться в комнату, чтобы найти свой шнурок для волос, это казалось безнадёжным делом. Ирука выскользнул за дверь так тихо, как только мог, подозрительно оглядываясь по сторонам. Последнее, что было ему нужно — оказаться застуканным выходящим из квартиры Какаши в помятой форме, с растрёпанными волосами и бог знает сколькими засосами на шее. Он вздохнул с облегчением, никого не увидев, и как можно быстрее и бесшумнее направился к себе домой. Ирука с грохотом прислонился спиной к внутренней стороне входной двери, закрыв лицо руками. Как он мог быть таким глупцом? Он и раньше терял голову, но настолько, чтобы позволить Какаши трахнуть себя? Лицо горело от прилившей крови, когда он издал слабый стон, сползая на пол, и уткнулся лбом в колени. Как ему теперь смотреть Какаши в глаза? Просто принимать новые отчёты о миссиях и вести себя так, будто ничего не произошло? Делать вид, что он не чувствует синяк от зубов Какаши на своей заднице, и не вспоминает, как тот стонал его имя? Ирука резко встал, направляясь прямо в ванную, чтобы принять горячий душ, который практически граничил с обжигающим. Он оставался под струями воды, пока та не начала остывать, а выйдя из душа, нацепил чистую форму. Ирука намеренно избегал зеркала так долго, как только мог, отводя взгляд, и поморщился, когда наконец заметил синяки, покрывающие шею, стоило поднять волосы вверх. Как, чёрт побери, он это объяснит? Прикрыть? Его друзья всё равно узнают. Боже, а может это Какаши всем расскажет? Нет, он не станет — он совсем не казался таким человеком. Ирука снова застонал, посмотрев на часы. Когда он проснулся, было довольно раннее утро, а сбежал он при первых признаках рассвета, но отправляться в школу нужно было уже через полчаса. Ирука тяжело вздохнул, обматывая шею несколькими слоями бинтов. Если кто-нибудь спросит, он скажет, что это просто травма от тренировки. Люди обычно не слишком интересуются травмами… если поверят. У них не было причин не доверять ему, Ирука всегда вёл себя довольно сдержанно. Признав, что лучше он придумать ничего не сможет, Ирука отправился в Академию. Как он и ожидал, его день в Академии прошёл без происшествий. Дети, у которых он проводил занятия, были слишком юны, чтобы задавать вопросы о бинтах на шее Ируки, а с учителями он практически не пересекался, чтобы вызывать хоть какие-либо предположения. Нет, о школе он в принципе мало беспокоился. Сейчас перед ним маячила перспектива провести смену в Штабе за столом по выдаче миссий, и Ирука знал, что ни за что не выберется из этой ситуации без потерь. Чёрт, ещё оставался шанс, что Какаши заявится в Штаб, чтобы продолжать действовать на нервы Ируке. Как оказалось, он зря волновался. Какаши не пришёл, а никто так и не задержал взгляда на бинтах на его шее дольше необходимого. Ируке удалось расслабиться достаточно, чтобы принять приглашение Котецу пойти выпить с ним, Изумо и Анко после смены, а из головы практически удалось выкинуть вчерашний (до раздражающего фантастический) секс. В конечном итоге ему это удалось, по крайней мере, пока они не добрались до бара. Анко взглянула на его шею и ухмыльнулась, вскинув бровь. — О, дорогой… даже не пытайся уверять меня, что это травма из-за тренировки, мы все понимаем, что у тебя там. Ирука тихо застонал, закатив глаза, и упал на стул спиной к стене. — В любом случае, это не твоё дело, Анко. — О, защитная реакция! — съязвила она, ухмыляясь. — Должна признаться, Рука, я удивлена. — И что это должно означать? — пробормотал Ирука, жестом показывая бармену налить ему выпить. — Это означает, что я слышала о твоей вчерашней небольшой стычке с Хатаке, — она сделала паузу, пододвинув один из бокалов к Ируке, который тот незамедлительно схватил. — Мы все слышали. А ещё я видела, как сегодняшним утром ты выходил из казарм джоунинов с растрёпанными волосами. Что, выплёскиваешь все ранее сдерживаемые чувства с помощью агрессивного секса? Ирука, в этот момент сделавший глоток из бокала, поперхнулся, а к лицу прилила краска, когда он некрасиво откашлялся прямо на стол. Она видела его? Сколько ещё людей видели его? Сколькие из них что-то подозревают? Они догадались? — Я не… — отчаянно заикался Ирука, хватаясь за соломинку, чтобы оправдаться. — Ты… он… почему ты думаешь, что мы… — Мы? — встрял в разговор Котецу с таким видом, словно только что услышал самую потрясающую новость в своей жизни. — Ты только что сказал «мы»? Так ты и… Хатаке? — Нет, нет, — вмешался потрясённый Изумо. — Он не… Ирука? Ирука закрыл лицо руками, сгорбив плечи, пока Анко радостно вскрикивала от восторга. — Ну, думаю, тебе таки удалось выяснить, в чём он отстой! — засмеялась она, взъерошив волосы Ируки. — Эти штуки на твоей шее и, возможно, на твоём ч… — Если ты закончишь это предложение, я устрою всё так, чтобы твоя смерть выглядела, как несчастный случай, — прорычал Ирука, бросив на заливающихся от смеха Анко и Котецу взгляд, который мог бы убить. — Если вы скажете ещё хоть слово об этом, клянусь… — Расслабься, Ирука, мы же просто дразнимся, — фыркнул Котецу. — Но просто объясни, как почти начавшаяся драка могла закончиться сексом? Неужели джоунины и правда думают, будто битва — это прелюдия? — Это была ошибка и не более того! — воскликнул Ирука, с благодарностью посмотрев на бармена, принёсшего ещё несколько шотов, два из которых он тут же выпил. — Да, да, — ухмыляясь, отмахнулся от него Котецу. — Да ладно, только между нами… я слышал, что он классно трахается, не хочешь прокомментировать? Ирука почувствовал, как лицо, шея и уши моментально загорелись, стоило воспоминаниям о прошлой ночи заполнить его мысли, и он уронил голову на стол, когда Анко и Котецу радостно засвистели и зааплодировали. Он почувствовал успокаивающую руку на своём плече и понял, что это, должно быть, Изумо. — Кажется, это «да»! — пропела Анко, поддразнивая. — Умоляю, замолчи, — взмолился Ирука, устало потирая глаза. — Можем ли мы забыть всё произошедшее и спокойно вернуться к нашей ненависти друг к другу? — Да, можем, — сказал Изумо настойчиво. — Ребята, прекращайте. — Ладно, ладно, — сдалась Анко. — Но когда-нибудь я вытяну из тебя все подробности этой истории, Рука, и это будет великолепно. — Отвали, — пробормотал Ирука, отодвигая стул и вставая. — Я иду домой. — Ирука… — Не надо, Изумо, я в порядке, — вздохнул Ирука, слегка покачав головой. — Я просто… мне нужно поспать. Увидимся позже. Выходя из бара, он обернулся, услышав ругань Изумо. — Видите, что вы натворили, ребята? Ирука ненавидел чувствовать себя занудой, ненавидел заставлять своих друзей думать, будто они расстраивают его. Обычно он не поддавался на поддразнивания, привычно огрызаясь в ответ, и в итоге все просто смеялись. Может, однажды он сможет смириться с тем, что его будут дразнить по этому поводу. Но не сегодняшним вечером. Не сегодня, когда произошедшее в памяти было ещё столь свежо. Казалось, что каждый раз, когда он хоть немного отвлекался, каждый раз, когда он позволял своим мыслям уйти не туда… всё заканчивалось тем, что он думал — фантазировал — о Какаши. Как бы ему ни было неприятно признавать — и он, возможно, так никогда и не признаётся в этом вслух — когда дело касалось Какаши, пофантазировать было о чём. Честно говоря, он был удивлён, что раньше этого не замечал. Он предположил, что в общем-то это было слегка трудно представить, когда Какаши скрывал под одеждой девяносто пять процентов своего тела, но всё же. То самое остроумие, которое он использовал, чтобы доводить Ируку до белого каления на работе, было тем же, которое мастерски помогло Какаши обвести его вокруг пальца, приперев к стенке. Ирука прекрасно понимал, что сдался на милость Какаши, и нельзя было отрицать, что отдавать контроль в его руки было приятно. Но каждая третья фантазия, казалось, была воспоминанием о том, как сам он прижимал Какаши за горло к стене, о том, как тот сдавался, в итоге подчинившись полностью. Ирука всё ещё не был уверен, что такое вообще было, остаток ночи прошёл без малейшего намёка на ту сторону Какаши, которую он мельком увидел в тот момент. Он хотел снова увидеть эту его сторону. Тот Какаши, которого он знал, был отчуждённым, замкнутым и самоуверенным. В тот же момент он был уязвим, готов и доверчив. Он не видел ничего подобного в Какаши уже много лет, и осознавать это было волнующе. Ирука тяжело вздохнул, заходя в свою квартиру, и бесцеремонно плюхнулся на диван. Он больше не мог этого делать. Он не мог зацикливаться на том, что произошло между ним и Какаши. Ему нужно отпустить это, попытаться забыть. Он уверен, что в итоге именно этого хотел бы Какаши. Не было похоже на то, что Хатаке Какаши собирался сидеть без дела, одержимый каким-то чуунином, с которым у него завязалась интрижка. И если для него комментарий Котецу был чем-то, от чего можно было отмахнуться, отбросить мысли о Какаши было не так просто. Для него это наверняка ничего не значило, соответственно, и для Ируки ничего не должно было значить. И не значило. Не похоже, что это когда-нибудь повторится. Ирука и не хотел, чтобы повторилось… да? Ну, конечно, не хотел. Они с Какаши всегда ссорились. Ссорились всякий раз, когда видели друг друга. И каждая из искр напряжения, что проскакивали между ними, очевидно, накопившись достаточно, вскипели, выливаясь в невероятный умопомрачительный секс, и Ирука не мог вспомнить, чтобы хоть раз в жизни такое испытывал. Он тихо застонал, снимая протектор с головы, и поморщился, когда тот упал на пол с громким стуком. — Так глупо, — пробормотал он, поднимаясь с дивана, и направился в свою комнату. — Боже, Ирука, ты всегда был глупцом, но это просто за гранью. Он упал на кровать, зарывшись лицом в подушки. Ирука мог бы попытаться обдумать всё это завтра, а сейчас ему необходимо было поспать. Может, если он выспится, то сможет справиться с этим.

***

Как впоследствии оказалось, следующие несколько дней были полностью заняты и, к счастью, свободны от присутствия Какаши. Он был по уши поглощён подготовкой к выпускному экзамену в Академии, не говоря уже о том, что молчаливо переживал за Наруто. Тот так отчаянно хотел сдать, но, независимо от того, что Ирука говорил или делал, похоже, он не собирался предпринимать абсолютно ничего, чтобы улучшить свои шансы. Он будет раздавлен, если снова потерпит неудачу, а Ирука будет раздавлен вместе с ним. Он чувствовал себя виноватым за то, что заранее готовится к худшему, не то чтобы Ирука ожидал, что Наруто провалится. Но прецедент, безусловно, имел место быть. День экзамена прошёл для Ируки, как в тумане, и в итоге произошло именно то, чего он так боялся. Наруто не сдал, и виноват в этом был Ирука. У него было так много дел в Академии, планирование выпускных экзаменов и сортировка имён для потенциальных команд генинов, что он не мог вырваться из круговерти работы, чтобы проведать его. Когда Ирука получил уведомление, ему показалось, что мир вокруг рухнул. Узумаки Наруто, мальчик, которого во всей деревне считали не более чем хозяином девятихвостого лиса и потенциальной опасностью для Конохи, украл секретный свиток с запрещённым дзюцу. Он схватил свиток и сбежал бог знает куда, и каждый шиноби в деревне получил задание найти его. За ним охотились, как за животным, клеймили предателем, а ненависть, горящая в глазах некоторых из его товарищей, вызывала у Ируки тошноту. Он должен найти Наруто. И он нашёл. Тот обнаружился в лесу, свиток был слишком велик для его роста. Он поприветствовал Ируку с улыбкой и новой уверенностью, которой Ирука в нём раньше никогда не видел. Запутанный клубок развернувшейся перед ним истории развязался быстрее, чем Ирука мог понять, и прежде чем он осознал, Мизуки оказался рядом — человек, которому он доверял, считал близким, и он угрожал уничтожить самое дорогое в жизни Ируки. Он не мог поверить, что никогда раньше не замечал этого: холодную, всепоглощающую ненависть в глазах Мизуки, когда он смотрел на Ируку и Наруто, а потом поднял своё оружие и… Ирука отреагировал инстинктивно. С последним отчаянным усилием он бросился к Наруто, едва сумев сдержать своё тело, чтобы не раздавить мальчишку. Его руки дрожали от напряжения, пока он пытался удержаться на ногах, а дыхание стало глубоким и прерывистым. Слёзы потекли по его щекам, капая на лицо Наруто. И Боже, как больно. Боль была неописуемой, хуже, чем всё, что Ирука когда-либо испытывал. Но Наруто был в безопасности, и он должен знать. Ирука бормотал ему, как мог, сквозь слёзы и болезненные вздохи, отчаянно пытаясь передать, как много он для него значит. Следующее сражение было самой невероятной вещью, которую Ирука видел. Наруто создал теневых клонов, и столь много, что Ирука даже не мог сосчитать их всех. Мизуки упал, и когда Наруто вернулся, Ирука почувствовал, что сейчас лопнет от гордости. Он отдал Наруто свой протектор, уронив ещё несколько слёз, и в конце концов его отправили в госпиталь. Наруто оставался возле его постели весь день, а после и ночь, уходя лишь ненадолго, когда Ирука настаивал, что ему нужно хотя бы принять душ и переодеться. Наруто ушёл лишь пару минут назад, поэтому Ирука удивился стуку в дверной проём, открывая глаза. Он напрягся, когда его глаза с тяжёлыми веками встретились с чужим взглядом, и попытался сесть, снова падая на подушки с тихим стоном боли. — Какого хрена ты здесь делаешь? — Ирука настороженно посмотрел на Какаши, незамедлительно занимая оборонительную позицию. Какаши скрестил руки на груди, держась на более чем комфортном расстоянии, стоило почувствовать напряжение Ируки. — Закопай топор войны хоть на минутку, Умино. Я просто хочу поговорить. — Оу? — Ирука вскинул бровь, повторяя его позу и скрещивая руки на груди. — О чём? — О том мальчишке, Узумаки… — У него есть имя, — перебил его Ирука. Какаши сделал паузу, его плечи опустились больше, чем обычно, когда они спорили. — Точно. Извини. Наруто… источники сообщили мне, что ты с ним близок. Ирука фыркнул. — Источники? О ком, чёрт возьми, ты говоришь? — Кое-кто из джоунинов, Третий и ещё свидетели того, что недавно ты рисковал повредить спинной мозг, чтобы спасти его жизнь, — невозмутимо ответил Какаши. — Туше, — признал Ирука, насколько было возможно расслабляясь на своей больничной койке. — Говори. — Так ты, эээм… знаешь, как он живет? Ирука прищурился, нахмурившись ещё сильнее. — Я был в Башне Хокаге, говорил до хрипоты. Я рассказывал им и умолял, я сказал бы что угодно, если бы это могло помочь. И всё сказанное мной осталось без внимания. Не говоря уже о том, что я тоже остался сиротой здесь, в Конохе. Да, Какаши, я хорошо знаю, как с ним обращаются. И делаю то, что могу, но сделать много я не могу. В палате воцарилась тишина, пока Ирука пристально смотрел на Какаши. Он почти мог видеть, как в его голове вращаются шестерёнки, и те немногие эмоции, что Ирука замечал на лице Какаши, сменяли друг друга, выдавая мысли. — И что, это всё? — нарушил Ирука молчание. — Ты здесь, чтобы просто потрепать мне нервы? — обвиняюще сказал он. — Я его наставник-джоунин. — Ох. Ирука снова замолчал, переваривая услышанное. С одной стороны, его сердце переполняла гордость за Наруто. Он не только закончил Академию, но и поступил на обучение к одному из лучших джоунинов Конохи. А с другой стороны, это рождало связь с Какаши, от которой он не мог избавиться. Ему удавалось почти успешно избегать любых контактов с Какаши после… инцидента, произошедшего между ними после ссоры в Штабе. И теперь, когда он оказался связан с Наруто, избегать его станет труднее. — Я слышал, что он настоящий чертёнок. На этот раз молчание нарушил Какаши, и Ирука снова взглянул ему в лицо. Он был готов поспорить, что Какаши ухмылялся под этой чёртовой маской. Ирука же тихо фыркнул, закатив глаза. — Он хороший парень. Просто… много проказничает, — губы Ируки изогнулись в нежной улыбке. — Хм, — Какаши вскинул бровь. — Он знает, что продолжает дело своего любимого Ируки-сэнсея? Ирука издал короткий смешок, слегка покачав головой. — Нет, нет… чувствую, что мой учительский авторитет имел бы меньший эффект, узнай он о моих сомнительных отношениях с законом в прошлом, — он сделал паузу, слегка нахмурив брови, и снова посмотрел на Какаши. — Но… мы с тобой не учились вместе в Академии. Ты обратил внимание на мои выходки двенадцатилетки, пока играл в маленького гения в АНБУ? Какаши тихо фыркнул, что было похоже на смех, и пожал плечами. — Люди рассказывали. Некоторые из моих командиров говорили, что ты мог бы возглавить подразделение по изготовлению ловушек и печатей в АНБУ, когда тебе исполнится двадцать, если продолжишь в том же духе. Ирука усмехнулся, закатив глаза. — Это преувеличение, я просто вёл себя, как полный засранец. — Честно говоря, ты и впрямь мог бы, — сказал Какаши. — Я абсолютно серьёзно. Я слышал о кое-каких пакостях, которые ты провернул. И попытался воспроизвести их в полевых условиях. Если бы ты остался на службе, то получил бы предложение. Ирука почувствовал, как лицо вспыхнуло, и наклонил голову, рассеянно почёсывая шрам. Он не был уверен, как реагировать на такое, на то, что Какаши искренне хвалил его мастерство шиноби. Не говоря уже о том, что он пытался повторить некоторые трюки Ируки со времён Академии на миссиях? Он просто не мог говорить серьёзно. Он что, смеялся над ним? — Я… в любом случае, я бы не справился с работой АНБУ, — пробормотал Ирука, явно взволнованный. — Уверен, ты знаешь. Я слишком слабый для миссий ранга А, не говоря уже о ранге S. — Ты совсем не слабый, никто так не думает, — пробормотал Какаши, глядя себе под ноги. Его глаз слегка расширился, когда Ирука бросил на него вопросительный взгляд, и пожал плечами, улыбаясь и явно пытаясь развеять серьёзность, навеянную разговором. — По крайней мере, никто не кричал на тебя из-за неправильных отчётов о миссиях. Ирука покраснел, моментально напрягшись при упоминании отчётов о миссиях. Они с Какаши толком не разговаривали после… того инцидента, не говоря уже о том, чтобы обсудить произошедшее той ночью. Если честно, он этого не хотел. Но он не мог просто игнорировать сами собой напрашивающиеся разговоры об этом, не мог быть в неведении касательно того, что чувствует по этому поводу Какаши. Но в то же время он не думал, что сможет справиться с этим, не сейчас. Вдобавок ко всему, он скорее умрёт, чем позволит Какаши узнать, что он не может перестать думать об этом. Он такого не переживёт. Какаши, казалось, уловил напряжение Ируки, тихо вздохнув. — Мы, эээ… собираемся поговорить? — Нет, — незамедлительно ответил Ирука резким голосом. — Нет, мы не будем об этом говорить. — Ладно, хорошо, — уступил Какаши, ненадолго замолчав. — Я пойду. — Да, пожалуй, — пробормотал Ирука, уставившись вниз на белоснежные простыни своей больничной койки. — Какаши… Тот обернулся, выглядя таким же удивлённым, услышав своё имя, как и Ирука, позвавший его. — Он… он хороший парень. Если ты поверишь в него… он не подведёт. Возможно, тебе придётся быть терпеливым, но он того стоит. Какаши вскинул бровь и пожал плечами. — Думаешь, я не смогу справиться? Ирука фыркнул от смеха, ухмыляясь. — Вовсе нет, я думаю, что ты полный отстой в этом. Особенно с такой звёздной командой. Какаши прищурился. — Ты знаешь мою команду? — Я не знал, что они достанутся тебе, но да, — улыбка Ируки стала ещё шире. — Имей в виду, они соперники. Ирука рассмеялся, когда Какаши застонал, он знал, что тот слишком хорошо понимал, на что похоже соперничество юных генинов. Какаши вышел за дверь, оставив Ируку в тишине, и он ощущал прилив самодовольства, будто наконец опередил Какаши. Просто он был мелочным, ничего не выиграл и не потерял от этого разговора. Ирука откинулся на подушки, закрыв глаза и пользуясь кратким моментом покоя, который оставался у него до прихода Наруто.

***

Как оказалось, у Ируки было не так много времени на восстановление. После того, как он вышел из госпиталя, ему пришлось сразу же погрузиться в работу, готовя учебные планы для следующих занятий, и взяв достаточно смен в Штабе, чтобы наверстать пропущенное время, одновременно стараясь не слишком напрягать травмированную спину во время всего этого. Раньше он не замечал, как сильно сутулится, занимаясь бумажной работой, пока не получил травму. Он был благодарен за то, что в эти дни ему не приходилось заниматься с учениками поверх всей навалившейся кабинетной работы. Технически Ирука закончил работу, но до сих пор сидел с бумагами, завалившими маленький столик в местном баре, и грыз кончик ручки, пока в его напитке медленно таял лёд. Он слегка хмурился, читая, а после перечитывая то, что уже написал, вздыхал и потирал шрам на носу. Он оторвал глаза от бумаг только тогда, когда заметил, что в кресло напротив кто-то плюхнулся, а его взгляд встретился с глазами Анко, прежде чем заметить группу джоунинов, пришедших с ней. Ирука подавил очередной вздох, начиная собирать рассыпавшиеся по столу бумаги. С такой толпой вокруг шансов поработать у него нет, и он это понимал. — Эй, Рука! — Анко ткнула пальцем в стопку бумаг, когда остальные начали рассаживаться за столиком. — Над чем работаешь? Не слыхал о такой штуке, как отдых? Ирука закатил глаза, поморщившись, когда Асума слегка подтолкнул его в спину. — Слышал, но я проторчал три дня в госпитале, нужно наверстать упущенное, — он сделал паузу, глядя в свои бумаги. — А это… это просто бюрократия. Политика Академии. — Меняешь мир, да? — Асума снова толкнул его локтем, вглядываясь в бумаги, пока Ирука пытался их собрать. — За что борешься? Ирука тяжело вздохнул, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Он мог бы покончить с объяснениями сразу же, в любом случае, его предложение по изменениям выйдет в свет, как только он его представит. — Я… хочу установить минимальный возраст для выпуска из Академии. Заявление Ируки было встречено мёртвым молчанием, собственно, чего он и ожидал. Каким-то образом с годами желание защитить интересы детей стало противоречивым. Ирука прекрасно понимал, что многие высокопоставленные и уважаемые шиноби не разделят его чувства, но он знал, что должен попытаться. И, как бы сильно он не хотел продолжать этот разговор, он знал, что если он не может встретиться лицом к лицу с несколькими из своих друзей, то уж точно не сможет встретиться лицом к лицу с Советом. — И о каком возрасте речь? — спросила Куренай, выглядя искренне заинтересованной. — Тринадцать, — ответил Ирука, слегка нахмурившись. — Я… честно говоря, думаю, что лучше бы обсуждать возраст постарше. Но это не первая моя стычка с Советом, и я… не думаю, что смогу настаивать на большем. — Лучше не настаивать, — согласилась Анко. — Но всё же… для детей, заканчивающих Академию, довольно характерно быть молодыми. — И ты думаешь, что это нормально? — фыркнул Ирука. — Отправлять детей на миссии, подвергать их Бог знает каким опасностям ещё до того, как они достигнут половой зрелости? Даже если вы не заботитесь об их благополучии, можете ли вы со всей честностью утверждать, что дети — это лучшая линия обороны деревни? За столиком снова повисла тишина, многие избегали смотреть в глаза Ируке, предпочитая упереться взглядом в собственные колени. — Такое предложение никогда не пройдёт. Ирука быстро обернулся — даже слишком быстро, судя по острой боли, пробежавшей по спине — определяя источник комментария. — Какаши, — пробормотал Ирука, чувствуя, как лицо покраснело от прилившего раздражения. — Почему ты так уверен? — Оно не пройдёт, если ты не сможешь доказать, что служащие в столь молодом возрасте шиноби вредят деревне. И с точки зрения большинства, это явно не так. — Дети, отправляющиеся на войну в возрасте двенадцати лет, не могут обезопасить ни себя, ни нас! — запротестовал Ирука. — Неважно, сколько тренировок они закончили или какие тесты прошли, они дети! Они не должны покидать стены Академии раньше… — Я закончил Академию в пять, — пожал плечами Какаши. — И ты думаешь, что тебе пошло это на пользу? — не смог удержаться от недоверчивого смешка Ирука. — Что, пребывание в Академии в долгосрочной перспективе было не слишком приемлемым? Какаши прищурился. — Для меня обучение в Академии было слишком медленным, и я сомневаюсь, что сейчас она изменилась. Иногда она не в силах угнаться за своими учениками, и стоит отпустить их, когда они будут готовы. Ирука ощетинился, с такой силой сжав ручку, что та грозила сломаться пополам в его ладони. — Просто скажи мне честно, — начал он медленным и сдержанным голосом. — Что ты хочешь, чтобы в этой деревне было больше детей, ведущих такую жизнь. Чтобы они стали такими, как ты. — Я думаю, что в этой деревне есть много людей, сэнсей, которые были бы невероятно благодарны, если бы больше детей из Листа оказались такими, как я. — Ну, разумеется, — отрезал Ирука, порывисто вставая из-за стола и вторгаясь в личное пространство Какаши. — Потому что те, кто действительно нужны Конохе — подавленные, эгоистичные подростки с психологическими проблемами, а не товарищи. Какаши напрягся, а его взгляд стал холодным. Он слегка сместил центр тяжести, как будто собирался придвинуться ближе, и Ирука приготовился к столкновению. — Ладно, ладно, — снова заговорила Куренай, встав между ними, прежде чем Какаши смог ответить. — Не то чтобы все мы не любили ваши занятные перепалки, но расслабьтесь, хорошо? Сядьте, выпейте и забудьте об этом. Ирука свирепо посмотрел, как Какаши пожал плечами, расслабившись, когда его поведение вернулось к обычной небрежной отчуждённости. Он схватил свои бумаги со стола и, затолкав их поглубже в сумку, перекинул ремень через плечо. — Я достаточно «расслабился», — пробормотал он, протискиваясь мимо Какаши и толкнув его локтем немного сильнее, чем было необходимо, что Какаши безропотно принял, несмотря на то, что мог легко его заблокировать или увернуться. Ирука вышел из бара, кипя от злости, и направился домой. Между ним и Какаши, в конце концов, ничего не изменилось. Конечно, он и не ожидал, что это произойдёт. Одна ничего не значащая связь и почти вежливый разговор в больничной палате не взрастили между ними дружбу, Ирука и не думал, что это произойдёт. Он этого не хотел. Он был сыт по горло Какаши и его постоянной потребностью унижать Ируку или раздражать его по любому поводу. Он был глупцом, подумав пусть даже на секунду, что в их отношениях что-то изменилось после той ночи, как бы это ни выглядело в госпитале. Мнение Какаши о нём было настолько низким, что пробивало дно даже в простом разговоре, и он показывал это предельно ясно. Ирука знал это уже несколько месяцев. Не то чтобы это было столь уж необычным мнением для джоунина, с которым Ирука регулярно сталкивался. Так почему же это так его беспокоило? Ирука вытащил бумаги из сумки и, положив их на кухонный стол, несколько мгновений молча смотрел на них. Он не хотел этого признавать, но то, что сказал Какаши, повергло его в уныние. Ирука знал, что задуманное им было правильным. Минимальный пороговый возраст окончания Академии обеспечил бы безопасность бесчисленным детям Конохи, помог бы уберечь их от войны и позволил бы им побыть детьми немного дольше. Но аргумент Какаши был вполне справедливым: старейшины Конохи хотели больше таких шиноби, как Какаши, и им было всё равно, сколько детских жизней они погубят, чтобы заполучить их. Однако больше всего Ируку беспокоила готовность Какаши защищать их идеи. Возможно, он думал, что кто-то вроде Какаши, кто-то, кто окунулся в ужасы войны с шести лет, может быть более благосклонен к попыткам предотвратить повторение его собственной судьбы. В конце концов, это предложение было направлено на таких людей, как Какаши, в той же степени, что и на детей. Ирука хотел, чтобы все бывшие дети-солдаты знали, что кто-то замечал их, видел их боль и не хотел, чтобы это повторилось. Он должен был понимать, что Какаши не посмотрит на это с такой стороны. Какаши всегда был идеальным маленьким солдатом. Он, вероятно, думал, что то, что пытается сделать Ирука, граничит с предательством. Что ж, Какаши может пойти к чёрту. Ирука не собирается отступать только потому, что Какаши позволял их властям облажаться до такой степени, что им стало плевать на детей. И он будет бороться за свои идеи перед самим Хокаге и всеми старейшинами лично, если придётся.