Несколько слов о любви

Сюэ Ян часто жался к нему сзади, обнимая своими сильными руками за талию, прижимался близко-близко. И водил своим носом, выдыхая глубко и сильно, потираясь носом о чувствительную шею. От этого, откровенно, у Сяо Синчэня мурашки расплывались — казалось... нечто интимным, наверное. Казалось, что сам Чэнмэй весь вел себя, подобно животному — не настолько был в поведении дик, но ощущение такое... присутствовало. Зарывался носом в волосы, втягивал запах душистых трав так, что Синчэнь смущался невольно — такое наслаждение было в чужих жестах, что казалось, они занимаются куда более интимным, чем даже их близость. Но не то, чтобы даос был против — такое... даже было в некотором смысле еще одной формой любви к нему. Он надеялся на то — а еще приспускал рукава своих одежд, ведь сквозь них стремился его возлюбленный. Становилось горячо — особенно тогда, когда его раздевали, скользя горячими пальцами, чтобы добраться до его тела. Ему не было привыкать к тому, что его желали — о, потому что он желал не менее сильно в ответ. Он выдыхал влажно, мурашками покрываясь от того, что носом вели около его сосков. Синчэнь не уверен, что он как-то иначе пахнет в других местах, но... Чэнмэй так жался к нему — а еще в бедро упиралось его возбуждение, к которому сам даос соскальзывал рукой, поглаживая. Его мужчина на то сипло выдыхал — а еще опрокидывал на постель, склоняясь своим сильным, горячим телом. — Даочжан, от тебя так и веет чистотой... Хочу, чтобы все знали, что ты мой. — Влажный поцелуй — иногда Сяо Синчэню чужие речи кажутся излишне странными, но он от них в странное возбуждение приходил — особенно, если его после целовали так властно и сильно. Вылизывая весь рот — да и тянули к себе ближе, не желая отпускать. — Разве... и не все это знают? — Заклинатель выдыхал, пока сам скользил руками к чужому телу — Сюэ Ян не противился, подставлялся под руки, позволяя раздевать себя — правда, даосу это было в одно удовольствие. Его тянули к себе — он и правда обожал ощущать чужое тело своим, потираться любовно и так нужно. А его оставляли в постели — руки придерживали, пока скользила ниже голова — и шумно выдыхали, словно бы желали напитаться всем им. Это льстило — и возбуждало, когда скользили языком по его члену, в ласке этой, заставляя его прогибаться от шквала ощущений. Он все еще чувствительный — к касаниям Сюэ Яна. — Меня так от тебя ведет, даочжан... Позволь попробовать тебя на вкус? — Не позволение — констатация, в самом деле, пока обхватывают с шумным выдохом его головку, мягко посасывая. Сяо Синчэнь не видит, не понимает — но Чэнмэй рукой одной сильно и быстро скользит по своему члену, дроча самому себе. Нет, не то, чтобы Синчэнь отказался бы это делать, но... на такого — хочется и правда передернуть, когда он прогибается чувственно, упираясь пятками в постель, сжимает простынь руками и просто изнемогает. Сладкий — ведь в его свежем, травяном запахе выделяется и его возбуждение. Такого и правда хочется смаковать — тянуть к себе, тянутся ниже... потому что запах становится плотнее и ниже, когда он скользит тем же языком. Сюэ Ян не особо направлен на то, чтобы делать минет, он шаловливо пробует и ниже. Даос тут же хватает его за волосы, словно бы моля и прекратить — но ловкий, действительно юркий язык скользит меж его ягодицами, ввинчиваясь в его чувствительное тело. Синчэнь ахает — ему стыдно от этого, но что он может поделать, когда его сковали руками — а еще на него выплескивается горячее семя. Сюэ Ян поднимается и выдыхает шумно, пока ладонями растирает свою сперму по его телу — метит, откровенно, втирает в него липкое. Это смущает еще больше, но... — А-Ян, что же ты делаешь?... — Хриплый голос — о, это будоражит, в самом деле, он не может не дрожать. И ведь его гладят вновь, пока разводят ноги, уже едва ли не урчат довольно, раздвиная ягодицы. — Ты такой привлекательный, а-Чэнь. Хочу тебя распробовать. — И даос просто не может отказать — потому что голос чужой такой сиплый, напряженный, как и все тело — а тело горячее, пылающее, не оставляющее никаких сомнений. Его слов дожидаются, потому что его возлюбленному действительно важно — и стоит едва слышному согласию прозвучать, так и спускаются ниже. Довольно втягивают его запах, скользя языком меж ягодиц — а после и внутрь. Ощущения... откровенно, странные — по сравнению с пальцами и членом, это слишком мало — но... горячо, влажно. И куда больше гибкость — нажимают на стенки, буквально вылизывают — словно бы и поцелуй, но куда более влажный и постыдный. Синчэнь дрожит — его доводит само осознание того, что происходит, ведь оно слишком... необычно. А еще язык настолько длинный, что касается не только стенок, но и простаты — по сравнению с пальцами же язык куда менее силен, но... ощущения острые — Синчэнь и невольно тянет к себе чужую голову, ближе, резче — так, чтобы дрожь исходила, лицо чужое вжималось в его тело, а ногами он лишь сильнее сжимает голову, прижимая к себе. Неловко — но собой он не владеет, когда с ним таким образом обходятся — и просто вскрикивает, стоит кончику языка в очередной раз толкнуться в чувствительное место. — он прогибается вновь, всем телом вздрагивая и изливаясь самому себе на живот. Сюэ Ян раздвигает его ноги вновь — но теперь уже для того, чтобы освободиться, а после и выдыхает слегка обиженно. — Ну вот, даочжан... Мне теперь вновь тебя метить, все своим запахом заляпал... — А даочжан вздрагивает — ведь его вновь за ноги хватают, уже и приставляя головку. Становится горячо — и особенно приятно, когда его заполняют полностью. Да... так, чтобы он и снаружи, и изнутри пропах — его не выпускают из постели и до тех пор, пока он весь не становится весь отмеченным — и засосами, и животно.