You Suck at Love

В следующий раз, когда Ируке удалось навестить Какаши в госпитале, он узнал, что того выписывают уже на следующий день. Краткий миг счастья от того, что Какаши поправился, частично сменился беспокойством, поскольку Ирука понимал, что того, вероятнее всего, отправят на новые миссии, которые с каждым разом будут становиться всё более опасными. Какаши, как всегда раздражающе проницательный довольно быстро уловил противоречивое настроение посетителя. Так и было до тех пор, пока он словно бы невзначай, очень небрежно упомянул, что какое-то время не собирается отправляться на миссии, чтобы дать время на обучение Наруто с Ямато. Ирука немного смутился, что его было так легко прочесть, но облегчение от того, что Какаши сможет ещё хоть немного отдохнуть, перевешивало смущение. Как бы ни было неприятно это признавать — ему нравилось, что Какаши рядом. Какаши пообещал информировать Ируку о прогрессе Наруто во время тренировок, и до сих пор он сдерживал своё слово. Несмотря на то, что все трое тренировались на территории Конохи, никто из них ночью не возвращался в свои дома, вместо этого предпочитая разбивать лагерь прямо на тренировочной площадке. Какаши посылал ему записки, иногда с птицами, иногда со своими собаками, троих из которых Ирука теперь знал достаточно хорошо. Паккун сообщил ему, что с тех пор, как он дал первому доставщику записки угощение, это превратилось в весьма востребованную миссию по доставке посланий. Ирука улыбнулся, услышав эту историю, и позаботился о том, чтобы отправить Паккуна обратно с едой для всей стаи. Следующее письмо Какаши содержало в себе постскриптум: «спасибо, что избаловал моих нинкенов, теперь они говорят, что если люди, которым они доставляют послания, не будут угощать их вкусностями, сообщений те не дождутся. Жадные засранцы». Ирука рассмеялся, мягко покачав головой, и положил записку на стол рядом с остальными. Очевидная гордость Какаши, когда он описывал успехи Наруто, согревала сердце Ируки, и он не мог сдержать глупой улыбки на своём лице, когда Какаши сообщил, что Наруто перешёл от разрезания листьев к разрезанию целого водопада. И хотя Какаши писал кратко, он включал в послание постскриптум, что-то такое, что всегда заставляло Ируку смеяться. Совсем недавно это были строки насчёт «солдатских пилюль Сакуры, которые, как ни удивительно, становились всё менее съедобными с каждым днём, поскольку она совершенствовала рецепт, а Наруто, равнодушный к своему невероятному прогрессу, как и ожидалось, во сне разговаривал о рамене». Так записки превращались во что-то достаточно личное, Какаши изо всех сил старался рассмешить Ируку, что заставляло его краснеть всякий раз, когда он их читал. Может быть, он слишком много читал между строк, надеясь на что-то, но ему было всё равно. Ирука должен был понимать, что жизнь, убаюкивающая ложным чувством безопасности, добром не кончится. Это началось, когда однажды Ирука столкнулся с Изумо и Котецу после работы. Они запасались оружием, и Ирука узнал, что они отправляются на миссию поддержки для команды Асумы. После серьёзных уговоров Ируке удалось заставить их признать, что миссия была ориентирована на борьбу с Акацуки, и команда, которую они преследовали, была более опасной, чем команда Итачи. Они не сказали Ируке ничего лишнего, кроме того факта, что помогали по просьбе бывшего союзника Асумы, на которого прошлой ночью напали Акацуки. Они оба казались более серьёзными, чем обычно, и это заставило желудок Ируки сжаться от беспокойства. Какаши, Асума, Гай и Куренай не смогли победить Итачи и его компаньона, а эти двое были ещё сильнее? Но Ирука держал свои мысли при себе, лишь сказав своим друзьям, что надеется, что те будут в безопасности, насколько возможно, и попросил их сообщить ему, когда они вернутся. Он знал, что беспокойство никак не поможет, и старался не думать об этом. Случайные записки Какаши творили чудеса, улучшая настроение, но только на небольшие промежутки времени. Он не раз подумывал отправить Какаши ответное послание: спросить, знает ли он о миссии и о команде, за которой охотились его друзья, надеясь, что Какаши сможет предоставить любую информацию, которая могла бы успокоить его нервы. Но он этого не делал, зная, что этим будет отвлекать Какаши от тренировок, задавая вопросы, на которые тот, вероятно, даже не должен отвечать. Возвращение Изумо и Котецу не принесло Ируке того облегчения, на которое он надеялся. Они вернулись позже, чем ожидалось, с мрачными лицами, нагруженные мешком для трупов, и Ируке не потребовалось много времени, чтобы сообразить, кто в нём лежал. Ирука почувствовал горечь, обрушившуюся на него камнем, что ударил прямо в грудь, пригвоздив его к месту. Он не заплакал, услышав эти новости. Он просто не мог поверить. Он знал Асуму так же долго, как и Третьего, на самом деле даже дольше, учитывая смерть Третьего Хокаге. Он был тем, кого Ирука глубоко уважал в детстве, у кого всегда было слово поддержки даже во время его взрослой жизни. Кем-то, кого Ирука не представлял себе побеждённым. Кем-то, присутствие кого Ирука считал само собой разумеющимся. Похороны были мрачными, но народу пришло много, и к их концу Ирука чувствовал тяжесть и оцепенение. Как только толпа рассеялась, он упал на колени перед могилой Асумы, проводя пальцами по вскопанной земле. — Твой отец всегда говорил, что тебя погубят сигареты, — прошептал Ирука, грустно улыбаясь. — И нам всем хотелось думать, что это произойдёт не потому, что ты станешь героем. Ирука замер, заметив осторожное присутствие позади. Он позволил плечам расслабиться, ожидая, пока Какаши не подойдёт ближе, наклоняясь вперёд. — В юности Третий всегда говорил мне, чтобы мы с Асумой не геройствовали, — пробормотал Ирука. — И Асума ненавидел эти слова. Думал, что Третий сдерживает его… но я понимал. Я сказал ему, что хотел бы, чтобы и мои родители не геройствовали. Какаши промолчал, положив тёплую ладонь на его плечо, когда тот прижался к нему ближе. Они сидели так некоторое время, тихо отдавая дань уважения Асуме, прежде чем Какаши заговорил. — Ты будешь в порядке, Ирука? Ирука тихо рассмеялся, уронив голову на руку Какаши. — Буду. Я всегда в порядке. Но, Какаши… — он поднял глаза, беспокойно нахмурив лоб. — Шикамару не было на похоронах. — Я знаю. — Он собирается сделать что-то глупое, — Ирука неспешно поднялся, протягивая руку Какаши и держась за него, как будто он был единственным, что удерживало Ируку на земле. — Какаши… он не может. Нельзя допустить, чтобы он отправился мстить. Он просто не может, он погибнет, если попытается, и даже если сможет, он… — Шшш, — Какаши нежно притянул Ируку к себе, удерживая в лёгком объятии, пока дыхание Ируки не начало выравниваться. — Шикамару — умный парень. Верь в него чуточку больше. — Я знаю, что он умный, — тяжело вздохнул Ирука, отстраняясь, чтобы встретиться взглядом с Какаши. — Но сейчас он не в порядке, и даже самые умные люди принимают глупые решения, запутавшись в собственных эмоциях, — Ирука сделал паузу, с силой закусив губу. — Просто вспомни ту глупость, которую наговорил и сделал я. Какаши тихо рассмеялся, пожимая плечами. — Он не может отправиться мстить. Какаши, мы не можем позволять детям идти по этому пути, — Ирука сделал паузу, отчаянно вглядываясь в лицо Какаши в поисках хоть каких-то признаков эмоций. — Мы с тобой оба знаем, что на нём слишком легко заблудиться. Какаши тяжело вздохнул, отводя взгляд. Ирука опустил руки, отступая от Какаши и делая глубокий вдох. — Я… думаю, мне стоит пойти домой, — пробормотал он, скрестив руки на груди и сжавшись. — Ты уверен? — спросил Какаши. Искренней заботы в его голосе было практически достаточно, чтобы заставить Ируку улыбнуться. По крайней мере, этого хватало, чтобы облегчить боль в груди. — Да, — Ирука на секунду замолчал, бегло оглядывая Какаши. — Будь осторожен, Какаши, — прошептал он. — Пожалуйста? Какаши распахнул глаза, прежде чем медленно кивнуть, признавая тихую просьбу Ируки. — Где бы ни был, я всегда вернусь.