You Suck at Love

Ни у кого из них не было достаточно времени, чтобы восстановиться после провальной миссии по спасению Саске. Джоунинов и чуунинов по-прежнему отправляли на миссии с невероятной скоростью, а напряжённость в Штабе была особенно высока, поскольку истощение шиноби приводило к тому, что отчёты становились всё более неразборчивыми, а уставшие джоунины в лучшем случае были раздражительными. В такое время едва не вспыхивали стычки с работниками Штаба, и Ирука обнаружил, что они не настолько веселили, если такое происходило не с Какаши. Они просто раздражали его, а иногда и буквально убивали. Как бы то ни было, он не видел Какаши уже давно. Он пребывал на миссии S-ранга, а это означало, что даже когда он вернётся, то, может, даже не зайдёт в Штаб. У Ируки было мало шансов увидеть его, пока Какаши продолжали отправлять на миссии такого ранга. А сам он доблестно делал вид, что его этот факт совсем не волнует. Похоже, Конохе в последнее время просто не везло. Из всего, что должно было произойти, после всего, через что они уже прошли, в тюрьме произошёл побег. И многие из самых известных заключённых сбежали, Ирука весь день провёл с собственной командой, отлавливая столько заключённых, сколько они смогли. На самом деле, он уже возвращался, чтобы сообщить об их успехе, когда увидел, как из главных ворот выбежал Наруто в погоне за чем-то, выглядящим как свинья Шизуне. Размышления о том, что это может означать, были немного ошеломляющими, поэтому Ирука сосредоточился на этой мысли. Он может заняться этим после того, как закончит свою миссию. — Команда Ируки закончила отлов заключённых в… — Ирука резко остановился, открывая дверь в кабинет Хокаге, и его взгляд остановился на Какаши. Он вернулся? Как давно? — О… Какаши, я… прошу простить… Цунаде отмахнулась от его извинений, но Какаши развернулся и обхватил чужую руку своей. Глаза Ируки расширились от неожиданного жеста, но прежде чем он смог что-то сказать, Какаши поднял его запястье и повернул так, чтобы ладонь смотрела вверх примерно на уровне талии. — Похоже, перерыва в ближайшее время у нас с тобой не будет, Ирука, — весело сказал он, прежде чем сложить знак одной рукой и направить дзюцу призыва прямо в чужую ладонь. Свидетельством его мастерства как шиноби было то, что Ирука не уронил появившегося в руке вместе с клубами дыма мопса. Честно говоря, он оказался немного тяжеловат, чтобы держать его одной рукой, и Ирука не думал, что его можно винить в недостойном возгласе, сорвавшемся с губ, когда мопс приветственно вскинул лапу и пробормотал: — Как дела, парень? — Что ж, Ирука, остальное я оставляю на тебя! — Какаши дерзко помахал ему рукой, прежде чем выпрыгнуть из ближайшего окна. — Я… но… что? — несколько секунд Ирука бормотал бессмысленные звуки, пока его взгляд метался между окном, мопсом и Хокаге. — Ирука! — сквозь его слегка паническое замешательство, угрожающее захлестнуть мысли, прорвался голос Цунаде. — У тебя есть миссия. И мало времени. — Эээм. Х-хорошо, — выдавил Ирука, отрывая взгляд от мопса в своих руках (который не переставал пялиться на него), чтобы прослушать инструктаж и получить необходимые сведения от Цунаде. Ирука почувствовал, как в жилах застыла кровь после первого же предложения, и чем дольше говорила Цунаде, тем хуже становилось. Среди сбежавших заключённых самым известным был Мизуки. Одного этого факта было бы достаточно, но вдобавок к нему на свободе оказались ещё двое заключённых. Хуже того, они напали на Шизуне. И всё умудрилось стать ещё ужаснее, когда выяснилось, что в этот момент их в одиночку преследовал Наруто. Какаши вызвал Паккуна (именно так звали говорящего мопса, как впоследствии узнал Ирука), чтобы он смог выследить Наруто и Мизуки, дабы вернуть обоих в деревню. Наруто и Тонтон было достаточно легко выследить, особенно с нюхом Паккуна. Они нашли Шизуне почти сразу после того, как Ирука догнал Наруто, она была ранена, но не слишком серьёзно. Она рассказала им, что Мизуки до сих пор преследуют, и что они должны поторопиться, чтобы помочь им. Когда Ирука указал, что тропинка прямо перед ними ведёт к ущелью, которое практически стопроцентно гарантировало засаду, его предложение найти проход на возвышенности было отвергнуто сразу всеми. Он не руководил этой миссией и не мог заставить их согласиться. Но движение прямо в ущелье заставляло его нервничать. Мизуки глупцом не был, раньше он просто недооценил Ируку и Наруто. Но это было всего один раз, и Ирука был уверен, что он усвоил урок. Он, несомненно, знал, что его преследуют, и любой шиноби его ранга устроил бы ловушку или засаду в подобной местности. Учитывая, что обстоятельства были не самыми лучшими, Ирука воздержался от любых «я же говорил», когда выяснилось, что он оказался прав. Гигантский валун сверху в конечном итоге отделил Ируку и Наруто от Шизуне, и это явно было намеренно. Ну, конечно. Ирука мысленно сыпал проклятиями, когда понял, что должен был догадаться раньше! Шизуне нашлась слишком быстро, это было слишком просто. А хенге всегда было любимым трюком Мизуки. — Как приятно снова видеть тебя, Ирука! — образ Шизуне растаял, сменившись ухмыляющимся лицом Мизуки, когда двое самых крупных мужчин, которых когда-либо видел Ирука, встали позади него. — Ирука? — сморщил нос Наруто. — Кто этот клоун? — Это Мизуки, — прорычал Ирука, сжимая побелевшими пальцами кунай. Наруто был прав, Мизуки выглядел совсем иначе. Он стал крупнее, сильнее. Было очевидно, что он знал, чем заняться в тюрьме. Ирука вынырнул из своих мыслей, когда к нему снова обратились, и на этот раз насмешки Мизуки сопровождались вскинутой бровью и обведением языком губ. — Как тебе, Ирука? Теперь я новый человек, — он сделал паузу, напрягая бицепсы. — Просто удивительно, что может сделать с телом пребывание в крошечной клетке, верно? Он был нарочито груб, действуя Ируке на нервы. И это сработало. Как будто ему нужно было больше причин, чтобы захотеть выбить дерьмо из Мизуки, и вот он здесь, с каждой секундой вскипающий всё больше. — Когда ты понял, что это я? — усмехнулся Мизуки. — Это стало очевидно, как только мы тебя нашли, — ответил Ирука сквозь стиснутые зубы. — Ты сказал, что с тобой отправили команду. А единственная причина, по которой команда бы покинула своего капитана — смерть или близкое к ней состояние. Твои же травмы были незначительными. Мизуки рассмеялся, покачав головой. — Прямо как по учебникам. — Также ты ничего не сказал, когда я предложил обходной путь, — Ирука вскинул кунай, план Мизуки был довольно прост, если опираться на прошлый опыт. — Ты не выигрывал время. Ты заманивал нас с самого начала. — О, ты как всегда острый на язык, Ирука, — усмехнулся Мизуки. — Напоминает о старых добрых деньках. — Откажись от своей миссии, — прорычал Ирука. — Ты… — Ты понятия не имеешь о том, что мне пришлось пережить! — Мизуки перебил Ируку, а его глаза горели таким же диким огнём, как и той ночью в лесу. Прежде чем Ирука успел ответить, Мизуки взмыл в воздух, а двое его до нелепого крупных приспешников бросились на Наруто. — Наруто! Беги! — крикнул Ирука, рванув вперёд и намереваясь встать между Наруто и этой парочкой головорезов. Однако его удар оказался заблокирован, когда клинок ударился о кунай Мизуки. Он застонал от удара, внезапно оказавшись лицом к лицу с этим безумным взглядом. Он оказался слишком близко, и Ирука резко отшатнулся назад. — Ты сражаешься со мной, Ирука! — воскликнул Мизуки, глядя на Ируку с голодом, от которого у того по коже побежали мурашки. — Не волнуйтесь, Ирука-сэнсей! Я буду в порядке! — Наруто едва успел закончить говорить, как удар одного из головорезов Мизуки отправил его в груду камней. — Наруто! — вскрикнул Ирука, оглядываясь, прежде чем его внимание привлёк очередной удар клинком от Мизуки. — Ты думаешь, что можешь позволить себе отводить взгляд? — закричал Мизуки, медленно придвигая кунай ближе к лицу Ируки. Тому пришлось приложить все свои силы, чтобы удержать лезвие подальше от своего лица, отодвинувшись и снова крикнув Наруто бежать. Но тот был упрямым ребёнком, и Ирука знал, что он не собирается его слушаться. Вместо этого он создал теневых клонов и пошёл в атаку на противников. Ирука почти закричал от отчаяния — атака, основанная на тайдзюцу, независимо от того, сколько было противников, явно не сработает против этих парней. Но Ирука оказался в безвыходном положении возле Мизуки и никак не мог помочь. — Ты правда сделаешь это снова, Мизуки? — крикнул Ирука, наконец сумев собраться и оттолкнуть его. — Одного предательства своих товарищей тебе было недостаточно? Я… мужчины и женщины Конохи были готовы умереть за тебя, разве ты не понимаешь? — Ты готов был умереть за меня? — фыркнул Мизуки. — Наивен, как всегда, Ирука. Грудь сжалась от чужих разглагольствований, бреде о власти, силе Орочимару и о том, что такие чувства, как «верность» и «товарищество», были глупыми понятиями, означающими лишь слабость, которые были причиной того, что Ирука являлся таким никчёмным шиноби. Он сказал, что откроет глаза людям вроде Ируки, покажет им, что эмоции, испытываемые ими, лишь делают их бесполезными. — Мизуки, — Ирука попытался взвесить варианты. Он не сомневался, что сможет выстоять в бою с Мизуки. Его сила не пугала. Но тем не менее, Наруто не сможет победить двух ниндзя в одиночку, чем дольше он откладывал этот бой, тем выше становился риск для Наруто. Это был рискованный шаг, но… если ему удастся уговорить Мизуки, быть может, затяжного сражения можно будет избежать. Надежды были невелики, но он должен был попытаться. По крайней мере, в прошлый раз он поймал Мизуки, заговорив ему зубы. — Когда-то ты был одним из наших лучших шиноби, это не слишком… — Побереги дыхание! — рявкнул Мизуки. — Если твоя любовь к духу товарищества столь сильна, как ты говоришь, тогда докажи это! Победи меня! Вот и вся стратегия. Мизуки отпрыгнул, не сказав больше ни слова, а Ирука бросился за ним вдогонку. Если бы Ирука жаждал этого боя, он бы с радостью принял его. Мизуки всегда считал его слабым, всегда. Он довольно ясно дал это понять. Что ж, Ирука больше не будет играть в поддавки. — Мизуки! — крикнул он, остановившись в бамбуковой роще. — Где ты? — О, бедняжка Ирука! — издевательски протянул Мизуки, чей голос доносился из зарослей бамбука. — Как ты можешь сражаться со мной, если даже найти не можешь? Ирука зарычал, уклоняясь от пары кунаев, брошенных из окружающей рощи. — Покажись, ублюдок! Ирука замер, услышав позади странный шелестящий звук. Ну конечно. Мизуки всегда стремился нанести удар в спину. — Всегда следи за своей спиной — это одно из главных правил шиноби, — усмехнулся он, когда его кунай пронзил спину Ируки. Мизуки распознал технику подмены, как только чужое «тело» коснулось земли. — Молодец, вижу, ты не такой глупец, каким был раньше! — воскликнул Мизуки, тщетно оглядываясь по сторонам. — Всегда помните, что ваш противник может блефовать, — спокойно процитировал Ирука. — Это тоже одно из основных правил, — верхняя губа Ируки изогнулась в усмешке. — Также, как и выбор другой цели, Мизуки. Твои привычки бить в спину начали надоедать. Он отбил клинок Мизуки своим собственным, прежде чем снова оттолкнуть его. — Ты прекратишь? — Может, ты заткнёшься? — Что с тобой? — закричал Ирука, не в силах сдержаться. — Что с тобой не так? Что это за одержимость силой? — Сила — это всё, — засмеялся Мизуки, снова и снова бросая кунаи в Ируку. — Ты наивный глупец — почему не нападаешь на меня? — Мизуки, я не обязан быть твоим врагом, — Ируке же нужно было как можно быстрее покончить с этим. У него было мало надежд на быструю победу в бою, они с Мизуки могли сражаться часами. — Мы были товарищами, мы были… — Я даже выразить не могу, как сильно ненавижу это слово: «товарищи», — усмехнулся Мизуки. — Просто скажи это, Ирука. Скажи, кем бы ты хотел видеть нас. Ирука замер, крепко стиснув челюсти. — Мы были друзьями, — сказал он, стараясь не допустить дрожи в голосе. — Пожалуйста, прекрати всё это, ради своего же блага, ради всех остальных… — Ладно, вот теперь ты действительно начинаешь меня раздражать, — вздохнул Мизуки. — Я планировал прикончить тебя быстро… знаешь, по старой дружбе, — щёки Ируки вспыхнули от намёка, но он держал рот на замке. — Но больше нет. Я дам тебе почувствовать, каково это — слушать чушь, которую ты несёшь! Мизуки отпрыгнул в сторону, прежде чем Ирука смог нанести ответный удар, и Ируке едва удалось удержаться от немедленного преследования. Нет, он должен остановиться. Он должен сосредоточиться. Мизуки пытался проникнуть под его кожу, пытаясь поддеть, что, как он знал, разозлит Ируку, доводя до поражения. Он насмехался над ним, в одну секунду называл Ируку слабым глупцом, играя на давней неуверенности в себе. А в следующую уже подмигивал, ухмыляясь, и сыпал намёками. Сочетание этих двух факторов вызывало у Ируки эмоциональный всплеск, погружая во всевозможные отвлекающие воспоминания, и это было именно то, чего хотел Мизуки. Он хотел, чтобы Ирука вспомнил своего друга детства, своего товарища по команде, своего партнёра, своего… но он не мог. Он не станет. Мизуки больше не существует, как бы сильно Ирука ни хотел обратного. Он ясно дал это понять после единственного момента слабости Ируки, воспользовавшись его рассеянностью и отправляя в полёт через всю рощу пинком. Ирука приземлился на землю с резким стоном боли, пытаясь сесть, когда Мизуки навис над ним. Ирука мог только сесть, застыв в полнейшем шоке, пока Мизуки в мельчайших подробностях описывал свою жизнь, рассказывая, как он ненавидел Ируку, радуясь его страданиям, как испытывал жгучую ревность к заботе и сочувствию, которые Ирука получал в детстве. Он поведал обо всём этом с таким удовольствием, будто ничего больше не приносило удовлетворения, чем отнимать у Ируки очередное радостное воспоминание, и ничто не могло сделать его счастливее, чем становление источником чужой боли. И теперь бой превратился в смертельный, бурные эмоции Ируки привели к тому, что он совершил несколько неловких ошибок. Но тут же смог превратить их в преимущество, сумев отбить летящий в него кунай в окружающий их бамбук и нанести удар в плечо Мизуки. Но этого было недостаточно, в худшем случае, просто телесное повреждение. Ирука тоже получил несколько ранений. Мизуки снова скрылся, оставляя на земле кровавый след. Тот вёл к пустой поляне, сразу же обернувшейся гендзюцу. Ирука освободился от него без особых проблем, но всё равно оказался лицом к лицу с какой-то куклой. Ирука справился с ней с такой же лёгкостью, но обнаружил, что быстро устаёт. Мастерство и разнообразие дзюцу Мизуки внушали благоговейный трепет. Ирука и правда недооценивал Мизуки всё это время. Вероятно, это тоже было частью его плана с самого начала, дабы усыпить бдительность Ируки и остальной части деревни ложным чувством защищённости. Когда же он, наконец, догнал Мизуки, то не мог не спросить. — Почему? — Ирука отчаянно пытался осознать ситуацию. — У тебя есть… у тебя есть столь невероятные способности, а ты тратишь их впустую… — Опять пытаешься читать мне нотации! — перебил его Мизуки. — Так глупо и так наивно! Во мне нет ни капли уважения к людям вроде тебя. Настолько связанным правилами морали, чтобы проявлять ко мне хоть каплю уважения — независимо от того, скольких врагов я уничтожил! Ни один из вас не проявил ко мне уважения, которое я заслужил! Почему, Ирука? Что насчёт меня? Вот оно. Настоящий Мизуки… а ещё, возможно, способ победить. — Ещё не поздно, — произнёс Ирука. — Если ты заплатишь за свои преступления, то сможешь начать всё сначала в деревне… — Не смеши меня! — Мизуки терял контроль над эмоциями. — Ты не имеешь права поучать меня! Ты такой же, как все, думаешь, что лучше меня, ты даже Лиса ценишь больше, чем меня! — Мизуки… — Всё началось в тот день, — продолжал разглагольствовать Мизуки, с каждым воспоминанием ускользая всё дальше. — Я просто выполнял порученную мне миссию, и именно с того дня моя жизнь стала несчастной! Ты не понимаешь, ты просто понятия не имеешь! Тебе всё давалось так легко! Ирука слегка покачал головой, почти не в силах уследить за ходом чужих мыслей. Каким-то образом прямо под носом у Ируки Мизуки извратил всё до такой степени, что считал недоверие Совета к нему за убийство раненого товарища на поле боя самым большим бременем в своей жизни, чем… всё, что было у Ируки в его собственной. Значит, он думал, что Ирука получал особое отношение? В чём бы оно ни проявлялось. Он не был первым и не будет последним. Мизуки явно был опасен, и Ирука злился, что не увидел в нём этого раньше. Если он просто хотел свести счёты, Ирука подыграет ему. И отговорить его было невозможно. Он последовал за Мизуки в башню, та была старой и знакомой, вызывая у Ируки странное чувство дежавю. — Ты явно не передумаешь, — прорычал он. — Это печально. Но я положу этому конец, Мизуки. — О, да ты почти пробил меня на слезу, Ирука, — радостно вскрикнул Мизуки из теней башни, прежде чем Ирука отбил кунаи, летящие ему прямо в лицо. Теперь Мизуки стал неумолим в своих атаках, а Ирука ни черта не видел. Всё время, пока Мизуки говорил, он рассказывал о том, как сильно ему нравилась темнота тюрьмы, и о том, как она сделала его сильным. Ирука слишком поздно понял, что он был прав. В темноте у того было преимущество, он прожил в ней слишком долго. У него были чувства, которые Ирука не смог развить. Он получил сильный удар ногой, отлетев через всю комнату, и врезался в стену со стоном боли. — Сейчас не время терять концентрацию, Ирука! — усмехнулся Мизуки, понизив голос. — А это весело… я хочу, чтобы это продолжалось. От этих слов Ирука почувствовал пробежавший по спине холодок, его глаза отчаянно, но в полной бесполезности шарили в темноте. Пока ему удавалось защищаться, но все чувства в темноте работали хуже. Плохая видимость лишь усиливала беспокойство, а постоянные насмешки Мизуки действовали на нервы. Всё это действительно начинало выглядеть плохо. Мизуки знал его слишком хорошо, он умел играть на каждой из его слабостей. Долгое мгновение тишины только усилило напряжение Ируки. Но он не мог позволить себе делать какие-либо опрометчивые шаги. Думай. Сосредоточься. Чувствуй. Он был ниндзя, чёрт возьми. Он мог ощущать его присутствие… ощущать… слышать… шаги? Нет, слишком тонкий звук… шорох, шелест… шипение… Глаза Ируки распахнулись, и он присел в защитной стойке. Это был не лучший ход, разумнее было бы убраться из башни. Но он не успеет вовремя, а лишь наткнётся на падающие обломки. Оставаться на месте и сделать всё возможное, чтобы защитить жизненно-важные органы казалось наиболее лучшим вариантом. Взрывные печати активировались, и здание рухнуло. Каким-то образом ему удалось пережить взрыв. Он только начал слышать сквозь раздающийся в ушах звон, как услышал, что Наруто выкрикивает его имя. Он выбрался из-под обломков, всё его тело протестующе вопло, когда он попытался встать. Он снова позволил Мизуки взять над собой верх. Ирука сел на месте, отмахнувшись от беспокойства Наруто по поводу своих ран. Им нужно было найти Мизуки. Последнее, чего ожидал Ирука — столкнуться лицом к лицу с Цубаки. Он знал её, она училась на его курсе в Академии. Однако неожиданностью стало узнать, что они с Мизуки помолвлены. На самом деле, уже очень давно. Тот никогда об этом не упоминал, что первым делом и вывалил Ирука, прежде чем успел подумать. Выражение её глаз тут же заставило его искренне пожалеть об этом. Настолько тот был честен? Если бы уже не было ясно, что она в курсе, что за человек Мизуки, Ирука бы почувствовал себя разлучником. Он вроде как всё ещё чувствовал себя им. Она в слезах умоляла Ируку позволить ей пойти с ними и найти Мизуки. Ирука же слишком хорошо понимал её желание. Он сопротивлялся, но Цубаки настаивала, что знает, куда он направляется. Если это было правдой, то сэкономило бы им драгоценное время. Но если она лгала… если она всё ещё работала с ним… Ирука решил, что это стоило риска. По пути Цубаки подробно рассказала всё, что знала о плане Мизуки: тот хотел получить силу Орочимару, символ, о котором Ируке рассказывали, татуировка всё это время была проклятой печатью, такой же, как у Саске и, вероятно, у бесчисленного множества других. Это было главной причиной, по которой Мизуки украл свиток. Она верила, что он изменится, вера, которую Ирука назвал бы глупой, если бы не понимал, насколько лицемерным его сделало бы подобное отрицание. Часть его всё ещё хотела, чтобы Мизуки сдался, хоть он и знал, что именно эта его часть была наивной, как и говорил Мизуки. К тому времени, как они его догнали, казалось, было уже слишком поздно. Он вышел из пещеры со знакомым фума-сюрикеном и странной смесью, которую тут же выпил. Результат был мгновенным: его тело стало светиться и расти, трансформируясь и мутируя в массивное, ужасающее существо с невероятным количеством чакры, какой Ирука ещё никогда не чувствовал в своей жизни. Цубаки упала, и Наруто бросился в атаку. Наруто упал от одного единственного удара, и прежде чем Ирука успел окликнуть его, Мизуки оказался у него за спиной. Когда он стал таким быстрым? Удар Мизуки отправил Ируку в полёт, и он едва успел сгруппироваться. А Мизуки же имел наглость спросить, впечатлён ли он. Глаза Ируки расширились от шока, когда Цубаки вцепилась в руку Мизуки, умоляя его вернуться с ней в деревню. Ответом Мизуки был удар, отбросивший её в сторону, и Ирука бросился наперерез, чтобы поймать её. Ему удалось схватить её в воздухе, но прежде чем он приземлился, Мизуки набросился на них, из-за чего Ирука ударился спиной о деревья. Когда он пришёл в себя, Наруто лежал у ног Мизуки. Тот явно был не в своём уме, болтая без умолку о том, что всё, чего он когда-либо хотел с того дня, как они повстречались с Ирукой — отомстить ему. Он ждал годами напролёт и планировал начать с Наруто. Что ж, фума-сюрикен не удержал Ируку в прошлый раз, и сильные удары о парочку деревьев тоже не смогут. Ирука бросился на Мизуки, который с лёгкостью отразил атаку, насмехаясь над ним. Ирука признавал, что не может сравниться с Мизуки в силе. В итоге он оказался прижатым к дереву за горло, пока Мизуки придвинулся ближе к нему, зарычав. — Ты всегда был лишь жалким учителем, — прорычал он. — Всегда позволял людям использовать тебя. Ты завидовал тому, как я живу, моей силе! Ты никогда не достигнешь моего уровня! Он бросил Ируку на землю, сняв со спины фума-сюрикен. Ирука закашлялся, пытаясь протолкнуть воздух в лёгкие и собраться с силами, чтобы отступить. — Как в старые добрые времена, Ирука, — Мизуки отвёл руку назад для атаки. — Только на этот раз я прикончу тебя раз и навсегда. В момент, который Ирука назвал бы слабостью, он закрыл глаза, увидев приближение огромного сюрикена. Он услышал булькающий звук, услышал, как разрывается ткань и плоть. Но боли не было, как и давления, с ним ничего не случилось. Когда Ирука открыл глаза, то увидел стоявшего над ним Наруто. Тот склонился над его телом, согнувшись пополам от острой боли, и едва был способен удержаться на ногах. Это была та же самая поза, в которой когда-то стоял сам Ирука, и которая иногда посещала его в кошмарах. — Наруто… Наруто, почему? — отчаянно прошептал Ирука, выбираясь из-под него так осторожно, как только мог. Это было похоже на ощущение дежавю, только намного хуже. Наруто чувствовал то же самое, когда в спину Ируки вонзился фума-сюрикен? Это чувство было ужасным. Таким ужасным. С некоторым усилием Ирука оторвал взгляд от Наруто, переводя его на Мизуки. Бой ещё не закончен. Тот же в свою очередь разглагольствовал, а потом начал кричать, внезапно снова преображаясь. Мизуки покрылся шерстью, зубы стали крупнее, а сам он каким-то образом превратился в нечто, похожее на тигра. Ирука никогда раньше не видел ничего подобного, события разворачивались слишком стремительно, чтобы он мог поспевать за ними, не говоря уже о разработке стратегии. Он даже не мог уклоняться. Ирука начал терять надежду. — Эй, Ирука. Тот вздрогнул, переключив своё внимание на мопса, которого дал ему Какаши. — Его движения становятся медленнее. Что-то в этой трансформации заставило его пожертвовать своей скоростью. Глаза Ируки расширились, когда он смотрел, как Мизуки наносит Наруто очередной удар. Он не был небрежным, но казался несколько вялым. — Ты думаешь, он… использовал чакру, предназначенную для скорости, вместо этого направив её на увеличение физической силы? — спросил он, а его мозг лихорадочно заработал, переваривая новую информацию. — Если это правда… Ирука отпрыгнул, не закончив свою мысль, и снял протектор с головы, повернув против солнечного света, и подав знак Наруто следовать за собой. Это сработало, эффективно заманив Мизуки в барьер из печатей Ируки, удерживая его на месте. Наруто воспользовался этой возможностью, чтобы ударить Мизуки расенганом, об этих его умениях Ирука даже не догадывался. Когда он успел выучить техники четвёртого Хокаге? Им с Наруто нужно было многое обсудить. Но, во-первых, Мизуки всё ещё был здесь. Он выглядел похожим на себя прежнего… стал более худым, щёки впали, пока сам он хрипел, лёжа на земле. Да, это было похоже на настоящего Мизуки. Вскоре на место прибыла Цунаде, объяснив, что принял Мизуки, а также связь, которую тот имел с Орочимару. При мысли о том, как долго Мизуки планировал это, у Ируки закружилась голова. Он знал его почти всю свою жизнь, считая себя ближе к нему, чем кто-либо другой. Всё это время Мизуки ненавидел его. Использовал. Играл с ним. Ирука отстранился от разговоров, которые вели вокруг него, внезапно почувствовав тошноту. Почему-то когда он думал, что Мизуки просто хотел заполучить свиток с запретной техникой, ему было легче. Но этот день показал так много, что Ирука хотел бы его забыть. Он хотел бы чувствовать удовлетворённость: миссия прошла успешно, а обучение Наруто продвинулось столь далеко… он спас Ируке жизнь, чёрт возьми. Ирука, как его учитель, должен быть преисполнен гордостью. Но, как бы ни хотел, он не мог отключить ту часть своего мозга, которая всё ещё пыталась осмыслить всё то, что он узнал о Мизуки. Он извинился, когда они вернулись в деревню, нуждаясь… ну, если честно, он понятия не имел, что ему нужно. Ирука уже очень давно не чувствовал себя таким ничтожным, никчёмным, нелюбимым и невыносимо одиноким. По иронии судьбы, в последний раз, когда он впал в подобное состояние, одним из тех немногих людей, которые могли его подбодрить, был Мизуки. Но всё это было ложью. На самом деле, Мизуки никогда не заботился о нём, всё это время он наблюдал за страданиями Ируки и наслаждался ими. Необъяснимым образом он оказался возле входной двери квартиры Какаши. Он даже не знал, в деревне ли тот, в течение последних нескольких недель Цунаде отправляла каждого свободного джоунина на несколько миссий подряд. Но он ведь совсем недавно вернулся и вполне был шанс, что он ещё не отбыл на следующее задание. Ирука готов был рискнуть. — Ирука? — Какаши распахнул глаза, открыв дверь на раздавшийся стук, и быстро оглядел его с головы до ног. — Ты выглядишь ужасно. Ирука знал, что, вероятно, тот был прав, он не обработал ни одну из полученных травм, и несомненно, был покрыт пеплом и обломками от взорвавшейся башни, а ещё Ирука был уверен, что надвигающийся эмоциональный срыв ясно отображался на его лице. — Я… — Ирука замолчал, обратив внимание на форму Какаши. Как он и ожидал, Какаши уже собирался уходить. — Когда ты отбываешь? — У меня есть ещё час, — пробормотал Какаши, открывая дверь шире, чтобы Ирука смог войти внутрь. Прилив благодарности к Какаши накрыл Ируку с головой так сильно, что он почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он последовал за Какаши внутрь, наблюдая, как тот снял громоздкий жилет и присел на маленький диванчик, показывая, что Ирука может сделать то же самое. Тот последовал его примеру, с тяжёлым вздохом опустившись на диван. Он и не подозревал, как сильно ему нужно было просто сесть по прошествии нескольких часов. Он, вероятно, мог бы заснуть прямо здесь. — Что произошло? — спросил Какаши, указывая на порванную форму Ируки, покрытую пятнами крови. — Ты ранен. — Я… я в порядке, — пробормотал Ирука, сжавшись. — Ми… заключённые… Ирука замолчал, тяжело сглотнув. Что он вообще здесь делает? Какаши нужно было отправляться на миссию, и сейчас у него не было времени разбираться со слезливой историей Ируки. — Сейчас ты в порядке, но если оставить всё, как есть, начнётся заражение, — Какаши поднялся на ноги и вышел из комнаты, вскоре вернувшись уже с аптечкой. — Давай. Расскажи мне о миссии. На этот раз Какаши сел гораздо ближе, осторожно осматривая раны на боку Ируки. Тот зажмурился, сохраняя молчание ещё несколько секунд, прежде чем плотина из слов прорвалась. Он рассказал Какаши всё: как Мизуки насмехался над ним, как играл на каждой его слабости, чтобы осуществить свой давний план мести. Как самый близкий человек, которому он доверял на протяжении многих лет, на самом деле просто использовал его. Как после всего этого он узнал, что всё это время у Мизуки была невеста, которую тот держал в тайне прямо за пределами деревни. Рассказал о том, что несмотря на всё, что произошло, Ирука так и не смог дать достойный отпор. Он не смог нанести Мизуки удар, независимо от того, насколько тот этого заслуживал. Какаши терпеливо слушал, всё это время очищая и перевязывая все видимые раны на теле Ируки. Когда тот, наконец, замолчал, Какаши поднял на него взгляд, какое-то мгновение, словно раздумывая, стоит ли сказать то, что он хотел. — Ты… у тебя были к нему чувства, — и это был не вопрос. Скорее, озарение, которое Ирука должен был подтвердить. Ирука почувствовал, как к горлу подступила желчь. — Нет, — он покачал головой, впиваясь ногтями в бёдра в попытке удержать себя в руках. — Я не… я никогда… — Ирука, — тихо вздохнул Какаши. — Всё в порядке. Он ошибается насчёт тебя, и ты это знаешь. Ты не наивен и вовсе не слаб. — Но я не мог сражаться с ним, — процедил Ирука, опустив голову. — Против него я просто… я не мог этого сделать, даже после того, как он сказал мне, что он… что он никогда… — Это просто значит, что ты не можешь причинить вред людям, которые тебе небезразличны. И это вовсе не плохо, Ирука. — Это глупо, — настаивал Ирука, зажмурившись. — Глупо заботиться о людях, которые хотят причинить тебе боль, а я позволял чувствам закрывать мне глаза на правду, практически разрешая людям использовать меня, — прошептал он, прерывисто дыша. — Я думал… всё это время я думал, что он… Какаши снова вздохнул, стягивая маску и осторожно приподнимая подбородок Ируки пальцем. — Мизуки был просто испорченным ребёнком, — медленно начал он. — Но то, что он сделал… это никак на тебе не отражается. Ты знаешь это, — он опустил ладонь, отстраняясь от лица Ируки. — Какаши, — прошептал Ирука, протягивая руку и хватая Какаши за водолазку. — Я… мне нужно… — он замолчал, пытаясь подобрать подходящие слова. — Мне нужно, чтобы ты… пожалуйста, просто прикоснись ко мне, — выдохнул он, а его рука, вцепившаяся в одежду Какаши, задрожала. — Просто… так, будто ты заботишься обо мне. — Так, будто я… — Какаши замолчал, мягко положив свою руку поверх той, которую Ирука использовал, чтобы стиснуть водолазку Какаши мёртвой хваткой. — Я не знаю, хорошая ли это идея, Ирука. — Пожалуйста, — отчаянно прошептал Ирука. — Прошу, Какаши, мне нужно почувствовать что-то ещё, что-то другое. — Я… — хватка Какаши на запястье Ируки усилилась, и он опустил взгляд. — Хорошо, — смягчился он. — Но, Ирука, если это будет слишком… — Не будет, — настаивал Ирука, наконец сумев притянуть Какаши ближе за воротник. — Эй, притормози, — пробормотал Какаши, осторожно отодвигая ладонь Ируки от своей водолазки. Он поднёс его руку к губам, нежно целуя в центр ладошки. Ирука судорожно вздохнул, позволяя Какаши расстегнуть молнию на своём жилете и стянуть его с плеч. Он ласково провёл пальцами по бокам Ируки, медленно двигаясь к шее, а после к волосам. Он запустил в них пальцы, ловко и осторожно распутывая все встречающиеся колтуны, пока не смог без лишних препятствий проводить пальцами по волосам Ируки. Тот слегка вздрогнул, когда Какаши продолжил массировать кожу его головы, позволив притянуть себя ближе, и пересел к нему на колени. Ирука обнял Какаши за плечи, снимая протектор с его головы, и мягко прижался лбом к его лбу. Он почувствовал дыхание Какаши на своих губах, а пальцы, пробегающие по его голове и шее, туманили разум. Какаши провёл ладонью по спине Ируки, скользнув пальцами под его водолазку, а второй рукой медленно выводил круги на его бедре. Он слегка откинул голову назад, убирая волосы Ируки с лица, и подождал, пока их глаза встретятся, заговорив. — Я могу снять с тебя водолазку? — пробормотал Какаши, дождавшись, пока Ирука кивнёт, прежде чем осторожно запустить руки под его одежду и стянуть водолазку через голову. Он провёл руками по чужой груди и, наклонив голову, нежно поцеловал Ируку в челюсть. Ирука издал тихий звук на вдохе, слегка откинув голову в сторону, чтобы предоставить Какаши больше места. Каждое его прикосновение было нежным и лёгким, как пёрышко, он исследовал тело Ируки так, будто оно было самой драгоценной вещью, которую он когда-либо держал в своих руках. Ирука почувствовал, как руки Какаши обвились вокруг его спины, притягивая ближе, и прижался своей грудью к его, осыпая поцелуями плечо. Всё происходящее между ними было таким нежным, таким интимным… что внезапно это оказалось слишком. Ирука резко ахнул, вцепившись в водолазку Какаши сзади, и напрягся, опустив голову и позволив волосам закрыть лицо. Какаши немедленно замер, отстраняясь настолько, насколько позволяла длина рук, и нежно убрал волосы Ируки с лица. — Ирука? — тихо спросил он. — Слишком много? — Слишком много, — прошептал Ирука, и по его щекам скатились несколько горячих слёз, прежде чем он смог их скрыть. — Я-я… я… — Тшш, — Какаши протянул руку, возвращая чужую одежду, чтобы тот быстро натянул её обратно. — Всё в порядке. Дыши. — Прости, — Ирука поспешно вытер щёки, отодвигаясь назад, чтобы выйти из личного пространства Какаши. — Мне не следовало приходить сюда, я… — Ирука, — голос Какаши был мягким и спокойным, и он прорвался сквозь тревогу, наводнившую разум Ируки достаточно, чтобы тот мог сосредоточиться. — Пожалуйста, останови меня, если это всё ещё слишком, — пробормотал он, нерешительно протягивая руку. Сначала Ирука напрягся, когда Какаши провёл ладонью по его боку, обвивая за спину, и снова мягко прижал к себе. Он позволил притянуть себя ближе, наклонив голову вниз, чтобы эффективно спрятать своё лицо на плече Какаши. Ирука почувствовал, как свободная ладонь Какаши снова поднялась, чтобы погладить его по волосам, и это было всем, что потребовалось — тихий сдавленный всхлип сотряс его тело, и он прижался к груди Какаши, давая волю слезам. А Какаши держал его в объятиях, не говоря ни слова, и просто позволял Ируке выплакаться у себя на плече. Он обнимал Ируку, пока его рыдания не стихли, а дыхание не выровнялось, медленно потирая чужую поясницу. — Хэй, — Какаши осторожно поднял голову Ируки со своего плеча, обхватив его лицо ладонями, и большими пальцами вытер слёзы с его щёк. — Ирука, прости, но я… мне нужно идти. Ирука просто кивнул, вытирая глаза и слезая с колен Какаши. Он не плакал так сильно с тех пор, как ему было десять лет, но в свою защиту Ирука мог сказать, что большая часть его жизни только что перевернулась с ног на голову, а сам он обманул смерть, и всё в один день. — Ирука, — Какаши повернулся к нему, снова натягивая жилет, прежде чем вернуться к Ируке, сидящему на диване. — Я знаю, что сейчас ты не в порядке, и мне жаль, что я должен оставить тебя в таком состоянии. Но… давай поговорим, когда я вернусь? Обещаешь? Ирука громко шмыгнул носом, кивая, поскольку не был уверен, что может доверять своему голосу. Какаши надел протектор и маску, направляясь к входной двери. — Какаши… Какаши остановился, обернувшись, и посмотрел на него с любопытством. — Возвращайся целым и невредимым, — прошептал Ирука. Какаши молчал, удерживая взгляд Ируки долгое мгновение, прежде чем открыть дверь, чтобы уйти. — Я постараюсь.