Несколько слов о любви

— Даочжан Сяо. — Голос чужой звучит игриво, лукаво — и Синчэнь понимает, что его милый спутник что-то задумал, поворачивается к голосу, голову склоняет и улыбается. Ему, по сути, слепцу, нет смысла разворачиваться, но говорить в лицо приятнее, чем в спину — вот и обращается весь во внимание. И ладони чужие своими держит, поглаживает нежно — совсем ручной он сам стал, вот и льнет всячески к чужой ласке. И Сюэ Ян млеет от чужих действий, добреет сразу же, обхватывая ладони в ответ, целует трепетно и нежно, потираясь щекой о них. Чэнмэй редко его звал таким образом, от того и любопытство разбирает, в самом деле. — Да, милый мой друг? — Едва ли не мурлычет в обращении — и его тянут к себе, чтобы крепко руками обнять, согреть, сжать крепенько. Сяо Синчэнь трется щекой о чужое плечо, довольно располагаясь в объятьях. Его целуют в шею — он вздрагивает от ощущения горячих губ, запрокидывает голову и весь-весь нежится в чужих руках. Приятно, очень. Даос любит, когда его спутник одаряет лаской. — Давай сегодня будем говорить друг с другом... ну, озвучивать, что чувствуешь, как чувствуешь и что хочешь... Иногда просто мне очень нелегко понять по твоим выдохам и стонам, что это ты там желаешь. — Хриплый смех — заклинатель едва-едва румянится от слов чужих, но головой кивает, соглашаясь — и его целуют вновь, крепко и сильно, оставляя на бледной коже красные отметины. Руки чужие скользят по его телу, заставляя выгибаться — Чэнмэй любит лезть под его одежду, чтобы прямо так пригладить и потискать — в этом есть свое особое очарование, которое будоражит его тело. Он шумно выдыхает — и тут же в самое ушко ловит хриплый шепот, что мурашки пускает. — Обожаю, когда ты так вздыхаешь. — Сюэ Ян начинает говорить о своих ощущениях первый — Синчэнь прикусывает губу, начинает ерзать, ведь чувствует не только руки горячие, но и чужой возбужденный член, что начинает упираться в него. — Ну же, даочжан, я жду и твоих слов... — Заклинатель касается губами чужой шеи, застенчиво упираясь в нее лицом. Для него, все же, оно несколько... смущающе. — Я... хочу прочувствовать, как крепко меня держишь?.. — Он не уверен, верно ли действуют — но лишь на смех хриплый чужой натыкается, когда его начинают из одежд выворачивать, поглаживает нежно — и Чэнмэй крепко его тискает, сжимает кожу ласково, словно бы спрашивая, сжимать ли так. Его гладят по плечам — а после и к груди скользят, очерчивая соски чувствительные. Сяо Синчэнь ахает тихо, ведь и те, согласно его словам, сжимают, да и слегка оттягивают их, согревая само его обнаженное тело. — Такой красивый. Ты меня возбуждаешь, даочжан. — Такие откровенные разговоры заставляют зарумяниться — он покрывается мурашками, слегка жмуря свои глаза и отводя голову. Но даже так ему не отдают от неловкости отделаться, ведь продолжают речи свои. — Я хочу провести весь день между твоих ног, попробовать тебя на вкус... — Вновь шепот — его к горячему телу прижимают, прикусывают ушко и начинают мять его мочку, пока сам Сяо Синчэнь начинает широко оглаживать чужую спину. С Чэнмэем это легко — его ворот очень даже открытый, легко пригладить, проскользнув к коже — так заклинатель и поступает, пока его всего ласкают — и его даже щипают за ягодицы, заставляя вздрогнуть — и ведь это намек на то, чтобы и он не отставал. Сяо Синчэнь шумно выдыхает — и послушный, податливый, льнет ближе. — Не останавливайся, мне очень приятно... — Тянет свои слова, да и одежду чужую тянет, чтобы раздеть, пригладить нежно. И ведь слышит шумный выдох, возбужденный от его слов — кажется, его непристойности даже более возбуждают милого друга, чем наоборот — это не столь удивительно, по правде. И слышится скрип — раскрывают бутыль с маслом. Пахнет сандалом — и пальцы чужие увлажняются, чтобы после приникнуть меж его ягодиц, огладить и проникнуть внутрь — заклинатель мягкий и свободный изнутри благодаря их ежедневной практики, все проходит легко — а еще его опрокидывают на постель, разводя ноги, чтобы был доступ к его телу, к его чреслам. Жарко, Синчэнь стискивает в пальцах простынь. — Ты так сжимаешь меня своей дырочкой, даочжан, такой жадный... тебе не хватает пальцев, да? — Легкий смех — и даос краснеет, млеет от нежности чужой, пока его подготавливают — вовсе и не имеют, лишь вносят внутрь масло, раздвигая пальцы изнутри. Он невольно прогибается — шумно выдыхает, мотает слегка головой, прикусывая губу — ах, так хорошо, медленно и приятно. Непривычно. — Да... мне нужно гораздо больше, ты... приручил меня к своему члену.. — Постыдно — он весь и лицом утыкается в подушку, словно бы стараясь скрыться из чужого виду, но от того никакого толка — и ведь начинают гладить и по бедрам, выскальзывая из его трепещущего тела, чтобы после просто подвести головку чужого члена к его телу, слегка толкнуться — нет, не внутрь, дразня лишь. Сяо Синчэнь шумно выдыхает, просит вовсе жалобно. — Я... хочу прочувствовать тебя внутри. Сведи меня с ума от удовольствия... — Шепот — и его шлепают по ягодицам, чтобы единым, слитным движением вторгнуться — Синчэнь вскрикивает, прогибается, невольно сжимаясь — его раздразнили чужие слова, ласки и медлительность — от того и становится слаще, сильнее ощущения прокатываются по телу — хорошо и приятно. — Это тело заслужило хорошего траха, да, даочжан? — Вновь смех — и стон хриплый, натужный, пока Сюэ Ян бормочет уже скорее не по их импровизированной игре, а самому себе. — Как же ты меня сжимаешь... — Толчок — Даос весь упирается ногами о кровать, приподнимается — ах, мало, нужно больше и сильнее, о того и ведь насаживается сильнее, прикусывает губу. — Мн-н... делай со мной... что желаешь... прошу, грубее... — Хриплый выдох — и его просьбе повинуются, начинают крепко, сильно иметь — вталкиваются раз за разом в его тело, в постель его втрахивая — влажно, сильно, так, что он кричит — от того вновь слышит смешки хриплые, и Сяо Синчэнь весь в руках чужих млеет. Хорошо-о... его член сжимают тоже, что-то говорят вновь — но он уже и не слышит, поглощенный этими сокрушительными для его тела ощущениями — кажется, он и весь вовсе теряется, не понимает, что ему пытаются втолковывать, лишь вздрагивает раз за разом, когда оставляют на его теле синяки от излишне сильного захвата. Его хорошенько берут — так, что он томно, громко стонет, раз за разом, когда слышит шлепки кожу о кожу. Великолепно, слишком чудесно, да и... — Давай, кончи для меня, даочжан, сожмись... — Предел. Синчэнь не выдерживает этой сладкой игры, послушный словам чужим, прогибается весь — и пачкает их тела своим семенем, пока ощущает, что в тело его вливается чужое — горячо и сильно, он кусает свои губы и обессиленно опускается на постель, подрагивая весь. Хорошо, хорошо... — О, твоя дырочка даже не желает меня отпускать... Я оставлю твой член в себе, отдохнем и продолжим... верно? — Смех — даос стонет хрипло и протяжно, понимая, что сегодня он просто утонет в наслаждении — о, столь прекрасно...