Правда
22 июня 2022 г., 09:45
— Это ложь, — произнес Трегубов. — Отец никогда бы этого не сделал.
— Так я и знала, что ты будешь его защищать! — выкрикнула Юля. — Ты даже не выслушал ничего, а уже его оправдываешь!
— Я никого не оправдываю, — твердо сказал Юра. — Но точно знаю, что никто в своем уме не будет заводить двух детей почти погодков разом, если всё так, как ты говоришь.
Юлия опешила. На самом деле опешила: все эмоции, кроме глубочайшего изумления в один миг пропали, и девушка уставилась на брата, не в силах прийти в себя. Маша у стола спрятала улыбку. Нет, всё-таки её полицейский — замечательный человек. И очень умный.
— Я верю тебе, — добавил Юрий, рассматривая ошарашенное лицо сестры. — У тебя были веские причины, чтобы вести себя так, как ты вела. Это я понимаю. Всегда понимал. Но я предполагаю, что что-то всё же было не совсем… верно или ясно.
— Я… я… не знаю, — чуть не плача сказала Юля. — Я столько лет думала, что была права, что ненавидела отца, имея на это право. А в последнее время я уже ни в чём не уверена. Ты ведь прав, прав, Юрочка! Нельзя ведь родить двух детей, если ты находишься в таком положении, правда? Что же делать? Я ничего не понимаю!
Она подалась к Трегубову, и он обхватил её влажную кисть, в основании которой лихорадочно колотился пульс. Она снова звала его Юрочкой. И снова перед ним была не взрослая женщина, а маленькая девочка, рассказывающая ему о том, что научилась ездить на велосипеде, и пританцовывающая вокруг него.
— Давай с самого начала, — пожал Юлину ладонь Трегубов. — Я хочу услышать всё с твоей точки зрения. А потом мы подумаем.
— Да, — согласилась Маша и вручила Юрию огромную кружку чаю и шоколадный батончик. Потом она помогла своей пациентке сесть повыше и дала ей чашку поменьше, чтобы удобно было держать одной рукой. — Пить нужно много, — пояснила она. — Горячего. И шоколад. Нужно восстановить силы.
Сама она водрузилась на шаткую табуретку и откусила от молочной плитки. Её наконец догнала усталость, и ей срочно требовалась подзарядка.
— Хорошо, — сосредоточилась Юлия, ощущая, что голова становится легче, а боль отступает и ощущается уже не так остро. Стали действовать лекарства, которые ей вколола Юрина кудрявая пассия. Она почему-то понравилась Юле. Основательностью, спокойствием и нежным отношением к Трегубову. Она видела, как Маша его целовала.
— Значит так, — Юля отпила чай, сосредотачиваясь. — Мама писала мне. Стала писать примерно за год, как… вышла та история. Пыталась наладить контакт, пыталась объяснить, что у неё были причины уйти от нас, что это было сделано не по её воле. Сначала я не хотела их даже читать. Но я… не могла не поверить, понимаешь? Я всегда хотела, чтобы именно так и произошло, понимаешь?
— Что мать ушла от нас, потому что какие-то страшные и злые силы заставили её это сделать? — усмехнулся Трегубов. — Понимаю, поверь.
Он в самом деле лет до шестнадцати представлял себе подобную картину. Он узнает, что мать всё это время удерживали… ну, бандиты, предположим. А он сам героически её спасает и возвращает домой. А потом он повзрослел и понял, что каждый выбирает сам и отвечает за этот выбор сам, и если мать за четырнадцать лет не удосужилась даже увидеть их, то она просто этого не хочет.
— Да, — улыбнулась Юля. — Именно так. Мы стали переписываться. Именно тогда она стала делать намеки, что это отец виноват в том, что произошло. Я… не знала, что думать.
— То-то ты стала бросаться на него в то время, — задумчиво сказал Юра. — Мы списывали это на запоздалый переходный возраст.
— Нет, это было не просто так. Всё то, что она говорила, действительно оказывалось правдой, и я в самом деле уверилась, что это отец... виновен. Мы договорились встретиться. Она приехала в Затонск, но я не думала, что она придёт домой. Мы поговорили в гостинице, где она остановилась. Она рассказала всё. То, что я тебе сказала. О том, что папа её подставил, не дал ничего исправить, не дал оправдаться. Просто выкинул вон. Предложила мне уехать с ней. Может, и меня он захотел бы использовать в своих целях. Она хотела меня обезопасить. Она боялась за меня. Я… не знала, что думать. Вернулась домой. Смотреть на него не могла. Всё ложь. Всегда была ложь, всю жизнь. Все восемнадцать лет он нам лгал, а я ничего не замечала. Мама ушла из-за него. Я могла вырасти вместе с ней, а вышло вот так. Я была… раздавлена.
— А потом мама пришла домой?
— Да, — допила чай Юля и отставила чашку на столик рядом.
— И был скандал!
— Да. Тебя выперли из кабинета, а я осталась. Ты хлопотал вокруг бабушки. Я должна была всё услышать. И в один момент, когда мама бросила отцу обвинение в лицо, он замешкался. На долю секунды буквально, но я видела это. Мама говорила правду. Всё подтвердилось! Она говорила правду.
