Ложь
21 июня 2022 г., 18:12
— Спасти нашу мать? — Трегубов ничего не понимал. Его тело однако, и без того напряженное до крайности, получило очередной заряд адреналина, и Юрий прямо сейчас был готов броситься в бой и помогать тем, кто ему дорог. Он еще ничего не знал, но собственное подсознание решило все за него: он был мужчиной, главным свойством которого было умение защищать. Он умел это делать, это было его натурой, он даже профессию выбрал такую, которая отражала его сущность. Теперь ему нужно было понять, в чём дело, а потом он сделает всё, чтобы все были в безопасности.
— Ох, Юр, это такая долгая история, что я даже не знаю, с чего мне начать, — усмехнулась Юлия и поморщилась, потому что Маша размотала бинт до конца и дернула за присохший кусочек.
— Говори, как можешь, — сказал Трегубов. — Я хочу понять, поэтому просто говори, что считаешь нужным, а там посмотрим.
Маша, которой совершенно не понравилась длинная широкая разрезанная полоса на Юлином плече, улыбнулась про себя при этих словах. Всё-таки Юра удивительный человек. Он умел принимать удары судьбы с удивительным смирением. Смирением в хорошем смысле слова. Он умел отличить то, что можно было поменять, от того, что не в его власти, и принимать решения в зависимости от ситуации. Вот и сейчас он не стал давить на сестру, обвинять её в чём-то или даже просто укорять. Майор просто слушал, слушал и хотел помочь. Этого было достаточно. А еще Маша была рада, что её всё-таки оставили в доме. Когда рассказ закончится, ей хотелось быть рядом с Юрой. Ему понадобится поддержка. Очень понадобится.
— Надо, наверно, начать с той самой ночи, — сжав зубы, проговорила Юля. Рука болела так, что хотелось выть и лезть на стенку. Мария нанесла мазь и стала накладывать повязку. Она легонько погладила Юлю по плечу, говоря без слов, что сейчас уколет ей обезболивающее и антибиотики. Удивительно, но она её поняла и благодарно улыбнулась.
— С какой ночи? — переспросил Трегубов, нахмурившись. — С той ночи, когда наша мать пришла к нам и ты ушла из дома? А потом умер отец.
— Козел! — с чувством воскликнула Юля, и лицо у неё стало злым и каким-то отчаянным.
— Юля! — воскликнул Юра, возмущенный её словами. Маша напротив него прикусила губу. Что сейчас будет! Она вколола Юриной сестре последний укол и пошла обратно к столу, чтобы всё прибрать и еще раз вскипятить чай. Она сомневалась, что он понадобится в ближайшее время, но так она займет руки. Нужно было помимо всего прочего купить еще пару литров успокоительного и всем разливать слоновьими порциями.
— Я знаю, о чём говорю! — выкрикнула Юлька, приподнимаясь над подушками, а после упала обратно и стала смотреть в потолок, закусив губу. — Впрочем, я сама уже ничего не знаю. Я так запуталась, что я не могу уже определить, кто прав, а кто виноват. Я знаю только одно: мне нужно вытащить маму, а потом я буду решать.
Трегубов сжал зубы. Больше всего ему сейчас хотелось заорать, от души потрясти сестру за плечи и заставить её забрать слова об отце, но он понимал, что это только его эмоции, что этим ничего не решишь, что у Юльки какая-то своя версия событий, которую ему нужно выслушать, чтобы вставить Юлькины мозги на место.
— Давай с самого начала, — взяв себя в руки, сказал Юра. — Чтобы я тоже понимал, что происходит.
— Я девять лет работала на наши спецслужбы, — сказала Юля. Она вспотела, было видно, что ей плохо, но говорила она жёстко, горько и просто. Было понятно, что она не врет. — А до этого мама. Лет тридцать, не меньше. Её заставил наш драгоценный папенька.
— Ты что, бредишь? — Трегубов в самом деле так думал, но сердце предательски заколотилось в груди.
— Нет, Юра, не брежу. Заставил когда-то, а потом спровадил на все четыре стороны, когда она не смогла выполнить какое-то особо мерзкое его задание. Выбросил как использованную тряпку. Даже хуже, как использованный презерватив. Так что она имела все права прийти тогда к нам домой и устроить скандал! Имела! Понятно?!
Юля кричала, и было непонятно, кого она пыталась убедить в том, что говорит, себя или брата. Понимал Трегубов лишь одно — всё, во что он верил всю жизнь, ложь.
