Right choice

      2 марта 1978 г.       Солнечные лучи настойчиво пробивались сквозь веки, заставляя Гермиону сильнее зажмуриться. Она почесала нос ладонью, пытаясь избавиться от щекочущего ощущения внутри, и, не открывая глаз, повернулась на бок.       Интересно, который час?       Гермиона неспешно потянулась, вытягивая всё тело в тонкую струнку. Движения ног отозвались лёгкой, тянущей болью в бёдрах, а утренние размышления прервала рука парня, которая вдруг снова нашла её талию и собственнически притянула к себе.       Остатки сна испарились. Гриффиндорка подскочила, машинально прижимая к груди простыню. От резкого движения боль между ног стала острее, и воспоминания о вчерашнем вечере вернулись к ней так внезапно, словно на неё вылили котёл Леденящего зелья.       Порой по утрам Гермионе было тяжело понять, где сон, а где реальность. То, что она пережила… Словно два разных мира. Всё это смешивалось в горячем мареве, и ей требовалось время, чтобы начать новый день и не сойти с ума.       Но вот она здесь… Это не бред. Это она проснулась рядом с Римусом Люпином после ночи, которую не забудет никогда.       Мерлин, что бы она сама о себе подумала ещё пару месяцев назад!       Скажи ей кто-нибудь, что она проведёт ночь с профессором Люпином… Даже думать об этом было невозможно! Когда всё успело настолько измениться, что это стало её реальностью? Настоящей, той, в которой хочется остаться навсегда.       Гермиона даже захотела себя ущипнуть, но сдержала порыв.       Люпина, кажется, её душевные терзания нисколько не беспокоили. Она перевела взгляд на мирно спавшего парня — спутанные каштановые волосы рассыпались по подушке, ресницы дрожали во сне, а от его тела исходило такое тепло, перед которым меркли любые согревающие чары.       Удивительно, но на миг показалось, что Гермиона никогда не чувствовала себя такой счастливой. Впервые за очень долгое время появилось чувство, что она в безопасности. Ей больше ничего не угрожало.       Ничего, кроме Мародёров, которые уже давно заметили их отсутствие…       От собственных мыслей девушка рассмеялась. Это абсурдно, но с неё словно упал невидимый груз, который копился годами.       Неожиданно одеяло натянулось, и Гермиона с тихим вскриком упала на подушку. Губы Римуса тронула лёгкая, полусонная улыбка. Он обнял её, утыкаясь носом в висок и щурясь от утреннего света, пробивавшегося сквозь шторы.       — Признаюсь, такого я не ожидал, — его голос был хриплым после сна, но в нём звучало столько нежности, что у Гермионы всё сжалось внутри. — Всё хорошо?       Девушка едва перевела дыхание:       — Да, — прошептала она, боясь спугнуть этот миг. — Да! Мне ещё никогда не было так… хорошо. Полагаю, этот вечер я точно не смогу забыть.       Римус тихо рассмеялся, и Гермиона поймала себя на мысли, что это был первый раз, когда она видела, как сонный Римус смеётся рано утром. Так легко, так открыто. В груди разлилось тепло от понимания: он чувствует то же самое.       — Я счастлив, Гермиона.       Она улыбнулась и сильнее прижалась к нему, случайно задев его рёбра обнажённой грудью. На мгновение стало неловко, но девушка быстро одёрнула себя. В конце концов, какая сейчас может быть неловкость?       — Ребята уже, наверное, вернулись в Башню, — выдохнула она.       — Ага, — хмыкнул Римус, подтверждая её догадки, и его лицо озарила задорная улыбка: — Готовься.       Он подмигнул Гермионе и, хотя ему явно не хотелось, чтобы этот момент заканчивался, всё же встал с кровати, потянув её за собой.       Девушка тяжело вздохнула и медленно вылезла из-под одеяла.       Они никуда не сбегут от друзей. Конечно, были шансы переждать до вечера, но смысла в этом было откровенно мало. Поэтому оставалось только выслушать всё, что Мародёры так долго копили в себе.       Гермиона успела привести себя в порядок — заколола волосы, надела юбку, едва доходившую до середины бедра, и принялась застёгивать рубашку пальцами, которые мелко дрожали от смущения и предвкушения.       Нет, ведь можно надеяться на их благоразумие? В самом деле, не станут же они лезть с подколами с самого утра?       Ответом на невысказанный вопрос стал яростный стук в дверь.       Пара переглянулась и синхронно решила, что игнорирование — лучший метод маскировки.       Гермиона продолжала собираться, пытаясь унять волнение перед наступавшим цунами. Она поправила ворот рубашки, оголив лёгкий след, оставшийся на шее.       Заметно? Или нет?       — Concelius, — едва слышно прошептала она, убирая улику, но уверенности это не добавило.       Стук в дверь усилился, перейдя в барабанную дробь. Пара посмотрела друг на друга.       — Эй, любовнички! Я видел, как вы исчезли вечером с бала! Не заставляйте меня вламываться!       Не выдержав такого напора от Поттера, Римус и Гермиона сдались. Дверь открылась — оба скрывали улыбки и делали вид, что ничего не произошло. Правда, слегка помятый вид от быстрых сборов говорил об обратном.       Пауза. Молчание.       Наконец, Джеймс не выдержал:       — Подождите… Подождите! — он прикрыл глаза, театрально нахмурился и несколько раз провёл ладонью в воздухе. — Кажется, у меня открылся талант к Прорицаниям! Вы провели эту ночь вместе!       — Браво, Поттер, — раздался сзади голос Марлин. — Прорицания — твоё истинное призвание. Не думал стать провидцем?       — Как прошла ночь? — с искренним интересом спросил Сириус. — Надеюсь, вы не сильно устали? Кстати, Лили проиграла мне спор. Теперь она должна до конца года делать всю мою домашку. Думала, вы отправились в Башню собраться перед вечером, а я сразу понял…       — Ребята, вы совсем идиоты, — сказал Римус с лёгкой улыбкой, пропуская Гермиону вперёд и слегка придерживая её за талию.       Гостиная Гриффиндора заполнилась сдавленным смехом. Утро обещало быть мучительно долгим.       Компания двинулась к выходу, ловя на себе любопытные взгляды сонных студентов. Чем ближе оказывалась дверь в коридор, тем сильнее волнение сжимало грудь Гермионы.       А что дальше? Делать вид, что ничего не было?       Эта мысль отозвалась глухой болью. Нет. Это было бы неправильно. Тем более никто не знал, сколько времени им отпущено. И ей безумно хотелось просто насладиться этой беззаботной, почти нормальной жизнью.       — Теперь главное — сохранять серьёзное выражение лица, — наставлял Джеймс. — У вас должен быть вид, говорящий «да, мы спали, и что вы нам сделаете?» Тогда никто не заинтересуется.       Лили тихонько шикнула на него, а Сириус добавил с хитрой улыбкой:       — Никто. Кроме нас. Ну и остальной части Хогвартса.       Когда дверь гостиной открылась и ребята подошли к лестничному пролёту, Римус уверенно положил руку на плечо Гермионы, слегка поглаживая большим пальцем.       — Все смотрят? — неосознанно спросила она, придвигаясь ближе.       — Ага, — без тени смущения ответил он. — Не подавай вида, что тебя это волнует. В этом весь секрет.       Он подмигнул ей и накинул привычную маску «вечно весёлого Римуса Люпина».       Надо отдать должное, день прошёл относительно спокойно. Хотя столько заинтересованных взглядов Гермиона не ловила на себе даже в свой первый день в Хогвартсе.       Но было что-то… что весь день не давало ей покоя.       Особенно это чувство обострилось на сдвоенной паре со Слизерином. Взгляд Снейпа — тяжёлый, прилипчивый, как смола, — задерживался на них дольше положенного.       Проблема была в том, что Северус был последним человеком, которому могло быть дело до их зарождавшегося романа.       Значит, дело определённо было в чём-то другом…       И эти его вчерашние намёки… Словно он знал о Римусе больше, чем должен был.       Девушка развернулась вполоборота, отрываясь от пергамента, и бросила взгляд на задние парты. Северус что-то увлечённо записывал в свой дневник, не обращая никакого внимания на преподавателя. Тёмные пряди волос спадали на бледное лицо, но и это не волновало слизеринца.       От подкравшейся мысли у Гермионы перехватило дыхание.       Дневник!       Он срочно ей нужен. Как много тайн могут скрывать личные записи будущего профессора Снейпа? Вдруг он догадался про Римуса? Или про неё саму? Ей нужно было убедиться в этом лично.       Снейп отложил перо и бросил на неё недовольный, колючий взгляд. Гермиона резко отвернулась, окончательно убеждаясь в своих подозрениях.       Значит, сегодня ночью ей нужно пробраться в слизеринскую спальню.

      ***

      — Гермиона, поверить не могу, что это говоришь ты!       Лили сокрушённо ходила взад-вперёд по гостиной старост, заламывая руки.       — Нет, это абсурдная идея! Северус не стал бы…       Она запнулась, не закончив фразу. Лили думала, что они близкие друзья, и в глубине души не хотела верить, но правда была горькой: она совершенно не знала этого человека.       Северус Снейп определённо был не тем, кем казался все шесть лет. Их детская… привязанность? Всё уже давно было растоптано.       — И речи быть не может! — Римус встал рядом с Лили, скрестив руки на груди. — Мы не можем предугадать его следующий шаг.       — Согласен, — кивнул Поттер. — Таких лучше не трогать, — парень пожал плечами, а после добавил: — Вонять не будут.       — Нет, вы не понимаете, — Гермиона неосознанно сжала кулаки. — Он… Северус не глуп. В его дневниках могут быть важные наработки. Я смогу использовать это в будущем.       — Новенькая, свои замашки учёной ты можешь отработать в библиотеке. Или на преступную жизнь потянуло?       — Лекарство.       Все уставились на неё.       — Если он догадывается об… — Гермиона бросила быстрый взгляд на Люпина, — особенности Римуса… У него могут быть записи. Наработки зелья, которое снимет симптомы перед полнолунием. Я знаю про него, но всё ещё не смогла разгадать ингредиенты до конца…       Она заметила, как гриффиндорец замер, перестав дышать. От шуточного тона Мародёров не осталось и следа.       — Тогда решено, — Поттер поднялся с дивана. — У меня есть мантия. Я проберусь туда ночью и заберу дневник.       — Каковы шансы, что ты сделаешь это бесшумно? — фыркнула Марлин. — Вы поубиваете там друг друга, и всё кончится плачевно.       — Мантии хватит на двоих. Мы пойдём вместе, — сказал Сириус, не давая никому шанса возразить. — Чтобы не подвергать Римуса лишней опасности. А сейчас давайте закончим спор и пойдём ужинать.       — Где он мог спрятать его?       — Сомневаюсь, что он хранит его под подушкой. Должно быть такое место… Неочевидное. На первый взгляд.       Лили тяжело вздохнула, чем привлекла внимание остальных.       Она была против этой затеи. Но лекарство… и Римус. Наверное, раньше она вызвалась бы поговорить с Северусом сама. Но после того, как они с Джеймсом начали встречаться, его словно подменили.       — Гобелен с троллями.       На лицах застыл немой вопрос.       — Помните, как на младших курсах вы его задирали? Шутили про женскую уборную на втором этаже?       Губы Блэка изогнулись в хищной улыбке:       — Почему шутили? Ему там было самое место.       — Неважно, — нервно оборвала Лили. — Это на втором этаже, прямо возле женской уборной. Гобелен с троллями. Он… прятал туда важные для него вещи. Наши записки, подарки. И…       — Как трогательно, — сморщился Блэк.       — Значит, идём туда.

      ***

      За ужином план доработали до мельчайших деталей.       Лили должна была отвлечь Северуса разговором — старые воспоминания, книга, которую она должна ему отдать, что угодно, лишь бы задержать его в Большом зале. Блэк и Поттер уйдут раньше всех и под покровом мантии-невидимки проберутся к гобелену с троллями и вскроют тайник.       Всё складывалось идеально.       За исключением одного — Мародёры в любой ситуации оставались Мародёрами.       — Мистер Блэк! — оглушительный голос МакГонагалл разнёсся по столовой, заставляя замолчать даже самых шумных первокурсников. Тишина опустилась на зал, тяжёлая, как гранитная плита. — Вы, полагаю, надеялись, что я не узнаю, кто сорвал сегодня урок у младших курсов?       — Святой Мерлин! — Сириус схватился за сердце, изображая праведное возмущение. — Неужели что-то произошло, профессор? А мы с Джеймсом весь день были тише воды, ниже травы…       — Кажется, вы давно не отбывали наказание вместе с мистером Поттером, — в голосе МакГонагалл звучала странная смесь гнева и… ностальгии? — Прямо как в старые добрые времена.       Она позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку, вспоминая, как давно не занималась «воспитательной работой» с этой неугомонной парочкой. Но улыбка быстро исчезла.       — В этот раз вы сдадите свои палочки, возьмёте тряпки в руки и пойдёте отмывать мой кабинет лично. Целиком. До блеска.       Лицо Джеймса вытягивалось с каждым её словом. Профессор протянула руку.       — Палочки. Я жду.       — Но, профессор, мы же не специально… — начал было Джеймс.       — Даже слышать ничего не хочу! Подумать только — заколдовать кабинет своего преподавателя!       — Но ведь мы сделали всё так, как вы учили! — не сдавался Поттер. — Fera Verto!       — Vera Verto! — рявкнула МакГонагалл, и в её глазах сверкнули искры. — Какая наглость! Вы посмели изменить моё же заклинание, чтобы моя личная палочка превратилась в сардину?!       В этот момент раздался сдавленный смех со стороны младшекурсников — тут же затихший под тяжёлым взглядом преподавателя.       — Палочка выскользнула у меня из рук и упала в чернильницу, — продолжила МакГонагалл ледяным тоном, — так что почётная миссия отмывать чернила со всего кабинета достанется именно вам. Всю ночь, если понадобится.       Студенты с трагическими лицами сдали палочки — палочки! это было унизительнее любой тряпки — и развернулись к друзьям.       — Серьёзно? — прошептала Гермиона, чувствуя, как внутри закипала злость. — Вы не могли свои дурацкие опыты перенести на другой день?       — Мы же не знали про твой гениальный план! — так же тихо огрызнулся Сириус. — Пара была утром! И вообще, это была блестящая идея с сардиной, просто старушка…       — Тогда перенесём на другой раз, — предложила Марлин.       — Другого раза может не быть, — тихо ответила Гермиона. — Если Снейп догадывается… если у него есть доказательства… Эта информация может быть использована против нас. Мы должны знать, что у него на уме.       — Не торопитесь, — раздался спокойный голос Лили. — Я могу попробовать поговорить с ним. Может, он сам что-то выдаст.       — Я пойду, — вдруг сказал Римус, поднимаясь.       — Мистер Люпин! — МакГонагалл, заметив его движение, тут же перевела взгляд. — Как староста, вы должны подавать хороший пример своим однокурсникам. Как замечательно, что вы готовы провести время вместе с ними.       Римус медленно опустился обратно на скамью.       — Когда-нибудь они перестанут меня втягивать в эти сомнительные истории? — пробормотал он, сжимая вилку в руке.       — Не мечтай, Лунатик, — донёсся с другой стороны стола весёлый свист Блэка.       Он тут же получил лёгкий подзатыльник от МакГонагалл — чисто символический.       — Мистер Блэк, вы забыли, где находитесь?       Студенты ушли, а Римус пытался отсидеться, но после очередного взгляда МакГонагалл встал со своего места, догоняя остальных Мародёров.       — Ах, так вот почему я — староста. Чтобы объяснять людям, которые через пять минут снова забудут, почему превращать волшебные палочки в сардины — это плохая идея. Да, моя жизнь полна смысла!       Гермиона тяжело вздохнула, чувствуя, как план рассыпался в прах. Внутри всё сжалось от дурного предчувствия.       — Хорошо. Перенесём на другой день, — сказала она, но даже собственные уши не поверили её голосу.       Потому что внутри уже созревал другой план.       Она сделала вид, что забыла на столе учебник по Трансфигурации — старый, потрёпанный том, который все видели у неё в руках сотни раз. Никто не обратил внимания, когда она задержалась, чтобы вернуться за ним в Обеденный зал.       Никто не заметил, как она, вместо привычного пути в гостиную, свернула в боковой коридор.       Сердце колотилось где-то в горле. Шаги гулко отдавались в пустых каменных сводах.       Свернуть за угол. Гобелен с троллями.       Всё оказалось слишком просто.       Гермиона остановилась перед выцветшей тканью и на секунду замерла.       Ребята хватятся её, но будет уже поздно. Снейп ещё сидит за столом Слизерина. Какова вероятность, что он решит прийти сюда именно сейчас?       Она наспех отодвинула край гобелена. За ним располагалась маленькая ниша, а в ней — старый, потрёпанный дневник в кожаном переплёте. Гермиона протянула руку, но, едва пальцы коснулись обложки, воздух вокруг задрожал.       — Finite Incantatem! — прошептала она, но заклинание растворилось в воздухе, даже не коснувшись цели.       Защита оказалась сильнее, чем она думала. Северус явно не полагался на удачу.       Гермиона закусила губу, лихорадочно перебирая в голове варианты. Обычные контрчары не работали. Значит, нужно было мыслить иначе.       Она вспоминала каждую пару, проведённую профессором Снейпом. Искала любую зацепку. Это должно быть что-то, что Снейп создал исключительно для себя.       — Specialis Revelio, — голос её прозвучал твёрже, чем она чувствовала себя, но… ничего. Словно у дневника не было магического следа.        Должно быть что-то ещё! Должно быть…

***

      15 апреля 1995 г.       Зельеварение никогда не было её любимым предметом. Не потому, что она не понимала его — Гермиона понимала всё. Просто каждое занятие со Снейпом превращалось в испытание на прочность. Его чёрные глаза прожигали насквозь, ища любую ошибку, любую слабину.       В тот день они проходили раздел о магической защите древних артефактов.       — Самые надёжные чары, — голос Снейпа звучал монотонно, почти убаюкивающе, — не те, что созданы заклинаниями из учебников. Истинный мастер не полагается на чужие формулы. Он создаёт свои.       Он расхаживал меж рядами котлов, и его чёрная мантия колыхалась, как крылья огромной птицы.       — Но есть и другой путь, — Снейп остановился прямо перед партой Гермионы. Она замерла, боясь даже дышать. — Древние маги верили, что самые сильные чары нельзя взломать силой. Их можно только… убедить открыться. — Он сделал паузу, и его губы изогнулись в тонкой усмешке. — Разумеется, для этого нужно понимать природу того, кто их создал. Его страхи. Его желания. Его… душу.       Гермиона тогда подумала, что он просто пытался напугать их — обычная тактика Снейпа. Но что-то в его словах зацепилось. Застряло где-то глубоко, как заноза.       — Открыть тайны души волшебника, заколдовавшего артефакт. Вот, что вам нужно сделать. Разумеется, такие знания не для младшекурсников. И не для тех, кто не готов заглянуть в чужие тайны. Вы, мисс Грейнджер, явно не относитесь к последним.       В классе кто-то хихикнул. Гермиона тогда не поняла, что это было — комплимент или предупреждение.

***

      2 марта 1978 г.       Тайны души!       Она выбросила эти слова из головы. До сегодняшнего дня.       — Aperi Secreta Animi!— выдохнула Гермиона, вкладывая в заклинание не только магию, но и отчаянное желание успеть.       Воздух перед ней полыхнул серебристым светом, и защита распалась.       Дневник лежал на расстоянии руки. Открытый. Доступный.       Дрожащими пальцами она схватила его и сунула в сумку, застегнув пряжку с такой поспешностью, что едва не сломала ноготь.       Она поправила мантию, отряхнула рукава и, словно ничего не произошло, неторопливо пошла прочь от гобелена.       Дневник был у неё.       А значит, и ответы — где-то совсем рядом.       — Так, так, так… — раздался позади тихий, вкрадчивый голос. — И что небезызвестная Гермиона Грейнджер забыла в моём убежище?       Девушка замерла. И только сейчас она была готова признаться самой себе, что именно этого она и ожидала.       Это было лучшей идеей — попасться прямо в руки Снейпу. Вывести его на чистую воду и… может, наконец покончить с этим?       — Знаешь, я долго думал, — Снейп вышел из тени, его глаза зловеще блестели в полумраке. — Домашнее обучение… Твоё появление в такой… ответственный момент. Красивое совпадение, не правда ли?       — В мире бывает много удивительных стечений обстоятельств, Северус.       — Как и твоё появление здесь?       Гермиона вскинула подбородок — привычный жест, защита, отработанная за годы стычек с Малфоем и его компанией. Гордо до конца.       — Твой кулон… — Снейп сделал шаг вперёд. — Не много ли магии для простой безделушки? Какой смысл она таит в себе? Столько вопросов… И ответ всего один. Ты.       Девушка непонимающе сглотнула.       — Это всё ты, — голос Снейпа сочился ядом. — Ты разрушила то, что выстраивалось годами. Несокрушимый план. Чего только стоило твоё лицо в кабинете Флитвика. Думала, я не выпью зелье перед срочным собранием?       — Признаться честно, была удивлена, — выдавила Гермиона, лихорадочно соображая.       — А больше всего мне нравится то, что решение очень простое. Ничего уже не исправить. Но я могу отомстить. Отдай дневник. Или ничем хорошим для тебя это не закончится.       Девушка бросила испуганный взгляд на древко его палочки, которое засветилось бледно-зелёным.       Он… и правда готов пойти на это?       — За неудавшийся план. За то могущество, которое было обещано мне и которое я не получил, — с каждым шагом Снейпа зелёный свет нарастал, пульсируя в такт его ненависти. Она плескалась из него, как кипящее зелье из котла.       — Решение такое простое и желанное…       — Так сделай это, — резко бросила Гермиона.       Звенящая тишина наступила после её слов. Кажется, она и сама не ожидала, что скажет это.       Но в ту секунду, прямо сейчас, она была готова. Готова вернуться, пока не стало поздно. Она сделала всё, что могла. У неё больше не было права задерживаться там. Оставалось только с гордостью принять свою участь.       Она продолжала стоять, не отводя взгляда от наступавшего Снейпа, и вдруг поняла, что совсем не боялась. Внутри была только странная, почти торжественная пустота.       — Жаль, что ты не успела попрощаться со своими друзьями…       Зелёный свет залил коридор.       Последнее, что запомнила Гермиона, — фигура Римуса, который вылетел из-за угла сломя голову. Его перепуганное лицо с криком ужаса, застывшим на губах.       А дальше — только ослепительная вспышка и беспощадное:       — Авада Кедавра!