LINDEN AND MINT

2005 г.

      Миссис Дулиттл была дьяволом во плоти. Однако дьяволом, знающим математику и дающим дополнительные баллы за посещение её занятий.       Лита давно потеряла надежду поступить в какой-нибудь хороший университет и каждый раз, как только Одри начинала распыляться о том, какой замечательной будет жизнь на кампусе, она лишь поджимала губы и кивала. Однако надежда на поступление в какой-нибудь общественный колледж все ещё теплилась в ней и заставляла с усердием зубрить каждую тригонометрическую формулу.       Лита сгребла учебники в сумку и вместе с другими ребятами (которых было аж целых пять) двинулась на выход. Миссис Дулиттл оклинула её, как только литина ладонь легла на ручку двери. — Мисс Леверетт, секундочку, — женщина убрала светлый локон в пучок, скрепленный какими-то китайскими палочками. — Вы тесно общаетесь с Коди Шиффером, он пропустил занятие. Вы что-то об этом знаете?       Лита покачала головой. Коди она последний раз видела на французском, когда он пытался похоронить себя в учебнике по грамматике. — Тогда передайте ему, пожалуйста, — миссис Дулиттл вручила ей распечатки с сегодняшней темой и его тетрадью. — Не хотелось бы отнимать у него баллы за такую оплошность.       Она сверкнула тёмными глазами, отчётливо выделяя последнее слово. Лита кивнула. - Я все ему передам, — она толкнула дверь, впуская в кабинет гул из коридора. Основная порция уроков закончилась ещё час назад, и теперь по школе шастали только те, у кого были дополнительные занятия в любой из областей. — До свидания, миссис Дулиттл.       Лита вылетела из кабинета, почти сразу натыкаясь на знакомую фигуру — она почти клюнула Хамфри носом в его галстук в жёлтый горошек. — Привет, — он поймал её за плечи и неловко улыбнулся. Его рыжие волосы забавно топорщились в стороны, но этот галстук… — О, Хамфри! Ты случайно не видел Коди?       Хамфри потянулся и почесал шею. На его бледно-голубой рубашке у самой манжеты Лита заметила маленькое кофейное пятно. — Мисс Олл оставила его на отработку в архиве, должен быть там. — Спасибо! — Лита хлопнула его рукой по плечу и помчалась к лестнице. Какой-то парень в очках в толстой черепаховой оправе врезался в неё и, бросив какое-то извинение, двинулся дальше. — Лита!       Лита остановилась и увидела, как, маневрируя между учениками, к ней бежал Хамфри. Он посильнее затянул галстук и продолжал дёргать его рукой. — Ты знаешь… У Синтии Клум будет вечеринка… — По случаю Хэллоуина? — Лита облокотилась о стену, пропуская парочку на лестничную площадку. — Я слышала. — Я подумал… — Хамфри покраснел и несколько раз то затянул галстук, то ослабил узел. — Может быть, ты… Ты согласилась бы…       Лита подняла брови и улыбнулась так, что на щеках выступили ямочки. — Пойти с тобой?       Хамфри побагровел. Если бы пауза затянулась ещё хоть на пару секунд, казалось, он бы превратился в совсем красный шар. — Хорошо, — Лита кивнула, засунула распечатки и тетрадь Коди в сумку и аккуратно ударила Хамфри на рукам. — И отцепись наконец от своего галстука, пока не задушил себя.       Лите показалось, что Хамфри затаил дыхание, пока она крутила на его шее что-то вроде подобия адекватного узла. Наконец, она хлопнула его по груди, объявляя о конце работы. — Готово. — Значит, ты пойдёшь со мной? Это будет на Хэллоуин. — Я поняла, — Лита закинула сумку повыше на плечо. — И я сказала да.       Хамфри просиял и на радостях даже врезался в одну из девушек, что проходила мимо. Та зашипела, спасая свои туфли, и он послал ей неловкую улыбку. — Супер! Класс! — Хамфри кивнул несколько раз, как китайский болванчик.       Лита показала ему оттопыренный большой палец и сбежала вниз по лестнице. Архив был небольшим помещением, по размеру как две кладовые для швабр, в конце крыла, где располагалась библиотека.       Этот этаж практически пустовал, и каждый литин шаг, когда подошва конверсов приземлялась на пол, отдавался гулом во всем коридоре. Лита топала, не специально, просто так получалось. Мама всегда говорила, что шпионки из нее не выйдет.       Она прошмыгнула мимо библиотеки, где сидела парочка учеников за учебниками и экранами ноутбуков и миссис-фамилия-которой-была-слишком-сложной-для-произнесения. Девушка добралась до двери в архив и, только опустила руку на ручку, как услышала какие-то звуки.       Аккуратно наклонившись, она приложилась ухом к замочной скважине. Кто-то чуть слышно постанывал, а мужской голос шептал нечто невнятное. Если бы Лита не признала в нем голос Коди, она бы тут же развернулась на пятках и умчалась прочь, а так она прикрыла глаза ладонью и нажала на ручку, врываясь внутрь. — Я не смотрю! Не смотрю! — в доказательство этому Лита даже случайно врезалась бедром об угол стола и зашипела, прикладывая руку к месту ушиба. — Шиффер, можешь заниматься тут чем хочешь, но только не во время занятий миссис Дулиттл!       Лита на ощупь вытащила тетрадь из сумки и потрясла ей в воздухе. Опустить руку от лица она не решилась. Несмотря на все похотливые рассказы Коди о его похождениях, она совсем не хотела увидеть их вживую. — Лита? — взвизгнул женский голос.       Лита растопырила пальцы и приоткрыла сначала один глаз, потом второй. Коди действительно стоял у высоких стеллажей с книгами, придерживая брюки на талии. Ремень болтался на уровне его коленей, который он спешно ловил руками. А вот рядом с ним была… — Одри? — Лита поперхнулась.       Подруга смущенно опустила глаза в пол, одергивая платье вниз. Ее розовая помада смазалась и теперь протянулась по щеке. — Что, черт возьми, происходит? — Лита спросила очевидное. Взгляд двух ее лучших друзей бегал с ее лица на ее руки, с рук на напряженные плечи. — Прекрасно! Просто прекрасно.       Одри закусила губу, приглаживая волосы, а Коди заправил ремень в шлёвки, посылая ей дерганую улыбку. Воздух разрядился до такой степени, что дышать без усилий становилось тяжело.       Лита бросила тетрадь Коди на ближайший стол и вылетела в коридор. Сердце бешено колотилось, а место в районе грудой клетки точно гноилось — что чувствует человек, которому единственные близкие люди всадили нож предательства четко в солнечное сплетение. — Лита! — дверь позади хлопнула. — Лита, подожди!       Если бы рука Коди не остановила девушку, она бы не обернулась. Плакать не хотелось — хотелось кричать, но вместо этого ее голос оказался тише обычного, когда она спросила: — И как давно? — Лита… — Коди поджал губы, а подруга сбросила его ладонь со своего плеча. — Как давно мои лучшие друзья встречаются за моей спиной? — медленно повторила она по слогам.       Одри, которая до этого стояла позади, подошла чуть ближе. Ее рука дернулась, чтобы сомкнуться на локте Коди, но она тут же себя отдернула — это было бы слишком. — В тот день тридцать первого августа, когда ты пошла к дому Хейлов, — медленно начала девушка.       Лита закусила губу — вот теперь хотелось плакать. За ее спиной двое единственных по-настоящему дорогих ей людей крутили что-то в тайне от нее. Так чувствует себя третий лишний друг. Она будто остановилась посреди пути завязать шнурки, а никто не заметил ее отсутствия и двинулся дальше. — Мы боялись того, как ты можешь это воспринять, — проговорила Одри одними губами.       Паззл в голове начал состыковываться. Все пропущенные репетиции, все звонки и переписки, от которых щеки краснели, все случайные переглядки за ее спиной, когда они думали, что Лита не видит — это все имело смысл. — Прости нас, пожалуйста, — прошептала Одри, делая несколько шагов к подруге. Та в свою очередь сделала несколько в противоположную сторону.       Лита поправила на плече сумку и развернулась так резко, что волосы ударили по щекам. Не беспокоясь о том, как громко стучат подошвы ее кед об пол, она выбежала со школы на одном дыхании.       Ни Одри, ни Коди не бежали за ней, но она летела так быстро, что в боку закололо, а в носу засвербело. Натянув рукава водолазки на самые пальцы, Лита втянула голову в плечи и почти сорвалась на бег, когда позади нее раздался клаксон. — Лита? — Чего тебе?       Она не остановилась и не замедлила темпа, хотя каждый вдох отдавался болью в печенке. Дерек чуть обогнал ее на велосипеде, продолжая крутить педали на такой скорости, чтобы ехать с девушкой бок о бок. — У тебя что-то случилось?       Дерек чувствовал, как ее сердце проламывало ребра, а каждый раз, когда она шмыгала носом, мог стать разом, когда слезы вырвутся из глаз и покатятся по щекам. — Я могу тебя подвезти.       Первые капли дождя обрушились на асфальт, а где-то вдалеке прогремел гром. Лита поежилась и сильнее закуталась в водолазку, натягивая горло на самый подбородок. — Не стоит. — Сейчас ливанет, — Дерек обогнал девушку и затормозил, перегородив велосипедом ей дорогу. — Лучше соглашайся.       Лита остановилась и сложила на груди руки. На Дереке было кремовое худи, один из шнурочков которых был покусан, и темно-синие джинсы. Его велосипед был одной из последних моделей — даже ручки переключения скоростей есть. — Знаешь, что сказали посетители ресторана на Луне? — Лита уселась на багажник, обвивая руки вокруг туловища Дерека. Тот покачал головой с довольной улыбкой. — Блюда изысканные, вот только нет атмосферы.       Парень рассмеялся: никто на его памяти не шутил так, как шутила Лита. Даже если смешно было только ей, она не сдерживалась.       Дерек закрутил педали и тронулся с места. Лита прижалась к его спине щекой, и несколько слезинок все-таки вырвалось из глаз, размазываясь по пудровой кофте.       Дождь обрушился на Бэйкон Хиллс сплошным потоком: размывая дороги и разбиваясь об асфальт. Дерек натянул на голову капюшон худи, а Лита зарылась лицом в мягкую ткань, высовываясь, только чтобы указать, куда сворачивать.       Теплое дыхание девушки упиралось Дереку в спину, приятно расползаясь по кофте и залезая под мягкую ткань. Он бы соврал, если бы сказал, что ему хотелось быстрее подъехать к ее дому — многоэтажке в спальном районе города. Он притормозил, и Лита тут же слезла на землю, забегая под козырек.       Ветер превратил ее волосы в мокрые сосульки, которые она пыталась убрать с лица, а тонкая ткань водолазки промокла до нитки, но теперь она выглядела лучше, чем в тот момент, когда он подобрал ее у школы. — Спасибо, — она кивнула, и легкая улыбка коснулась ее губ. — Выглядишь, как мокрая собака.       Дерек рассмеялся и тряхнул волосами, отчего брызги полетели в стороны. — Вот уж спасибо. — Хочешь зайти? — Лита махнула рукой назад, в сторону подъезда. — Я дам тебе полотенце. И чай, может быть. Если будешь себя хорошо вести.       Лита знала, что Дерек сможет увидеть дома тётю (возможно, не в самом трезвом состоянии), бардак на кухне с немытой посудой и носки, кинутые у самой кровати, но ей было все равно — ей не хотелось быть одной, а он, Дерек, блин, Хейл был здесь.       И он согласился. — Каких людей не любят в альпинизме? — она просияла, взлетая вверх по ступеням. Дерек закусил губу, отрицательно мотая головой. — Удивишь? — Сорванцов.       Она расхохоталась, обгоняя его, чтобы добраться до квартиры первой, как вдруг смех застрял в ее горле, заставляя закашляться. Дыхание перехватило, а сердце рухнуло куда-то в область желудка.       Первым, что она увидела на пролете ее лестничкой клетки — это руку. А потом все тело тёти, в неестественной позе вывалившееся из двери в их квартиру. — О боже, — охнул Дерек. — Тётя Ливви? Тётя Ливви! — Лита бросилась к женщине, падая на колени у тела, и взяла ее руку в свою ладонь. От тёти разило алкоголем, а светлые грязные волосы скрывали лицо. — Звони девять-один-один.

***

2014 г.

      Обычно Лита не ждёт ответа после третьего гудка: ей легче сбросить и перенабрать номер заново. Исключение составляет лишь один контакт, который как назло может не отвечать до самого момента, когда автоответчик не предложит оставить сообщение. — Лита? — на последнем гудке трубку снимают. — Как ты? — Одри! Ну наконец-то, — Лита шумно выдыхает, а на заднем плане слышится возня. — Почему так долго? — Ну, прости, пожалуйста, — саркастично вставляет Одри, и что-то хлопает на том конце провода. — Занимаюсь одним важным делом, знаешь ли.       Лита привыкла к тому, что попутно с разговором по телефону Одри успевает переделать кучу дел. Частенько она зажимает трубку под ухом и готовит или печатает десяток писем. — Как там Бри? — Лита ставит одну ногу на бордюр. Мимо неё пробегает парочка ребят-первогодок: один запрыгивает на велосипед, а другой на мотоцикл. — Отлично! Лучше, чем можно было представить, — Одри кивает и заканчивает варить кофе — Лита этого не видит, но слышит, как пищит кофе-машина. — Практически не лает, не кусает. — Од… — Ладно-ладно. Накормлена, напоена и спит. Тебе повезло, что у меня нет личной жизни. — Хочешь об этом поговорить? — Лита вскидывает бровь, хотя прекрасно знает, что Одри этого не услышит в её голосе. — Лита, то, что твои родители были психологами, не обязывает тебя интересоваться моим состоянием.       Голос девушки на том конце провода звучит мягко, но настойчиво: значит, абсолютно точно говорить об этом она не хочет. Лита слышит это, но все равно отвечает. — Од, если ты помнишь, Коди расстался с тобой спустя шесть лет отношений и через две недели сошёлся с парнем, — Лита щёлкает пальцами. — Как там, его? Сэм, Сэд… — Сэтт. — Точно, — Лита кивает.       Она врала самой себе, когда думала, что друзья со старших классов — это навсегда. Пора признать, что школьная дружба в основном держится только на том, что вы видитесь каждый день. — Тут бы кому угодно понадобился и психолог, и лучший друг, — резонно заявляет Лита и слышит громкий вздох в динамике. Она уверена, что Одри оседает на барный стул и падает лицом в ладони. — Я люблю тебя, Лита, — наконец произносит она. — Но давай не сегодня, пожалуйста. — Как скажешь, Од, — Лита соглашается и кивает поджатыми губами. — Будь на связи.       Она сбрасывает номер и оглядывает школьный двор. Ещё полчаса назад он кишел учениками, что спешили домой, теперь же перед ней лишь опустевшие столики, чей-то забытый учебник по химии на пластиковом стуле и пара великов.       Лита поправляет у себя на плече сумку и быстро преодолевает весь двор. Взлетает по ступенькам и тянет за ручку массивные школьные двери.       Коридоры оказываются пусты; сейчас в школе только те ребята, что посещают дополнительные занятия, и они сидят по кабинетам.       Родные стены оказывают одновременно успокаивающий и ностальгический эффект: Лита хорошо их помнит, вплоть до того, где находился её шкафчик и какая из ступенек скрипела, но вместе с тем вся эта атмосфера напоминает ей о том, как много воды с тех пор утекло.       Лита оглядывается, но все ещё никого не видит — только слышит. Как в классе музыки кто-то играет на скрипке, как ворчит преподавательница в классе математики. Все кажется одновременно таким знакомым и таким чужим.       Это было её миром. Сейчас же она здесь гостья.       Лита заруливает на лестничную площадку — подошвы её конверсов стучат по бетонным ступеням, как бы она не старалась не издавать громких звуков — и внезапно вписывается носом в чью-то грудь. Красный свисток чуть не клюёт её в щеку.       Футболка цвета хаки и синие спортивные штаны — наряд какого-то физкультурника, не более.       Руки успевают поймать её за плечи и остановить раньше, чем ей удаётся поднять голову. — Лита?       Она хмурится, когда наконец всматривается в лицо парня, нависшего над ней. Вздернутый нос и впалые щеки, а ещё этот удивлённый взгляд. — Гаррет? — Лита удивленно охает, а он кивает и становится с ней на одну ступеньку. — Ты откуда здесь? Я думал, ты уехала еще лет девять назад, — Гаррет трёт шею и внезапно хлопает Литу по плечу. — Поверить не могу! — Это точно, — Лита неоднозначно качает головой. Они с Гарретом не были близки, но она рада видеть его сейчас. — Я проездом. А ты… — О, — словно спохватывается он и машет рукой куда-то за литину спину. — Я здесь работаю. Тренер по плаванию, как-никак.       Лита на мгновение приоткрывает рот. На ее памяти Гаррет — застенчивый малый вечно в тени матери и её большого театра. Когда он успел так вырасти? — Это, — Лита запинается и тут же откашливается, — это очень здорово, Гаррет. Ты молодец. — И это ещё не всё! — Гаррет подпрыгивает на носках и протягивает вперёд руку.       С секунду Лита буравит взглядом его пальцы — совершенно обычные, чуть затертые и шероховатые на вид — не совсем понимая, что именно искать, как вдруг Гаррет чуть ведёт ладонью, и свет из маленького окошка падает на кольцо на безымянном пальце. — Я и Сесилия Паркин, — он трясёт кистью, а потом суёт её в карман спортивных штанов. — Помнишь её?       Лита не помнит.       Обычно, с момента аварии, в её голове часто всплывают образы и ассоциации, связанные с моментами в прошлом. Невролог сказал, что это нормальное явление при амнезии — мерить людей и события интуитивно. Позже эту мысль развил и психиатр.       При упоминании Сесилии в голове Литы лишь пустота, звенящая и разрывающаяся. Точно девочки с таким именем никогда и не существовало в её жизни. — Конечно, — Лита убедительно кивает. — Как она? — Замечательно! — Гаррет дёргает себя за свисток, висящий на груди, и качается с пятки на носок. Лита видит у него около брови белое пятнышко, оставшееся от прокола. — Мы поженились пару месяцев назад.       Что-то с размаху будто бьёт в литин живот. Она не может объяснить это чувство, но вместо искренней радости она испытывает неприязнь и обиду. Это ощущается симуляцией — вокруг все живут свои жизни, когда один червь поглощает её собственную. — Поздравляю, Гаррет, — Лита все же тянет губы в улыбке настолько искренней, насколько она способна при данных обстоятельствах. — Да, да. Спасибо, Лита, — Гаррет, кажется, не видит её замешательства. — С мамой у них, конечно, недомолвки, она постоянно напоминает Сиси, что та неудавшаяся актриса, — он смеётся гавкающим смехом, так что Лита не сразу понимает, что это шутка. — Ну, мне пора идти, — Гаррет вновь машет вниз, видимо, в сторону подвального помещения с бассейнами, как вдруг он подаётся вперёд и налетает на Литу с объятиями. Его свисток упирается ей в грудь, но она не отстраняется и даже похлопывает парня по спине. — Рад тебя встретить, Лита.       Гаррет кивает ей на прощание и уносится вниз, держась одной рукой за перила. Лита смотрит ему вслед, пока его чуть-чуть лысеющая макушка не скрывается в лестничном пролёте. По ощущениям, на дне её лёгких остаётся неприятный осадок.       Наконец Лита взбирается на третий этаж и совсем тихо приближается к актовому залу. Из-за двери слышно, как кто-то громко скандирует — она не понимает слов, но различает высокий девичий голос.        Лита прикрывает глаза и видит то, что не вспоминала так давно — себя на сцене. Восторженные возгласы, листы со сценарием в руках и трогательный взгляд миссис Томпсон. На ней огромное платье из коллекции в гримерке, что пришлось ушивать накануне выступления, и веер тяжелее самой большой вазы. Какие-то мальчишки подбегают к ней с букетами белых гвоздик, а Хамфри, рыжий парнишка, влюблённый в неё с начальной школы, подбрасывает в её вещи тайное признание.       Лита понимает, что держит ручку двери, лишь когда та тихо скрипит. Она резко её захлопывает, не решаясь даже заглянуть внутрь. Вместо этого она бредет вдоль по коридору, пока не доходит до стеклянного шкафа с наградами. Его наконец-то вынесли из спортзала.       До этого момента Лита была уверена, что она здесь за тем, чтобы все вспомнить, теперь же она понимает: если все прожитые годы обрушатся на неё мгновенно, она этого просто не выдержит.       Лита наклоняется чуть ниже и рассматривает кубки и фотографии. Год, когда они с Дереком закончили учиться, был последним, когда старшая школа Бэйкон Хиллс выиграла финальный матч по баскетболу. А два года назад его и вовсе заменили лакроссом.       Лита выпрямляется и доходит до спортзала. Оттуда доносится громкий характерный звук, с которым мяч обычно встречается с полом. В отличие от актового зала, она тянет за ручку намного увереннее и проходит внутрь.       В самом конце помещения, напротив кольца, стоит фигура в синей футболке; та натягивается на накаченных мышцах. Спина напряжена, а ноги то приседают, то распрямляются. Парень резко выпрыгивает, выбрасывая туловище вверх и вперёд. И мяч, описывая дугу, залетает чётко в корзину. — После стольких лет? — Лита смеётся и стаскивает с запястья резинку для волос. Быстро сооружает на голове пучок.       Дерек ловит мяч и оборачивается; на его лице играет широкая улыбка, отчего вокруг глаз собираются мимические морщинки. — Всегда, — парирует он и, пружиня на ногах, пасует мяч Лите. Она хватает его двумя руками, крепко сжимая. — Скотт написал мне, что ты здесь. — И ты знал, что я загляну в спортзал? — Лита приподнимает брови. — Не знал, — Дерек качает головой и чуть выпячивает подбородок. — Надеялся.       Лита улыбается и сбрасывает свою сумку на ближайшую к двери скамейку. Несмотря на то, что Дерек стоит далеко, она уверена, что видит его глаза: заинтересованные и сосредоточенные. — Они теперь играют в лакросс, знаешь? — Лита бросает мяч об пол и набивает его по несколько раз с каждой стороны.       Дерек кивает с поджатыми губами и клонит голову чуть вбок. — Мы потеряли все, что имели, — соглашается он, и только после того, как озвучивает это вслух, понимает, что эта фраза о многом больше, чем о лакроссе. — Что создал человек, которому не угодил хоккей, футбол и сбор грибов? — Лита приседает на ногах и ведёт мяч перебежками по правую сторону. Тот отскакивает от пола до её руки и обратно — самое приятное чувство контроля. — Лакросс? — угадывает Дерек и, подхватывая игру, расставляет руки в стороны, стараясь блокировать литино передвижение. — Лакросс, — соглашается она.       Ещё несколько чётких ударов об пол в одно место, и она меняет руку, стараясь держать мяч как можно ближе к себе. Теперь она стоит ровно напротив Дерека — он так близко, что стоит ему протянуть руку и он коснётся её плеча.       Теперь она слышит его тяжёлое дыхание и видит, как вздымается и опускается его грудная клетка.       Лита поднимает подбородок, и какие-то долгие секунды они смотрят друг другу в глаза. В его отражается печаль, скрытая за напускным спокойствием и отстраненностью, а в её играют искры — Дерек знает их. В них он влюбился в старшей школе.       На Лите довольно короткая джинсовая юбка, которая приподнимается ещё выше, оголяя часть бедра, когда она сгибает колени, чтобы иметь возможность переместиться в считанные секунды.       Дерек думает над тем, почему Литы не было в его баскетбольной команде. А ещё о том, что её розовую рубашку в белую полоску её тётушка назвала бы чем-то вроде «пудровое великолепие».       Лита резко уводит мяч в сторону, но Дерек блокирует её перемещение, и тогда она оборачивается к нему спиной, продолжая ударять мяч о пол.       Стоит ей повернуть голову левее, как она едва не сталкивается с ним носом. Он так близко, что они буквально могут согревать друг друга своим дыханием, и от этого у Дерека сводит сердце — он действительно потерял все, что имел. — Как называют охранника в морге? — выдаёт Лита, виртуозно пропуская мяч под правым бедром; она была уверена, что ничего не выйдет, но ладонь уверенно встречает мяч.       Дерек сейчас бы с легкостью смог его отнять, но он хочет ей поддаться. Лита играет замечательно, но Лита не оборотень, а ещё она в джинсовой юбке. — Телохранители.       Лита оборачивается вправо, в два шага достигает черты и, отпружинивая от пола, вытягивается. Мяч летит по дуге и в последнее мгновение попадает в корзину.       Уголки губ Дерека тянутся вверх, как бы он не хотел. Лита оборачивается к нему, вздергивая руки в победном жесте. — Ты все ещё играешь? — он пристраивается на скамье у стены, вытягивая ноги. Лита падает рядом. — Очень редко, — она качает головой и чувствует, как её щеки горят от напряжения только сейчас. — Но это же как велосипед, верно?       Лита сама не совсем верит в это. Баскетбол — скорее, как джет лаг. Сначала надо пошататься с больной головой и слишком серьёзным намерением не заснуть, а потом уже окклиматизироваться. — Как твоя… голова? — внезапно спрашивает Дерек, и она чуть двигается в его сторону. — Вроде я ей не ударялась, — Лита поджимает губы и тут же по сложенным на груди рукам Дерека понимает, что рассчитывает он на серьёзный ответ. — Нормально, насколько это возможно.       Она вздыхает и одергивает юбку чуть пониже на бедра. — Невролог сказал, процесс будет не из лёгких, но память может вернуться, — Лита что-то выстукивает пальцами на своей коленке, и Дерек слышит в этом какую-то знакомую мелодию, слов которой не может вспомнить. — Мой психиатр сказал цепляться за самые яркие ассоциации, способные вернуть меня в те моменты.       Дерек хмурится и дёргает плечами. Мяч наконец подкатывается к его ноге от противоположной стены. — В смысле…? — В смысле моя голова полна размазанных изображений разного цвета. Серую массу убираем сразу, это белый шум, — Лита машет рукой в сторону, — а вот за яркие краски надо уцепиться и держаться мёртвой хваткой, — она крепко сжимает пальцы в кулак, — они-то и могут вывести меня на полноценные воспоминания.       Дерек понятливо кивает. После её слов он почему-то превращается в оголенный нерв и вытягивается точно по струнке. — Так случилось, что самые яркие воспоминания у меня связаны с тобой, — Лита улыбается, и Дерек лишь от одной этой улыбки чувствует, как в душе что-то щипит, точно на самом его сердце оставили огромную ссадину. — Поэтому я здесь.       Лита упирается ладонями в колени и поднимается с места. Дерек собирается проделать то же самое, как вдруг его телефон разрывается мелодией. Он достает его и тут же прикладывает к уху. Брови собираются над переносицей, а подбородок выпячивается вперёд. — Скотт? Скотт, спокойнее. Что? Что именно вы сделали? — Дерек бросает взгляд в литину сторону, стараясь подобрать наиболее нейтральные слова, но что-то внутри него закипает. — В лофте через пятнадцать минут.       Он отключается и поднимается с места. Лита замечает, как футболка красиво обтягивает его накаченную грудь. — Что-то случилось? — Да, — Дерек тут же трясёт головой и откашливается. — То есть нет, ничего страшного. Тебя подвезти?       Лита неуверенно всматривается в его лицо. Один звонок Скотта вновь заставил лоб Дерека собраться гармошкой, а спину вытянуться как струна. — Нет, я возьму такси, — она дёргает одним плечом, и Дерек оборачивается на неё у самой двери, прежде чем выскользнуть за пределы спортзала.       Лита поступает, как обещала: вызывает машину и ещё какое-то время стоит посреди площадки для баскетбола. Она даже поднимает мяч и пять раз старается забросить его в корзину, однако попадает лишь дважды: вторым броском и последним.       Она выскальзывает из школы, на удивление не попадаясь на глаза охраннику, мистеру Барнсу, когда на улице уже темно. Фонари освещают пустую парковку для велосипедов и большой апостамент с надписью «Старшая школа Бэйкон Хиллс». Такси уже ждёт у самого пункта контроля, на котором никогда никого не бывает.       Лита садится на заднее сидение, бросая рядом с собой сумку, и откидывается на спинку. — Не поздно ли занятия заканчиваются? — таксист, мужчина лет пятидесяти с залысинами по краям, находит литин взгляд в зеркале заднего вида, когда трогается с места.       Лита игнорирует шутку и шумно выдыхает, обхватывая свой корпус руками. Последний взгляд Дерека, уставший и холодный, все ещё стоит перед глазами. Взгляд, настолько не похожий на тот, которым он встретил её в спортзале. — Знаешь, в моё время мы заканчивали учиться около трех, — начинает водитель, не обращая внимания на игнорирование. — Потом у нас были занятия, типа плавания, баскетбола…уроков музыки.       Лита не слушает продолжение и упирается лбом в окно. Стекло отдаётся приятным холодом — к вечеру температура в Бэйкон Хиллс падает вдвое по сравнению с днем.       Она думает о тёте — та была любительница поддержать и завести любую светскую беседу. Тётя Ливви даже говорила, забавно приподнимая брови и закладывая кисточку за ухо: «если ты видишь одинокого мужчину после наступления темноты, лучше всего заговорить ему зубы». Лита вспоминает это, и улыбка невольно трогает её губы.       Ей не хватает тётушки Ливви — её трезвой версии; той, что рисовала картины, шутила свои каламбуры и готовила карри по выходным, когда не напивалась.       Лита не сразу понимает, что что-то с силой бьёт её в лоб, а потом её фигуру буквально впечатывает в переднее водительское сидение. Шины скрипят, когда машина резко тормозит. — Это ещё что за… — мужчина успевает только охнуть, как на всю улицу раздаётся дикое свирепое рычание. Его голос срывается на нечто среднее между криком и писком.       Стекло у водительского сидения разлетается на осколки, и чьи-то обросшие шерстью руки хватают мужчину за туловище, буквально вытаскивая его на улицу. — Держитесь! — Лита перехватывает таксиста за предплечья, всеми силами стараясь удержать его в салоне машины.       Свирепый утробный рык прорезает тишину улицы вновь, заставляя все поджилки затрястись; и тут же мужчина вылетает на улицу, и его кровь орошает водительское сидение и лобовое стекло.       Лита вскрикивает, заваливаясь обратно. Из-за спинки кресла она видит, как парень с заостренными ушами склоняется над телом и зубами вырывает нечто из тела мужчины. Его глаза горят, а когти раздирают жертву.       Руки Литы дрожат, когда она хватает свою сумку и открывает самый маленький отдел — собачку получается поймать только с третьего раза, потому что пальцы постоянно срываются. Внутри лежит коробка из лунного камня, на крышке которой выбиты узоры, напоминающие бутон цветка.       Лита быстро раскручивает защелку и, нажимая на ручку дверцы, наваливается плечом и вылетает из салона машины. Металлический запах крови, коей здесь слишком много, впивается в ноздри. — Эй, ты! — срывается с литиных губ прежде, чем она окончательно успевает взвесить все «за» и «против».       Парень — даже под слоем шерсти на щеках Лита уверена, что это он — отрывается от тела мужчины. По его подбородку струится кровь, а электрические глаза горят животной ненавистью. — Ну, же! — Лита кричит так, что голос почти срывается. Из-за этого хочется кашлять. — Хочешь убить и меня? Тогда подойти и возьми!       Сердце бешено колотит в грудную клетку, потому что Лита понимает, что шанс у неё всего один. Всё либо получится, либо она присоединится к мужчине на асфальте с разодранным горлом.       Парень поднимается и гортанно рычит. С кончиков его бугристых когтей капает кровь. Он оскаливается и кидается вперёд, и ровно в этот момент Лита выхватывает из коробки кинжал, втыкая его оборотню куда-то в межреберье.       Тот рычит от боли, и его голубые глаза на мгновение гаснут, превращаясь в обычные, человеческие, а потом он падает на колени. Кинжал остаётся у Литы в руке, а рана шипит, точно раскалённые угли обдали водой.       Рычание превращается в скуление, заставляя парня завалиться набок рядом с растерзанным телом мужчины. Он падает, придерживая рукой место ранения.       Лита возвращает кинжал в коробку и одной рукой находит телефон в кармане юбки. Динамик издаёт уже третий, последний, гудок, как трубку снимают. — Лита? — Дерек? — она закашливается и упирается плечом в машину, медленно сползая на землю. Запах крови вызывает тошноту. — Кажется, на меня напал оборотень.