Right choice

21 ноября 1977 год. К сожалению, жизнь невозможно поставить на паузу. Даже когда ты находишься в другом времени. Особенно, если у тебя больше нет Маховика. Каждый день Гермиона просыпалась, читала очередные неутешительные новости и винила себя за пострадавших от рук помощников Волан-де-Морта. Возможно, если бы она постаралась лучше, она бы могла спасти больше людей. Но всё, что ей сейчас оставалось — читать имена погибших и продолжать жить с чувством вины. После того, как покушения начали совершаться не только на магглорожденных, но и на чистокровных волшебников, Министерство Магии осознало, что больше не может скрывать эту информацию. По всей магической Британии было создано огромное количество подразделений для борьбы с Темным Лордом. Свою работу вновь начал и Орден Феникса, который ещё в 1971 году основал Альбус Дамблдор и куда позвал одаренных волшебников, которым он мог доверять. Сейчас туда входили Фабиан и Гидеон Пруэтты, Карадок Дирборн, Аластор Грюм, семья МакКинон, Лили Эванс, Мародеры и другие. Все. Все, кроме Гермионы Грейнджер. Даже Питер Петтигрю снова и снова ходил на собрания Ордена и участвовал в принятии судьбоносных решений, пока Гермиона просто сидела в Башне старост и ждала их возвращения. Впервые девушка осталась не у дел и это вызывало в ней огромный ураган негодования. Не важно, где Гермиона находилась, она всегда старалась приложить максимум усилий и помочь близким ей людям, но профессор Дамблдор ясно дал понять, что ей там не место. Ох, если бы он только знал, насколько ошибается. Грейнджер сидела в кресле возле камина, продолжая прогонять бесконечный поток мыслей в голове. Что, если Сириусу не удастся осуществить их план? Он всё ещё был единственным человеком, который знал чего на самом деле можно ожидать. И чтобы этого не допустить, Блэк всеми силами помогал Гермионе, выдавая многие её мысли за свои на собраниях Ордена. Им пришлось проводить слишком много времени вместе, что стало отличным алиби для обоих и из-за чего остальные были абсолютно уверены, что теперь они пара. На самом же деле, пока на кону стоял вопрос спасения многих волшебников, им некогда было объясниться друг с другом и разобраться во всём, что произошло до этого. Неожиданно, дверь в Башню открылась и Гермиона перевела взгляд на Мародеров, которые вернулись в комнату не в полном составе — Блэк задержался после собрания и сказал остальным его не ждать. Значит, пока что всё идет по плану. Девушка не могла расспрашивать остальных о том, как проходят их собрания. Очередной запрет директора. Поэтому, перекинувшись парой фраз с ребятами, она вышла из Башни и пошла навстречу единственному человеку, которому смогла полностью довериться — Сириусу. Это звучало как оксюморон. В самом начале она бы и подумать не могла, что такое произойдет — при первом знакомстве молодой Сириус создает впечатление крайне ветреного и безответственного человека, но... Гермиона ошиблась. Сейчас она точно была уверена, что на него можно положиться. — Кого-то ищешь? — Блэк подошел к девушке со спины, непринужденно держа руки в карманах. — Могу составить компанию. — Ты когда-нибудь перестанешь так подкрадываться? — девушка недовольно прищурилась в сторону Сириуса и огляделась, оценивая обстановку. В коридоре было достаточно пусто, а значит, они могли обсудить всё здесь. — Когда-нибудь — обязательно, — очаровательно улыбнулся брюнет и подошел к подоконнику, облокачиваясь на него бедрами, — но это неточно. Девушка с улыбкой покачала головой на это высказывание, но тут же переключилась на волнующую её тему: — У тебя получилось? — она с надеждой посмотрела на Блэка, стараясь выловить каждую его эмоцию. Тот вмиг стал серьезнее и кивнул. Девушка поднесла руку ко рту и судорожно выдохнула. Теперь остается только ждать. Гермиона чувствовала себя ужасно — Сириус помогал ей во всем, о чем она просила, но девушка до сих пор не сказала ему самое главное. То, что вероятно навсегда испортит его отношение к ней. Он вел скрытую игру против своего лучшего друга, но ни на секунду не догадывался об этом. Только она всё-таки понимала, что её личные чувства и дружба, которая неожиданно зародилась, не стоят того, чтобы пожертвовать всей операцией. В любом случае, кто-то в этой ситуации останется жертвой и что-то ей подсказывало, что она будет стоять одна из первых в очереди на эту участь.

***

25 ноября 1977 год. Рано или поздно это должно было произойти. За последние три ночи Гермиона поспала не больше четырех часов, потратив остальное время на размышления. Как закончится этот день? Всё ли пройдет удачно? И что вообще значит "удачно" в её случае? Девушка снова и снова прокручивала эти мысли у себя в голове, стараясь подготовить себя ко всем возможным исходам. Переживания так сильно одолели её, что есть приходилось через силу. Через силу убеждения Римуса Люпина, который снова и снова подкладывал Гермионе в тарелку овощное рагу из тыквы и тщательно следил за тем, чтобы девушка не голодала. Его забота заставляла почувствовать себя только хуже. Она недостойна этой заботы. После обеда, всех учеников старше шестнадцати лет собрали в кабинете по Защите от темных искусств, чтобы проверить тех, кого Дамблдор и не думал подозревать — студентов. Проанализировав ситуацию, Гермиона допустила мысль, что именно безграничное доверие профессора ко всем жителям Хогвартса нанесло больший ущерб в первой и второй магической войне. Волан-де-Морт прекрасно об этом знал — он и сам раньше был жителем замка — и начал вербовать своих приспешников еще во времена их студенчества. Чтобы потом именно они, в особенности Питер Петтигрю, смогли нанести огромный удар. Девушка не знала какими правдами и неправдами Сириус Блэк смог доказать Альбусу Дамблдору необходимость этого поступка, но она точно не сомневалась, что этот парень мог уболтать любого. После разговора с мистером Блэком, профессор Дамблдор вызвал министра магии и приготовил большой запас зелья правды, не предупредив заранее студентов. Дамблдор был величайшим магом в истории, но и у него были свои слабости — он до последнего верил в тех, кого учил. — Уважаемые студенты Хогвартса, — министр вышел в центр кабинета, — профессор Дамблдор, — он приветственно кивнул директору. — Каждый из вас уже знает, что по всему магическому миру происходят ужасные события и нападения. Как только мы выяснили истинную причину, мы не смогли остаться в стороне. Волан-де-Морт готовит наступление, из-за которого могут пострадать многие волшебники. Мы, конечно, доверяем профессору Дамблдору и его студентам, но это наша обязанность — убедиться в том, что никто из вас не причастен к тому, что сейчас происходит. Гермиона невольно поморщилась. Сколько фальши и слащавости в его словах. "Как только выяснили". Конечно. Если бы они сделали это сразу, как выяснили — жертв было бы гораздо, гораздо меньше. Дамблдор уверенно сел за преподавательский стол и соединил руки в замок в попытках скрыть своё волнение. Конечно, он всё понимал. И в глубине души знал, что это необходимый шаг. Но как же ему не хотелось верить, что кто-то из студентов мог предать своих однокурсников или преподавателей. — Мистер Мальсибер, — министр магии зачитал очередную фамилию, отчего улыбки слизеринцев медленно сползли с лица. Кажется, только сейчас они начинают осознавать возможные последствия. Каждого студента старше 16 лет, в той или иной степени причастного к Волан-де-Морту, задержат в Министерстве до выяснения обстоятельств. А дальше... Всё будет решать судебная комиссия. Помощник министра протянул зелье студенту. Мальсибер бросил злобный взгляд на них и, дернув губой, швырнул колбу на пол. Дзынь. Звук разбитого стекла заставил всех присутствующих вздрогнуть. Зелье медленно растекалось по полу, засасывая внимание Гермионы в свою пучину. Она боялась всего, что происходило и каждый неверный шаг, каждое неверное слово заставляли её впадать в ступор. — Не стоит тратить ни наше, ни ваше время, мистер Мальсибер, — министр отлевитировал студенту следующую колбу, — выпейте зелье. — А что, если нет? — парень попытался замахнуться, чтобы разбить следующий флакончик, но не попал по нему, так как министр направил зелье в другую сторону. — Примените Империус? Очень хочется посмотреть на министра, заключенного в Азкабане после непростительного, — на лице Мальсибера появилась злобная ухмылка. — Отказ от принятия зелья расценивается, как воспрепятствование следствию. В этом случае вы отправитесь в Министерство Магии до ожидания судебного заседания, — министр ответил без единой эмоции на лице. И где их учат такому спокойствию? Грейнджер не отказалась бы от пары секретов, потому что вот-вот её сердце выскочит из груди. Студент, не стирая с лица ухмылки, залпом выпил зелье. — Мистер Мальсибер, вы работаете на лорда Волан-де-Морта? — начал помощник министра. — Да, — простой и краткий ответ. Профессор всё это время продолжал смотреть на студента с каменным выражением лица. Он давно знал, что родители Мальсибера были на темной стороне. Он знал, что сын пошел по их стопам, но верил, что все его профилактические разговоры заставят изменить студента своё решение. Увы, этого не произошло. — Участвовали ли вы в заговорах? — Нет, Темный Лорд не доверяет мне секретную информацию. — Спасибо за вашу честность, — министр кивнул и стража принялась выводить его из кабинета. — Это всё-равно ненадолго. Они придут за каждым из вас! — смех Мальсибера раздался в кабинете, оставляя после себя неприятное эхо, преследующее каждого из присутствующих. Ещё несколько десятков студентов были проверены. С каждым ушедшим, лицо Дамблдора становилось более осунувшимся. Они же дети. Они могут допустить ошибки, стоит только показать им правильный путь и, вероятно, они исправятся, но министр не давал ему подобного шанса. — Мистер Снейп, — министр указал взглядом на стул. Тот нехотя уселся на стул и с самым высокомерным выражением лица выпил зелье. Подозрительно. Тело Гермионы напряглось, словно она готовилась двинуться в бой. Сириус бросил обеспокоенный взгляд на неё и придвинулся чуть ближе, едва слышно произнося: — Это то, о чем ты говорила? Всему своё время? Девушка кивнула, не отводя взгляда от Снейпа. — Правда, что вы работаете на Волан-де-Морта? — Нет, это исключительная ложь. Гермиона чуть было не поперхнулась. Что? Она точно знала, что ещё в школьные времена Снейп стал Пожирателем смерти. Как он смог обойти зелье правды? Никого ведь не предупреждали об этом. — Хорошо, вы свободны. Свободны? Она не ослышалась? Девушка постаралась спрятать своё волнение, глядя в след слизеринцу. Она, итак, получила сегодня слишком много осуждающих взглядов от профессора Дамблдора, но такого она не ожидала. Снейп действительно был гениальным зельеваром, но ведь это было в её времени, сейчас он просто студент, который может доставить слишком много проблем в будущем. — Питер Петтигрю, — зачитал министр магии. — Да ладно, не дрейфь, Хвост! — Джеймс радостно стукнул друга по плечу и переключился на разговор с Блэком. Вообще-то, они думали, что Снейп был Пожирателем. И реакция Гермионы на его невиновность была слишком очевидной — что-то тут было не так. Дамблдор без интереса отвернулся к своему журналу, в котором делал пометки. Он настаивал на том, чтобы члены Ордена, даже самые юные, не проходили подобную проверку, но министр обязал присутствовать всех учеников. Что ж, это просто формальность, через которую нужно пройти. Гермиона же замерла, слыша только стук собственного сердца. Он эхом раздавался в её голове, заглушая всё, что происходило вокруг. После пары вопросов, был вынесен самый главный вердикт: — Виновен. И в этот момент весь мир, который Гермиона выстраивала в этом времени, обрушился. Мародеры не могли подобрать ни одного слова. Всё, что они могли сделать — молча провожать взглядом Питера, которого уводила стража, не понимая вырваться спасать его или нет. Он не мог их предать, скорее всего, его кто-то подставил. Может, Снейп каким-то образом подменил зелья? Но как он мог это сделать, если никто, кроме Сириуса и Гермионы, не знал об этой проверке? Дамблдор оторвался от бумаг и снял очки, уронив их на стол. Он не считал себя дураком и понимал, что среди студентов есть те, кто выбрал не тот путь, но чтобы такие люди были прямо у него под носом? Он вспомнил все собрания, в которых участвовал Питер Петтигрю и осознал, почему им не удавалось подобраться ближе и почему их всегда опережали. Мародеры на автомате, как роботы без каких-либо эмоций, прошли свою очередь, но остались в кабинете, не понимая что им делать дальше. Когда все разошлись, профессор с сочувствием посмотрел на них: — К сожалению, жизнь преподносит нам разные сюрпризы, — начал он. — Порой они бывают приятными, а порой приносят слишком много боли. Вы должны продолжать идти своим путем, не оглядываясь назад. Не растеряйте то, что имеете, — он выразительно посмотрел на Гермиону, но потом протер глаза, снова обращаясь ко всем. — Счастье можно найти даже в темные времена, если не забывать обращаться к свету. Когда профессор вышел, все конечности Гермионы похолодели. Она украдкой посмотрела на оставшихся Мародеров, забывая, как дышать. Девушка понимала свою вину. Признавала её. Но легче от этого не становилось. Они смотрели на неё так, как будто это она была главным предателем. Но она ведь и правда была им. Гермиона набралась смелости и посмотрела на Сириуса. Они всё поняли. Сейчас, глядя на её растерянное выражение лица, они поняли, что она знала. Тот, наконец, отошел от шока и быстрым шагом подошел к ней вплотную. — Даже не смей смотреть на меня! — он не контролировал то, что говорил. Боль от предательства двух людей, которым он доверял, была слишком сильной. — Как ты могла? Блять, как ты могла это сделать?! — он до боли сжал кулаки, приближаясь к ней максимально близко, отчего девушка сильнее вжалась в стену. Блэк не понимал — Гермиона подменила зелья или Питер и правда был... предателем? У него даже язык не поворачивался так говорить. Как это может быть правдой? Они всегда были на одной стороне. Всегда. С самого детства они разделяли всё на четверых — боль, страх, обиды, радость, счастье. Но Сириус ведь видел, что зелья выбирал Министр. И от этого было ещё хуже. — Я... — слезы покатились по щекам девушки, она больше не могла их сдерживать. — Сириус, я не хотела... Если бы я вам сказала, вы бы не... — Ты не хотела?! — он кричал, глядя в её огромные глаза, полные слез. — Ты знала, что делаешь. Ты знала всё! — он взял паузу и с полным осознанием посмотрел на неё. Она знала всё. Отвращение и шок переполняли его. — Просто убирайся. Убирайся! Из нашей жизни, из этого времени. Тебе здесь больше не рады, — он последний раз посмотрел на неё и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Это было жестко. Слишком жестко, чтобы быть правдой. Каждое слово ранило её, оставляя огромные дыры в сердце. Она ведь готовилась. Настраивала себя. Сейчас хотелось рассмеяться от её жалких попыток подготовиться к такому. Марлин и Лили стояли в стороне, со страхом в глазах глядя на эту сцену. Они переживали, как бы Сириус не перегнул палку и были готовы остановить его, но он пострадал больше, чем они вместе взятые. Он имел право высказать всё, что думал. Грейнджер перевела взгляд на Римуса, но тут же осознала, какой это было ошибкой. В нем больше не было той теплоты, с которой он обычно смотрел на неё. Там остались только глубокая печаль и горькое разочарование. — Римус, пожалуйста... — Это не имеет значения, Гермиона, — он до боли закусил губу и отрицательно покачал головой. — Больше нет. Они не готовы были слушать объяснения, но как же Гермиона не хотела, чтобы всё заканчивалось на такой ноте. Бросив на неё последний взгляд, ребята молча вышли из кабинета вслед за Сириусом, оставив её одну. Совсем одну. Девушка отчаянно прислонилась к стене и, больше не сдерживая своих слез, скатилась на пол, утопая в ядовитой смеси из невыносимой боли и отвратительной жалости к себе. Это был её выбор. Она знала, что будет нелегко. Гермиона несколько раз с силой ударила рукой в пол и зарыдала в голос. Ей казалось, что теперь она потеряла всех — Гарри, Рона, родителей, Лили, Марлин, Мародеров и ещё даже не довела своё дело до конца. Избавила ли она ребят от участи, которая их ждала? Или это всё было зря? Они считали её предательницей, потому что Гермиона ничего им не сказала, но разве ребята бы поверили ей? Конечно, нет. Они бы ни за что не поверили. И они обязательно это поймут. Они были просто обязаны понять.