You Suck at Love

Следующие пару дней Ирука выполнял свои обязанности в деревне, будто находясь в трансе и действуя скорее по привычке и мышечной памяти, чем с применением каких-то сознательных усилий. Он стал отстранённым и рассеянным, большую часть своего свободного времени проводя либо отсыпаясь, либо бесцельно уставившись в никуда. Он избегал проведения времени с друзьями, выходя из дома только для того, чтобы отправиться на работу. Он не видел Какаши с момента их ссоры после похорон и не слишком стремился исправить это. Он нисколько не сожалел о том, что сказал, он говорил искренне. Он и правда верил, что Какаши и Совет частично ответственны за потери, с которыми деревня столкнулась в день проведения экзамена, хотя он, возможно, не сказал бы этого, не будь так эмоционально скомпрометирован. На третий день после похорон (или на пятый? Ирука на самом деле не слишком следил за происходящим) что-то в деревне было… не так. Он не мог точно сказать, что именно, скорее, это был инстинкт, чем что-то ещё. Сам воздух в деревне стал напряжённым, что отвлекало Ируку от обрушившегося на него горя. Он обнаружил, что с подозрением бродит по деревне, отчаянно пытаясь понять, что же его гложет. В итоге он столкнулся с Котецу, выглядящим нехарактерно серьёзно, в нескольких кварталах от собственного дома. — Срань Господня, Ирука, ты выбрал адский денёк для возвращения в общество. Ирука нахмурился и скрестил руки на груди, защищаясь. — Что это должно означать? Что происходит? — На самом деле, я не должен говорить об этом, но, — голос Котецу стал тише. — Ирука… Учиха Итачи проник в деревню. — Что? — Ирука распахнул рот в неверии. Этот факт более чем объяснял странное предчувствие, царившее этим днём в деревне. — Он… — Не так давно вошёл на пару с каким-то отступником из Кири, — Котецу покачал головой. — С ним сражались Куренай, Асума и Какаши, они пытаются сохранить это в тайне, чтобы люди не паниковали. Но на это надежды мало, учитывая, что Какаши вышел из строя. Ирука побледнел. — Какаши проиграл? Я… что ты имеешь в виду, он… — Попал под воздействие глаз Итачи. Теперь он без сознания, — мрачно сказал Котецу. — Я видел, как Гай привёл его. Потом спросил Асуму, и он рассказал, как страшно это было. Сказал, что в одну секунду Какаши велел ему и Куренай закрыть глаза, а в следующую рухнул на колени. — Попал под воздействие… глаз…? — слабо повторил Ирука, держась на подгибающихся ногах. Это было слишком. — Но Итачи… он… — Ушёл. Вместе со здоровяком из Кири. Эй, Ирука, ты в порядке? — Котецу схватил его за локоть, удерживая в вертикальном положении. — Эй, иди-ка сюда, садись, — он подвёл Ируку к ближайшей скамье, садясь рядом. — Что… зачем он приходил? Он… — Ирука резко замолчал, шире распахнув глаза. — Котецу, Саске знает? Он здесь? В безопасности, Котецу… — Хэй, успокойся, — Котецу вскинул руки вверх. — Саске не знает, никто не знает, кроме тех, кто присутствовал там. А ещё я, потому что видел, как Гай нёс Какаши. Но Саске не в курсе. Ирука выпустил облегчённый вздох, опустив плечи. — Ты знаешь, как долго, по их мнению, Какаши не будет? — спросил, как он надеялся, нейтральным тоном. — Он… в порядке? Котецу покачал головой. — Я не спрашивал. Но это же Какаши, так что я уверен, что с ним всё будет в порядке. — Ага, — Ирука заторможено кивнул, с силой прикусив нижнюю губу. — Да, я уверен, что он… — его голос затих, когда он замолчал на несколько секунд, прежде чем подорваться с места. — Мне нужно идти. — Ирука, эй, — Котецу вскочил за ним следом, протягивая руку. — Ты пропал на несколько дней, друг. У тебя всё нормально? Ирука сделал паузу, а от чувства вины засосало под ложечкой. Он был не единственным человеком, которого печалила гибель Третьего, и он был не единственным, кто потерял кого-то. Ирука даже не удосужился проверить, как его друзья. Что же он за человек? — Я… это непросто, — признался Ирука, опустив голову. — Но я в порядке. Всё хорошо. — Я рад, — Котецу слегка улыбнулся. — Мы беспокоились. Я рад тебя видеть. Ирука улыбнулся так открыто, как только мог, быстро извинившись, и направился прямиком в госпиталь. Чувство вины, которое он испытывал, разговаривая с Котецу, становилось всё сильнее, чем больше он думал о сложившейся ситуации. В последний раз, когда он разговаривал с Какаши, они поссорились, Ирука практически обвинил его в смерти Хокаге. Он накричал на него, сказал отвалить, когда всё, что сделал Какаши — пришёл, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Ему не пришлось искать слишком уж усердно, чтобы найти Какаши внутри госпиталя, к счастью, его палата пустовала, когда Ирука пришёл. Он проскользнул внутрь, прислонившись спиной к закрытой двери, и не решался подойти достаточно близко, чтобы разглядеть Какаши. Он оставался стоять возле входа несколько долгих мгновений, в конце концов покачав головой и проклиная самого себя вполголоса. — Не будь идиотом, — пробормотал он, отталкиваясь от двери и подходя ближе. Он остановился прямо рядом с кроватью Какаши, глядя вниз на его раскинувшееся, безразличное к окружающим тело. Какаши, находящийся без сознания и неспособный защитить себя, заставлял Ируку чувствовать лёгкую тошноту. Он тяжело вздохнул, опускаясь в кресло возле изголовья и подперев подбородок рукой, и уставился на Какаши. — Боже, Какаши, — фыркнул Ирука, выдавливая печальную улыбку. — Как раз именно в тот момент, когда я нахожусь на волосок от того, чтобы извиниться, ты просто берёшь и позволяешь надрать себе задницу? Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что в выборе подходящего момента ты — полный отстой? Ирука чуть не подпрыгнул, когда дверь открылась, и молниеносно отодвинул стул от кровати Какаши, быстро вставая. — Ох, Умино-сэнсей, — ниндзя-медик остановилась в дверях. — Часы посещений уже закончились. Ирука вздрогнул. Он миновал стойку регистрации, как обычно поступало большинство шиноби, когда их друзья и товарищи были ранены. Ирука просто не мог вспомнить, когда он в последний раз обращал внимание на часы посещения. — Верно, простите. — Всё в порядке, — она ободряюще улыбнулась, проходя в палату, чтобы проверить состояние Какаши. — Я всё понимаю. Хорошо, что у него кто-то есть. Разговоры должны помочь. Ирука слегка покраснел, испытывая желание возразить, что на самом деле они не были столь близки, и он не останется здесь надолго, эти слова практически вертелись на кончике его языка, пока то, что сказала ниндзя-медик, переваривалось в его голове. — Подождите… а как долго он будет без сознания? Её глаза слегка расширились, и она молчала, быстро заглядывая в карту Какаши, прежде чем снова посмотреть на Ируку. — Умино-сэнсей… он пробудет в таком состоянии ещё некоторое время. Ирука прищурился. — Что Вы имеете в виду? Что с ним происходит? Ниндзя-медик тихо вздохнула, слегка покачав головой. — Он в коме, Умино-сэнсей. Мы пока не знаем причину — к сожалению, его состояние было вызвано гендзюцу с помощью Шарингана, а у нас весьма ограниченные ресурсы. Вероятно, он пробудет в таком состоянии ещё какое-то время. Ирука почувствовал, как сжались его собственные внутренности. — В коме…? — слабо переспросил он, падая обратно в кресло. Его мысли разбегались — если состояние Какаши вызвано Шаринганом, не было никаких оснований полагать, что он до сих пор не находится под гендзюцу. А это означало, что независимо от того, насколько умиротворённым он выглядел, в его сознании могли происходить немыслимые вещи. Ирука не знал Итачи лично, но из всего, что он слышал о нём, он и думать не хотел о том, какие ужасы может выдумать его мозг. Ирука смутно осознал, что ниндзя-медик сказала ещё что-то о том, как усердно они работают, ища способы излечения, и она уверена, что с Какаши всё будет в порядке. Он кивнул, не задумываясь, тупо уставившись в пол, когда она вышла из комнаты. Сначала Орочимару, теперь Учиха Итачи? Мало того, что им удалось убить Третьего, а теперь они принялись и за Какаши. Что происходит в Конохе? Ирука встал, выходя из госпиталя, и направился к своей квартире. Независимо от того, как они это себе представляли, Коноха стала уязвимой. Они остались без лидера, всё ещё оправляясь от недавнего вторжения, а теперь один из их самых сильных солдат стал недееспособен. Разумеется, Какаши был не единственным сильным шиноби в деревне, это было смешно. Но его имя довольно известно, и распространение известий о его состоянии, скорее всего, только увеличит количество авантюристических атак. Он прошёл примерно половину пути до своей квартиры, прежде чем остановился, как вкопанный. Он не выходил из дома несколько дней, и всё это время не виделся с друзьями (за исключением Котецу сегодня). Он подавлен, ему было одиноко, и лучше не станет, если он продолжит прятаться в своём доме. Ирука резко развернулся, направляясь вглубь деревни к бару, который посещали большинство шиноби. Он знал, что существовала вероятность того, что там он столкнётся по крайней мере с одним из своих друзей. И оказался прав: не успел Ирука переступить порог, как услышал, что его окликнули по имени с другого конца зала. Он вскинул голову, чтобы понять, откуда раздался зовущий его голос, и поймал удивлённый, но довольный взгляд Изумо, который радостно махал ему рукой. Он сел за столик, принимая протянутый ему напиток, и слегка улыбнулся Изумо. Через несколько минут к ним присоединился Котецу, который приветливо хлопнул Ируку по спине, прежде чем скользнуть на сиденье возле Изумо. — Дважды за день, тебе и в самом деле лучше! — Котецу ухмыльнулся, откидываясь на спинку стула. — Хотя я должен сказать, что днём ты выглядел не слишком хорошо. — Днём? — Изумо слегка нахмурился. — Ты не говорил, что днём виделся с Ирукой. Котецу пренебрежительно махнул рукой, пожимая плечами. — Я говорю об этом сейчас. В любом случае, Ирука, я рад, что ты снова вернулся к нам, а то ты выглядел так, будто собирался упасть в обморок, когда мы обсуждали Хатаке. Ирука уклончиво хмыкнул, сделав большой глоток вместо ответа. — Что? — нахмурился Изумо. — А что с ним? — Он в коме, — пробормотал Ирука, уставившись в свой бокал. — Медики не знают, как его разбудить. На несколько долгих мгновений за столом воцарилась тишина, пока Изумо и Котецу быстро обменивались взглядами. — Я, ээм. Слышал не так уж и много, — пробормотал Котецу, немного съезжая вниз на своём стуле. — Ты в порядке, Ирука? Наконец, Ирука поднял глаза, а на его лице было написано полнейшее замешательство. — А почему я не должен быть в порядке? Котецу шумно вздохнул, пытаясь подобрать подходящие слова, прежде чем беспомощно посмотреть на Изумо. — Ээм, ну. Ты… казался расстроенным, вот и всё. Знаешь, просто это происшествие вдобавок ко всему остальному… — Изумо пожал плечами. — Ну, знаешь. Вы с Какаши вроде как… — Вроде как что, Изумо? — начал заводиться Ирука, со вздохом допивая остатки своего напитка. Изумо вскинул руки в жесте капитуляции, откинувшись на спинку стула. — Я просто хочу сказать, что у вас, ребята, есть своя… история. Ирука фыркнул, закатив глаза. Он был готов полностью оставить эту тему, но вмешался Котецу. — Да брось, Зумо. Он ни в чём не признаётся, и ты это прекрасно знаешь. Глаза Ируки подозрительно сузились, когда он переводил взгляд с одного своего друга на второго. — И что это должно означать? В чём я должен признаться? Котецу ухмылялся, в то время как Изумо выглядел немного виноватым. — Просто ты… я не знаю, как у вас с Какаши обстоят дела, по крайней мере, на людях, но вполне понятно, что к этому прилагаются и некоторые… эмоции, — нерешительно затронул тему Изумо. — Так и есть, — ответил Ирука невозмутимо. — Он раздражает меня, это эмоция? — Ирука, ты думаешь, мы слепые? — рассмеялся Котецу. — Ты три дня кряду носил повязку на шее отнюдь не из-за своего раздражения. — Заткнись, — прошипел Ирука, а его щёки моментально залила краска. — Это… ничего не значит. Ты скучал по нашим превращающимся в перепалки разговорам? Котецу отмахнулся от него. — Да, да, никто не в силах такое пропустить. Да ладно тебе, Ирука, как давно мы знакомы? Не лги нам. — Я не знаю, о чём я, по-твоему мнению, лгу, — пробормотал Ирука. — Ты, прячущий все свои эмоции за мнимым гневом, — прямо ответил Котецу. — Что? — Ирука изумлённо переводил взгляд с одного на другого. — Что ты… — Ирука, — вздохнул Котецу. — Ты — просто классический пример страха близости. Это совсем неудивительно, большинство шиноби такие. — Я вовсе не боюсь близости! — нетерпеливо фыркнул Ирука, а Котецу и Изумо недоверчиво уставились на него. — Я не такой. Раньше я бывал близок с людьми. — О Боже, Мизуки не считается близким человеком, он был периодически возникающим перепихоном, — перебил его Изумо, сморщив нос. — Это не считается… — Ирука резко замолчал, явно расстроенный. — Изумо, мне нужно нарисовать тебе схему того, что происходит во время возникающего перепихона? — Не груби, — с холодом в голосе ответил Изумо, пристально глядя на Ируку и медленно помешивая свой напиток. — Ирука, я говорю не о физической близости. Мы все хорошо осведомлены о твоих… склонностях. Ирука покраснел до тёмно-красного оттенка и отвёл глаза, когда Изумо продолжил. — Я говорю об эмоциональной составляющей. Слушай, для одного из самых добрых и компанейских людей, которых только может предложить эта деревня, ты довольно замкнутый, — пожал плечами Изумо, а Котецу кивнул. — Я понимаю, знаешь? Многие из нас такие. Трудно подпускать людей к себе близко, когда знаешь, что они могут погибнуть в любой день. Но, Ирука… — Я пришёл сюда не для психоанализа, — перебил его Ирука, сжав ладони в кулаки на коленях. — Какие бы эмоциональные проблемы, по-вашему мнению, у меня ни были… — Хэй, мы не пытаемся вывести тебя из себя, — голос Котецу стал мягче. — Послушай, друг… мы твои друзья. Всё то, что бы ни происходило между тобой и Какаши, кажется довольно ясным. И Изумо, и я, мы просто… мы хотим помочь. Мы рядом, если нужны тебе. Ирука нахмурился, скрестив руки на груди. Он понимал, что дуется, и думал, что заслужил на это право. — И эй… — заговорил Изумо. — Если отбросить все гипотетические чувства в сторону, ты беспокоишься о нём. Верно? Ирука тихо застонал, скривившись, прежде чем тяжело вздохнул, кивая. — Да. Я беспокоюсь, что он не… что медики не смогут ему помочь, — он сделал паузу, чувствуя, как пылают щёки. — Но я… это ничего не значит, я бы беспокоился о любом в такой ситуации, и… и деревня сейчас уязвима, особенно без Какаши, и… — Ирука, успокойся, — рассмеялся Котецу. — Мы не собираемся лезть к тебе в голову по этому поводу. Мы просто высказали своё мнение. — Как скажешь, — фыркнул Ирука, едва не надувшись и ещё больше сгорбившись на своём стуле. Они были неправы. Между ним и Какаши не было никаких чувств — сама мысль об этом казалась нелепой. Они просто… чёрт, кем же они были друг для друга? Друзьями с привилегиями, которые периодически ненавидели друг друга? Это не имеет значения. К счастью, Изумо и Котецу сменили тему разговора. Но Ирука не слушал, слишком поглощённый мыслями о Какаши и о том, что именно привело к их взаимодействию. Какими вообще были их… отношения. Чаще всего они не сходились во мнениях, но… когда они перестали обвинять друг друга и нашли время поговорить, то нашли общий язык. Какаши был не так уж плох, когда не пытался намеренно вывести Ируку из себя. И, в конце концов, он приложил все усилия, чтобы отыскать Ируку после похорон. Он пытался утешить его столь же неуклюже, какими и были абсолютно все социальные взаимодействия Какаши. И как бы Ирука ни краснел, признавая это, у него выдалась не одна ночь, когда ему снилось, как Какаши прожигал его взглядом, слизывая свою собственную сперму с пальцев Ируки. У него было не так уж много времени, чтобы подумать об этом в первый раз… но Какаши, стоило признать, был великолепен. Может, это было оттого, что он провёл большую часть своей жизни, закрывая лицо, потому в сравнении и казался более привлекательным… или он просто был красивым засранцем. Ирука не был уверен, что когда-нибудь узнает ответ на этот вопрос, но,в любом случае, Какаши привлекал его и, к сожалению, довольно сильно. Ну, то есть физически. Никаких чувств не было. Разумеется, их не было. — …Ирука? — Мм? — взгляд Ируки сфокусировался, обращаясь к Изумо, который слегка нахмурился от беспокойства. — Ты ушёл в себя где-то… минут на двадцать, — рассмеялся Котецу. — Думаю, пора закругляться. — Ох. Точно. Все трое положили на столик немного денег, чтобы оплатить счёт, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим квартирам. Ирука стянул с головы протектор и шнурок для волос, бросая их на прикроватную тумбочку, и со вздохом рухнул на постель. Со всем, что он надумал о Какаши этим вечером, каким-то образом ему в итоге удалось полностью избежать слона в комнате, даже когда он вёл беседы с самим собой. Он на самом деле по-настоящему искренне беспокоился о Какаши. И вдобавок ко всему, его пронизывало чувство вины за последний состоявшийся между ними разговор. Ирука был зол, сбит с толку и опечален, и выместил всё это на Какаши, которому, вероятно, было так же больно, как и Ируке. В итоге он наговорил довольно неприятных вещей, достаточно скверных, чтобы понять, что ему следовало извиниться раньше. Он не сожалел о своих словах до тех пор, пока ему не представилось, что он больше никогда ничего не сможет сказать Какаши. Ирука яростно замотал головой. Нет, нет. Он не имел права так думать. Ни одно дзюцу не было абсолютно непогрешимым, а медики Конохи не знали себе равных. Со временем Какаши поправится. Может быть. Наверное. Он надеется. Ирука застонал, скрестив руки и закрыв ими глаза. Ему, чёрт возьми, лучше бы очнуться. Ирука не собирался существовать с одним из немногих сожалений в своей жизни из-за Хатаке-грёбаного-Какаши. Это сделало бы его просто невыносимым. Эта мысль вызвала на лице Ируки едва заметную нежную улыбку, когда он погрузился в беспокойный сон.