Hands in ashes, lips upon your lips, eyes at the ceiling.

серёжа зачесывает уже довольно длинные волосы назад, критично оглядывая себя в зеркале. собирает то в пучок, то в хвост, закалывая невидимками амины, и решительно не понимает, как его хотят сделать ещё привлекательнее, чем в прошлый раз. особенно сразу втроём, мешаясь друг другу. — педик, мы опоздаем, — со стороны кровати летит подушка, чуть не попадая по голове. — пошёл ты, — отвечают сбоку, не давая серёже вставить и слова, и подушка летит обратно, впечатывая колю в спинку кровати, на которую он облокотился, лениво обозревая место «боевых действий», как оптимистично окрестил вадим. — ребят… — серёжа устало взмаливается, но тут же нарывается на командирский тон: — я тебе сказала, что ты должен сразить всех, и ты сразишь, — амина даже больно дёргает за кудри, закрепляя свои слова. — я тебе сказала — сразишь, — кривляясь, передразнивает лебедев, но затыкается всё-таки, натыкаясь в зеркале на приподнятые брови. две пары. — так, не отвлекайся, — серёже вручают телефон с открытой фотографией полуголого мужика, — вот так тебя накрашу — чёрный карандаш под глаза и темные тени на веко, — она хлопает в ладоши, произнося эту абракадабру для всех вокруг, и хватает сказанное из своей необъятной косметички. пешков вздыхает, но тут же вскидывается, благодарно косясь на вадю, который буквально вваливается в комнату через дверной проём, удерживая в руках четыре кружки и огромную пачку чипсов. — серёж, ты походу будешь прям рок-звезда, — осматривая друга и горку косметики сбоку, замечает тактично. на своё эпичное появление он получает лишь обреченный вздох от пешкова, что, кажется, познал всю боль женского и вообще всего мира, и восторженное «е-е-ебать» от коли, сопровождающееся шумным открыванием пачки. серёжа недовольствует и «педик я, а не звезда» произносит под нос больше для вида, в глубине души радуясь, что больше нет той, ставшей ненавистной, тишины, следующей за ним хвостиком все те два дня, которые провел отдельно от друзей. когда пешков позвонил амине пару часов назад, трубку взял коля, начав сходу агрессивно затирать: «чел, не звони сюда больше, я тебя не знаю». но мирзоева успела отобрать трубку до полной блокировки серёжиного имени и вскоре радостно визжала, что они выезжают — «коля, мы едем к нему, и это не обсуждается», а про концерт визг продолжался уже в такси — «всем похуй, что ты против, коля». у пришедших был одинаковый решительно-сметающий-все-на-пути настрой, но с абсолютно разными мотивами. амина из друга пришла сделать такого мальчика, что все девушки (включая ваню, холодного, как камень) «упадут на тебя, серёж, клянусь». у коли была одна цель, кажется, всю жизнь — развалиться на кровати пешкова, обзывая его различными обидными словами, которые вычитывал там же из телефона. вадя просто сделал всем чай, купил серёже еды, перед этим, правда, час постучав ему по мозгам, ибо нечего пропадать с радаров на два дня и не отвечать на звонки. вдруг его украли и избили бы? сам серёжа тогда, честно, планировал провести примирение где-нибудь в уголке своей скромной квартиры за чашечкой кофе с молоком. но сейчас эту самую чашечку мечтал надеть кое-кому, ехидно улыбающемуся и шуршащему сырными чипсами, на голову, заодно проехавшись кипятком из чайника пару раз. — встань, — подруга дёргает его за опять спутанные волосы, — теперь смотри. пешков послушно смотрит, не ожидая многого, но не узнаёт этого парня в зеркале. разве у него такая форма лица, такие глаза выразительные и фигура в чёрных джинсах настолько привлекательная всегда была? он наклоняется ближе, рассматривая аккуратно подведённые веки и понимая, что «ваня тоже упадёт» вполне можно воплотить. правда, те безэмоциональные глаза, в которых за всю прогулку только одна эмоция — раздражение — мелькала, дают на то малую надежду. — мин, дай я тебя поцелую, — провозглашает в конце концов, восхищённо обнимая смущенную творительницу. — э. лебедев забирает девушку к себе за локоть, даже не пытаясь скрыть очевидной ревности, но серёжу оглядывает чуть дольше чем следует, пока не признаёт: — ладно, тебе идёт. вадя только поднимает большие пальцы вверх, сообщая, что пора бы вызывать такси. время не шутка — пролетит, как минутка.

***

— где лина, ебаный рот? — в стену летит телефон девушки, что ваня нашел недавно у себя в кармане, когда хотел по геолокации начать отслеживать, окончательно отчаявшись дозвониться до её знакомых. у бессмертных бешенство уже который час продолжается, собирая скептические взгляды и предложения сделать сорок уколов от друзей, с которыми бухал вчера так, что память отшибло совсем. парень и пытается давно разузнать все подробности вечера, в ответ получая лишь: «да мы вас одних оставили». про деньги, списанные ночью с карточки, они вообще не заикаются, позволяя ване верить, что эвелина, знающая пароль, сняла, а не он сам на водку все спустил. — я без неё начать не смогу, — бессмертных садится на кровать, пихая вову в бок. — а что она делала? — тот в ответ пихать не решается, вскакивая с кровати и начиная наворачивать круги по комнате, пародируя девушку на каблуках. — вань, в зале тысяча человек, а я по-прежнему хочу тебя, — тонким голосом заговаривает слава с другой стороны. — мужики, серьёзно. — и мы. она больше ничего не умеет, — вова, выпрямив спину, словно тарханова в платье, по комнате прохаживается ещё пару раз, а после к ване на коленки пытается устроиться, как она же вчера. правда, никто этого не помнит. вещать о бесполезности девушки продолжает уже с пола, впрочем, ничуть не обижаясь, а лишь подворачивая под себя ноги. — она меня поддерживала хоть как-то, — бессмертных поджимает губы, жалея, что не вмонтировал девушке ошейник в мозг и не привязал к батарее. потеряв человека, понимаешь, как он был важен. — у тебя всё получится, — леонтьев не находит ничего лучше, кроме как похлопать по спине со всей дури, «я твой рот ебал, больно же» вырывая, — не ебал, кстати. — и не буду, — бессмертных потирает спину, но друга в кратковременные объятия все же заключает. — а я? — обиженно спрашивают снизу. ваня и туда руки раскрывает.

***

— коль, я твой рот туда сюда, — разносится громко по подъезду, наверняка заставляя заинтересованных бабушек прилипнуть к глазку, — сколько раз просил такси вызвать? — знаешь, я даже не против теперь, — лебедев задумчиво-оценивающе оглядывает серёжины щиколотки вместо ответа, за час уже который раз. — что? — пешков эту фразу пытается сопоставить с вызовом такси, напрягая мозги. не получается вот никак. — ниче. я амину просил вызвать. — а я вадю, — у девушки вид мигом такой виноватый становится, что злиться не получается. все переводят взгляды на друга, что в приложении копается уже минут десять, и сверлят в нём дырку ожиданием. — вызвал. через пять минут будет, — с победным хлопком, чуть не выронив телефон при этом, восклицает тот. — а надо было полчаса назад. пешков ворчит больше по привычке, ибо вышли они на полчаса заранее, по времени, как штык будут. — а где билеты? их нет? — у коли голос даже не озабочен. до последнего верит, что удастся отвертеться, ни на какого чипинса не идти, и мирзоеву не ревновать опять ко всем окружающим. — мне ваня говорил, что эвелина скинет электронные, вроде бы, — серёжа вдруг задумывается всерьёз, что ничего ни от кого, даже от вани, он не получал со вчера, — наверное, у входа о нас уже предупредили. — я — персона вип, — тихо напевает себе под нос вадим, под смешками коли (который, кажется, когда не язвит — ржёт) забираясь в подъехавшую черную машину.

***

у вани тремор от волнения сильнее начинается, когда эвелина не приходит и к его выходу на сцену, пропав с концами, и даже за любые деньги никто её еще не нашёл. он руки прячет в карман широких штанов, вдыхая глубоко и дыхание задерживая настолько, что прямо тут и упасть думает, но вова заходит без стука, обрывая подобные мысли. — нет твоей красавицы? — бессмертных в его голосе издевка слышится. бессмертных в любом голосе что-то слышится, и всегда нехорошее. — нет, шмары ещё нет. — все нормально будет, честно, — неожиданно серьезно говорит друг, ловя ванины пальцы и сжимая в своей ладони, не встречая сопротивления, — представь, ты проведёшь концерт без лишней шумихи, спокойно, а после поедешь пить. — спасибо, хватило бухаловки, — фыркает тот, всё-таки вырывая пальцы. — вов, у меня спокойно не бывает. но спасибо. типа. да. спасибо. семенюк медленно кивает и выходит, оставляя одного в помещении. десять минут осталось. кто подумает, что невозмутимо-заебанный парень будет нервно нарезать круги по гримёрке из-за того, что одна девушка пропала из его жизни больше, чем на полдня?

***

— что значит, вы нас не пустите? — у серёжи в голосе — сплошное негодование в чистом виде, вперемешку с недоверием и надеждой, что это всё глупый розыгрыш. от вани, конечно. серёжа думает, что любые ванины розыгрыши будут тупыми. почему-то. когда они направлялись в сторону охраны на входе, принимающей билеты, чтобы сказать, что у них «особое приглашение от организатора», то не ожидали издевательского смеха в лицо и совета идти подальше, пока морду не набили. пешков сейчас сам готов морду бить. — парень, вали отсюда. у коли рядом тоже кулаки сжимаются — серёжа замечает краем глаза и кладёт руку другу на плечо, понимая, что у того опыта в драках больше, ибо с детства один выживал.

помнится, они так и познакомились: серёжа — мальчик-крошка совсем, лет шести, тогда играл на площадке. повернул голову за какой-то машинкой и увидел, что одного ребенка избивают несколько подростков. он тогда позвал взрослых, а сам к тому подошёл после всего шума, что его мама устроила.

как вчера было: «я серёжа, я… коля». колю тогда пьяные родители выгнали на улицу, дав сто рублей, чтобы прожить пару дней. совсем маленький, но уже озлобленный на весь мир, мальчик подпустил к себе только серёжу, что его у себя приютил, уже тогда учась заботе и любви.

они пошли в одну школу, и с позже пришедшими, вадей и аминой составляют одну компанию до уже почти одиннадцатого класса. коля бьёт, а серёжа раны после обрабатывает.

только сейчас пешкову обрабатывать что-то очень не хочется, поэтому он шепчет на ухо: «словами». — мне звонил дипинс, — говорит громко, привлекая ненужное внимание к себе, и осекается, замечая ту самую скандальную блондинку, скрывающуюся за дверьми. зависть-зависть-зависть. — а мне милохин типа, — остроумно хмыкает мужчина, — парни, я же не посмотрю, что с вами девушка и очкарик, — вадим незаметно показывает фак, пряча руку за спины друзей. — бей, — вспыльчиво выкрикивает лебедев, но амина тут же оттаскивает его к себе, успокаивающе что-то шепча. знает — тот в её присутствии спокойней становится. серёжа хочет добавить к сказанному колей что-то более рассудительное и, возможно, договориться, но мужчина хватает его за кудри, в хвост аккуратный стянутые, и подталкивает туда, откуда пришли минут десять назад. у него от такой наглости брови вверх ползут. у коли от такой наглости рукава вверх ползут. когда вслед «бегите, пока ментов не вызвали» доносится, друзья уже находятся достаточно далеко, чуть ли волоча лебедева к лавочке за углом. у парня губа разбита и кровь из носа — пустяки, отмахивается от амининой перекиси, что нашлась в сумке, но серёже всё же обработать позволяет, слегка шипя: — видали, как я его? — герой, — саркастично добавляет всё это время молчавший вадя, — только отметелили то тебя в итоге. ну вот че ты полез? — он охуел на серёжу, — коля косит глаза, чтобы взглянуть на друга, что сосредоточено заклеивает пластырем ссадину на носу. — ты же меня педиком называешь. — педик, но наш, любимый. — парни, что делать будем? — у амины то и дело идут мурашки по коже, — май, а холодно, как в феврале. — нечего было в коротком топе идти, — опять влезает коля, уже вполне оправившийся от драки и успевший помахать парню с камерой неподалёку, — только краснеть за тебя. девушка уже открывает рот, чтобы наверняка уколоть пожёстче, но пешков обрывает, посматривая на дисплей и отчаянно не желая ссоры: — можем в кофейне посидеть. ваня через чёрный ход выходит, я видел. там встретим через пару часов.

***

— прикинь, — в комнату опять без стука влетает вова, заставая ваню за переодеванием. он лишь морщится, но не выгоняет, ибо «чего там не видел». они с вовой знакомы несколько лет, да и тому поебать категорически. ваня не в его вкусе — давно было обозначено. — что опять? — кто-то охранника здесь побил перед самым началом, уже во все паблики выложили, — у семенюка восторженно сверкают глаза, когда ваню, переодевшегося в уличное, к выходу чуть ли не силой тащит. — а ну, кто? — он был с девкой, очкариком и фриком, который затирал про то, что ты ему звонил и говорил о бесплатных билетах, — на одном дыхании сбивчиво выпаливает друг и суёт телефон под нос ване, — вот он, смотри, тут лицо хорошо видно. ну, дебил же, да? ещё и крашенный. ваня чувствительно ударяет стену рядом кулаком. возникает желание приложиться ещё и головой. — это я дебил, — мрачно сообщает, — опять это ходячее недоразумение вернулось, сука. понятно, почему лина свалила. явно не билеты были. но что? — ты про что? — переспрашивает вова, заворачивая за угол. — где ваш фрик? когда ваня выходит с чёрного выхода, ставшего привычным местом, куда можно свалить, он отчетливо наблюдает в полумраке недалеко четыре фигуры и подходит ближе, надеясь, что это — те и намереваясь произнести извинения, которые составил по пути. у амины (так вроде серёжа рассказывал?) плечи прикрыты розовой кофтой, пока она прижимает руки к себе и по сторонам оглядывается. у остальных — увлечённый разговор, основанный на беспорядочном движении рук и возгласов. мирзоева первая и замечает. — ой, здрасьте, — стучит зубами, приветливо размахивая рукой. серёжа оборачивается и тут же обиженно хмурится, оперевшись на вадино плечо. — как это понимать? — произносит серьёзно, хотя хочется в улыбке расплыться и произнести «приветик», как мелкая девочка сопливая. — извиняюсь, я тогда пьяный был, — выдавливает бессмертных, стыдясь не своего, так то, обычного состояния, а конкретно извинений, — не то сказал, билетов не было, только сейчас понял. — это мы зря стояли на улице несколько часов? — о походе в тёплую кофейню и выпитой кружке горячего шоколада коля умалчивает, давя на совесть бессовестного, — человек, вон, чуть не сдох от холода, — указывает на амину. девушка мигом принимает позу умирающего, а пешков корчит такую грустную рожицу, что бессмертных думает на удивление недолго. — первый и последний раз. вам пиздец повезло, что я не сильно устал. все вопросы он игнорирует, притворяясь глухонемым арабом, и жестом подзывает к своей машине. «о-о-о» восхищенное от ярого поклонника машин — вадима вызвать получается.

***

пешков всю дорогу сидит в телефоне, удобно устроившись на переднем сидении, и оценивающих взглядов решительно не замечает. а ваня и глаза оценивает, и джинсы, самым наглым образом сексуальные, тоже в глаза бросаются, хотя бы потому, что он серёжу видел в одной мешковине все разы, что видел вообще. — вы бы на дорогу смотрели, — а вот амина радуется тихо, что её труды, походу, оценили хорошо, на что получает насмешливый взгляд. — на «ты», окей? я старше на пару лет, — и стремительно набирает скорость, несясь по пустой трассе. амину, непривыкшую к такому и всю жизнь гонявшую лишь на автобусах, вжимает изо всех сил в рядом сидящего колю, а он и рад: обхватывает её за талию, прижимая, и голову ей на плечо опускает, благо девушка посередине сидит и не сопротивляется, засыпая от тепла тела рядом. у неё бабочки подохшие оживают, как в книгах, а лебедев только улыбается, поглаживая живот сквозь ткань топа, но большего себе не позволяя. — приехали. я в шоке, конечно, всего полчаса ехали, — последнее бормочет уже себе под нос. серёжа отвлекается от телефона, наконец, закрывая новостную ленту, и по сторонам оглядывается. — о, я тут был, — замечает вадим, хлопая дверью, — с бывшей. красиво. — серьёзно, клуб? — у коли глаза на лоб лезут, когда представляет, сколько возможностей в полумраке светодиодов предоставляется. — именно, — бессмертных хватает серёжу за плечо, поясняя на недоуменный взгляд: — чтобы охрана за своего приняла. а они, — кивает назад, — и так развратно выглядят. мжм получается. красные после это фразы щёки мирзоевой уже позади остаются, освещая своим светом улицу, когда серёжа, неловко улыбаясь, пересекает вход, надеясь, что плечистый охранник просто по нему взглядом скользнул, а не запомнил. сразу затыкает уши от слишком громкой музыки. басы-басы-басы. ваня смеётся (первая эмоция?) и, бросая: — развлекайтесь, — упархивает куда-то. предположительно — к барной стойке. предположительно — опять набухаться до беспамятства. похуй, что за рулём. — парни, серьёзный разговор, — у амины тон на развлечения не настроен, когда она утаскивает за рукава колю и серёжу в сторону мужского туалета. — а ты откуда знаешь, куда идти? — лебедев музыку перекрикивает, послушно следуя за девушкой. пешков кивает на надпись светящуюся на стене, и у коли вопросы заканчиваются. нет, ещё один: — где вадя? где мой любимый занудный очкарик? — пусть веселится, он пока не нужен для моего гениальнейшего плана, — мирзоева заталкивает парней в дальний уголок под лестницей, где нет никого, и всё это с таким выражением лица, что сереже невольно страшно становится. — какой план? — спрашивает безнадёжно. пока что ясно только, что гениальный. как говорится, — все гениальные люди были сумасшедшими. — короче. сегодня будем спаивать ваню и подводить его к тебе. — что?! — парни восклицают почти в унисон, только серёжа с возмущением, а коля с радостью, ибо за любой движ всегда. даже такой ебануто-нереальный. хотя, ваня просто набухается — без повода. — я видела, он себе водки заказал, — заговорщицким шепотом, так, что бы ее почти не слышно стало, произносит девушка, — и да, мне плевать абсолютно, что у вас коннекта ноль. фанфики кто будет писать? пушкин? я буду. поэтому цыц и слушаешь меня, — после такой гневной тирады серёжа уже боится даже рот открыть. — ты реально фанфиков начиталась? — у пешкова смущение и возмущение за километр видно, — он — глыба льда ебаная, я ему никто. у нас ничего не будет, поняла? я сам уже не хочу. — ой, серёж, знаешь, сколько таких историй «я ему никто» на фикбуке, а потом живут долго и счастливо. — это не мое «долго и счастливо», — но амину переубедить уже не удастся. — живём один раз, чел, — лебедев подключается внезапно, активно поддерживая подругу, — ну, попробуешь, зато потом будешь знать, что пытался. и целоваться научишься. серёжа оглядывается по сторонам, словно иша помощи от людей вокруг, но почему-то натыкается только на целующиеся парочки. — пытался, — откликается он, — похуй, только бахнуть бы для храбрости… — нет, это он должен быть пьяный, а то потом от тебя перегаром вонять будет, ты пить не умеешь, — у мирзоевой уже блестят глаза от предвкушения, — значит так, я заманиваю его в какое-нибудь место, там ждёшь ты… — мин, — пешков обрывает неловко, колупая стенку, — я из этого всего романтичного ничего не умею. даже целоваться… — девственник, блин, — девушка думает пару секунд, — коль… — э-э, — тянет тот, — с ним…? — ну, ваня — все же парень тоже… серёжа следит за этим бессмысленным для него диалогом, только поворачивая голову, словно на чемпионате по теннису, и как-то упускает момент, когда они приходят к единому решению. — коля будет учить тебя целоваться, — торжественно объявляет амина, и охнувшего серёжу вслед за лебедевым заталкивает в пустой туалет, прикрывая за ними дверь. — коль, ты же не будешь участвовать в этой херне? умоляю. серёжа видит в зеркале позади коли своё отражение и сам поражается: выглядит, словно проститутка по вызову, в футболке с коротким рукавом и с волосами собранными, чтобы, блин, сосать удобнее было. — ладно тебе, серёж, это не страшно. просто для опыта, — у коли шепот такой тихий, оказывается, когда он спокойно разговаривает. когда спокойно подходит и за эти волосы блядские берет так спокойно, запуская в них руки и перебирая по прядке, посылая мурашки по телу тактильного пешкова. у коли губы со вкусом вишни и горячего шоколада, недавно выпитого, оказываются. серёжа в себе открывает, что вишню он любит очень, и целоваться с другом детства, похоже, тоже, потому что ничего сложного в этом нет, когда лебедев сам направляет, аккуратно прикасаясь к губам. у пешкова перед глазами звездочки от этого мягкого поцелуя, совсем не такого, как коля — друг всегда в жизни взрывной, яркий, но, с другой стороны, он же просто учит. учитель херов. учит, кажется, слишком подробно, ибо когда дверь в туалет хлопает, а лебедев отстраняется, серёжа одним взглядом ещё просит, подмечая, что целоваться каждый день не против точно, можно хоть с вадей. но перед собой видит почему-то ваню. ваню, который выбившуюся из хвоста напротив прядь за ухо заправляет и к, оказывается, незаметно прижатому к стене пешкову наклоняется. — меня амина позвала, сказала тут интересно. но чтоб настолько…