Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История вторая.

— Скажи, твои вещи дороги тебе, как память? — спросила Маша, заходя на кухню. Трегубов, который одной рукой помешивал кофе в турке, а второй держал материнский альбом, отвлекся от чтения и взглянул на женщину. Взглянул и застыл. Мария была одета в его джинсы. Только в джинсы, но даже их хватило, чтобы их верхний край доходил ей почти до подмышек, а многократно подвернутые штанины лежали на полу. Юра хотел что-то сказать, но не смог — губы сами собой растянулись в улыбке. Выглядела она довольно комично. Эротично, возбуждающе и комично. — Я всё знаю, — поджала она губы. — Можешь ничего не говорить! Ты только скажи, я могу делать с этой одеждой, что сочту нужным? — Да, — кивнул майор и покачал головой, наблюдая, как Мария уходит обратно, шаркая ногами и поддерживая спадающие джинсы. В комнате рядом со спальней Маша обнаружила здоровенные ножницы. Она взяла их и, разложив на постели старые джинсы, майку и футболку Трегубова, со зверским выражением лица щёлкнула лезвиями, размышляя, как именно их раскромсать. Анна Викторовна появилась рядом и тоже стала смотреть на композицию перед ними. — Жаль, что в мое время такое не носили, — заметила Аня. — Яков Платонович был бы в восторге! Маша скептически подняла бровь. — Он запер бы меня в высокой башне, вокруг которой был бы вырыт ров с крокодилами, но был бы в восторге! Маша рассмеялась. В это она могла поверить. — Я пришла, чтобы сказать, что Николай Васильевич полагает, что Юлия не так далеко от вас. Это он чувствует. — А Яков Платонович? — аккуратно спросила Мария. Она не питала иллюзий и понимала, что её дорогим родственникам всё известно. — Я попросила его присмотреть за Витей, — покивала Анна. — А сама решила передать сведения тебе. — Во избежание, — понимающе щелкнула ножницами Маша и отрезала к чертям треть штанины. Аня её решительность оценила и согласилась: — Во избежание обрушения люстры на кухне на голову твоего драгоценного полицейского. — Спасибо, — благодарно кивнула Маша и распорола одним чётким движением боковой шов на поясе. Аня молчала, но молчала так многозначительно, что Маша в конце концов не выдержала и сказала, искоса посмотрев на прапрабабушку: — Я больше не мороженая рыба! — А! — произнесла Аня и столько всего было в этом коротком восклицании, что Маша закатила глаза и сказала: — Ну хорошо, хорошо! Вы были правы! Я нет! Теперь я всё поняла. И это было восхитительно! Анна широко улыбнулась и подняла бровь: — Всё, кроме последнего предложения должен был слышать Яков Платонович. Ты потом повторишь? Мария снова засмеялась. — Всё настолько плохо? — Нет, ты же знаешь, Яков Платонович всегда на твоей стороне. Он сейчас немного охолонет, устроит сладкую жизнь коррумпированным чиновникам в Петербурге и вечером вернется уже почти спокойным. К тому времени вы, я думаю, уже шагнете к следующей фазе. Вы готовы? Маша покачала головой. — Я не могу понять, к чему мы готовы, а к чему нет, — сказала она, вздохнув. — Слишком всё быстро падает на голову. Нет передышки. Но мы постараемся. — Хорошо! — сказала Аня, погладив Машу по плечу. — Мы в свою очередь постараемся помочь! — Спасибо, — сказала Мария. Анна исчезла, а Маша порылась в сумочке и достала оттуда швейный набор. Нужно было поторопиться!