You Suck at Love

Как оказалось, Какаши тоже не стремился зарыть топор войны. А Ирука в свою очередь устроил довольно впечатляющее шоу, демонстрируя всем свой совершенно невозмутимый вид. Он не видел Какаши с тех самых пор, как они поссорились прямо в его квартире, и каждый раз, когда мысль об этом приходила Ируке в голову, его раздражение по поводу всей этой ситуации становилось всё сильнее. Он уже подумывал вернуться в квартиру Какаши для повторения, но каждый раз останавливал себя. Теперь эстафетная палочка была в руках Какаши и, видимо, по его мнению, Ирука того не стоил. Ну не то чтобы Ирука не привык к этому. Он мог с этим справиться. Ирука был бы доволен, вернись они к тому времени, когда он просто всеми силами избегал Какаши. Но, к несчастью для Ируки, он не мог сделать этого, по крайней мере, сегодня. Цунаде созвала большинство действующих шиноби деревни, и сам Ирука тоже был в этом списке. Он знал, что разговор пойдёт об Акацуки, о чём же ещё? Хотя Ирука не был уверен, что сможет внести в эту встречу большой вклад, он с нетерпением ждал получения новой информации. Как и предвидел Ирука, Какаши тоже был на собрании. Он находился впереди, с группой других джоунинов, и Ирука машинально переместился в противоположный конец зала. Он всё ещё был в поле зрения Какаши и знал это. Но тому пришлось бы приложить немало усилий, чтобы заговорить с ним. Когда собрание началось, Ирука был рад осознать, что в очередной раз оказался прав — Цунаде собрала их вместе, чтобы обсудить тему Акацуки. Пока что у них была информация касательно трёх убитых членов этой организации, однако оставшихся последователей было ещё как минимум трое. Большинство собравшихся, по-видимому, пришли к коллективному согласию касательно того, что в отношении Акацуки следует предпринять целенаправленные действия, и как можно скорее. Цунаде свела брови к переносице, будто бы изо всех сил пытаясь собраться с мыслями в толпе беспокойно переговаривающихся шиноби, требующих крови. — Госпожа Хокаге, — позвал Ирука прежде, чем успел подумать. — Я понимаю, что нужно действовать. Эти люди опасны, и их необходимо остановить, мы все с этим согласны, — Ирука сделал паузу, чувствуя, как взгляды всех присутствующих в зале обратились к нему. И это было неприятное чувство. — Но ещё я осознаю, что в последнее время шиноби идут на ненужный и глупый риск во имя стремительных действий. Нам стоило бы больше сосредоточиться на разведданных и стратегии, нежели чем бездумно кидаться на врага. По залу пронёсся низкий неодобрительный ропот, но это не было неожиданным, и Ирука продолжал твёрдо смотреть на Цунаде. Она вскинула бровь, пока её взгляд метался по залу, прежде чем вернуться к Ируке и остановиться на нём. — Ты говоришь о двух командах, которые не так давно избавились от Какузу и Хидана? — Да, — подтвердил Ирука, стараясь не смотреть на Какаши. — Это была поспешная и безрассудная миссия, мотивированная местью. Это было неосторожно и неоправданно рискованно. — Мотивация не имеет значения, миссия прошла успешно, и теперь Акацуки лишились двоих своих членов. Насколько я понимаю, в этом случае цель оправдывает средства. Ирука почувствовал, как его передёрнуло, стоило Какаши заговорить, а челюсть сжалась вместе с кулаками. Значит, даже сейчас он не может оставить его в покое? — Цель оправдывает средства только в ретроспективе, — процедил Ирука сквозь стиснутые зубы. — Но факт остаётся фактом — тактика должна быть равномерной, чтобы разрабатывать стратегию, если только это не ситуация «сделай или умри», Шикамару не был к этому готов. Испытываемые им гнев и горе сделали его эмоционально скомпрометированным, и именно это поставило под угрозу всю команду, включая и резервную. Шикамару знает это, он не такой. — Может, ты просто не знаешь, какой он. — Это ты понятия не имеешь, что за человек Шикамару, всё, что ты знаешь, так это в кого ты хочешь его превратить! — рявкнул Ирука. — Разве ты недостаточно натворил в отношении детей из этой деревни? Слова слетели с губ Ируки прежде, чем он успел их обдумать. Он ступил в опасные воды, и все вокруг это знали. Полная ужаса тревожная тишина воцарилась в зале, заполненном шиноби, включая Хокаге. Ирука знал, что ему следует замолчать. Уйти прямо сейчас, пока есть шанс. Но он просто не смог этого сделать. Возможно, заметь он опасную вспышку в глазах Какаши, то промолчал бы, вместо того чтобы заговорить. — Я думаю, — медленно начал Какаши, — что Вы не самый умудрённый опытом человек, когда дело доходит до оценки характера, сэнсей. — О, разве? — усмехнулся Ирука. — Расскажи-ка мне подробнее о своём первом гениальном плане: взять морально травмированного, эмоционально неустойчивого и одержимого жаждой мести ребёнка и научить его самой опасной вещи из того, что ты знаешь! Ты понимал его достаточно хорошо, я уверен, ведь всё сложилось наилучшим образом для всех нас. Ой, подожди. — Ирука-сэнсей, — сурово предупредила Цунаде. — Отлично, сэнсей, — начал Какаши, а его голос был сдержанным и опасным, когда он перебил Хокаге. — Но, по крайней мере, последний человек, с которым я трахался, не делал этого только для того, чтобы манипулировать мной, чтобы ему было проще совершить государственную измену и чуть не убить ученика. Дважды. — Какаши! — на этот раз Цунаде заговорила громче, явно шокированная чужими словами. Лицо Ируки вспыхнуло от унижения, гнева и стыда, уже спустя секунду исказившись яростным выражением. На этот раз испытываемый им гнев был безмерен. То, что сказал Какаши, будто лишило Ируку способности говорить или даже думать, и прежде чем он смог осознать собственные действия, Ирука потянулся к набедренной сумке и, схватив кунай, приготовился броситься на этого человека через весь зал. Его дёрнули назад с такой силой, что чуть не вышибло дух. Звон в ушах утих, и он услышал сдавленный яростный крик, вырвавшийся из собственного горла, когда Изумо, Котецу и ещё двое чуунинов удержали его на месте. Они обхватили его за талию, ноги и руки, а кто-то насильно вытаскивал кунай из его ладони. Несколько секунд прошли в тщетной борьбе, пока он в панике оглядывался по сторонам, прежде чем его взгляд остановился в другом конце комнаты. Там стоял Какаши с обнажённым шаринганом и сюрикенами наготове, пока его аналогичным образом удерживали на месте Гай, Куренай и АНБУ, которого Ирука не знал. И чуунин, вцепившийся в Ируку, и джоунин, державший Какаши, словно осторожно оценивали друг друга, думая, должны ли они готовиться к тому, чтобы держать своих вынужденных подопечных или быть готовыми встать на их стороны. Остальные шиноби в зале отошли, оставив вокруг них впечатляюще широкое пространство, явно не желая попасть под раздачу. — Довольно! Ирука напрягся, когда по залу пронёсся громогласный голос Хокаге. Он, наконец, оторвал взгляд от Какаши, переводя его на лидера деревни. Та свела брови к переносице, глядя на Ируку и Какаши с едва скрываемой яростью. — Я ещё никогда в жизни не была настолько потрясена чьим-то поведением, — сказала она. — Вы оба проявили неуважение ко мне, вы проявили неуважение к своим товарищам шиноби, повели себя столь незрело и недостойно, что я практически готова немедленно отстранить вас обоих от службы! Ирука весь съёжился, глядя в пол в попытке спрятать лицо. Он взглянул на Какаши, который смотрел на Хокаге со своим обычным пустым выражением лица. — Вас сопроводят обратно по домам, где вы останетесь под наблюдением до истечения ночи. А завтра я обсужу этот инцидент с вами обоими. Ирука обмяк в удерживающих его руках, сдуваясь, будто воздушный шарик, от глубоких сожаления и унижения, через которые он только что прошёл. Медленно руки, держащие его, ослабили хватку, отпуская, и он почувствовал, как кунай вернулся в набедренную сумку. Он едва обратил внимание на то, что Изумо сказал ему что-то, прежде чем рядом возникла женщина в форме АНБУ, жестом показавшая, чтобы он направлялся к дому. Ирука ещё раз бросил взгляд на Какаши, который закрыл свой левый глаз и оказался выведен под таким же конвоем, что и он, тем АНБУ, который удерживал его от нападения. Ирука быстро отвёл взгляд, гнев всё ещё тлел глубоко внутри, придавленный сверху стыдом и разочарованием. Он направился домой в сопровождении АНБУ, не сводя глаз с дороги. Ирука почтительно поклонился ей, как только оказался возле своей двери, направляясь внутрь, после чего со стоном рухнул лицом вниз на диван. Теперь, когда у него было время остыть, смущение нахлынуло с новой силой. Он потерял самообладание на глазах практически у всех действующих шиноби деревни, включая Хокаге… снова. Это был уже второй раз, когда он нарушил протокол, чтобы схлестнуться с Какаши. И сегодня… это было чем-то гораздо большим, чем спор двух разошедшихся во взглядах шиноби. Простая вспышка гнева была простительна, пусть он нарушил протокол, но, по крайней мере, был уважителен и красноречив касательно того, что должен был сказать. Это было личное, и он попытался проникнуть как можно глубже. И судя по реакции Какаши, он добился успеха. А когда же Какаши перешёл в наступление, то без колебаний упомянул Мизуки. Лицо Ируки вспыхнуло от воспоминаний, и он издал очередной сердитый стон прямо в диванную подушку. Он был сыт по горло слухами о себе и Мизуки сразу после случившегося с ним, и то, что озвучил Какаши, несомненно, подлило масла в огонь, который до сих пор был лишь тлеющими углями костра. Независимо от того, были ли в словах Какаши хоть какие-то доказательства правдивости, восприняты они были как полуправда, в итоге возобновляя бесконечные перешёптывания за спиной Ируки. Или, что ещё хуже, это поощрит людей, напрямую подходящих к Ируке, чтобы поиздеваться или сцепиться с ним из-за Мизуки. Ирука вздрогнул от шока, услышав раздавшийся громкий стук в дверь, и почти решил проигнорировать его. Сейчас он был не в том состоянии, чтобы видеть кого-то, и был почти уверен, что предпочёл бы оставаться запертым в своём доме в одиночестве ещё как минимум неделю. И только он решил не открывать дверь, как вновь раздался стук, сопровождаемый голосом: — Ирука! Открой, я знаю, что ты там и хандришь. Ирука застонал, перекатываясь на спину, и уставился в потолок. — Уходи, Изумо. — Ни за что. Я вышибу дверь, если придётся. — А я почти уверен, что моему новому надсмотрщику АНБУ будет что сказать по этому поводу, — пробормотал Ирука. — Ирука, я не позволю тебе сидеть там, упиваясь жалостью к себе. Впусти меня, чёрт возьми. Ирука нетерпеливо фыркнул, неохотно поднимаясь с дивана, и направился к входной двери. Он приоткрыл её ровно настолько, чтобы впиться взглядом в Изумо, не позволяя тому войти. Изумо закатил глаза, осторожно толкая дверь, пока Ирука не смягчился и не впустил его внутрь. — Ладно, я тебя впустил. Что тебе нужно? Изумо вздохнул, мягко покачав головой. — Я пришёл спросить, всё ли с тобой в порядке. Очевидно, что нет, но я всё равно решил спросить. Ирука нахмурился, скрестив руки на груди, и отвёл взгляд. — Ну, если ты и так всё знаешь, зачем пришёл? Изумо снова закатил глаза, легко покачав головой. — Ирука. Ты один из моих лучших друзей, и ты только что едва не напал на Хатаке Какаши прямо на глазах у Хокаге, — он сделал паузу. — И я знаю, что то, о чём он заговорил, будет тяжело для тебя. Я просто хотел убедиться. Ирука тяжело вздохнул, опускаясь на стул поблизости, и закрыл лицо руками. — Ты пришёл, проверил меня, я в порядке. — Ложь. Ирука, ну же, — Изумо сел напротив Ируки, пытаясь поймать его взгляд. — Будь честен со мной хотя бы раз, ладно? — И что это должно означать? — Именно то, о чём я и говорю, ты закрыл своё сердце в четырёх стенах на долгие годы, друг. И у тебя, казалось, всё было хорошо, поэтому никто из нас не настаивал. Но это… — Изумо сделал паузу, вздохнув. — Ирука, что происходит между тобой и Какаши? Лицо Ируки порозовело, и он уставился на Изумо, несколько секунд пытаясь подобрать подходящие слова. — Я… между мной и Какаши ничего не происходит, и я… — Ложь, — Изумо скрестил руки на груди. — Ты всегда был вспыльчивым. Но это просто смешно. Это было неразумно и совсем на тебя не похоже. Кроме того… вы двое уже несколько лет так не сцеплялись. Ирука наклонился вперёд, упершись локтями в колени. Изумо был прав, конечно, прав. Но это не означало, что Ирука собирается в этом признаться. — Между вами что-то изменилось, и ты это знаешь. — Я знаю, — пробормотал Ирука, измученно потирая глаза. — Я знаю, но я… — он тяжело вздохнул, опуская руки. — Я не понимаю, что происходит. Изумо пожал плечами. — Всё, что знаю я — так это то, что вы, ребята, вели себя… дружелюбно, — он запнулся на этом слове, дёрнув плечом. — А теперь всё явно не так. Ирука нахмурился, едва не надув щёки от досады. Он никогда не пытался объяснять, что произошло между ними, учитывая его нежелание признавать, что между ними вообще что-то было. И теперь это казалось глупым. — Ирука? — Ладно, неважно, — фыркнул Ирука. — Мы… мы были близки, ясно? Но всё это — что я сказал, и что сказал он, просто в какой-то момент всё достигло точки кипения, и мы оба взорвались, — он замолчал, глядя на свои сцепленные руки. — Что бы между нами ни было… думаю, теперь это позади. Изумо тяжело вздохнул, задумчиво прикусив нижнюю губу. Несколько секунд он просто молчал, будто бы обдумывая что-то. — Ладно, Ирука, ты можешь ответить на один вопрос? — Изумо замолчал, подождав, пока Ирука кивнёт. — Скажи, что ты чувствуешь к Какаши. Если не углубляться, просто скажи, что он для тебя значит? — Я не знаю, — пробормотал Ирука. — Я… мы… я не испытываю к нему ненависти, если ты об этом. — Нет, не об этом, но начало неплохое. — Я просто… он так легко проникает под мою кожу, — тяжело вздохнул Ирука. — Всё, что касается его, всегда кажется чем-то гораздо большим. Когда всё идёт хорошо, и мы ладим, это потрясающе. Мы как будто понимаем друг друга на каком-то подсознательном уровне… но когда что-то идёт не так, это оборачивается полной катастрофой. Мы оба полностью теряем рассудок. Это просто не имеет никакого смысла. — Так… от вашего секса зависит, пойдёт всё хорошо или же плохо? — Изумо! Ирука залился краской, с трудом подбирая слова, и уставился на Изумо. Тот лишь ухмыльнулся, слегка посмеиваясь. — Шучу. Но если честно, сколько раз, Ирука? Ты со всей уверенностью можешь сказать, что всё нормально? — Я… это не твоё… я не… — Ирука бормотал, заикаясь, и становился всё более расстроенным, чем сильнее Изумо смеялся над его попытками сказать хоть что-то внятное. — Заткнись! Я не… не хочу об этом говорить! Изумо вскинул руки, сдаваясь, продолжая тихо посмеиваться себе под нос. — Ладно, ладно. Несколько секунд Ирука хранил молчание, его лицо горело от прилившей крови, пока он обдумывал сказанное Изумо. Он уже зашёл так далеко, что с таким же успехом мог бы… продолжать говорить. Может, он и был глупцом, раз не спросил совета у своих друзей раньше. — Я думаю, что с ним по большей части было хорошо, — пробормотал он так тихо, что едва расслышал собственный голос. Но Изумо определённо его услышал, судя по ухмылке. — Не… смотри на меня так! — Я не смотрю! — запротестовал Изумо, всё ещё улыбаясь. — Продолжай. — Я не знаю, что ещё сказать, — простонал Ирука. Изумо пожал плечами. — На мой взгляд, ты должен ответить самому себе на два вопроса: есть ли у тебя чувства к Какаши, и стоят ли эти чувства того, чтобы попытаться исправить тот, теперь уже публичный, скандал? Ирука нервно почесал свой шрам, демонстративно избегая чужого взгляда. — Я… да, — признался он с тяжёлым вздохом. — Да на оба вопроса. Изумо расплылся в улыбке, мягко похлопав Ируку по плечу. — Я уже вроде как догадался насчёт первого, но… я рад услышать тот же ответ и на второй. Ирука фыркнул, закатив глаза. — Мы можем посмеяться над тем, насколько очевидным я был, потом? Сейчас я не в настроении. — Не волнуйся, я же не Анко или Котецу, — рассмеялся Изумо, прежде чем замолчать. — А Хатаке знает? О твоих… чувствах? Ирука снова застонал, закрывая лицо ладонями. Изумо вздрогнул и нервно рассмеялся. — Я так понимаю, что наступил на больную мозоль? — Каждый раз, когда я хотел сказать ему, то терялся и вёл себя, как идиот! — голос Ируки был приглушён собственными руками. — А теперь, это вероятно, даже того не стоит. — Эй, ничего подобного, — Изумо мягко подтолкнул Ируку, пока тот не оторвал руки от лица с угрюмым выражением. — Ты не задумывался, что причина, по которой он так разозлился, та же, что и у тебя? Такие чувства должны выплёскиваться наружу любым способом, Ирука. А вы оба склонны больше спорить, чем цивилизованно поговорить даже в лучшие дни, — он сделал паузу, слегка улыбаясь. — Я не знаю причины, по которой вы с цепи сорвались, но… я не думаю, что всё потеряно, Рука. — Что ты имеешь в виду под «не знаю причины»? — пробормотал Ирука. — Речь шла о его потребности безрассудно подвергать детей опасности. — Мм, видишь ли, я не думаю, что это правда, — сморщил нос Изумо. — Ты в самом деле так разозлился из-за детей, Ирука? — Что ты… — Я не говорю, что ты не заботишься о детях, разумеется, заботишься. Но это злит тебя лишь отчасти. Так в чём же проблема на самом деле? Ирука нахмурился, но принял вопрос Изумо близко к сердцу. Очевидно, что они с Какаши были в ссоре задолго до этого, так что это не могло быть единственным катализатором. И, если быть совсем честным, за последние несколько лет у них с Какаши были случаи, когда они решали вопросы совершенно разумно. Такой взрыв был для них необычен. И если причина действительно была в другом… — Я почувствовал, что… это было похоже на то, что произошло, когда я пытался изменить что-то вместе с остальными жителями деревни. Как будто я пытался заставить людей заботиться о себе чуточку больше, а они полностью проигнорировали мои слова, насмехаясь, — Ирука тяжело вздохнул. — А потом сразу после этого… он просто отправился за двумя опасными, потенциально бессмертными преступниками класса S, как победить которых, мы не имели ни малейшего понятия, и я просто… я так боялся, что он погибнет, Изумо… — Ты никогда не умел справляться с сильными эмоциями, — мягко поддразнил Изумо, похлопав его по плечу. — Но, хэй, ты был честен со мной. А теперь ты должен побыть честным и с ним. Ирука сморщился, тихонько заскулив. — Я правда должен это сделать? — Неа, думаю, не должен, — фыркнул Изумо. — Ты можешь просто продолжать вести себя, как будущий генин, сходящий с ума от тоски, пока Котецу, Анко и я будем издеваться над тобой каждый день. Ирука распахнул глаза. — Не надо, — умолял он. — Не рассказывай им. Изумо ухмыльнулся подобно самому дьяволу. — Тогда ты должен поднять свою задницу и поговорить с Хатаке, пока этого не сделал я.