Вечное дитя Камар-Таджа

      Вы встречали когда-нибудь людей с раздвоением личности? Их с этим заболеванием не очень много. Когда люди представляют две личности в одной голове, они представляют две отдельные души, разделяющие одно тело. Но на самом деле это не так. Это одна душа, которая разделилась внутри себя; представьте воду и масло в одной емкости также с раздвоением личности.       Разделение души вещь невозможная, так как душа также как и тело не выживет также если разделить его пополам.       Мистер Тсунаёши сделал со своей душой невооброзимое, он почти раделил свою душу, — ключевое слово почти. Невозможно определить каким образом он проделал то, отчего его душа разделилась напополам. Распределил свои эмоции на темную и последние крохи своих светлых эмоций. И так получилось, что его светлых эмоций настолько мало, что вторая часть его души оказалась слишком маленькой, а так как управлением сознания и тела поставлена была именно она, тело изменилось в пользу этого так, и получилось, что сейчас рядом с ней сидит ребенок, хлопая своими огроменными глазами. Ребенок, который вообще-то вовсе не ребёнок, но каким то образом ребёнком стал. Почему и как так это произошло, ей ещё предстоит узнать, а сейчас нужно заняться этим ребенком. Верховая не имела опыта общения с детьми; когда-то давным давно она нянчила детей, видно пришла пора вспомнить как это делается.       Древняя тяжело вздохнула и перевела свой взгляд на груду одежды перед собой. В храме до этого детей не было, поэтому детской одежды тоже. Она посмотрела на ребенка, а он на неё. И взяв с пояса двойное кольцо, наколдовала над самой чистой одеждой. Одежда уменьшалась на глазах. «Что же, начнём, надеюсь, что это не станет для меня большой проблемой» — подумала она.       — Давай мы оденемся, м?       Переводя взгляд то на одежду в её руке то, на неё саму, он надулся и отвернулся. Верховная подумала, что ребенок отказывается от общения с ней, но ответ развеял её подозрение:       — Она мне не нравится.       Она была уверена что её левое веко подпрыгнуло. Она одновременно чувствовала раздражение, умиление и желание посмеяться в голос. Что взрослый, что ребенок, этот человек умеет ее удивлять.       — Но другой одежды нет. Ты хочешь ходить голым?       На слове «голый» он заметно вздрогнул, выдавая своё нежелание светить нагим задом повсюду.       — Если так хочешь, то ладно. Так даже лучше — все увидят твой очаровательный писюн.       С каждым её словом он больше все бледнел. Затем выпучил глаза и, не выдержав, закричал:       — Нет!       — Хм? Ты не хочешь, чтобы видели твой писюн?       Маленький человечек неуверенно кивнул. А Верховная поняла, что она таки знает, как общаться с детьми.       — Давай тогда ты наденешь это красивенькую рубашку и штанишки?       — Нет.       — Хм? Тогда что же делать, другой одежды нет, эх. Придется тебе показать им свой писюн.       — Ладно! Я надену эту уродливую одежду.       Он все-таки сдался — перспектива показать свой писюн всем оказалась страшнее надевания странной одежды.       Да простят её все известные боги, она не хотела издеваться над ребенком, но это оказалось слишком большим греховным соблазном. Верховная мысленно улыбнулась сама себе: кажется ей придется вспомнить как это — иметь ребенка, то от чего она отказалась давным-давно.

***

      — Хаа, ну и жарища.       Обмахивая себя руками, из дальней комнаты вышел мужчина европеоидной внешности. На дворе лето, в храме на удивление жарче чем обычно. Утреннюю магическую тренировку тоже еле простояли.       Когда он вошел на навесной коридор, он остановился как вкопанный. Ему показалось, что кто-то за ним наблюдает. Сердце забилось быстрее, громче. Страх завладел сознанием. Резко повернув голову в сторону одной из колонн, секунды две постоял, не двигаясь, но ничего так и не выпрыгнуло перед ним. Облегченно вздохнув, он продолжил свой путь. Не ступив и десяти шагов, он снова остановился, медленно, с закрадывающимся с головы на все тело ужасом, снова повернул голову к той самой колонне. Снова ничего там не увидев, он, крадучась на ватных ногах и с бешено колотящемся сердцем в груди, подошел к колонне. Рядом с колонной он всем телом вздрогнул и выглянул на обратную его сторону. Первым, что попалось на глаза, была антигравитационная копна каштановых волос. Дальше такая же как и у него монашеская миниатюрная одежда, надетая на нем.       Это ребенок… Что ребенок делает в храме? И его он испугался?.. Если кто-то узнает, от позора ему никогда не отмыться.       — Эй, дитя, что ты здесь делаешь? И как ты сюда попал?       Ребенок, вздрогнув, поднял на него цвета древесной коры глаза. И, помявшись немного, выдал:       — Я здесь живу.       — Что? Как это живешь здесь? И с каких пор? Я тебя впервые вижу.       От этих его слов он еще больше замялся.       — Я живу здесь три месяца… Или нет, с утра, а, нет, все же три месяца или…       В растерянности сведя брови к переносице, он от беспомощности вздохнув, сел на уровень глаз ребенка.       — Ты не можешь здесь жить. Я тебя впервые вижу.       — Нет, я живу.       — Нет, детям здесь не место.       — Я сказал, что здесь живу!       — Нет. Давай я тебя отведу в деревню у подножия. Ты, должно быть, оттуда.       — Нет, я не оттуда.       Терпение его было на исходе.       — Так, идем. Где твои родители? Я отведу тебя к ним.       — У меня нет родителей.       Его это конечно не обескуражило, но немного удивило.       — О-о-у, так ты сирота? Тог…       — Нет, Тсуна не сирота, у Тсуны есть родители.       Ему не дали закончить свое слово. Он чувствовал, как закипает.       — Ну все. Детям здесь не место.       Когда мужчина протянул к нему руки, он услышал над головой утробное хищное рычание. Ужас охватил все его тело. Мелкая дрожь пробила по всему телу. Он поднял глаза на огромного огненного льва льва, что стоял в метре от них. Лишь чудом он смог устоять на ногах.       — Гра-а-арх!       Властное рычание послужило сигналом его органу самосохранения. Осторожно сделав несколько шагов назад, он, развернувшись, побежал, что аж пятки засверкали.       А ребенок, оставленный наедине со львом, лишь недоуменно похлопал глазами. Переменившись в лице, он повернулся ко льву.       — Ты нашел меня, Натс. Теперь я вожу.       Этот день стал знакомством храма с новым Тсуной и его очаровательным огромным львом.       Верховной долго пришлось убеждать своих учеников, что: «Нет, огненный лев не демон. Нет, он не ест человечину, он вообще мясо не ест. Нет, и овощи тоже не ест, он питается энергией своего хозяина.».       Тяжело вздохнув, Верховная чародейка земли перевела свой взгляд на свое колено, на котором мирно посапывал источник её нынешних проблем.       — Теперь мне не дадут заскучать.       Ее задумчивое лицо сменилось на нежную улыбку. Она нежно погрузила свои руки в копну пушистых волос. Ребенок — это не только радость, но и ответственность за него и перед ним.       Но сейчас ситуация другая, и это не простой ребенок. Что будет дальше предвидеть сложно.