You Suck at Love

Ранним утром следующего дня Ируку вызвали в кабинет Хокаге, чего он очень боялся. Он знал, что это заслуженно, и какую бы лекцию или же наказание она ни задумала, он не мог сказать в свою защиту абсолютно ничего. Встреча прошла намного быстрее, чем ожидал Ирука, лекция Цунаде красиво завершилась словами: «либо решите эту проблему в свободное время, либо не делайте этого, но если я увижу подобную сцену ещё раз или услышу о ней, да поможет вам бог». Ирука мог только предполагать, прослушал ли Какаши уже эту лекцию или ещё нет. Конечно, это было неловко, но Цунаде будто бы так же сильно хотела забыть услышанное, как и Ирука. Он остыл после разговора с Изумо и полноценного сна. Ирука охотно признавал, что играл нечестно, и если бы выдался шанс вернуться в прошлое, он бы поступил иначе. И он правда хотел всё исправить. Но Ирука до сих пор был расстроен и смущён, он знал себя достаточно, чтобы понимать, что ничего хорошего из общения с Какаши прямо сейчас не выйдет. В то время, как смена Ируки в Академии была утешительно нормальной, смены в Штабе за столом по выдаче миссий он боялся всеми фибрами своей души. Он знал, что с какой бы реакцией со стороны других шиноби он ни столкнулся, по крайней мере, отчасти, это было его собственной виной, но перспективу это лучше не делало. Однако, как оказалось, поднимать этот вопрос захотели не многие. Нападение на Какаши было глупым шагом, и Ирука об этом сожалел, но удачей в данных обстоятельствах стало то, что люди не горели желанием заводить с ним разговор. Ирука был уверен, что на пользу его репутации это не пойдёт, но сегодня он оценил дарованный ему покой. Этот относительный покой продолжался до тех пор, пока он не вернулся домой и не обнаружил засунутый в щель в двери сложенный пополам листок бумаги. Ирука вскинул бровь, вытаскивая и разворачивая лист. Всё, что было там: «тренировочный полигон №11», написанное знакомым небрежным почерком. Ирука почувствовал, как скрутило желудок, и первым его побуждением было проигнорировать записку и остаться дома. Но он подавил это желание, тяжело вздохнув, и развернулся, направляясь к тренировочной площадке №11. Он может попытаться всё исправить. Когда он добрался до площадки, та показалась ему непривычно пустой. Но Ирука понимал, что это к лучшему, он бросил сумку возле входа и направился к центру поля. Ирука чувствовал себя уязвимым, но, возможно, так будет даже лучше. Он оглядел окружающие деревья, опустив руки по швам, и заговорил. — Мы здесь, чтобы поговорить или подраться? — спросил он достаточно громко, чтобы сидящий на дереве мог его услышать. — Полагаю, оба варианта, — прозвучал позади голос Какаши, заставив Ируку резко обернуться. Какаши приземлился на площадку на безопасном расстоянии от Ируки. — Кажется, что драться нам легче, — заметил Ирука. — Согласен, — пожал плечами Какаши. — Вам решать, сэнсей. Ирука замолчал, обдумывая варианты. Им нужно поговорить, и он это знал. Но были ли они готовы к этому разговору или нет — совсем другая история. — Я думаю, — начал Ирука, делая маленький шаг навстречу Какаши. — Что мы должны сделать и то, и другое. Какаши вскинул бровь, обдумывая его предложение. — Одновременно? — Почему нет? — Ирука коротко рассмеялся. — Может, если мы надерём друг другу задницы, то сможем поговорить по-настоящему без споров. — Возможно. Стоит попробовать, — пробормотал Какаши. — Условия спарринга? — Рукопашная. Никакого оружия, никакого ниндзюцу… и никакого шарингана, — если Какаши и задело напоминание о том, что он сделал (или мог сделать, напомнил себе Ирука), он никак этого не показал. Ирука одарил Какаши кривой улыбкой. — Думаю, что этого должно быть достаточно для того, чтобы предотвратить нанесение серьёзных травм. Какаши тихо фыркнул, начав медленно вытаскивать вооружение. Ирука сделал то же самое, не проронив ни единого звука. Как только они сложили оружие в две отдельные друг от друга груды возле забора, включая все чехлы для кунаев и оба жилета, то снова повернулись лицом друг к другу. Ирука почувствовал, что, возможно, следовало бы начать с разговора, но слова застряли в горле. Поэтому вместо этого он встал в стойку готовности, когда это сделал Какаши, едва успев подготовиться, когда тот рванул вперёд, а затем Ирука оказался полностью занят отражением сыпавшихся на него ударов. Какаши не давал ему передохнуть, оттесняя Ируку обратно к линии деревьев. Ирука мысленно проклял себя за то, что оказался застигнут врасплох, приседая, чтобы избежать удара, и стремительно поднялся, заставив Какаши отпрыгнуть назад, чтобы избежать удара в челюсть. Ирука бросился вперёд, удар в бок задел рубашку Какаши, прежде чем тот поймал его за запястье и локоть, перенаправив инерцию от удара, чтобы отправить Ируку на землю. Тому удалось перекатиться, но прежде чем он смог встать, Какаши оказался на нём верхом, сбив с ног ударом колена в грудь, выбивая дыхание. Ирука хрипло застонал, мягко стуча ладонью по бедру Какаши, и остался лежать на спине, когда тот от него отодвинулся. Он сделал глубокий вдох, слегка поморщившись от боли в груди. Он медленно сел, подняв глаза, и замер, встретившись взглядом с Какаши, протянувшим ему руку, чтобы помочь подняться. — Прости, — сказал Какаши. Ирука с подозрением вскинул бровь, принимая руку Какаши и вставая. — За что? — За то, что напомнил о Мизуки, — Какаши продолжал держать его за руку, хотя хватка и была достаточно свободной, чтобы Ирука мог легко её выдернуть. — Ты рассказал мне это по секрету и с моей стороны было неуместно поднимать эту тему. Прости меня, Ирука. — Ты прав, так и было, — пробормотал Ирука, отдёргивая свою руку от ладони Какаши, возможно, даже резче, чем было необходимо. — Ну же. Ещё один раунд. Какаши кивнул, возвращаясь в боевую стойку всего за несколько секунд до того, как Ирука нанёс ему резкий удар ногой в голову. На этот раз Ирука перешёл в наступление, но, как и следовало ожидать, прошло совсем немного времени, как он оказался на земле. Какаши сумел зайти ему за спину, нанеся сильный удар прямо в спину и отпихнув Ируку вперёд. Тот сгруппировался, быстро откатившись в сторону, чтобы избежать следующего удара Какаши. Ирука ударил ногой в бедро Какаши, отклонив его левое колено в сторону, так что Какаши пришлось опереться рукой о землю рядом с Ирукой. Он обхватил запястье Какаши, заламывая его руку за спину. Какаши издал стон, когда его торс с силой ударился о землю, а колени Ируки зажали его с обеих сторон, пока сам он уселся Какаши на спину. — Я… мне тоже жаль, — выдавил Ирука, оттолкнувшись от спины Какаши, и отошёл на несколько шагов. — Ты не виноват в том, что случилось с Саске. И… твои методы обучения не являются причиной трагедий, произошедших в деревне. Говорить так было несправедливо. Какаши встал, вытянув руку и снова приняв боевую стойку. Ирука приготовился, встречая шквал ударов Какаши, как мог. Он громко выругался, когда неудачное отклонение заставило его потерять равновесие, а удар Какаши в грудь отбросил его назад к деревянному тренировочному столбу. Он ударился о него спиной, застонав, когда предплечье Какаши прижалось к его ключицам, пригвоздив к месту и вынудив встретиться с ним взглядом. — Я не буду извиняться за то, что отправился мстить за Асуму. — Я этого и не ждал, — проворчал Ирука, подняв колено под вскинутой рукой Какаши, и жёстко приземлился на бок. Ирука воспользовался отвлекающим манёвром, чтобы вырваться из захвата, и оттолкнулся от тренировочного столба, чтобы заставить Какаши отпрыгнуть в сторону, избегая очередного удара. — Может, и нет, но ты этого хочешь, — заметил Какаши, устало следя за Ирукой взглядом. — Ты хочешь, чтобы я признал свою неправоту. Но выслушай меня, Ирука, прошу. — Я весь внимание, — Ирука двигался неспешно, и они начали кружить друг вокруг друга, пока говорили. — Тогда объяснись. — Ты был прав, — признал Какаши. — Относительно эмоционального состояния Шикамару, и того, что для стратегии необходимо было время, чтобы не подвергаться риску. И ещё насчёт того, что стоило разузнать больше о своём враге, прежде чем лезть в бой. Ты был прав по всем пунктам. — Я знаю. — Но, — Какаши заговорил немного громче. — Тебя там не было. Думаешь, я поддержал бы их, если бы думал, что они идут навстречу смерти? Я бы спросил, что такого сделал, чтобы ты так плохо думал обо мне, если б не боялся ответа. Ирука замер, полностью ошеломлённый на долю секунды, прежде чем стиснуть челюсть и промолчать. — Твои опасения были обоснованными. Во-первых, ты беспокоился о том, что Шикамару эмоционально нестабилен. Я тоже так думал. Конечно, он был зол, его захлестнуло горе, но это решение было не спонтанным. Он продумывал каждый шаг несколько дней, Ирука. Ничто из сделанного им не было импульсивным, — Какаши сделал паузу, будто ждал, что Ирука начнёт спорить. Когда тот этого не сделал, Какаши продолжил. — Что касается информации о враге: кто лучше подойдёт для командования в миссии, чем один из выживших, что столкнулся с ними ранее? Шикамару — один из немногих в деревне, кто мог разработать стратегию, потому что у него было больше информации, чем у других. Действовать нужно было быстро, основываясь на имеющейся у нас информации, и он сделал это самым эффективным способом. На самом деле, просто блестяще. Ирука тяжело сглотнул, его чувство усталости от спарринга было единственным, что удерживало от того, чтобы отвести взгляд от Какаши. — Я знаю, что ты проводишь много времени здесь, в деревне, и с моей стороны было неправильно намекать, что это делает тебя слабее, я же знаю, что это вовсе не так. Но я хочу сказать, что ты больше не знаешь этих детей, по крайней мере, не так, как я, — Какаши сгорбил плечи. — И… незнание — это самое худшее. Я знаю, что ты понимаешь, куда отправляются твои ученики и с какими опасностями они сталкиваются, и что даже когда они возвращаются, то не могут рассказать тебе подробности. Ирука, я понимаю, каково это — не знать, что происходит с людьми, которых ты любишь. — А ты? — спросил Ирука, чувствуя, как ладони сжимаются в кулаки. — Ты знаешь? Как давно ты не получал всю информацию о происходящем в деревне, Какаши? Когда по-настоящему оставался в полном неведении? — Это было давно, — признался Какаши. — Но этого оказалось достаточно, чтобы оставить неизгладимое впечатление. Прошу, просто поверь мне, когда я говорю, что понимаю, хотя бы отчасти, каково это. Я понимаю, что ты волнуешься, и что хочешь быть уверен, что люди, о которых ты заботишься, в безопасности. Но ты не сможешь удерживать их в деревне вечно, Ирука. И ты это знаешь. — Я… я знаю, — Ирука будто бы сдулся, как воздушный шарик, опустив взгляд в землю. — Я знаю, что не могу. И знаю, что они уже не дети, они стали намного сильнее и способнее, и я всё понимаю, но… — Они делают всё возможное, чтобы защитить деревню, а такая работа сопряжена с риском. Это риск, на который идём все мы, Ирука, — Какаши подошёл ближе, ожидая, пока Ирука снова посмотрит на него. — Сколько лет тебе было, когда ты впервые принял реальность, что когда-нибудь тебе потребуется отдать свою жизнь за деревню? Глаза Ируки расширились от удивления, но он ответил честно. — Двенадцать, — тихо сказал он. — Мне было двенадцать. Это произошло через два года после смерти моих родителей — и едва не случилось, когда мне было восемнадцать. Ты тоже там был. — Я помню, — кивнул Какаши. — Это была миссия, после которой ты принял решение преподавать. Не потому что не был готов отдать свою жизнь ради безопасности Конохи, а потому что хотел передать эту решимость. — Я не понимаю, зачем… — Я к тому и веду, — твёрдо сказал Какаши. — Ирука, в деревне есть люди, за которых ты не раздумывая отдал бы жизнь. Я прав? — Конечно, — кивнул Ирука. — Разумеется, есть. — В деревне тоже есть люди, готовые умереть за тебя, Ирука, — пробормотал Какаши. — Без малейшего колебания. Ирука почувствовал спазм в горле от мягкого голоса Какаши и просто слабо кивнул. — Я знаю. — У каждого шиноби есть кто-то, — продолжил Какаши. — Даже если не кто-то конкретный, то в целом — есть деревня. Ты принял это решение в двенадцать лет. Это наш долг, — он сделал паузу. — Так почему ты отказываешь Наруто в том же выборе? — Я… я не отказываю! — запротестовал Ирука. — Я… я просто, — он тяжело вздохнул, потянувшись к своему шраму. — Я просто… больше всего на свете не хочу, чтобы он это сделал, — прошептал он, быстро тряхнув головой, будто отгонял саму мысль. — Это ужасно и эгоистично, я понимаю, но я… — Немного эгоистично, да, — пожал плечами Какаши. — Ирука. Нет ничего плохого в том, чтобы желать безопасности людям, о которых ты заботишься. Меры, которые ты предпринял, чтобы попытаться сохранить семьи вместе чуточку дольше, держа детей в безопасности… они невероятны, и я их поддерживаю. Но ты не можешь ожидать, что реформы будут мгновенными, — он сделал паузу, испустив тихий вздох. — Наруто и остальные… пусть они станут частью для изменений будущих поколений. Учитывая, как сильно все они тебя любят, они наверняка добьются большего успеха с этими старыми ублюдками, заседающими в совете. Ирука слабо рассмеялся, медленно покачав головой. — Какаши, я… я забыл, каково это — бояться потерять кого-то, — признался он, снова взглянув на Какаши. — Я был один слишком долго, а потом… я начал заботиться о людях, которые были безрассудны, и беспокойство сводило меня с ума, — он шагнул ближе, протягивая руку, но остановился на полпути. — Я винил тебя в чувствах, в которых виноват сам. И… прости меня. Ирука тяжело вздохнул, закончив говорить, и пристально посмотрел Какаши в глаза. Тот молчал несколько секунд, каждая из которых тянулась дольше предыдущей. Ирука тяжело сглотнул, собираясь отступить, вернуться домой и как можно быстрее, когда Какаши наконец заговорил. — Я ценю твои извинения, — пробормотал Какаши. — Ирука, я бы хотел, чтобы ты просто поговорил со мной об этих вещах. Я знаю, что в последнее время я не был самым ярким примером надёжности, но… я думаю, что разговоры — лучший вариант, чем то, что произошло на этой неделе. Да? — Да? — пробормотал Ирука, чувствуя, как щёки залило краской. — Я… я постараюсь. Какаши слегка улыбнулся, протягивая ладонь Ируке. — Так значит… друзья? — Друзья? — Ирука тихо рассмеялся, переводя взгляд с руки Какаши на его лицо. — По-твоему, мы друзья? — Я не знаю, — честно сказал Какаши. — Я бы хотел, чтобы мы были ими. Если ты хочешь. Ирука сделал паузу, снова переводя взгляд на протянутую ладонь Какаши. Этот спарринг пусть и заложил основу для разговора, который должен был состояться между ними, но не более того. Своеобразный пластырь на ранах, которые они нанесли друг в последние несколько дней. И если отставить в сторону их обычные споры, были вещи, обсуждение которых с Какаши Ирука откладывал в течение многих лет. Сегодня вечером они ничего не исправили, а попытка избавиться от этого с помощью простого рукопожатия и улыбки вряд ли поможет. Но он подумал… они точно не смогут ничего исправить, если хотя бы не поговорят. Ирука обхватил ладонь Какаши своей, быстро сжав её. — Хорошо, — согласился он мягким голосом. — Друзья.