Прошлые разочарования
18 июня 2022 г., 22:08
Трегубов спал от силы полчаса, но проснулся быстро и с ощущением, что лёг он вчера в восемь вечера как хороший мальчик и спал положенные ему рекомендациями врачей девять часов. Он не смог уснуть сразу, хотя Маша приткнулась к нему и провалилась в сон почти мгновенно, овевая горячим дыханием его плечо. Юра поцеловал её в макушку, натянул на неё и себя оказавшееся до этого момента ненужным одеяло и принялся размышлять, глядя в залитый лунным светом потолок. Его отпустило, тело расслабилось, нервы перестали свиваться в тянущий жилы пучок, разум очистился, и он начал нормально соображать.
Он не хотел торопиться. Он не хотел нырять в отношения с Машей вот так — залпом, не успев вздохнуть и разом на самое дно. Он однажды так же бросился сломя голову с разбега в омут, когда встретил Лару. Ему было двадцать, не прошло и месяца, как его мать принесло к ним домой, после чего ушла Юлька, а отец умер, не выдержав всей этой истории. Ему нужен был кто-то. Не бабушка, нет. Кто-то одного с ним возраста, кто не искупался в его семейном болоте и не заразился его гнилью. Лариса была очень красивая и, как ему показалось, тёплая. Она ничего не боялась, была смешливая, заводная и не давала Трегубову скатываться в скорбь и терзания. Тогда ему показалось, что, возможно, всё может стать если не хорошим, то сносным. Его ожидания не оправдались, но это была уже другая история.
Юра чувствовал, что Маша совершенно другая. Он мог ошибиться и снова разбиться, только в этот раз серьезнее, потому что лететь ему с гораздо большей высоты, чем в прошлый раз. Он не хотел торопиться. Маша заслуживала большего и лучшего, и он клятвенно пообещал себе, что когда его жизнь обретет хотя бы призрачное подобие равновесия, он сделает всё, чтобы ей было хорошо. Чуть-чуть подождать. Чуть-чуть. Он надеялся, что не сделал непоправимую ошибку и не оттолкнул её своими вчерашними… излишествами. Он вдруг усмехнулся. Нет, эта женщина не умела быть лживой и неискренней. Её глаза говорили гораздо больше, чем слова. Он ведь тоже не дурак уж совсем и видел периодически, как она на него смотрела. Если бы она сочла его вчерашние действия неприемлемыми, она бы прямо дала это понять.
Трегубов повернулся на бок и обнаружил, что одеяло с Маши сползло, и её тонкая изящная спина и совершенная, похожая на сердечко попа покрылись мурашками. Она была потрясающе прекрасна. Он наклонился, накрыл её одеялом и поцеловал между лопаток.
— Я не сплю, — тут же пробормотала Мария таким голосом, что стало ясно, что она врет напропалую. — И почти встала. Да.
Юрий улыбнулся. Надо же, кто бы мог подумать, что сонные женщины могут быть такими милыми. Она была милая. Она.
— Можно не вставать! — сказал он. — Еще очень рано. Я сам встану, почитаю мамин альбом, подумаю и сварю кофе.
— Нет-нет, — решительно, но неубедительно возразила Маша. — Я тоже встану, и почитаю, и подумаю. Но кофе варить не буду. Его ты будешь варить.
Юра снова улыбнулся и поцеловал её в ухо. Маша смешно поморщилась и потянула одеяло вверх.
— Правильно, — одобрил Трегубов. — Лежи, только накройся. Мартовские ночи у нас неласковые. Ты совсем холодная.
Маша вдруг напряглась, потом усилием воли (это было заметно) расслабилась и пробормотала:
— Вот и Себастьян так говорил.
— Кто такой Себастьян? — с подозрением спросил Юрий.
— Мой… — замялась Маша, соображая, как охарактеризовать человека, с которым восемь месяцев жила под одной крышей пять лет назад, и, так и не найдя лучшей формулировки, закончила: — бывший.
Трегубов немедленно, не сходя с места, и раз и навсегда возненавидел неведомого ему, но уже очень раздражающего его французика со слащавым и противным именем Себастьян всеми силами своей русской души. Никто, кого так когда-то назвали, не мог принести миру ничего хорошего. Ну разве что Бах. И то у него это имя шло вторым, а это о чём-то говорило!
