Несколько слов о любви

Сознание вовсе мутное. Сяо Синчэнь устало откидывает голову, чувствуя, как буквально пропитываются его потом его же одежды; о, милый друг вовсе и поленился его раздеть. Но сейчас нет никаких сил его понукать или читать нотации — сил вообще нет, ведь их едва ли не высасывают. Толчок — очередной, даос дергается всем своим телом, мотает головой непроизвольно, с силой в сторону ее оттянув — ох, для него это уж слишком тяжело. Он практически перестает чувствовать свое тело — потому что все поглотили другие ощущения, лишь нега эта практически болезненная. Мужчина скулит — просто не может иначе, потому что разводят его ноги сильнее, растягивает его ягодицы в стороны, чтобы насадить глубже, а члену внутри стало уже. Становится так хорошо, что плохо — голова кружится, он не может уже ориентироваться в пространстве — понимает лишь укус, что до крови идет, когда его кусают за шею. Менее яркие ощущения он и не может прочувствовать — просто от того, что доведен до такого состояния. Потому что губы его устали молить, растрескались все — о, да, они и искусаны, до крови, они едва ли не разбиты; сухо, очень сухо, не помогает ни своя слюна, ни поцелуи влажные, тягучие. И близость их такая тоже; милый друг вовсе не резок, издевательски медленный, терзает его безжалостно. Сяо Синчэнь скулил — молил ему помочь, пытался и сам, но... сейчас его истязали — откровенно. Словно бы за что-то — он уже устал, он не может более стонать, весь и голос почти пропал, хриплый, ломанный — заклинатель лишь всхлипывает, когда ему в очередной раз всаживают — о, его спутник так коварен и жесток; неужели и сам он вовсе не желает все... поскорее закончить? Скулеж — иначе он не может, лишь мотает головой по чужому плечу, ощущает, как липнут к коже его волосы; но его и вовсе не жалеют, потому что рука крепкая ухватывается за его плоть. Синчэнь вскрикивает — иначе не может, потому что буквально видит, как надулась его головка, раскраснелась вовсе, словно бы и врезаются в ленту. О, как бесстыдно, он не сможет более именно эту повязку носить; кто бы мог подумать, что милый друг так поступит с ним и с его интимно-личной зоной. Постыдно — а еще он может лишь прогибаться, пока вскрикивает вновь, мотает головой вновь, пытаясь ее пристроить. Слишком горячо, ужасно ломит тело; заклинатель просто не выдерживает этой изощренной пытки, весь содрогается, сжимая в своем нутре член. Медленно, слишком медленно — но что он может, связанный по согнутым ногам, упираясь пятками в простыни? Что он может, когда руки безвольны, бессильны, а его берут сзади, шепча что-то невразумительное на ушко, рыча туда же? Полностью беспомощен — а еще трут безжалостно его член, совсем не оставляя для него ни капли нежности — и ведь такое с собой обращение доводит сильнее, заставляет метаться и содрогаться; Сяо Синчэнь уже давно достиг той стадии, в которой он не может хоть что-то сказать, сформулировать свою мысль — он дергается, пытается потереться о руки чужие, стараясь кончить — о, как же велико его желание, как же он хочет, чтобы все это закончилось. Его кусают вновь — в плечо, заставляя вскрикнуть; в кожу вонзаются клыками, пуская вновь кровь, посасывая ее прямо так — присваивают, ставят свою метку, да и вновь толкаются — мощно, глубоко, сильно, заставляя всем своим телом вздрогнуть — ох, ужасно, ужасно, он вовсе не желает в подобном состоянии находиться. И молить о чем-то больше нет вовсе возможностей. Но милый друг достиг той стадии, которой хотел — Синчэнь уже и скулить более не мог, лишь дрожал мелко в чужих руках, чтобы с ним не делали, доведенный до изнеможения; и его резко дергают — стягивают одним движением уже совсем влажную ленту, сжимают в руках плоть чужую — просто от того, чтобы не метнуло мужчину всем телом. Потому что он весь выгибается — хрипит своими остатками голоса, чувствует, как пропадает вовсе. Сознание растворяется вовсе — Сяо Синчэнь не осознает самого себя, да и ничего не чувствует — он утопает в абсолютном блаженстве, в котором просто исчезает. Его нет вовсе, нет и стыда, есть только тепло — чужое, руки ласковые, что словно собирают его, не дают растечься, трогает вновь — ненасытный зверь, что не останавливает свои действия даже тогда, когда изливается в его нутро — вновь медленно скользит внутрь, заставляя жалобно всхлипывать. Сяо Синчэнь не выдержит, правда не выдержит такое еще раз.