LINDEN AND MINT

2005 г.

— О Господи, и только попробуй сказать мне, что мисс Олл не дьявол в шкуре учительницы французского, — Дерек с грохотом опустил учебник по грамматике на столик и плюхнулся на стул.       Лита оторвалась от новой порции сценария, по которому до этого пробегалась глазами. Реплики ложились на язык так, будто она была рождена для роли упрямой Катарины. — Уже познал прелести языка, где существует отдельное время для надежды и пожеланий? — Лита отложила бумаги от себя и зажала их стаканчиком с недопитым чаем.       Они сидели в столовой под открытым небом, и после дождливой недели солнце было особенно тёплым и приятным. — Чего? Только не это, — Дерек застонал, как раненый бизон, и упал лицом в учебник. — Ne t'inquiète pas, tout est devant, - Лита похлопала его по плечу. Дерек что-то пробубнил, не отрываясь от книги. — А? — Чего ты сейчас сказала, говорю? — он поднял голову, подпирая щеки руками.       Лита закатила глаза и взмахнула руками, чуть не сбив стаканчик с чаем. — Чувак, ты вообще слышал мою фамилию? Она создана для учителей французского.       Дерек нахмурился, стараясь вспомнить. Лита в его голове всегда была просто Литой — большинство учителей ее звали также, по имени. Ему сейчас казалось, что он лишь единожды слышал её фамилию: довольно красивую, будем честны, но ничерта не американскую. — Я никогда не прощу миссис Кастильо за то, что она перевелась из школы, — Дерек зевнул. Пара дополнительных занятий с мисс Олл заставили его постареть, казалось, лет на десять. — Не она виновата, что в Бэйкон Хиллс больше нет учителей испанского, — резонно заметила Лита, поведя плечами. — К слову, как у тебя было с испанским?       Дерек вновь рухнул лицом в ладони, словно надеясь похоронить себя в них. — Ещё хуже, чем с французским, — он потряс в воздухе учебником, — а его я начал учить два дня назад!       Тёплый ветер подхватил литины волосы, заставив её разгребать их с лица. И, наконец, с горем пополам она зацепила их в разваленный пучок на макушке. — Нет желания оправдать фамилию? — Дерек вскинул голову и потёр переносицу. — Сможешь со мной позаниматься? — Ты спрашиваешь девушку с лучшим баллом по французскому в школе, — Лита поставила локти на столешницу и положила подбородок в сцепленные в замок пальцы. — Я могу отказаться?       Дерек потянул ладони к груди и сложил их в жесте мольбы. — Лита, умоляю! Я не хочу остаться на второй год в выпускном классе.       Девушка потерла переносицу, чтобы скрыть за этим неловкую улыбку, растянувшую губы: ей нравилось быть полезной. А ещё нравилось, когда Дерек делал эти щенячьи глазки. — Никто не оставит тебя на второй год из-за одного французского, который ты даже не выбирал, — заметила она, болтая ногой под столом. Хейл слышал, как шуршали её джинсы. — Кто ж знал, что во всем Бэйкон Хиллс лишь одна учительница испанского, которая решит ретироваться в Мексику посреди учебного года? — Ну, — Дерек закусил губу и почесал затылок. — Что ещё? — Не только из-за французского, — он дёрнул ногой: вроде бы случайно, а вроде и чтобы коснуться литиной щиколотки. — Ещё из-за физики и литературы.       Лита постучала пальцами по столешнице, наблюдая за тем, как за спиной Дерека какой-то парниша разлил нечто, напоминающее горячий шоколад, на свой ноутбук. — Ну, насчёт последнего можешь не беспокоиться, — она перевела взгляд на лицо Дерека, который все это время продолжал буравить её сосредоточенным взглядом, точно на её носу была мишень. — Если ты отыграешь в пьесе и сдашь пару эссе, миссис Карлтон зачтёт тебе весь семестр. Я последние года только так и сдавала. — Правда? — Дерек просиял. — Считай, ты только что спасла мне жизнь.       Лита оперлась о столешницу и чуть больше подалась вперёд. Ветер приятно обдал её лицо свежей волной, забираясь под короткую футболку в полоску. Пару прядей выбило из пучка, но она не потянулась их убрать. — Разве тренер Розенштайн не замолвил бы за капитана команды словечко? — она подставила лицо ветру и солнцу и прикрыла глаза. — Я думала, только так и делается.       Дерек в очередной раз заметил её бледные веснушки: на носу чуть больше, чем на щеках, но и там есть. Щеки бледные, но с едва заметным румянцем. Длинные ресницы подрагивали. Он не сразу смог воспроизвести заданный вопрос и несколько раз моргнул перед ответом. — Последнее время он не так благосклонен. Злится, что я много времени уделяю драм-кружку.       Он хотел было добавить про случай с Питером, но сразу понял, что не смог бы Лите объяснить, почему его дядюшка так грозно настроен. Он и отвязался от него, только потому что мама и Лора пришли в восторг, когда узнали о постановке.       Дерек замолчал, оборвав себя на полуслове. Чтобы Лита ни о чем не спросила, надо было чем-то закрыть брешь в разговоре. — К слову, как твоя тётя?       Лита открыла глаза и наконец поправила волосы, которые очень уж назойливо лезли вперёд. — С чего ты решил, что это «к слову»? — она кособоко улыбнулась, и Дерек закатил глаза. — Она нормально. Бывало и лучше, но её уже отпустили домой. Пока она на лечении, пить ей категорически нельзя. Не знаю, сколько продержится.       Они не говорили о случившемся. Лита не спрашивала, а тётя Ливви не рассказывала. Все, что было известно наверняка — что-то с печенью. — У неё с этим проблемы?       Лита шумно выдохнула, и это сошло за ответ. Дерек не интересовался её родителями, и за это она уже была благодарна. — Она справится, — зачем-то сказал он; просто почувствовал, что лучше сказать, чем нет.       А затем он потянулся к литиному стакану с чаем и взял его в обе руки. — Эй! Личное имущество! — запротестовала Лита. — Личное имущество!       Но Дерек лишь хитро улыбнулся и вальяжно облокотился о спинку стула. Он сделал глоток и тут же сморщился. — Чёрт возьми, чего так сладко?       Лита засунула листы сценария в сумку и поднялась с места. Дерек проделал то же самое, все ещё фыркая и ругаясь на напиток. Они двинулись вдоль столиков, маневрируя между учениками, решившими перекусить и шагающими с подносами наперевес. — Знакомься, Дерек, это гречишный мед, — Лита указала рукой на стакан. — Гречишный мед, знакомься, это Дерек. — Очень смешно, — скептически ответил Хейл, почти что засовывая нос под крышку. — Что ты за извращенка такая, что пьёт чай посреди учёбы, а не кофе? — А ещё я мороженое кусаю, — заявила Лита и, увидев гримасу ужаса на лице Дерека, вскинула руки в сдающемся жесте. — Шучу! — Слава богу, — выдохнул он, крутя крышку из стороны в сторону. Нюх улавливал сладкие нотки из стакана. — А то я думал, придётся звонить в дом Эйкена. Хотя знаешь… — он в очередной раз сделал глоток. — Не так плохо.       Лита потрясла в воздухе сжатым кулаком, и этот жест гласил что-то вроде «чай с гречишным медом в массы!». Только она хотела было произнести что-то такое, как на всю столовую прогремел женский голос. — Дерек!       Со школьных ступенек к ребятам спешила Синтия Клум. Её блондинистые кудри задорно подпрыгивали на плечах, пока она бежала в своих бархатных туфлях на высоких каблуках. — Дерек, привет, — она остановилась рядом и сладко улыбнулась. — И… Лина. — Лита, — автоматически исправила Лита. — Точно! — Синтия щёлкнула пальцами и послала ей самую неискреннюю улыбку, что только существовала. — Лита из театрального со странными шутками, — она схватила девушку за предплечье и крепко его сжала. — Не обижайся. Ты так записана у меня на Фейсбуке.       Лита сжала губы в тонкую линию — такую, что они почти потерялись на общем фоне лица. Синтия повернулась к Дереку. — Я устраиваю вечеринку на Хэллоуин, ты должен был слышать, — она откинула золотистую прядь за спину. — Надеюсь, ты сможешь прийти?       Дерек метнул взгляд в сторону Литы, и та пожала плечами, мол, решение за тобой. — Конечно, я…       Но не успел он договорить, как Синтия подпрыгнула на месте (насколько это было возможно на такого размера каблуках) и обняла его за шею. — Супер! Прекрасно! — она отстранилась и оставила поцелуй на его щеке. У Литы почему-то свело живот. — Тогда до вечеринки. Ты, Лина, тоже приходи.       Синтия ещё раз одарила их сахарной улыбкой и умчалась в сторону столиков, завидев одну из своих верных подружек. Дерек несколько раз моргнул, стирая яркий красный отпечаток с щеки и смотря девушке вслед. — Какая гадость, тебе бы вымыться с мылом, — Лита фыркнула, возобновляя движение, но не в сторону школы, а за неё — туда, где располагалась баскетбольная площадка.       Дерек поспешил за ней, попутно выбрасывая уже пустой стакан в уличную урну. — Вообще-то она не плохая, — он оглянулся назад, выискивая Синтию взглядом, но та уже скрылась со своими друзьями. — Мы сидим с ней на математике, она одна из лучших в классе.       Лита захотела обернуться и щелкнуть Дерека по лбу, как бы крича «это же Синтия Клум!», но вместо этого она просто одарила его многозначительным взглядом, остановилась у баскетбольной площадки и сбросила с себя сумку на землю. Та с грохотом упала у края коротко стриженого газона.       Несколько парней в красных майках носились мимо других — в синих. Маневрируя между телами, они ловко отбирали мяч и отбивали его о землю.       Литин папа говорил: «баскетбол — это болезнь, стоит один раз попробовать, как потом ты оказываешься заражен и даже не замечаешь, как отказываешься от обеда, лишь бы забить в кольцо».       Поэтому в десять лет Лита забивала семь из десяти в корзину и крутила мяч на пальце добрую минуту. А потом ее папа умер, и долгие пять лет она обходила любые площадки стороной и игнорировала просьбы передать мяч. — Что ты собираешься делать? — Дерек внимательно вгляделся в ее профиль, когда Лита затянула низ футболки в тугой узел, чтобы та не мешалась при беге.       Один парнишка с волосами ежиком кричал что-то другому, и не успел он сделать передачу, как мяч отскочил от земли и улетел в сторону. Игрок с номером 16 на майке вздернул руку и принялся махать. — Эй, Дерек! — позвал он. — Давай к нам!       Но вместо Дерека мяч подняла Лита. Она несколько раз отбила его о землю с одной стороны, потом с другой, пропуская его сначала под одним коленом, потом под другим. Приятно было хоть что-то контролировать. — Почему швеи любят хурму? — внезапно спросила она, и Дерек дернул головой, все еще не привыкший к таким резким вопросам. — А, Хейл?       Лита побежала вперед, ведя мяч по стороне правой руки. Тот с ровной периодичностью бился о землю и подскакивал наверх, где она его подхватывала. — Потому что хурма вяжет во рту!       Дерек прыснул и бросился следом. Несколько парней обступили Литу, пригнувшись ниже, чтобы отобрать мяч. Тот, что с номером 16 на майке, растопырил руки в стороны, стараясь блокировать ее передвижение.       Лита остановилась на месте, продолжая вести мяч с низкой позиции. Каждый удар отдавался под ногами дрожью, и каждый раз в момент соприкосновения его с землёй, её сердце билось в грудную клетку. Дерек стоял чуть дальше за одним из парней в солнцезащитных очках и, поймав её взгляд, быстро кивнул.       За мгновение Лита обвела мяч вокруг тела, выпрямилась и дала пас от груди. Дерек выпрыгнул и перехватил мяч ровно в тот момент, когда рука паренька царапнула воздух.       В два быстрых спешных шага Дерек обогнул компанию ребят в синих майках и, затормозив, вытянулся и направил мяч в корзину. Тот описал круг по железному пруту и угодил точно в сетку.       Парни взорвались громкими криками, и рука одного из них даже упала Лите на плечо. Он потрепал ее по спине, посылая ей блистательную улыбку. — Не хочешь в команду, а?       Лита обернулась к нему, прищурившись, смотря точно на его лицо. Она не знала его имени и вряд ли даже видела когда-либо на уроках, потому что эти широкие брови и россыпь родинок на лице она бы запомнила.       Дерек вновь подхватил мяч и начал набивать его чисто механически. Ребята мельтешили рядом, стараясь отобрать единственный трофей, но Дерек не мог оторваться. Взгляд концентрировался только на литиной спине и том парне, Руфусе, которого он взял в команду в этом году. Он не видел эмоций девушки, но видел этот взгляд, которым тот смотрел на неё.       Внутри что-то екнуло и упало, когда Руфус потянулся к её лицу, чтобы убрать прядь волос. — Лита! — Дерек не узнал сам себя, когда окликнул её.       Она тут же обернулась, и он передал ей мяч. Руфусу пришлось опустить ладонь и вновь сконцентрироваться на игре. Лита подхватила мяч чётким движением руки, набивая то с одной стороны, то с другой. Её лоб пошёл гармошкой, а брови свелись к переносице, пока она напряжённо жевала губу.       На очередной передаче парень в синей майке выбил мяч, но Дерек за несколько длинных шагов оказался перед ним, блокируя передвижение. Игрок спасовал напарнику слева, но тот пропустил передачу, и мяч вновь оказался у Литы.       Дерек рванул вперёд и поднял её за туловище, почти забрасывая себе на плечо. Её светлые волосы рассыпались из пучка, разлетаясь в стороны. От них пахло липовым шампунем с ромашкой, и Дерек втянул этот аромат, пока Лита почти повисла на кольце, забрасывая мяч в корзину.       Парни из их команды взорвались криками, во все горло голося какие-то кричалки. Лита вздернула руки, собранные в кулаки, вверх, радостно улыбаясь — на её щеках выступили ямочки, а вокруг глаз собрались мимические моршинки.       Дерек бы назвал эту улыбку ослепительной, а Литу в этот момент — счастливой. — Трёхочковый, — она улыбнулась, когда он наконец выпустил её из рук и опустил на землю. — Знаешь, почему хирурги так хороши в шпионаже?       Дерек кивнул вперёд, мол, отвечай, заранее зная, что какой бы литина шутка не была, она заставит его засмеяться. — Потому что они привыкли к операциям.

***

2014 г.

      У Дерека проблемы со сном — почти каждый день со дня пожара, когда ему вообще удаётся заснуть, он просыпается минимум трижды.       Первый раз в агонии, потому что ему кажется, что огонь раздирает его тело и заставляет кожу сползать с костей. Второй — из-за душераздирающих криков мамы и почему-то Лоры, хотя в тот момент она была в музыкальном колледже в другом городе. В третий раз — события смешиваются, и он горит заживо, смотря за тем, как пламя пожирает его семью.       Когда Дерек отрывает голову от подушки, он удивлённо моргает, приходя в себя. Ночь была даже более, чем спокойной: он ни разу не проснулся. Сначала ему кажется, что ему вообще ничего не снилось, как секундой спустя голова наполняется чем-то лёгким, ярким и с запахом ягод — трудно даже понять, было ли это сном или просто воспоминанием из глубин памяти.       Дерек шарит рукой рядом, но натыкается лишь на прохладные простыни: Литы рядом нет. Он садится на кровати и запускает пятерню в волосы, осматривая лофт, залитый утренним светом. В его голове проносится мысль, что Лоре бы непременно тут понравилось.       Дерек спускает ноги в носках с постели и ныряет ими в кроссовки, оставленные у одной из кроватных ножек, тогда же он слышит, как что-то с треском падает на кухне, и, скорее всего, Лита досадно шипит на какую-нибудь тарелку.       Он поднимается и вытягивает руки сначала в сторону, а потом забрасывает их за шею. Сцепляет пальцы в замок и тянет ладони вниз, выравнивая позвоночник. Потом он крутит головой в разные стороны, заставляя шею на одном из поворотов тихо хрустнуть.       После этого Дерек бредет на кухню и там же останавливается в дверном проёме.       Лита стоит к нему спиной, что-то напевая себе под нос. Даже отсюда он чувствует от нее запах своей мятной зубной пасты. На ней уже одета её вчерашняя одежда — та же джинсовая юбка и рубашка с узкими вертикальными полосками. Она собрала волосы в пучок, и теперь он забавно дергается, пока она распахивает дверцу за дверцей его кухонных шкафов.       Лита недовольно хмыкает, когда на очередной полке ничего не оказывается. У неё и раньше проскальзывала мысль о том, что лофт выглядит необитаемым, но теперь ей совершенно точно ясно, что что-то мешает Дереку сделать из него полноценное жилище — с кофеваркой и пакетом муки.       Возможно, страх потерять все это снова.       Дерек упирается плечом в дверной косяк и скрещивает обе пары конечностей. Только сейчас он различает в литином напевании какие-то французские мотивы, а на столе — две кружки чая.       Лита встаёт на цыпочки и тянется к самому верхнему шкафчику над плитой. Её юбка стремительно скользит выше по бёдрам, и Дерек с наблюдательностью волка следит за тем, как край останавливается ровно на последнем сантиметре дозволенного. — Может, ты мне наконец поможешь? — Лита дёргает плечом и оборачивается.       Дерек удивлённо ведёт бровью и несколько раз моргает, делая вид, что был ослеплен солнцем из окна. — Там ничего нет, — наконец он поджимает губы не в силах сдержать улыбку, когда литин нос инстинктивно собирается маленькими недовольными морщинками.       Она вновь опускается на стопы и бредет к столу, на котором стоят две чашки чая — единственное, чего у Дерека на кухне навалом во всех вариациях упаковок и этикеток.       Зелёный с мятой, с кардамоном, с бергамотом, с мелиссой, с апельсином, с ромашкой, с цукатами персика и розовыми лепестками, с гортензией, травяной с имбирём, Эрл Грей, белый с розой, молочный красный и чёрный с лимоном.       Его мама говорила, что в моменты, когда ты не можешь сдерживать свой гнев и боль, тебе стоит пить чай. Так Дерек и поступал — научился после её смерти. — И как давно ты… — он собирается спросить, как давно она знала, что он наблюдает за ней из дверного проёма, но почему-то осекается.       Лита сёрбает из кружки и немного морщится. Довольно горячо, обжигает язык, а ещё кое-чего не хватает. — Ты шаркаешь, — она кивает, постукивая пальцами по своей чашке.       Дерек подходит к столешнице и втягивает носом запах — Лита выбрала зелёный с апельсином, кто бы сомневался. Она снова подносит чашку к губам и делает глоток, а потом с шумом опускает её на стол. — У тебя случайно нет… — она щурится и забрасывает выше голову, когда Дерек отходит к самому узкому шкафчику у дверного проёма.       Он бьёт рукой по дверце, и та отъезжает в сторону с тихим скрипом. Внутри не стоит ничего, кроме одной небольшой жёлтой баночки, выполненной из какого-то дерева. Дерек достает её одной рукой и подходит ближе, опуская её на стол. — И это… — Лита откручивает крышку, недоверчиво смотря на улыбающееся лицо Дерека, который с нетерпением следит за её действиями. — Открой.       Лита поднимает крышку двумя пальцами, и в нос тут же бьёт сладкий запах, который она не спутает ни с чем: гречишный мёд.       Её глаза расширяются, когда она подносит баночку ближе и всматривается в муссовую сахарную консистенцию. Лита закусывает губу и одной ложкой отправляет немного мёда в обе кружки.       Дерек опускается на стул рядом с ней и подтягивает к себе свою чашку. Он пьёт чай с гречишным мёдом уже больше девяти лет — с того самого дня в школьном дворе. Однако сейчас у него почему-то совершенно другой вкус, с оттенком настольгии, что ли. — И я не шаркаю, — выдаёт Дерек, смотря из-под густых бровей. Лита смеётся, продолжая мешать чай ложечкой. — Ладно, — она сдаётся и вскидывает руки ладонями вверх. — Не шаркаешь. Я увидела твоё отражение в дверцах.       Дерек поднимает голову и оборачивается, оценивая свой кухонный гарнитур. Каждый шкафчик находится за чуть мутноватым стеклом — если приглядеться, то в отражении действительно видно обстановку позади. Об этом он даже не подумал. — Как спала? — он опускает на чашку две ладони, тепло пощипывает на коже.       Лита усмехается и забрасывает ногу на ногу, отчего носком ноги случайно касается дерековой коленки. Сначала это его слегка напрягает, а потом он вспоминает, что сами литины ноги сейчас абсолютно обнажены, за исключением джинсовой юбки, что становится совсем короткой, когда она садится. Эта мысль заставляет его слегка нахмуриться и кашлянуть. — Было бы чуть лучше, если бы кое-кто не храпел, как престарелый мопс, — Лита снова сёрбает с самого края; оттуда, где чай уже остыл.       Дерека эта привычка раздражала в Кейт, когда они только познакомились, и всегда раздражала в Коре, которая делала это специально. В Лите его это почему-то не бесит. — Я не храплю, — отзывается он, отъезжая на стуле чуть дальше, отчего ножки противно скрипят по полу. — Сопишь, — Лита настойчиво кивает и тогда замечает улыбку, трогающую обычно холодные губы. — Ещё как сопишь.       Дерек отпивает чай, стараясь скрыть ползущие вверх уголки губ — он уже и не помнит, когда мог так просто сидеть у себя на кухне и говорить с кем-то о таких простых вещах.       Со своих семнадцати он не знал такого покоя — после того, что случилось между ним и Литой, после пожара в его доме. Он был убеждён, что спокойствия больше не будет никогда.       И вот он здесь, пьёт свой любимый чай со своей школьной любовью. Ему так и кажется, что сейчас тётушка Ливви вынесет карри, и они отправятся в литину комнату слушать альбомы «Нирваны» и учить французский. — Соплю, значит, — Дерек хочет сказать так много, но выдаёт лишь это. А в ответ Лита смеётся и в этот раз специально толкает его под столом носками стоп. — Ещё как! В один момент я думала, что ты просопишь во мне дыру.       Дерек не смеётся, но Лита видит эти едва заметные, но горящие искорки в его отреченных глазах. — Неужели твои девушки не говорили тебе это? — она удивлённо вскидывает брови и убирает чёлку с лица. — Точно должны были.       Дерек резко поднимается с места и стоит, уперевшись ладонями в столешницу. Если Лита пьёт свой чай осторожно, боясь обжечься, то он одним движением сметает со стола кружку и опустошает её несколькими большими глотками.       Дерек выходит из кухни, останавливаясь уже в зоне одной большой комнаты. Не оборачиваясь, он бросает через плечо: — Не говорили. Ты первая.       Он не говорит, что Лита первая не только в этом, но и Лита не продолжает диалог. Она понимает, что случайно наткнулась на улей, полный пчёл и зудящий, как больная рана.       Пока Дерек умывается и переодевается в свою обычную одежду — джинсы да обтягивающую мышцы футболку цвета хаки — Лита моет две кружки, заправляет кровать и осматривается.       Помимо того, что она видела здесь в прошлый раз, тут также есть полупустой книжный шкаф и комод из светлого дерева. Стены выполнены отделкой из серой краски, а на перила винтовой лестницы нанесён серебряный слой.       Лите нравится лофт, если бы он не выглядел так холодно и отстраненно, будто сюда никто вовсе и не заселялся. Дерек выглядит также — сдержанно и закрыто.       Только Лита о нем думает, как тот набрасывает на плечи черную кожаную куртку и говорит через плечо: — Скоро вернусь.       Дверь хлопает, и в большом окне Лита видит, как широкая дерекова спина скрывается за углом многоэтажки.       Она касается перил винтовой лестницы, ведущей на второй этаж, и поднимается выше. Пространство там разделено на две комнаты, обе из которых закрыты на замок. Лита кладет ладонь на ручку, и та отдаётся холодом. Внезапные мурашки бегут по предплечью, а потом забираются в рукав рубашки.       Лита отдергивает ладонь и трясёт ей в воздухе. В лофте больше никого, но её не покидает чувство навязчивого присутствия. Она ведёт плечами, стараясь сбросить с себя эти липкие взгляды, и спускается вниз. Подходит к книжном шкафу и ведёт ногтем по корешкам. Стоит ей остановиться на названии «Повелитель мух», как Лита тянет книгу на себя и вертит её в руках.       Дверь лофта отъезжает в сторону, Дерек проходит внутрь, сбрасывая с себя кожаную куртку. Он держит бумажные пакеты и, подойдя к столу, опускает их на столешницу. — Подумал, что ты голодная, — не оборачиваясь, сообщает он и приоткрывает одну из упаковок. — Вафли с черникой и фисташками. Два эклера, — Дерек залезает в другой пакет и шуршит бумагой. — Круассан с клубникой и вензель с яблоком.       Лита стоит в нескольких шагах от Дерека и наблюдает за тем, как он вытаскивает выпечку одну за одной. Она очень голодная, и запах запечённых яблок тут же бьёт в нос, но Лита ещё несколько мгновений хочет посмотреть за тем, как Дерек заботливо опускает вензель на столешницу и разглаживает бумагу под ним для её удобства. — Спасибо.       Дерек слегка напрягается, когда Лита приближается к нему на такое расстояние, что между ними остаётся не так много места, но она не опускает ни ладонь ему на плечо, ни хлопает по спине. Она лишь ещё раз повторяет спасибо и садится за стол.       Он благосклонно кивает, наблюдая за тем, как Лита жадно кусает круассан и опускает книгу себе на колени. В большом окне она видит, как к лофту подъезжает знакомый голубой джип.       Ребята в составе Скотта, Стайлза и Малии залетают внутрь, едва Дерек успевает открыть им двери. Первые двое сразу присаживаются на оба стула, а единственная девушка из новоприбывшей компании недоверчиво складывает на груди руки. — Так, значит, это ты пырнула Бретта ножом с аконитом? — она грозно смотрит на литино лицо, и её черты лица ужесточаются на словах «нож» и «аконит». — Вообще-то это был кинжал, — Стайлз вздергивает палец, поправляя, и тогда Малия зыркает ещё и на него. — Кто ты? Убийца оборотней?       Лита стряхивает с щёк сахарную пудру и перекладывает книгу на столешницу. Почему-то несмотря на грозный вид и прямолинейность Малия не кажется ей опасной. В отличие от того же Питера. — Если бы я была убийцей оборотней, мёртв был бы не водитель, а Бретт.       В ответ на заявление Малия смотрит на литино лицо еще какое-то время, четко между глазами на переносицу, а потом она дергает плечами и двигает стул к стайлзовой спине. Подвигает его почти вплотную, падает сверху и кладет подбородок Стайлзу на плечо.       Малия не считает нужным извиниться, потому что не думает, что Лита заслуживает извинений. Вместо этого она втягивает воздух носом и нахмуривается, потому что не чувствует ничего, кроме сладости выпечки.       Скотт ерзает на сидушке и думает, как лучше выразить все то, что они узнали за эту длинную ночь от Дитона. — Он все еще с тобой? — наконец он кивает вперед. Лита поднимает подбородок и бросает короткий взгляд на Дерека, который облокачивается о винтовые перила. — Кинжал.       Лита отвечает, что да. — Вы его чувствуете? — Стайлз мотает головой с друга на Дерека, а потом оборачивается к Малии, которой приходится приподняться, чтобы не получить мазок стайлзовым носом по своей щеке. — Аконит, в смысле? — Нет, — Скотт концентрируется на тонких нотах запаха лофта. Краска, сахарная пудра и что-то древесное, а еще листья зеленого чая и что-то медовое — на этом всё. — Вообще нет.       Лита поднимается из-за стола и в два больших шага достигает кровати Дерека, на которой провела эту ночь. Достает сумку, что бросила рядом, как только пришла, и выуживает из нее коробку из лунного камня.       Лита оборачивается к ребятам и, поддевая защелку, распахивает ее. Трое из четырех присутствующих, не включая ее саму, резко закашливаются и утыкаются носами в изгиб локтя. — Что это за дрянь, — Малия трет пальцами слезящиеся глаза, и Лита резко захлопывает крышку. Она убирает коробку в рюкзак и возвращается к столу. — Лунный камень, — поясняет она, поднимая со столешницы незаконченный вензель. Бумажный пакет шуршит в ее пальцах. — Сдерживает влияние аконита и рябины.       В лофте воцаряется молчание, прерываемое лишь тихим потрескиванием выпечки, когда Лита разрывает одно сплошное кольцо на составляющие и аккуратно отправляет запеченное яблоко в рот. Дерек следит за ее движениями, сводя брови к переносице, точно стараясь запомнить каждый момент на случай, если и он когда-либо потеряет память.       Он не уверен, возможно ли это без постороннего вмешательства, но мысль раз за разом крутится в голове. Запомнил бы он ее, или ее изображение навсегда утонуло бы в его памяти? — Ого, — наконец выдыхает Стайлз. Он крутится на стуле, а одной рукой находит ладонь Малии и сжимает ее. — Это очень… продуманно. Может, мне завести такой же? Я мог бы смазать свою биту…       Он не успевает договорить, потому что получает втык в спину от своей девушки. Она слегка не рассчитывает силу и врезает кулак ему под лопатки, отчего он наклоняется вперед к столу и кривится. — Дитон смог вывести токсин, — Скотт оборачивается к Дереку, и тот выпячивает челюсть вперед — показывает, что слушает. — Но он не знает, что именно произошло. Это не было полнолуние, и Бретт… он умеет контролировать себя.       Стайлз наконец получает то, ради чего все его лицо изгибалось гармошкой — Малия гладит его по лопаткам, не слишком любовно, но довольно настойчиво — и тогда он поднимает голову. — Нам пришлось запереть его в подвале ветклиники, Дитон оборудовал его под убежище для оборотней, — стайлзова ладонь описывает круги в воздухе. — Цепи, батареи, в общем, все, как положено. Если у Бретта случится очередной, — Стайлз кашляет себе в сложенный кулак, — приступ, то это можно списать на собак. — Продуманно, — Лита озвучивает вслух свои мысли, а когда Малия зыркает на нее, то лишь дублирует слова еще раз: — Идея замечательная, если это спасет окружающих. — Да, так-то оно так, — Стайлз трет ладонью шею. — Вот только мы понятия не имеем, что это вызвало. Лиам сейчас с ним, на случай, если он вновь, — он запинается, и тогда Малия находит слова за него. — Озвереет.       Скотт поднимается с места и тянется к своему рюкзаку, что валяется у ножек стула. Он вытряхивает из него все содержимое и наконец извлекает несколько мятых листов. Дерек плечом отталкивается от перил и подходит к столу. Случайно или нет, он встает между Литой и парой Малии и Стайлза. — У нас есть кое-что еще, — Скотт выкладывает бумаги на столешницу и распрямляет их ребром ладони. — Мы заехали в участок по пути сюда, Лидия с Джорданом кое-что нашли.       Лита поднимается и убирает остатки выпечки в сторону, чтобы лучше видеть листы, что напоминают копии из досье. Они с Дереком одновременно наклоняются к столу, когда Скотт тычет на первую фотографию пальцем.       Черно-белая печать не дает четко рассмотреть парня на ней — видно только, что он афроамериканец с блистательной улыбкой и кудрявыми волосами в косичках. — Лукас МакДауэл, — озвучивает Стайлз. — Первый убитый оборотень, — он шуршит листами и достает вторую копию. — Нина Васиковски, вторая убитая.       Дерек отстраняется и собирает руки на груди. Он выглядит, как человек, который это слышал неоднократно. К его нахмуренным густым бровям добавляется скептицизм, выраженный в каждой морщинке у глаз. Лита смотрит на него, все еще стоя локтями на столешнице, и понимает, что этот Дерек пережил многое. Даже больше, чем заслужил пережить. — И? — И? — передразнивает его Стайлз, скорчивая лицо. — Это еще не всё, — он вновь перекладывает листы и бежит глазами по строчкам. — Во-первых, каждого из них убили в полнолуние — это мы знаем. Также мы знаем, что их будто иссушили, в них не осталось ни капли энергии, а теперь самое интересное…       Стайлз бросает короткий взгляд на каждых из присутствующих, начиная от Скотта, заканчивая Литой. — Каждый из них за неделю до убийства был замешан в драке.       Казалось, что это должно было заставить Дерека заинтересоваться, но вместо удивления он только сильнее сжимает губы и руки. Лита замечает, что от ночной и утренней открытости в нем ничего не осталось. Кажется, будто этот Дерек не умеет ни улыбаться, ни смеяться. — Драке? — Лита вновь смотрит на Стайлза.       Краем глаза она замечает фотографию Нины на второй копии. Если бы у нее спросили, как она представляет девушку с таким именем, то она назвала бы что-то вроде «круглое лицо», «детские черты лица». Эта же девушка с фотографии имеет острый подбородок, высокие скулы и тонкий нос. — Драке, разбое, поножовщине с использованием когтей — называй, как хочешь, — Стайлз отмахивается и поднимается с места, чтобы тоже нагнуться над столом. — Никто не знает, что это были именно они, но за неделю до убийства Лукаса был убит работник заправки. Где? — Стайлз поднимает голову и кивает так утвердительно, будто все дети дали верный ответ к задаче про яблоки. — Правильно, на соседней улице от его дома.       Скотт теребит рукава своей кофты. Ему хочется сказать, что он придумает, как все решить, выбора-то у него все равно нет. Хочется сказать, что больше никто не пострадает, но язык не поворачивается, и он молчит. Лишь Малия находит его растерянный взгляд, и он кивает ей поджатыми губами. — И это еще не все, — Стайлз проводит пальцем по распечаткам, точно рисует видимую только ему карту. — За неделю до убийства Нины был растерзан парень, что подстригал у них газон. И у того, и у другого раны от когтей животного. — Это ничего не доказывает, — возражает Дерек. Он качает головой и отходит чуть в сторону. — Мясорубку мог устроить кто угодно. — Ах да! — Стайлз отрывается от стола и вскакивает на пятках. — Я упомянул о том, что у жертв была съедена печень? Как и у водителя такси.       В лофте повисает молчание. Его нарушает лишь тихий скрип ножек стула, который Лита отодвигает назад. В ее голове одна за другой скачут картинки вчерашней ночи. Кровь, брызнувшая вслед за осколками стекла, еще слишком реально стоит перед глазами и обжигает место, куда попала ей на щеку. Так и хочется не просто смахнуть ее, а тереть, пока та не покроется красными расчесанными пятнами.       Во рту стоит ком из пота, крови и металла, но вместо бури чувств пересохшими губами Лита говорит только: — Как называют человека без печени? — она произносит это интонацией между вопросом и утверждением, а лоб Дерека слегка разглаживается. — Обеспеченный.       Тишина в лофте висит пару секунд и отдает нотками бьющейся посуды, а потом Стайлз несколько раз хлопает ртом. — Это… Это что, — он поворачивает голову на Литу, потом на Дерека и старается собрать в голове фразу из рассыпанных эмоций, — шутка? Это была шутка? Дерек Хейл сейчас пошутил?       Скотт старается не так ярко выдавать своего удивления и скрывает улыбку за тем, что тянется к бумагам на столе и собирает их вновь в свой рюкзак. В это время Стайлз буквально прожигает дыру в Лите, а Малия, не понявшая шутки, смотрит ему в затылок. — Ты замечательно на него влияешь, — наконец стайлзова рука падает Лите на плечо, и та лишь усмехается. Возможно, Стайлз ужаснулся бы, если бы залез к ней в голову и увидел того Дерека, что знала она девять лет назад. — Кстати, мы выяснили у Дитона кое-что еще. Что касается твоей памяти.       Если до этого Лита не спрашивала о подпольном оборудовании подвала под оборотней, то теперь она вздергивает брови. — У ветеринара? — Оборотни относятся к семейству псовых, — вставляет Малия с серьезным видом и тоже поднимается со стула, отчего теперь практически все полукругом стоят вокруг стеклянного стола. Дерек опирается плечом о книжный шкаф и скрещивает ноги. — В общем, он считает, что есть способ вернуть твою память, — Стайлз разводит руками, а Лита напряженно кивает вперед.       Кажется, что эти слова больше обрушиваются на Дерека, а не на неё. Они свинцовыми пулями проходят его голову и грудь насквозь — ничего он одновременно не хочет и боится так сильно, как возвращения литиной памяти. — Ледяная ванна, — толкует Стайлз и тут же пускается в пояснения для двух людей в этой комнате: Малии и Литы. — То есть, всю ванну засыпают кубиками льда, ты погружаешься в неё, точно впадаешь в транс и… — Звучит так, будто ты предлагаешь убийство, — заканчивает Малия.       Стайлз супится и жуёт губу. В любую секунду он готов услышать от девушки что-то вроде «давайте лучше усыпим Бретта», но Малия больше ничего не говорит. Она только проходит дальше по лофту и трясёт поочерёдно каждой ногой в камуфляжном берце. — Вообще-то, процессы отчасти схожи, — подаёт голос Скотт. Мама учила говорить о всех подводных камнях сразу. Он оборачивается к Лите и находит её взгляд. — Температура твоего тела опустится, сердце почти перестанет биться. Стайлз прав, это будет похоже на транс. — И на смерть, — снова говорит Малия и с лязгом опускает ногу на первую лестничную ступеньку. — Но у тебя будет кое-кто, с кем у тебя сильная ментальная связь, — Скотт бросает взгляд на Дерека, скорее, автоматически, — он будет вести тебя и направлять. Док говорит, есть вероятность, что ты можешь многое вспомнить.       Дерек не дожидается литиного ответа и тут же отрезает: — Нет. Это слишком опасно.       Стайлз тут же взмывает палец в воздух и направляет его куда-то Дереку в грудь, несмотря на то, что их разделяют добрые метра три. — Вообще-то я и Эллисон через это прошли, и, — Стайлз дёргает себя за полы рубашки и хлопает по коленям, — все в порядке.       Дерек щурится и растягивает губы в неискренней и саркастичной улыбке. — Да, ты забыл упомянуть о чёрном пятне на твоей душе после этого.       Лита, до этого упирающаяся ладонями в столешницу, отрывает их и скрещивает на груди. В несколько больших шагов она достигает фигуры Дерека, что все равно так или иначе возвышается над ней даже больше, чем в старшей школе. — А ты, кажется, забыл спросить меня.       Они смотрят друг на друга долгие мгновения: он вспоминает вчерашние объятия посреди поля битвы, а она — те крохи моментов, когда им было только по семнадцать.       Дерек слегка горбится, сцепляет зубы и наконец подаётся вперёд, так, что между ними остаётся расстояние не больше ладони. — Нет. Ты не сделаешь этого.       Его голос крепкий и ровный, хотя внутри все дрожит. Он убеждает себя, что все, чего хочет, это защитить её, но где-то не так глубоко скребет противная мысль.       «Ты защищаешь её не от собственных воспоминаний, а от того, что случится с тобой, когда она действительно вспомнит».