LINDEN AND MINT

2005 г.

      Дерек позвал Литу посмотреть первый официальный матч по баскетболу за два дня до игры.       Скорее всего, Лита бы и так пришла, но личное приглашение означало нечто другое — должно быть, что она будет смотреть именно на него и болеть за него.       Поэтому он так долго не мог собраться. После каждой репетиции пьесы он задерживал её, чтобы сообщить, но в итоге просто переводил тему. Лита уже начала шутить, что буквально видит, как вращаются шестеренки у него в голове. — Это что, кубок мира? — Коди пробрался сквозь учеников, которые заполонили собой все трибуны. — Откуда столько людей? — Ты разве не знаешь, как сильно старшая школа любит баскетбол? — Лита еле протиснулась мимо девочек-близняшек, чтобы не оттоптать им ноги. — Говори за себя, — Одри сильнее прижалась к Коди, протискиваясь на свободные места посреди скамейки. — Это ты обожаешь баскетбол. Я тут, только чтобы посмотреть на парней в форме.       Лита плюхнулась рядом с рыжей девушкой, кажется, по имени Пайпер. Та толкнула локтем свою соседку, и они вместе подвинулись вбок. — Вот, значит, как, — Коди показательно закатил глаза и ущипнул Одри за плечо. — Всё с тобой ясно. — Успокойся, Шиффер, — Лита потянула Коди за рукав рубашки. — Она полностью твоя, а смотреть на накаченных парней, увлеченных игрой, — не преступление.       Коди надулся и закинул руку Одри на плечо. — У тебя просто не было отношений.       Ребята выбежали из школьной раздевалки, и тренер Розенштайн отправил их бежать несколько разминочных кругов. Команда соперников в зелёной форме сидела на лавочках в первом ряду. — Есть какие-то дополнительные правила, кроме того, чтобы забить мяч в корзину? — Одри улыбнулась.       Коди вскрыл банку бескалорийной колы и вручил ее своей девушке, запечатлевая быстрый поцелуй на её щеке. — О боже, меня сейчас стошнит, — Лита прикрыла глаза рукой, показательно отворачиваясь.       Одри засмеялась, когда Коди один за одним поцелуем принялся покрывать её лицо. — Снимите номер!       Ребята в красной форме от старшей школы Бэйкон Хиллс рассыпались по площадке и набивали мячи о землю.       Лита нашла взглядом Дерека и, когда тот поднял голову, помахала ему рукой. Тот сверкнул белозубой улыбкой и несколько раз пропустил мяч то под одним коленом, то под вторым.       «Выпендривается», — улыбнулась про себя Лита.       Руфус перехватил её взгляд и подмигнул ей, как раз в этот момент. Дерек зажал мяч подмышкой и прошёл мимо, боднув его плечом. — Слушай, ты никогда не думала податься в команду? — Одри отпила колу из банки.       Папа пророчил Лите далёкую карьеру в баскетболе, но стоило ему умереть, как она забросила не только тренировки, но и зал обходила стороной. — Нет, никогда, — она покачала головой.       Парни выстроились в ряд, и ребята из команды соперников поднялись и поприветствовали игроков. Прогремел свисток, и на экране высветились нулевые очки. — Тем более, не думаю, что хоть в одну из команд взяли бы девчонку, — Лита сложила руки козырьком, чтобы прожектор не бил в глаза. — Посмотри, там же одни парни! — Ну и к черту этот сексисткий мир! — выкрикнула Одри, заставляя несколько учеников обернуться на её возглас.       Даже Синтия, что сидела на пару рядов ниже, закатила глаза и отбросила за спину светлые локоны. — Кстати, что происходит между тобой и Хамфри? — Одри дёрнула плечами и поболтала банкой, чтобы из колы быстрее испарились газы.       Лита, не отрываясь, смотрела на спортсменов. Мяч был у ведущего игрока с номером 14, и тот спасовал его номеру 06. — О чем ты? — Да брось, Леверетт, — Коди боднул Литу плечом. — Он после той вечеринки сам не свой. Между вами что-то произошло?       Лита сморщилась, едва представив эту сцену: рыжие волосы Хамфри щекотят ей шею, его щеки краснеют, а голос заикается — это было последнее, чего бы она хотела. К горлу подступил неприятный ком, точно она смотрела самый мерзкий фильм в своей жизни.       В голове раз за разом крутилась эта пластинка, и Лита даже не заметила, как рыжие волосы сменились на жёсткие чёрные, а карие глаза — на светло-зелёные. От него пахло мелиссой и мятой, а ещё эта улыбка…       Лита тряхнула головой, сгоняя мурашки с предплечий. Она посильнее закуталась в кожаную куртку Дерека, которую носила с того самого дня в парке. — Приём! Земля вызывает Литу Леверетт, — Коди пощелкал пальцами, а толпа взорвалась аплодисментами.       Кто-то из игроков забил первый мяч, и на табло высветились три очка в пользу команды Бэйкон Хиллс. Ребята повскакивали с трибун с громкими криками.       Лита сложила ладони рупором и присоединилась к ликующей толпе. Дерек поднял на неё взгляд и столкнулся с блестящими литиными глазами, в которых сиял свет прожекторов.       Он набивал мяч о землю и мелкими перебежками добрался до черты. Несколько ребят в красных майках застыли рядом, а соперники в зелёных готовились блокировать удар. Дерек остановился и запустил мяч точно в корзину. Тот описал дугу и упал в кольцо.       Трибуны взорвались новыми аплодисментами и успокоились только в тот момент, когда мяч перехватили парни в зелёной форме.       Одри с Коди вновь осели на скамейку, а Лита продолжала стоять, напряжённо вглядываясь в то, как Дерек ловко и грациозно обошёл огромного бугая из команды соперников, прежде чем выбил мяч. — Так что? — Коди потянул подругу за рукав куртки. — Между вами что-то было? — Боже упаси, — Лита плюхнулась обратно, закидывя ногу на ногу. По лицу Одри расплылась глупая улыбка. — А вот между нами… — Даже слышать не хочу! — Лита сморщилась и заткнула уши.       Зная Коди, он мог начать короткую историю своих похождений, которая растянулась бы на часы. А представлять секс лучших друзей — то же самое, что и секс родителей, — ужастик в жанре «психологическая драма».       Лита сложила на груди руки, удостоверившись, что не будет посвящена в подробности, и наблюдала за игрой. С её места было видно, лишь как мяч, оранжевое пятно, скакал с одних рук до других.       Первый тайм очень быстро подходил к концу, и счёт на табло высвечивал сокрушительную победу для старшей школы Бэйкон Хиллс.       Одри с Коди о чем-то шептались рядом, мило воркуя, а Лита жевала губу, пристально следя за игрой. В какой-то момент в её поле зрения попала и Синтия Клум.       Лита думала, что та как раз-таки и ходит на игры, лишь бы поглазеть на потных растрепанных красавчиков, но вопреки этому девушка напряжённо наблюдала за игрой. Она то заламывала пальцы, когда мяч вёл кто-то из соперников, то подпрыгивала, когда Дерек, Роб или Руфус забивали в кольцо.       До конца финального свистка оставалось совсем ничего, как она встала с места, что-то шепнув своим подругам, и направилась к школе. Она проскользнула мимо учеников, которым не хватило места, и вышла за трибуны. Она собиралась вот-вот свернуть на тропинку, ведущую к школе, как её остановил мужской голос. — Синтия? — она медленно обернулась и встретилась с пронзительным взглядом голубых глаз. — Мы знакомы? — Синтия бегло осмотрела незнакомца: футболка с V-образным вырезом и довольно облегающие джинсы. — Нет, — он усмехнулся и покачал головой. — Если только заочно. Я Питер, дядя Дерека. — О, — Синтия удивлённо подняла брови и лёгким движением накрутила прядь волос на палец.       Питер отошёл от своего места, откуда наблюдал за игрой, и вальяжной походкой подошёл чуть ближе к девушке. Было в его движениях что-то хищническое, словно каждым шагом он загонял жертву в ловушку, но Синтия не сдвинулась с места. Она не привыкла бежать и, тем более, сдаваться. — Он много о тебе рассказывал, — Синтия только сейчас заметила, что Питер держал в руках банку колы зиро — за такой же она собиралась в школу. — Правда? — Синтия сложила на груди руки. — Он сбежал с моей вечеринки.       Трибуны вновь взорвались аплодисментами, за которыми не так просто было расслышать финальный свисток. Игра закончилась. Старшая школа Бэйкон Хиллс победила. — В этом весь Дерек, — Питер усмехнулся, бросив взгляд себе за спину — туда, где команда подбрасывала капитана в воздух. — Сначала находит свое счастье, а потом теряет его.       Синтия выразительно подняла бровь. Ей нравился Дерек. Как минимум из-за его решительности и обворожительной улыбки — её мама назвала бы это «правильным выбором».       Питер подошёл ещё ближе и аккуратно взял девушку за подбородок, всматриваясь чуть глубже, чем просто в зрачки. Если в глазах Дерека был молодой лес, веселье и юность, то в глазах Питера было что-то, парализующее на месте.       Синтия задержала дыхание, боясь шелохнуться, и губы Питера коснула дикая улыбка. — Но ты же не такая, Синти? Ты не теряешь свой шанс.       Его пальцы разомкнулись, и он сделал несколько шагов от трибун к школе. Синтия рвано выдохнула, смотря на баскетбольную площадку, когда Питер позвал её. — Ты хорошая девочка, Синти, — он кинул ей жестяную банку колы, и девушка поймала её одной рукой (годы игры в настольный теннис сделали свое). — А хорошие девочки поступают правильно.       Он сверкнул своей улыбкой, в которой от зверя было больше, чем от человека, и удалился. Синтия обернулась к площадке и, попутно избавляясь от банки колы (мама учила не есть из рук незнакомцев), выбежала на поле.       Дерек хлопал своих напарников по плечам. Его потные волосы прилипли ко лбу, и сама форма в некоторых местах была не красной, а бордовой. Синтия обняла его одной рукой, шепча ему на ухо поздравления. — Какая замечательная игра!       Волосы Синтии неприятно кололи Дереку лицо, и запах лака на них заставил его несколько раз чихнуть. Из-за её плеча он видел Литу, застывшую на половине дороги — она спускалась, чтобы подойти ближе, но теперь затормозила у самой первой скамейки.       Синтия наклонилась и вцепилась своими губами в его. От неё пахло клубникой и смородиной, а ещё чем-то настолько приторным, что у Дерека по ощущениям развился диабет.       Она соображала в математике, была милой и приветливой, а ещё входила в школьную группу поддержки и комитет по спорным случаям, но у Синтии Клум был один существенный минус — она не нравилась Дереку. — Синтия, не надо, — он отстранил её от себя, держа за плечи, и выглянул из-за спины.       Но Литы уже не было, а его кожаная куртка лежала на первом ряду трибун.

***

2014 г.

      Стайлз отходит от стеклянной доски и крутит в руках коробок с кнопками. — Итак, что мы имеем, — он откашливается и вытирает правую ладонь о карманы. — Со смерти Бретта прошла неделя, а мы не выяснили ничего нового.       Стайлз резко оборачивается на пятках в центр комнаты.       Лидия и Скотт стоят у его письменного стола, и оба поджимают губы, когда он находит их взглядом. Кира сидит на краю его кровати, с которой практически сползло покрывало. Дерек складывает руки на груди, а плечом опирается на дверной косяк. — Ты собрал нас за тем, чтобы сообщить эту ценную информацию? — Питер подаётся подбородком вперёд и вытягивает перед собой руки, разминая пальцы.       Малия, до этого стоявшая рядом со Стайлзом, с грохотом опускает контейнер с нитками на тумбу и делает несколько больших шагов по направлению к Питеру. — Тебя здесь вообще быть не должно, — рычит она и тычет пальцем ему в грудь; для неё это что-то вроде предупреждающего выстрела.       По губам Питера проносится молниеносная улыбка, быстро перерастающая в усмешку. — Дорогая, — он склоняет голову набок и касается кончиком языка уголка рта. — Я здесь, потому что оборотни по всему городу умирают, а я не хочу стать следующим.       Малия сужает глаза и грозно рыкает: — Поэтому не театральничай и слушай.       Питер хмыкает и только хочет ответить дочери, что похожа на него больше, чем ему самому казалось, как слышит знакомый топот из коридора. — К слову, о театральничать…       По двери раздаётся три стука: короткий, длинный, короткий. И тут же как Дерек дёргает за ручку, Лита заносит кулак для ещё одного удара. Ему приходится перехватить её за запястье, чтобы не получить по носу, и только тогда она несколько раз моргает, стараясь в полумраке комнаты с зашторенными окнами разглядеть знакомое лицо. — Привет, — Лита коротко улыбается и свободной ладонью указывает себе за спину. — Меня впустил шериф Стилински.       Дальняя дверь по коридору хлопает. Стайлз догадывается, что отец на следующие долгие часы запрется у себя в кабинете с кипой бумаг и, роняя голову на одно за другим досье, будет задаваться вопросом, почему подростки в городе умирают. — Может, ты наконец… — Лита быстро зыркает на запястье, которое Дерек все ещё продолжает легко зажимать в кольце своих пальцев. Он тут же отдергивает руку и откашливается в сложенный кулак. — Ага, спасибо.       Дерек поворачивается боком и пропускает Литу в стайлзову комнату. Здесь пахнет поношенной формой для лакросса, цветами (с вероятность в девяносто процентов, духи Лидии) и чем-то пряно-имбирным. — Кажется, с тобой я ещё не знакома, — Лита протягивает вперёд руку, и Кира тут же приподнимается с кровати. — Привет, да, — она жмёт литину ладонь одновременно двумя своими, — Кира. Я много о тебе слышала.       Она почти не врет — просто немного приукрашивает. Из рассказа Стайлза и Скотта ей удалось понять лишь несколько деталей. Потом Малия продублировала то же самое на пальцах — «первая любовь Дерека», «потеря памяти» и «у неё есть аконитовый кинжал с ручкой из рябины». На последнем она сделала особенный акцент. — Будем честны, — Питер выразительно переводит взгляд на Стайлза, — Ты практически ничего не пропустила. Мы как раз обсуждали целое ничего.       Малия бросает на него грозный взгляд, а Стайлз фыркает. Он подлетает к своей сумке и достает оттуда картонную папку, из которой тут же разлетается несколько фотографий.       Лита опускается и поднимает одну из них. Теперь в её руках цветная версия той, что она уже видела у Дерека в лофте. Нина Васиковски, вторая жертва.       Стайлз берет у Литы протянутую карточку и вешает её на доску следом за фотографией Лукаса — первой жертвы. Маркер скрипит по стеклу, заставляя Скотта и Малию сморщиться, когда он записывает их имена.       Затем Стайлз крутит в руках фотографию Бретта, которую распечатал с его фэйсбука. Поначалу он был готов пробраться в Девенфорд и выкрасть его портрет из школьного досье, пока Лиам не сообщил о более лёгком (и законном) способе. — Итак, — Стайлз отходит от доски на добрые четыре шага, стараясь найти ответы в улыбающихся лицах жертв. — Неделя. Неделя со смерти Бретта. А мы все ещё понятия не имеем, кто это делает, зачем и почему. — А, главное, кто следующий, — добавляет Скотт. Он старается держать маску сосредоточения, но она отклеивается на уровне губ и глаз, точно он недостаточно плотно примотал её скотчем.       Разбитое лицо Лиама теперь навсегда в его памяти, как одно из самых ужасных воспоминаний, которое не выжечь ни огнём, ни пламенем. — Возможно, ответ кроется в первой жертве, — Стайлз тычет в фотографию Лукаса, словно под давлением парень на ней расколется и выдаст все ответы. — Вообще-то, — осторожно начинает Лидия и тут же вздергивает подбородок, — возможно, не он первая жертва.       Дерек напряжённо буравит взглядом её лицо и сводит вместе лопатки — Лита стоит точно за его спиной и видит, как мышцы собираются под футболкой. — О чем ты? — Я подумала, что эти дела… довольно необычные и, если что-то подобное уже происходило, то, — Лидия ставит на стайлзову кровать свою сумку и растегивает замок, — то об этом обязаны были сохраниться записи, — она шерстит несколько тетрадей и наконец извлекает папку, стоящую между химией и математикой, — и я попросила Джордана это проверить. — Он что-то нашёл? — Скотт старается заглянуть за плечо Лидии, но та перебрасывает волосы за спину и идёт до доски, на которую крепит ещё одну фотографию. — Девять лет назад уже случалось что-то подобное, — Лидия оборачивается на ребят, ее пальцы беспорядочно теребят край рукава цветочной блузки. Питер внимательно изучает ее лицо, и она тут же переводит взгляд. — После одной вечеринки один парень обратился и набросился на свою девушку.       Кто-то охает, а секундой спустя Кира прикрывает рот ладонью. — Да, он съел её печень, — Лидия шумно выдыхает и поджимает губы, — а через неделю его нашли мёртвым и иссушенным. — Как его звали? — Лита подходит ближе к доске, огибая застывшего, как изваяние, Стайлза. Он удивленно переваривает информацию, начиная со слов «я попросила Джордана», заканчивая «съел ее печень». — Руфус Кингсли, — отвечает Лидия, а потом видит что-то такое на литином лице, что заставляет ее невольно изогнуть брови. — Ты его знала?       Лита теснит девушку плечом вбок и внимательно смотрит на фотографию перед парнем по имени Лукас, которого до недавнего времени ребята считали первой жертвой. Всё точно: широкие брови, россыпь родинок по всему лицу и каштановые волосы до плеч, перетянутые хвостом.       Лита оборачивается к замершим ребятам и смотрит на одну-единственную фигуру. — Мы знали.       Дерек хмурится и напряженно проводит рукой по лицу, точно старается стереть всю ту накопленную усталость и полученную информацию. — Как звали девушку? — медленно произносит он. Лидия дергает плечом. — Не уверена. Что-то на «С». Сидни, Синди, Си… — Синтия, — отрезает Лита и резко крутится в сторону доски.       Хочется зажмуриться так сильно, чтобы мышцы вокруг глаз свело судорогой, лишь бы не видеть улыбку на губах Руфуса, но вместо этого Лита только обхватывает свой корпус руками. На долгое мгновение она больше не в комнате Стайлза, а за ее спиной не стоят ребята, которым нужны ответы, — она в старшей школе. Руфус забрасывает мяч в кольцо, Руфус треплет свои длинные волосы, Руфус обнимает Синтию за плечо и целует ее в висок.       Синтия… Лита шумно выдыхает и собирает ладони костяшками ко лбу. — Ты знал, что он был оборотнем? — тихо спрашивает она, но Дерек четко слышит каждое слово. Мотает головой, и поздно понимает, что Лита не видит этого. — Нет. Как это вообще возможно? — он поворачивается к Питеру, спрашивает только у него. Скотт и Малия воротят головами в том же направлении. — Я никогда не чувствовал его.       Питер не смотрит никому в глаза и продолжает буравить что-то в стайлзовой комнате. Он будто и вовсе смотрит ни на фотографии на школьном столе, ни на форму для лакросса, висящую на стуле — он точно заглядывает к себе в голову. — Сатоми, — наконец выдает он, и его взгляд проясняется. — Сатоми учит каждого члена своей стаи скрывать запах. — Погоди! — Малия дергает Скотта за рукав. — Бретт тоже был из стаи Сатоми. — Так, стоп! — Стайлз отмирает и начинает суетиться. Он подходит к доске, хватает коробку с нитками и разворачивает моток красных. — Это же совсем не имеет смысла. Зачем кому-то ждать девять лет между первой и второй жертвами? И причем тут, черт возьми, печень? — Я… — Скотт хлопает глазами и растерянно мотает головой, — я не знаю. Может, что-то случилось? Что-то… чрезвычайное.       Ребята переглядываются: Малия смотрит на Питера, словно держит того под прицелом карих глаз, Кира украдкой берет ладонь Скотта в свою и сжимает. Лидия забирает у Стайлза коробку, пока тот натягивает красные нитки между портретами, а потом хватает маркер и выводит линии.       Лита опускается на трехногую табуретку, что стоит у стены, и почти падает лицом в сложенные ладони. Память обрывками подкидывает воспоминания о старшей школе — это больше похоже на то, как кровь пульсирует из пулевого ранения. Это больше не просто переживания о том, как пройдёт игра и чьей победой закончится матч.       Краем глаза она замечает движение по правую сторону, но головы не поворачивает, зато теплая ладонь Дерека опускается ей на плечо. Он ничего не говорит, но ему достаточно сжать его, чтобы она поняла, что чувствует он то же самое. — Так, океюшки, ясненько, — Стайлз выплевывает маркер и виртуозно ловит его рукой за своей спиной. — Что вообще такого может случиться за девять лет?       Скотт нерешительно вскидывает вверх палец. — Ну, я стал оборотнем. — Я узнала, что моей маме восемьсот лет, а я кицунэ, преследующая лиса, — Кира неловко улыбается поджатыми губами. — Я обратилась в полнолуние, разорвала своих маму и сестру и стала койотом, — Малия серьёзно хмурится на каждом слове и кивает. Левый глаз Стайлза дергается, а маркер трещит у него в руке. — После укуса оборотня во мне проявились способности моей бабушки, — чеканит Лидия и ловко смахивает прядь рыжих волос за спину, — теперь я банши. — Практически вся моя семья сгорела в пожаре, — Дерек складывает руки на груди и саркастично растягивает губы: эта улыбка вызывает оскомину.       Питер вальяжно выходит из тени комнаты и качает головой из стороны в сторону, разминая шею. — Несколько лет исцелялся от ожогов, оставленных мне семьёй охотников.       Лита вскидывает подбородок и горько хмыкает. — Потеряла память в аварии. — Та-ак, — тянет Стайлз и кряхтит, вновь оборачиваясь к доске. — Ясненько. Я понял. Понятненько. Так и запишем.       Он, что-то пыхтя, скребет маркером под портретами. Лидия забирает коробку с нитками и крутит катушку — вся доска теперь пестрит красным. Не раскрыто.       Кира поднимается с кровати. Пружины скрипят, и это заставляет Скотта и Дерека рефлекторно повернуть головы. — А, может, дело в тебе? — Кира кивает в литину сторону и тут же смягчает тон, понимая, как это могло звучать. — Ты знала Руфуса. Бретт напал на машину, в которой ты ехала.       Лита какое-то время молча смотрит на свои сложенные пальцы и кажется, будто время в комнате замирает. Молчит даже Стайлз. А затем она поднимается с места и отрицательно качает головой. — Я не знала ни Лукаса, ни Нину. — Ты уверена? — это одновременно спрашивают и Лидия, и Скотт. — Абсолютно.       Стайлз удрученно разворачивается и смотрит на фотографии. Едва слышно бормочет что-то вроде: «это должно что-то значить. Должно». Малия подходит к нему вплотную и опускает подбородок ему на плечо. Обвивает руками корпус и прижимается щекой.       Лита устало растягивает губы в кривоватой улыбке. — Ты переночуешь в лофте, — внезапно произносит Дерек над её ухом.       Она хочет обернуться, но лишь с размаху вписывается носом в его грудь. Он и в старшей школе был выше неё, а сейчас так вообще возвышается, как скала. — Я не нуждаюсь в присмотре. — Нуждаешься, — мягко отвечает Дерек, кивая. — Ты переночуешь в лофте.       Скотт едва заметно утвердительно качает головой. Пока они все не выяснили, лучше всем держаться вместе. Хотя бы парами. — Подождите, — Малия морщится и хмурится так, словно выследила добычу. — Мы же все помним, что у неё есть аконитовый кинжал?       Лита выразительно поднимает брови и хлопает себя по карманам джинсовой юбки, как бы в доказательство того, что она безоружна. Она понимает: Дерек сейчас не спрашивает о её прошлом, о жизни в Беркли, о том, откуда она знает об оборотнях, но все это ненадолго.       Рано или поздно секреты обоих поползут наружу, как кроты, которых вытравили из нор. — При всем уважении, Дерек, — Питер красноречиво дёргает бровями и хрустит пальцами. — Не кажется ли тебе, что лучше не пускать в лофт малознакомую девушку с аконитовым кинжалом? Лита остаётся у себя. — Я пустил в свой лофт тебя, — Дерек скалится и растягивает губы в ядовитой гримасе. — Лита едет со мной.