Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История вторая.

Кто бы мог подумать, что у неё такие щиколотки? Нет, он мог, конечно, не слепой же он, но до тех пор, пока они не оказались у него в ладонях, Юрий и не подозревал, что они настолько аристократические. Его пальцев хватает, чтобы их обхватить, и еще место остается. Он снова это сделал, удивляясь, проводя большим пальцем по выпуклой косточке, а потом поцеловал нежную, полупрозрачную кожу Машиной коленки, снова чувствуя её запах, пытаясь понять, что это. Не духи, не мыло, а что-то совершенно неуловимое, невесомо касающееся самых кончиков нервных окончаний, заставляющее сжимать зубы и думать о том, что пора бы уже успокоиться, а не начинать заново. Не получалось. Вновь прикоснувшись губами к просвечивающимся через шелк кожи голубоватым прожилкам вен, Юрий сжал Машино бедро чуть сильнее, стараясь только поцеловать, а не прикусить, не оставить на нежном теле отметины, говорящие о том, что она теперь его. Машина рука опустилась ему на голову, сжала спутанные слегка влажные волосы, а сама она что-то простонала сверху. Кровь рванулась в новый забег по венам, застучала в висках, заставила заплясать перед глазами разноцветные круги. Подтянув Машу ближе, Трегубов всё-таки укусил её прямо над пупком, добрался до груди, поймал её губами и неожиданно оказался на спине. Мария, раскрасневшаяся, с торчащими во все стороны колечками волос, обожгла его ярчайшей лазурью и прижала его руки к постели. Она вообще оказалась на удивление сильной. Невесомость и легкость были обманчивы: под шелковистой кожей почти сталью звенели мышцы, подтверждая её слова, что она может позаботиться о себе. Маша наклонилась вперед и, оказавшись прямо над Трегубовым, сказала, глядя ему в глаза: — Я не знала. Я даже предположить не могла. Она в самом деле не думала, что всё может быть таким. Что ей не захочется прекращать. Что всё в этом мужчине будет ей подходить. Что ничего в нём не будет ей казаться не таким и неправильным. Он был для неё. Это было дико странно, безумно непривычно, но именно так оно и было. Трегубов сказал бы то же самое, если бы в его голове сейчас могли задержаться хоть какие-то мысли. Было почти пять утра, всё то, что стягивало его нервы в безумный узел, было расплющено и вынесено из спальни лавовым потоком всего того, что произошло сегодня между ним и Машей, бирюза её глаз затмевала всё вокруг, и думать о высоких материях ему сегодня уже было невозможно. Маша это прекрасно видела по его глазам. Она улыбнулась. Ей нравилось, что высоченный и будто сотканный из полосочек мышц Юрий смотрел на нее слегка затуманенными глазами, дышал тяжело, а по его виску стекала капелька пота. Это всё она сделала. Безумная, никогда раньше с ней не случавшаяся волна дикого собственничества затопила её, и она вдруг поняла, почему в книгах про оборотней пишут о том, что пара влюбленных всегда обменивается метками на шее, чтобы все остальные могли увидеть, что эта особь несвободна, у неё есть партнер. Маша сейчас тоже с удовольствием провернула что-то подобное, так этот мужчина стал ей близок. Она решила, что это уже слишком. Век двадцать первый, страна свободная, отношения неоднозначные — какие еще отметки. Но так просто она его отпустить сегодня не готова. Она убрала руки с его запястий и выпрямилась. Трегубов смотрел на неё, и она казалась ему сейчас женщиной из древнего мира. Сильная, гибкая, не умеющая жить наполовину и страстно берущая и отдающая то, что она хочет. Ладони сами собой потянулись вверх и накрыли её грудь. Маша закрыла глаза и запрокинула голову. Так ведь не бывает. Она точно знала. Нырнув вперед она всё-таки укусила его, несильно, в основание шеи, там, где билась, натягивая кожу, жила. Искушение было непреодолимым. Восторг затопил её с ног до головы, мурашки брызнули от позвоночника в разные стороны, а внутри в очередной раз за ночь связалась в спираль огненная лава, когда она услышала, как он застонал. Он приподнял её за бедра, перевернулся, оказался сверху, открыл глаза — Маша нырнула в темноту, утонула там и стала хватать ртом воздух — и тоже укусил её за ухо. Желание оставить на ней отметки преследовало и его тоже. Мария закрыла глаза и обняла Юру покрепче. Всё началось заново.