В месте, что зовётся домом

      Жгучий зной ещё давил на плечи, но уже не трогал мысли. Перед глазами мелькали высокая сухая трава и силуэт в дрожащем воздухе. Их сменяли образы строгих комнат, ряд нечётких портретов и винтажные игрушки. Гало выпадал из реальности в фантазии и судорожно возвращался обратно. Шёл по полю и шагал по начищенному полу галереи с ажурными окнами.       Своими монотонными движениями фигура в развивающемся белом платье гипнотизировала. Как неведомая сила, толкающая в грудь, роняющая вниз, в недра мыслей. Всё существо Гало приходило в кристальное сознание, трепетало и металось, стоило подкрасться осознанию, что он идёт в дом Лио.

Он идёт к Лио.

      Его поминутно обдавало холодом, а лёгкие отталкивали воздух. Возникала реальность, беспощадное солнце, сарафан, воздушные кудри и сладко пахнущий сухостой. Всё меркло, и вслед появлялись вычурные фасады, ухоженные сады и столовое серебро.       Сознание избегало одного лишь образа. Он врывался в хаос мыслей и мгновенно таял, нарочно гонимый Гало. Ему было невыносимо даже вспоминать задумчиво-печальный взгляд фиолетовых глаз. Не было никаких сомнений: вот-вот в них разгорится немой гнев.        Гало не заметил, как они спустились по склону холма, а буйная трава стала ниже и покорнее. Сердце забилось сильнее, тогда невидящие глаза бросились искать причину тревоги. — Ну вот мы и пришли, — Ния ободряюще улыбнулась Гало. — Сейчас напьётесь вдоволь и смените одежду. — Вдоволь? «Это как?» Перед ним вырос трёхэтажный особняк коричневого кирпича.  Крепкий, но уже порядком обветшалый дом продолжал гордо возвышаться среди поросших разнотравьем лугов и холмов. Некогда начищенные до абсолютной прозрачности окна со шпросами, казалось, смазали мылом. Уже много лет в некоторые из них смотрели только лианы одичавшего девичьего винограда, окутавшие четверть ассиметричного фасада. Массивный и строгий, он встречал незваного гостя облупившейся краской крыльца-эркера. — Именно. — Ния кивнула. —  Кажется, вас ещё мучает жажда. — Она легко толкнула шаткие деревянные двери и те, вальяжно скрипнув, открыли им просторную гостиную. — Мальчики! У нас гости!       Послышались уверенные шаги, спускающиеся по лакированной лестнице. Гало закрыл глаза и задержал дыхание, пытаясь остановить волну холода, льющуюся по хребту. Даже в сотнях футах над землёй, объятых пламенем, у него, кажется, было куда больше решимости.       «Почему так…?»       Все старые фильмы сплавились, переплелись с клише масскульта и питали воспалённый рассудок. Фантазия рисовала Лио в строгом твидовом костюме. Затем продолжала линии, удлиняла силуэт камзолом, дорисовывала цилиндр. Наконец, стирала, делала новый набросок, эклектичнее предыдущего. Добавлялись эполеты, жабо, высокие сапоги, менялись причёски, даже стрижки.       Сердце Гало отхлебнуло крови, выплюнуло и замерло на последнем ударе тяжёлой подошвы. Готовый встретиться с укором потемневших до аметиста глаз, он распахнул веки. — Добро пожаловать в поместье Хаф Сэлэмэнд, мистер Тимос, — хозяин дома протянул ему жилистую руку с широкой ладонью и по-дружески улыбнулся. — Спасибо, — он принял рукопожатие. — Мистер Фотиа?       Облегчение сменилось разочарованием и Гало, растягивая губы в улыбке, давился тоской. Абстрактные и скупые рассказы Лио о прошлом и семье подогревали интерес Гало долгие месяцы. Казалось, он должен был вспыхнуть и загореться, наброситься на этих двоих с расспросами и раствориться в воспоминаниях этой семьи. Людей, кто подарил ему миру Лио, а вместе с ним надежду на будущее без деления на людей и мутантов.       Гало готов был броситься искать его по дому на ватных ногах, заглянуть в каждую чёртову комнату трёхэтажного особняка, даже если под конец придётся ползти на четвереньках. Он где-то здесь и наверняка опять идёт в бой, на сей раз с призраками прошлого или с собой настоящим. Опять один. — Совершенно верно, — бодро ответил тот. — Вот что. В этом доме я не единственный мистер Фотиа, так что можете звать меня просто Симон. Гало одёргивал себя от беззастенчивого любопытства, которое подначивало рассмотреть собеседника получше. Как много у Лио от него? — Но откуда вы знаете меня? — Даже в нашей глуши знают имена героев, — он похлопал его по плечу.   — У тебя ещё будет время рассказать о своём замечательном телевизоре, милый, — Ния притворно строго посмотрела на супруга, улыбаясь уголками губ. — Нашему гостю нужно утолить жажду и охладиться после долгой дороги. Мистер Тимос, присядьте, — она взяла его под руку и повела к дивану-канапе на высоких ножках. — Мужчины могут быть такими несносными в своей любви к формальностям, — сетовала Ния, удаляясь. Её воздушные волосы струились вверх и вниз, отражая несуществующее голубое небо в светлых локонах-завитушках. Гало, завороженный, наблюдал за ними, хмурясь – не чудится ли? — Ровно такими же несносными, как женщины в своей безграничной заботе, — добродушно парировал Симон, украдкой поглядывая на гостя.       Спустя две реплики Гало потерялся в наигранной перепалке и начал во все глаза рассматривать этих двоих. Отвечая Симону, Ния каждый раз поворачивалась. Тонкая ткань сарафана обнимала её стройную фигуру, а копна струящихся волос дёргалась потревоженным облаком. Розовые цветы в глазах раскрывались, обнажая смеющуюся душу.       А Симон, любящий и всё ещё влюблённый, смотрел на неё, облокотившись на деревянные перила, что-то отвечал. Иногда, залюбовавшись, – невпопад. Тогда он переступал с ноги на ногу, и льняные брюки прямого кроя и лёгкая футболка-хенли подчёркивали зрелую красоту поджарого тела.       Взгляд Гало зацепился за лестницу, бегущую на второй этаж резными перилами. Некоторое время он не сводил с неё глаз, надеясь, что Лио услышал переполох внизу и вот-вот спустится.

Но нет.

      Если бы ему показали фотографии Хаф Сэлэмэнд пару дней назад, Гало ни за что бы не поверил, что здесь могут жить люди. Разве что музейный смотритель, старый как сам дом.       Он огляделся. Гостей поместья встречал винтажный диван на высоких изгибающихся ножках. Вмещающий не более трёх персон, он был местом, куда можно было присесть в ожидании экипажа. А рядом – миниатюрный круглый стол и странный аппарат из тёмного дерева и бронзы, в котором Гало едва признал телефон.       Сквозной холл слева и справа продолжался узорчатыми дверями, ведущими в обеденный зал и в кухню. Гало вытянулся, чтобы посмотреть на второй этаж, но высокие потолки и перспектива скрывали его от любопытных глаз случайных посетителей.       Лестница перетекала в небольшой балкон над залом, где в лучшие годы Хаф Сэлэмэнд глава дома торжественно приветствовал господ и дам. Ни многочисленных кресел, ни длинных диванов не осталось. Столики для курения уже забыли запах пепельниц и гомон гостей. Теперь на них вазы с тихими сухоцветами.       В правом углу зала широкий мраморный камин, увенчанный фамильными гербом, тянулся узорами к лепному потолку. Очаг стерегли бронзовые львы с подёрнутыми патиной гривами. Над их головами висели забытые с Рождества чулки: два побольше и один маленький. Гало подался вперёд, чтобы рассмотреть их и герб, но вернулась Ния. Она толкнула дверь бедром в голубом фартуке и, проскальзывая в щель, на секунду потеряла равновесие. На тонком серебряном подносе она принесла фарфоровый кувшин и пивной стакан горного хрусталя, запотевший от студёной воды. Рядом лежала стопка влажных полотенец. — Прошу, — она опустила поднос. — Извините за этот бокал. Он не эстетичен, зато очень вместителен. — Спасибо, — ответил Гало севшим голосом. Он торопливо сделал несколько больших глотков, закашлялся и продолжил пить так, будто нашёл оазис в Сахаре. Ния обеспокоенно наблюдала за ним, поджав губы. — Пожалуйста, пейте осторожнее. Вы простудитесь, мистер Тимос, вода прямиком из колодца! — предупредила она, наполняя стакан. По телу заструилась холодная энергия. Будто до этого он был опьянён солнцем, и, наконец, вернул рассудок, стал собой. — У меня внутри настоящий пожар, только ледяная вода и потушит! Ничуть не удивившись, Ния по-матерински тепло улыбнулась. — Вот теперь, — она взяла белое махровое полотенце и приложила ко лбу Гало, — вы похожи на того Гало Тимоса, которого мы видели по телевизору. От гордости тот расправил плечи и расплылся в довольной улыбке. Но вдруг поменялся в лице и серьёзно сказал: — Мисс Ния, я в норме. — Гало посмотрел ей в глаза. — Вы знаете, где Лио? Я приехал увидеть его, — он поднялся, вернул ей компресс и снова взглянул на широкие ступени.       Она растерялась и смотрела на профиль Гало, моргая. Перед ней стоял не просто юноша, а тот, кто спас две вселенные и продолжает защищать людей каждый день. Тот, кто без раздумий бросается в огонь. Тот, кто дважды спас жизнь её единственного сына. Вероятно, ему пришлось рано повзрослеть и принять боевое крещение, оттого он полон наивного детского энтузиазма. Но это его сильная сторона, с лихвой перекрывающая опрометчивость.       Ния вспомнила еженедельные письма Лио, и в каждом – Гало. Она, конечно, не знала о тех экземплярах, которые Лио оставлял себе, обнаружив, что добрая половина трёхстраничного монолога посвящена одному лишь Гало Тимосу.       Теперь этот молодой мужчина – перед ней. Что-то серьёзное заставило его проделать огромный путь в забытую миром английскую глубинку. — Мисс Ния? — Он просто не мог произнести их фамилию снова.   — А? Ах, Лио. Разве Симон не позвал его? — Лио ещё не вернулся, — со второго этажа послышался далёкий голос. Ния нахмурилась и упёрла руки в бока, глядя туда, где должен был появиться Симон. — То есть как это не вернулся? Он же совсем отвык от знойных дней! Симон, почему ты не сказал мне сразу? — Она скрылась на кухне. —  А если он обгорит и будет лихорадить ночью? Ему давно пора появится. Его наверняка хватил солнечный удар! — Ния вернулась в зал с уже знакомой корзинкой и бутылью воды. — Солнечный удар? — Её волнение моментально передалось Гало, провело своей липкой ладонью по затылку и схватило за горло. — Ну-ну, успокойтесь оба, — Симон неторопливо спускался, держа бело-коричневый свёрток. — Он ушёл с книгой и покрывалом. Сидит себе где-нибудь в тени дубов на лавочке или под ивой у озера. Мистер Тимос, будьте любезны, сходите за Лио к озеру позади дома. Заодно посмотрите наши владения. Уверен, сын не откажет себе в удовольствии показать вам конюшню и сад. — Симон, мальчик едва оправился и не принял душ с дороги. Взгляни, он шёл в чёрной футболке по полю, — она сильнее стиснула ручку корзины и подошла к мужу. — Наш гость не робкого десятка, милая. Мистер Тимос, — спокойно продолжил Симон,  — у вас будет… — Просто Гало. Можно на «ты», — осторожно заметил тот и чуть выпрямился. Ему не терпелось убежать, и носки кроссовок уже смотрели в сторону двери. — Вот как? — Он вскинул брови. — Благодарю. — Симон искренне улыбнулся. —  Что ж, Гало, у тебя будет возможность искупаться. Уверяю, в жаркий день озеро освежает лучше ванной. Недалеко от ив есть короткий деревянный пирс. Он немного зарос, но Лио без труда найдёт его. Но сперва вот, — Симон протянул ему одежду. — Советую переодеться. Может, это слегка старомодно, но по крайней мере вы не получите тепловой удар. А нам, Ния, — он положил ладони на плечи жены, скользнул по нежной коже до напряжённых кистей и забрал её ношу, — надо подготовить комнату для гостя и начать готовить ужин. — Но, Симон, — она ещё держалась за ручку. Он повернул голову и незаметно для Гало подмигнул ей. — Думаю, вам это пригодится, —  мужчина протянул ему корзинку. — Идём, дорогая, — он приобнял Нию и кивнул в сторону второго этажа. — Последний раз мы принимали гостей на Пасху, так что уборки хватит на двоих. Она доверилась ему и решила подыграть: — Вообще-то мои сёстры приезжали на Рождество. — Правда? А кажется, будто это было вчера. — Ты говоришь это каждый раз, когда они собираются к нам в гости. Их голоса смешивались со звуками шагов и отскакивали от деревянных ступеней. — Понимаешь ли, я просто не успеваю скучать за ними. Годы проносятся так быстро. Раз! И опять твои милые сестрички в нашем доме. — Симон! — Шучу-шучу! — Лучше вспомни, где немецкий фарфоровый сервиз для чаепития? — Какой из? — С цветами, конечно, — она захохотала. — Точно! С цветами! Как я сразу не понял? У нас же так мало фарфоровых сервизов с цветами…       Гало выждал ещё полминуты  и, убедившись, что не слышит ни шагов, ни голосов, наспех переоделся прямо на диванчике. Теряя остатки терпения, он кое-как сложил свои вещи, схватил корзинку и выбежал из дома.       За несокрушимым фасадом Хаф Сэлэмэнд прятал уединённое озеро, укутанное кронами ив. Некогда ровный круг вытянулся от весенних паводков и теперь простирался на несколько миль. Издалека его можно было принять за извилистую речушку.       Гало бежал, трава становилась всё выше. Он сгребал её, как волны и двигался, озираясь до жгучей боли в шее. Он искал тропинку, сломанный колос ковыля, хоть что-то, что могло привести его к Лио. Зелёное шелестящее море уносило его. Сухой ковыль щекотал ладони и безжалостно хлестал голые ноги. Солнце опустилось ниже, но всё ещё пекло неприкрытую голову и разгорячённое тело. Гало запыхался.       Он уже начал думать, что всё это какая-то паршивая шутка. Неужели всё, что они пережили два дня назад, ничего не значило, ничего не исправило и даже не изменило? Эти кошмарные часы в чреве техногенной катастрофы, бесконечно долгая ночь и трогательный до слёз рассвет. То, что было дома, Гало вспоминал с трепетом и тревогой. Вдруг, это сон, нашедший в подсознании мечту? Или он действительно пропустил через себя мириады чувств и поделился ими с Лио? Он открыл душу и решил, что это было обоюдно.       Как долго будет продолжаться эта гонка с оттенком преследования? Все эти взгляды свысока, закатывание глаз, недомолвки и молчание томили Гало с первой встречи. Казалось, он сделал уже сотни шагов навстречу и десятки – в разные стороны, то уклоняясь от бури эмоций, то возвращаясь на путь. Сегодня он продвинулся ещё на три тысячи миль вперёд и снова ничего.       Гало ступил на зыбучие пески сомнений. Он остановился и опустил голову, погрузившись в оглушительные трели кузнечиков. Лио мог быть скрытным, отрешённым и даже язвительным, но он всегда оставался искренним. Тогда что происходит сейчас? Он сжал кулаки. Лио действительно ненавидит его так сильно, что уехал в другую страну, не сказав ни слова и выключив телефон? Или избегает его? Или просто даёт понять, насколько Гало незначителен, чужероден в его жизни? Что происходит? — Что происходит, Лио?! — прокричал он, схватившись за голову. — Что, чёрт подери, происходит?! Ветер подхватил его отчаяние и умчался играть с ним в лугах. — Ты без приглашения явился в мой дом, а теперь вопишь посреди владений. Я бы тоже хотел знать, что происходит.