Утро
19 июня 2022 г., 10:27
Маша на самом деле не хотела говорить ничего подобного, но это «ты холодная» резануло по нервам будто бритвой. Она столько раз слышала это, что до сих пор сжималась при этих словах. И пусть интонация у Юрия была совершенно иная, но она не смогла сдержаться. Она сама была виновата в истории с Себастьяном, но сейчас это не имело значения.
— Не обращай внимания, — сказала Мария, с которой уже слетел весь сон. Было действительно холодно, и она поплотнее завернулась в одеяло. — Просто это фраза заставляет меня нервничать.
Трегубов поднял брови. Он ничего не понимал. Какая фраза?
— Что ты холодная? — подумав, переспросил он.
— Да, — ответила Маша, так и не повернувшись. — Что в постели я холодная, как ледышка.
У Трегубова отпала челюсть. Натурально так. Бац и вниз. Удержать её он не смог. Себастьян немедленно перешел из разряда неприятных типов в разряд дураков. А возможно, совместил их оба.
— Кто холодная? — изумленно проговорил Юра, и в его голосе послышалось такое неподдельное удивление, что Маше немного полегчало.
— Я. Рыба мороженая.
— Кто рыба мороженая? — Трегубов поражался совершенно искренне. Он просто не мог представить, что так вообще можно говорить про женщину, а уж про Машу тем более.
— Я. Со мной, как на леднике, — пискнула Мария из-под одеяла.
С кем, как на леднике? С Машей? С женщиной, которая начисто сметает все мысли из головы просто взглядом? Которая не умеет ничего делать вполсилы? Которая своим огнем ночью выпалила все гадость, страх и мерзость, которые брали подступом их коттедж? Нет, такого не могло быть! Себастьян переехал в голове Трегубова в психушку, где его закрыли в одиночную палату с подписью «клинический идиот». Другого объяснения Юра для себя найти не мог.
— Он дурак? — спросил Трегубов, переворачивая Машу лицом к себе. Мордашка у неё была расстроенная. Себастьяну в голове Трегубова только что добавили пару лет за жестокое обращение с женщинами. И еще год за глупость.
— Нет, — покачала головой Мария. — Он просто не для меня. Но я отчаянно пыталась доказать обратное. И вышло… вот так.
Трегубов прищурился. За её словами стояло что-то еще. Слишком спокойно она об этом говорила. Но он решил, что пока не будет копать в этом направлении. Ей будет неприятно, а гора до этого не выкопанных вещей росла в геометрической прогрессии и грозила придавить их под собой.
— Ты же понимаешь, что это полная чушь? — вместо этого спросил он.
— Теперь да, — улыбнулась Маша и это сказало Юре всё, что он хотел знать. Чувство удовлетворения, принадлежности к этой женщине и собственничества разлились внутри. Нет, всё было верно. Вчерашняя ночь была нужна им обоим. Теперь всё будет по-другому.
— На всякий случай, — сказал Трегубов, решив не целовать Машу. Это грозило перейти в… какой-то по счету раунд за эту ночь, а времени у них в самом деле не было. — Твоим огнём вполне можно спалить этот коттедж. До самого основания.
Чмокнув её в нос — вполне себе целомудренно — Юра усилием воли сдернул себя с кровати (Маша открыла рот и уставилась на него: при свете дня рассмотреть его целиком было… потрясающе), натянул на себя джинсы и сказал:
— Я сварю нам кофе. Тут его запасы никогда не заканчиваются.
Маша закрыла рот и кивнула. Взгляд майора упал на платье Марии, одиноко лежавшее у порога спальни. Намека на другие кружевные штучки, обнаружившиеся вчера на Маше, в обозримом пространстве не наблюдались.
— Мммм… Тебе нужна какая-то одежда, пока мы не доедем до гостиницы. У меня тут хранятся вещи еще со студенчества. Я что-нибудь сейчас найду. Так, еще полотенце и щетка. Да, я сейчас всё дам.
Он почесал в затылке и вышел из комнаты, так и не застегнув джинсы до конца. Маша с любопытством проводила его взглядом. Утренний Трегубов ей понравился. Ночной привел её в восторг, а этот — немного растерянный, небритый и взъерошенный — понравился.
Нет, всё было так, как и должно быть. Кто бы мог подумать, что её визит в Затонск обернется вот такими открытиями?
