Hands in ashes, lips upon your lips, eyes at the ceiling.

— ой, прости… — серёжа вскакивает из-за стола по стойке смирно, словно учитель звонит, и судорожно пытается вспомнить зачем-то ванино отчество. вот только тот не афишировал его нигде, поэтому пешков, что рылся по всем пабликам в поисках информации о кумире, лишь добавляет: «привет, короче» и замолкает. — привет. я невовремя? — подразумевает то, как ему ответили. — не, норм всё, просто друг заебал, — серёжа чувствует, как быстро колотится сердце, ибо не каждый день тебе дипинсы звонят, и начинает мерять шагами маленькую кухню. — не матерись, — серёжа нервно выдаёт «ха!». — у меня к тебе предложение, — произносит ваня, и пешков спотыкается о стул. в опьяненном наглухо мозге сразу возникает свадебный алтарь, голуби, романтично летящие своими лапками прямо в лицо, и серёжа в белом костюме, надевающий кольцо на палец напротив. «готовы ли вы…» начинает священник. — …встретиться со мной завтра, — бессмертных осекается, — сегодня уже, часов в одиннадцать? серёжа смаргивает скупую мужскую слезу, возникшую от красочности увиденного, и томно произносит: — я согласен. — говори адрес, я завтра вызову тебе такси на него, — ваня, кажется, тоже поменял тон. на более строгий. пешков связно ответить уже не может, бросает пьяно: «ну я перезвоню потом» и кидает телефон сразу куда-то в сторону, словно обжёгшись о странно-холодную заднюю стенку гаджета. осознание, что записка, начерканная в шутку кривыми буквами, была не бесполезной, придёт уже утром, а сейчас парень ложится головой на жесткий кухонный стол, мигом отрубаясь.

***

бессмертных слушает гудки в трубке, быстро моргая. — перебрал с алкоголем, — под нос бурчит он, чувствуя, будто его отшили, — нет, он просто дебил. после жуёт губы, отворачивается от окна и спешно обувает кроссовки, купленные буквально вчера. хватает красную коробочку с тумбы, с понятными намерениями вылетая на балкон лестничной клетки. курить дома — пиздато, конечно, показывая, что в своей квартире он — хозяин, но дышать сигаретным дымом — откровенный минус. ваня брезгливый, не любит резкие запахи. зачем тебе квартира, если в ней нет меня? парень стучит короткими ногтями по импровизированному подоконнику, оглядывая ночной город и вдыхая свежий, предвещающий дождь, воздух, взамен делясь с ним дымом. как его… серёжа? явного отказа на встречу не дал, в отличии от эвелины, что упёрлась, утверждая, что была права в той, не до конца известной для бессмертных, ситуации, и извиняться будет только через её труп. когда ваня пообещал ей это устроить, девушка недовольно цокнула, походила по комнате и потребовала право на письменное извинение. листок бумаги сквозь недовольство был ей предложен, и сейчас в кармане бессмертных лежала вторая записка, которую он любопытства и вредности ради прошерстил вдоль и поперёк.

***

коля трясёт друга за плечи, приговаривая, что выльет на него тот ебучий чайник, если он не поднимет свой ебальник. пешков сквозь дрёму глупо хихикает над рифмой и отпихивает настойчивые руки подальше от себя. — ты охуел, — не вопрос. утверждение. рядом с серёжиным носом прилетает кулак. — не порть имущество, сука. стол дороже твоей жизни, — чуть ли не взвизгивает вадя, оттаскивая агрессивного друга подальше. пешков сонно разлепляет веки, морщась от яркого света. вокруг столпилась толпа из трёх человек, один из которых вырывался, второй — корчил недовольные и даже злые рожи, а третья просто стоит в сторонке, знаками показывая убегать через окно. — в честь чего собрание? — насмешливо интересуется серёжа и тут же падает головой обратно на столешницу, — я сдохну. — я надеюсь. нехуй напиваться, если не умеешь, — сострадания к другу, кажется, полный ноль, когда вадим трясёт перед его носом пустой бутылкой из-под конька. — рассказывай, — амина присаживается рядом, совершенно забыв о желании вытащить друга из лап парней, пусть и маршрутом «окно-асфальт», — что за девушка вчера была? — что? — парень на мгновение отодвигает головную боль на задний план, — в смысле? — ах ты… — шипит лебедев, — так напился, что забыл всё. а почему ты оказался дома на кухне, пока твои друзья были на концерте твоего, между прочим, любимого репера? — коль, честно, помню только, что ваня звонил, и что коньяк — хуйня такая, — пешков зевает. — ебать, — протягивает мирзоева, сползая по спинке стула, — чел, — на этом слова заканчиваются. — кто звонил? — спрашивает коля. серёжа кивает на билеты на концерт, торчащие из-под воротника худи амины, за чем следует театральный шлёпок по лбу от козакова и на выдохе: «тебе просто повезло, что такого идиота, как ты, трудно не заметить». пешков морщится в ответ. — а что говорил? — всё-таки заинтересованно опять переспрашивает вадим, переставая изображать умирающего от несправедливости мира сего. — что очкастых больше на концерт не пустит, — язвит в ответ, — да не помню, — поднимает руки, напоровшись на предупреждающий взгляд коли. — трахнуть хотел? — допытывается девушка. — точно нет. — тогда неинтересно с вами, мальчики, — она взмахивает волосами и упархивает с кухни в ванную. — может, на свиданку позвал? — тускло спрашивает лебедев, разрываясь между желанием кинуться за той и надрать уши серёже. серёжа щёлкает пальцами «бинго», и задумывается. — в двенадцать? — переспрашивает, завершая тугие мыслительные процессы. — сейчас одиннадцать, — буднично сообщает вадя, указывая на настенные часы. — а, такси ещё вызвать обещал. — скажи, что все за его деньги! — слышится из комнаты голос подруги, — и он — красавчик! коля, вскрикивая: «эй, а я?», срывается с места, оставляя вадю похлопать пешкова по спине и указать пальцем на грязные бутылки у раковины. у парня вырывается страдальческий стон.

***

ваня покачивается на носках, нервно пяля в дерево напротив. вспоминая ночной шёпот в трубку, понимает, что будить с похмелья — самое неблагодарное дело. парень, может, и садист, но не совсем без сердца. в кармане раздаётся стандартная мелодия айфона. — коль, не ебу, почему именно я, — раздаётся злой шёпот, — ой, а ты мне звонил же ночью? — звонил, — ледяным тоном подтверждает тот. — такси за твой счёт, — выдаёт серёжа. — адрес. спустя пять минут приходит уведомление с телеграмма, от пользователя без аватарки, с названием ближней улицы. ваня минуту тупит, размышляя, откуда у парня его номер, но вспоминает, что сам звонил недавно, и заказывает, наконец, машину. наверное, медленно соображать — это у него с серёжей фишка такая. правда, о ней никто не знает, даже они сами. и пусть.

***

пешков приезжает через двадцать минут, вопреки всем надписям на навигаторе, что гласили: «машина доедет через пять минут». материт про себя водителя, вылезает, неловко хлопая дверью, и вертит головой по сторонам, разыскиваясь стоящего от него в двух метрах парня. устав наблюдать за бесплатным цирком, ваня, уже полтора часа стоящий и на своих двоих пришедший, хватает за локоть, пугая и заставляя отскочить чуть ли не на метр. серёжа мотает головой и слишком широко, приторно улыбается, протягивая руку: — ты такой… — взгляд скользит снизу вверх по долговязой фигуре, очерчивая чёрные джинсы, чёрное худи, капюшон, накинутый на голову, и маску. чёрную. — какой? — ваня пожимает руку, взамен безэмоционально оглядывая розовую футболку и кепку, криво сидящую на темных кудрях. — выше, чем кажешься на сцене, — несмотря на это, серёжа достаёт ему макушкой до носа, чему сильно рад. не придётся громко кричать, чтобы тебя услышали. в этом мире даже кричащего во весь голос человека никто не слышит. бессмертных лишь мотает головой, непонятно — соглашаясь или думая, какой ему достался дебил, и машет в сторону кофейни, находящейся за углом. — тебе в маске не жарко? — пешков спрашивает из вежливости, заметив, как ваня, сидя за столиком, оправляет её, и получает резкий и красноречивый отрицательный кивок. «я бы снял маску, но ко мне сразу лезут такие, как ты» — крутится на языке, но проглатывается. по прежнему думая, что выглядит незаметно, будучи во всем чёрном, бессмертных кивает ещё раз, уже на меню: — я оплачу. серёжа открывает, с улыбкой просматривая строки, и чем дальше, тем больше морщится. кофе за пятьсот-мать-его-рублей шокирует так сильно, что он с милой улыбкой бросает официантке: «мне воды». — два латте, — перебивает его ваня, — я плачу, мелкий, — с нажимом добавляет он, осекая раскрывшего было рот серёжу. «мелкий? я на два года всего младше, ты, шпала» — намеревается справедливо возмутиться тот, но к нему чуть ли не подлетает какая-то блондинка, распространяя резкий аромат: — это ты вчера кинул известную эвелину тарханову о стену? — начинает без приветствия и подставляет к его рту телефон с включенным диктофоном. неподалёку маячит парнишка с камерой наперевес. — не было такого, — пешков растерянно смотрит на ваню, ища спасения от внезапной атаки с воздуха. — он, — спокойно отвечает тот, не глядя на неприлично раскрывшего рот парня, — вы свободны, девушка. та хлопает ресницами пару раз, но, повинуясь недовольному жесту в сторону выхода, пятится назад, маша возмущённому парню. тот с выражением лица: «блять, а как же контент» собачкой спешит за ней. — я полагаю, ты не помнишь? очередь пешкова отрицательно мотать головой, принимая стакан с кофе прямо из рук официантки и тотчас чуть не роняя его, обжёгшись. извиняется пару раз, и невозмутимо отпивает, прикусывая язык. ваня спокойно наблюдает за паясничаньем, но всё же продолжает: — я хотел бы извиниться за свою… менеджера. вчера лина подошла к тебе, когда ты был в нетрезвом состоянии, и нагрубила, применив насилие. кстати — в ответ на твоё, но это я замну, потому что ты несовершеннолетний. серёжа заворожённо глядит на собеседника, пытаясь связать образ «курение, шлюхи, наркота» с «извиниться, замну, нетрезвом состоянии». видимо, мыслительные процессы опять отображаются на лице, поэтому бессмертных привычно-бесстрастно выдаёт короткое: — шлюха моя тебя на хуй послала вчера, а потом вы с ней попиздились, я пришёл извиниться. — да понял я, — серёжа оскорбился, — что я, если несовершеннолетний, то умных слов не выкупаю? ваня растягивает губы в слегка презрительной улыбке. — поздравляю. она просила тебе передать, — протягивает бумажку, которую уже пару минут вертел в руках. — «извини, что выперла тебя с концерта своего парня дипинса. я была не права. надо было тебе сразу въебать.» — вслух читает серёжа. — а почему половина зачеркнута? — это я херню убирал, — бессмертных, всем своим видом показывая, что рыться в чужих письмах — норма, отпивает остывший напиток. — ну-у, — тянет серёжа, сминая бумажку и озираясь в поисках урны, — скажи ей, что прощаю. урны не находится, поэтому в качестве неё незаметно выступает полупустой ванин стаканчик, пока ваня кивает и поднимается с места. — тебе пора? — грустно спрашивает пешков. — на меня пялятся с пятого стола. серёжа тут же одаривает ту самую блондинку ревниво-довольным факом, на что она возмущённо охает, и подхватывает оба напитка: — пошли, провожу до места, где нам не в одну сторону. бессмертных смеривает его взглядом, но медленно кивает, оставляя в счёте на пару бумажек больше, чем требовалось.

***

— смотри! — амина высовывается и машет рукой, нервно топча ногой молодую траву у старого дуба. — ты ещё, блять, разденься, чтобы точно заметили, — одёргивает ее коля и тащит обратно за толстое дерево. они провожают взглядами размахивающего руками пешкова и чуть поодаль от него идущего бессмертных, пока те не скрываются за поворотом. — какой-то ваня довольный. — у него жизнь скучная, наверное, студия-дом-концерт, — внезапно для всех и самого себя умно выдаёт лебедев, — шлюхи, — впрочем, добавляет он, разрушая всеобщий шок. — мудак ты, — непонятно к чему грустно замечает мирзоева, — одни шлюхи на уме. — шлюх, — поправляет коля, — и конкретно один, который сейчас направляет дипинса к вадиному дому. — может, затащит к нам? я бы пообщалась… — амина уставилась вслед парням. коля скручивает губы трубочкой и начинает кругами ходить около дерева, борясь с желанием кинуть в макушку вани что-то тяжелое, чтобы смазливым личиком никого не соблазнял.

***

— тут моя временная нора, — радостно объявляет пешков, указывая на старый панельный дом напротив. — очень мило, — выдавливает бессмертных. он в ужасе от представлений об условиях жизни в таких домах, — хуйня полная, — признаёт он, встречая слишком недоверчивый серёжин взгляд. привыкшему ко всему готовому сложно принять тех, кто ниже статусом. и это грустно, потому что многим неплохо было бы опуститься на пару ступеней ниже и взглянуть на жизнь под другим углом. — зайди, у нас уютно. вадя блинчики, наверное, приготовил, коля фильм подобрал на вечер, — заранее провально, но всё же предлагает тот, пытаясь вложить в слова больше нерастраченного тепла. — у меня встреча с другом на студии, — ваня сразу отступает на пару шагов назад, — приятно было познакомиться, может, до встречи, может, прощай, — на прощание выдаёт сомнительную фразу и, не слушая, поворачивается, быстрым шагом исчезая в темноте. — а ты красивый, — в пустоту замечает пешков и вздыхает. — пошли, ребят, — чуть повышает голос и плетётся к подъезду, чувствуя, как пристраиваются по бокам друзья, которые совсем не умеют скрываться.

***

— рассказывай, — слава пихает друга в бок, нетерпеливо ёрзая на кресле, — где был, что опоздал на десять минут. — в пробке, я ваши дороги во все щели, блин, — хмуро отвечает бессмертных, — извинялся за лину перед тем кудрявым парнем, помнишь вчера в пабликах фото его выкладывали? — сдаётся, спиной чувствуя ироничную ухмылку. — это который тебя преследовал, а потом въебал линке перед клубом? парень — герой, хочу с ним познакомиться. — да, он нормальный, — ваня вертит в руках телефон, — я рад, что так вышло, хоть лина уже все мозги ебёт второй день. а с ним хоть можно поговорить. мы сегодня прогулялись до его дома, и я сразу вспомнил детство. знаешь, когда отец водил на прогулки, следил, чтобы я не попал никуда… — зрачки затуманиваются. — а он ещё и твои песни слушает. воистину бедный мальчик, — задумчиво кивает слава и ржёт, получая подушкой по голове, — ладно, ванёк, романтика детства, конечно, — вау, но мы договаривались сегодня выпить. ты как? — да. не спрашивай даже. ваня, подумав, всё-таки записывает серёжу как: «ребёнок» и убирает телефон в карман, поднимаясь вслед за другом.