Слабая

Я в порядке. Ох, я в порядке. В полном. Все хорошо. Все просто прекрасно. Лучше не бывает. В комнате темно, лунный свет почти не пробивается сквозь плотные портьеры. Пора прекращать жить в мире, где кажется, что все происходит не с тобой. С кем-то другим. Кем угодно. Но не с тобой. Часы, равномерно постукивая, отсчитывают время до восхода солнца. До того момента, когда мне снова придется наигранно улыбаться. Умереть - наилучший вариант. Какая смерть легче? Повеситься, утонуть, вены? Я выбираю передоз. Белый кафель ванной комнаты, белые таблетки на полу. И тело с красными подтеками в самой ванной. Идеальная смерть? Смерть во время наслаждения. Но еще рано. Рано для того, чтобы перестать мучить себя. Признаюсь, я мазохист. Я люблю, когда больнее. Да и, по сути, все мы мазохисты. Мы влюбленны в наш идеальный кошмар. Тот, который создали мы сами. Тот, который аккуратно сплетали по ниточке. И тот, который так уютно лежит в наших ладонях. Мы привыкли в панике просыпаться по ночам, судорожно смотреть на часы и, облегченно вздыхая засыпать на пару часов снова. Мы все любим в пять утра думать о том, лечь ли спать или можно не ложиться еще. А на утро замазывать синяки под глазами тональным кремом. Мы любим читать страшные книги, а потом удивляться, почему в комнате все мерещится. Мы молчим. Так ведь легче. Мы молчи о самом сокровенном, что внутри нас. Так я поступала ранее. Просыпалась раньше всех, чтобы незаметно замазать синяки под опухшими глазами. Но я устала! Просто устала жить во лжи. Я хочу правдивые чувства, искренние. Чтобы меня обнимали, жалели, говорили, что все будет хорошо. Обязательно будет. Даже если, черт возьми, впереди не будет ничего светлого. Я устала жить во лжи. Но я хочу, чтобы мне красиво соврали. Хочу побыть немного слабой, легкомысленной. Чем я хуже других девушек моего возраста? Почему именно на моих плечах вся эта тяжесть? Почему за все людские грехи расплачиваюсь я одна? А еще я устала задавать вопросы в пустоту. Кричать их громко-громко, до звона в ушах. Но не получать никакого ответа, будто и не было ни одного вопроса. Я встаю с кровати, Драко дома нет. Впрочем, как обычно. Он постоянно где-то пропадает. И я предполагаю, чтобы не видеться со мной. Да, я враг. Пусть и враг, который предал свою сторону. Боже, чем я только думала? Любовь любовью, но куда я дела свой хваленный здравый смысл? В итоге меня презирают все. Просто все. И те, кого я предала и те, к кому я пошла. Я иду в ванную комнату. Долго смотрю в зеркало, пытаясь увидеть себя прежнюю. Ту, которой я была раньше. Но вижу только осунувшуюся девушку с впалыми щеками. Она смотрит на меня страшным взглядом. Таким, от которого бегут мурашки по коже. - Ну же, Гермиона… Я шепчу онемевшими губами. А потом закусываю губу до крови. Тонкая струйка стекает по подбородку. - Это же совсем не страшно… Не страшно. Ничуть. Осталось найти таблетки. И все, я буду счастлива. Меня не будет. Все будут счастливы. Жить ведь сложнее, чем умереть. Нам должны давать награды просто за то, что мы живем. Я залезаю под холодный душ и подставляю голову навстречу каплям. Они кусают, жалят, но никак не щадят меня. Никто меня не щадит. Ну же, не стоит грустить. В конце концов, все это когда-нибудь закончится. - Миссис Гермиона! В ванной появляется домовой эльф. Он прижимает уши к голове и пытается не смотреть. - УБИРАЙСЯ! - Но миссис! Темный Лорд хочет вас видеть! Он кричит эти слова, уже исчезая с громким хлопком. Я смотрю на место, где он раньше стоял несколько долгих секунд, затем без единой мысли выхожу из душа, на автомате повязываю полотенце на груди, предварительно вытеревшись другим. Иду в комнату, открываю шкаф и выбираю, что надеть. Натягиваю черное платье до колен, насухо вытираю волосы и собираю их в хвост. Снова смотрю на себя в зеркало. Кожа неестественно бледная, но глаза живые. В них горит пламя, которое готово все снести на своем пути. Холодное пламя разочарования. Я разочарованно вздыхаю, проведя рукой по волосам. И иду из дома, чтобы оказаться в меноре Лорда. *** Здание встречает меня мрачностью и затхлым запахом смерти, который сочится из всех щелей. Я знаю, что если обойти дом, то можно попасть на огромное кладбище. Я это знаю, потому что первым делом мне показали это. Сказали, вот, мол, здесь лежат люди, которые предали нас, и враги. Надгробия были из серого камня, как правило. На них были выведены имя и дата смерти, причем, на многих надгробиях все это уже стерлось. Я уверено захожу в зал заседаний, так сказать. На меня оборачивается пара десятков глаз. Все в масках - я без. Еще один способ показать, что мне здесь не место. - О, Гермиона, наша юная миссис Малфой. Голос Лорда сочится ядом. Думаю, когда-нибудь, он кого-нибудь убьет своим голосом, честное слово. Я улыбаюсь и киваю. - Простите за, видимо, опоздание. Наш эльф поздно сообщил мне, что вы меня ждете. - Ничего страшного, все хорошо! У нас для тебя, Гермиона, специальное задание. Ты помнишь ту девчонку? Чжоу, кажется. Я медленно киваю, чувствую подвох в его словах. - В общем, у тебя задание: убей ее. Все легко: ты или она. Поняла? Смотрю в упор, пытаясь понять, что от меня хотят. Понимаю не сразу. Я или она. Жить будет кто-то один. - А вы, мистер Малфой, проследите за своей женой. Будет неловко, если она провалит такое легкое задание. - Конечно, мой Лорд. Драко смотрит на меня, и я вижу его впервые за несколько дней. И вообще впервые в таком свете. Он боится. В свои пятнадцать лет я с пеной изо рта доказывала, что взрослее, чем написано в документах. Ставила на полную громкость рок и говорила, что больше не вернусь в школу. В шестнадцать я убегала по ночам, смотрела на рассвет с крыш домов и хотела прыгнуть. А в голове играл и играл рок. В семнадцать я пробовала курить и возвращалась домой после рассвета. Иногда пьяная. Открыто посылала весь мир, грубила. Родители не говорили ни слова, но я видела их глаза. Они были расстроены своей дочерью. Моими поступками. Тем, что я отчаялась. Сейчас мне двадцать. Где родители и их грустные глаза? А их нет теперь. А мне так нужно. Я резала вены. Не хотела покончить с собой, мне просто было скучно. Я врала. Очень точно и изящно. Упала, порезалась, подралась. Не выходила из дома все лето. Мне говорили, что я запуталась в себе и это нормально для моего возраста. Я улыбалась. Но переломным моментом стали безумные глаза мамы и ее открытый рот. Беги. Они лежали на своей же кровати, в лужи крови. Были порезаны запястья и кровавые лезвия в руках. Все было показано так, как будто мама и папа сами решили покончить с собой. Но я-то знала правду. Но я молчала. Беги. Делай ноги. Стоить говорить, что я бежала? Неслась по улицам, а руки по локоть были в крови. Она крупными каплями падала на землю и оставляла мутные разводы. *** - Что скажешь, Грейнджер? Голос Малфоя еле заметно дрожит, хоть сам Драко пытается это не показать. Я прокусываю губу. - Поцелуй меня. - Нет, правы были люди. Ты совсем с ума сошла. Успокойся уже! Ничего не будет так, как хочешь ты. И он наклоняется и целует меня. Я замираю в нерешительности. Драко усмехается. Разворачивается и уходит, громко хлопая дверью в знак точки.