Несколько слов о любви

Редко случалось так, что и у Синчэня, и у Яна совпадали выходные. Слишком разные расписание, слишком много дел в суматохе дней. Нет, они, конечно, утешались в руках друг друга и после работы, после своих дел — но разве то много, разве то достаточно? Влюбленные, созревшие сердца не могли насытиться и всем временем мира — что же до тех жалких клок? Вот и старались друг для друга то компенсировать — просто от того, чтобы сделать приятно, засмотреться на радостную, от того искреннюю, детскую улыбку. Вот и Сяо Синчэнь в подобный выходной день встал пораньше — это было, откровенно, сложно, ведь прошлой ночью они легли уж очень усталые, измотанные — и вовсе то не связано с телесной близостью, лишь тяжесть после дня. Мужчина знал, что его парень проснется еще не скоро — от того у него была возможность и совершить свои действия, удивить ими — вот и занимается разным. В частности — тесто делает, придает ему форму и разогревает духовку — он уже знает, с чем будут такие пирожные, чем будут украшены. Синчэнь не был кулинаром ни в коем случае, но знал некоторые секреты — когда живешь со сладкоежкой, подобные хитрости невольно появлялись. Для него предпочитаемое его милым возлюбленным было слишком сладким, потому что и начинка, и сверху украшение, тоже неизменно сладкое — но Сюэ Яну нравилось. Правда, поглощал он небольшие сладости подобного рода в огромных количествах, но и что же с того? Мужчине лишь в счастье его радовать. А если же и отвечать на то, что может пробудить Чэнмэя из сна кроме его ласковых слов и поцелуев, то это именно сладкое — его запах, который, кажется, юноша чувствует и далеко от дома, но безошибочно знает, что это его (ну, или отбирает, но Синчэнь надеется, что более того не происходит). От того наблюдать за сонной тушкой, которая буквально вываливается из их спальни и тянется и на запах — забавно. Не сдержать смешок, ведь так похож на зомби из различных фильмов — только руки вперед вытянуть и осталось. Глаза закрыты, сам слегка хмурится, кажется, все еще во сне, да и слегка жует свою же губу, словно недовольно бурча. Все это для Синчэня кажется очаровательным — и то, что его обнимают со спины, утыкаясь подбородком в его плечо. Мужчина отвлекается от крема, которым наполняет корзиночки, слегка гладит руки обнимающие, да и голову поворачивает, чтобы мягко целовать угол чужих губ — едва ли и сам не разворачивается, но его удерживают в таком положении. — Доброе утро… что же это ты так рано? — Мягкий голос, что пропитан любовью — она исходит в каждой его нотке, в каждом его действии; безвозвратно потерян для общества, но это ли сейчас важно? Потому что о него потираются щекой, заставляя улыбнуться, сжимают крепче. — Иначе бы ты все съел один и мне ничего не оставил… — Сонное бурчание — одна рука все так же удерживает его за талию, а другая протягивается вперед, чтобы взять банку со сливками. Сюэ Ян ест их просто так, сразу в рот, довольно жмурится, да и лезет под фартук, слегка недовольно цокая. — И чего ты не встречаешь меня в одном фартуке, вон, сколько на себя вещей натянул… Ну-ка, это надо исправить. То, что его возлюбленный пробудился недавно, не заставляют его быть неторопливым — наоборот, он капризнее становится. Впрочем, эти капризы лишь в радость Сяо Синчэню — потому что меж его ягодиц недвусмысленно толкаются возбуждением, намекая на то, чтобы он перестал заниматься ерундой и уже внимание свое полностью обратил на него. Мужчину и разворачивают — заставляют упереться бедром о столешницу, стягивают и фартук, что был развязан еще в первые же секунды чужих слов — Синчэнь слегка румянится на самых щеках, ведь с утра пораньше, да и так… Не то, чтобы непривычно, но сладко — особенно от того, что футболку его снимают бережно, так же осторожно, оглаживая любимое тело, стягивают и штаны — оказаться полностью нагим ему не дают вновь, потому что напяливают фартук. Тот короткий, лишь с середины пояса, от чего Сяо Синчэнь еще куда сильнее смущается, чем при полной наготе. — Ты такой красивый… А сейчас будешь и сладким. — Мужчина приподнимает бровь — а его полуобнаженное тело сливками украшают — они холодные, липкие, и он знает — сколь много бы их не ели с его тела, все равно сладкий след остается. Но отказать этому человеку, когда он так восторженно его рассматривает — невозможно. И свое тело невольно начинает разогреваться тоже — приятно, в самом деле, когда его так желают. — Только не увлекайся… Сливки нужны будут позже тебе на сладости. — Легкий шепот — а после и стон, ведь острый кончик языка слизывает буквально тающее белое облоко около сосков, задевая их горошинку. Сяо Синчэнь запрокидывает руки на шею чужую, тянет к себе — сливки скользят уже вниз под довольное урчание Сюэ Яна. Он не успевает их слизывать — от того втягивает в свой рот с шумным выдохом, тем самым сминая губами и его кожу, оставляя метки и влажные следы. Сяо Синчэнь чувствует себя липким, правда — а еще радуется, что растопленный шоколад закончился раньше, ведь с ним было бы сложнее. А Чэнмэй и не желает останавливаться — тянется, чтобы вновь его всего в сливках утопить, украшает, словно свой любимый десерт — и приступает к его съедению. Проходится по кадыку, слизывая, а пальцы горячие тискают бедра и бока, пока сам Сюэ Ян лакает — буквально, проходится горячим, шершавым языком по, казалось, вовсе нечувствительным местам, но те краснеют от столь сильных натираний, становится уже теми, от малейших касаний к которым он вздрагивает, не в силах сдержать судорожного выдоха. Горячо — Синчэнь даже сползает ниже, но его крепко удерживают за бедра — а после и вовсе закидывают ноги на плечи. Он почти и сидит — потому что Чэнмэй опустился сам на колени, с лукавой усмешкой задрав и этот фартук — и после холодными сливками украшает его плоть. Смех лишь хриплый на его возмущенный выдох — и контраст температур. Потому что Сюэ Ян теперь не разменивается на зализывание — одним единым движением втягивает в свой рот трепещущую его плоть. Становится слишком горячо — Синчэнь прогибается, даже слегка стучит ногами по чужой спине. Хорошо — невольно толкается в рот сам, а над ним смеются, он чувствует это своим членом, что находится в чужом сокращающемся горле — Сюэ Ян особенно жаден и ненасытен, от чего сам Сяо Синчэнь исходит истомой, дрожит, стискивая пальцы в чужих волосах — и толкается сильно, тем самым и падая, когда дрожит — изливается прямо в чужой рот, пытаясь отдышаться. Падать ему было не долго, не больно — но он и правда чувствительный, а Сюэ Ян облизывается, прикусывает свою губу, выдыхая сладострастно. Демонстративно — и то заставляет пылать стыдом пуще прежнего. — Это мой любимый завтрак, а-Чэнь. Корми меня так почаще. — Чэнмэй смеется — а Сяо Синчэнь в возмущении кидает в него рукавицу, браня под веселый смех.