Институт Имени Реборна

Утро началось неожиданно спокойно. После двух дней странностей это уже начинало настораживать. Солнце заливало кухню тёплым светом. За окнами шумели деревья. Где-то в саду пели птицы. Кофемашина тихо гудела у стены, наполняя помещение запахом свежего кофе. Всё выглядело настолько нормально, что Дарьяна автоматически начала искать подвох. Он нашёлся почти сразу. За соседним столом сидел Хибари. И пил чай. Опять. Дарьяна уже начинала подозревать, что этот человек существует исключительно благодаря чаю, злости и чужим нервам. За столом собрались все. Дина куталась в плед и сонно мешала сахар в кружке. Саша листал что-то в телефоне. Дия доедала третий бутерброд и выглядела значительно счастливее вчерашнего. Гокудэра курил возле открытого окна. Дино рассказывал Энме какую-то историю. Та слушала с привычным спокойствием. И только Хибари выглядел так, будто происходящее его совершенно не касалось. Дарьяна несколько секунд наблюдала за ним. Потом не выдержала. — Мне кажется, он не настоящий. Дина подняла голову. — Кто? — Хибари. Дино сразу начал улыбаться. Гокудэра медленно прикрыл глаза. Будто заранее готовился страдать. — Почему? — спросил Саша. — Потому что нормальные люди иногда проявляют эмоции. — Он проявляет. — Доказательства? — Дарьяна. — Что? — Это странный вопрос. — Нет. Это научный интерес. Дия фыркнула. Дино уже смеялся в чашку. Даже Энма едва заметно улыбнулась. Хибари продолжал пить чай. Словно вообще ничего не слышал. И это раздражало. Очень. — Знаешь, — задумчиво сказала Дарьяна, — ты даже когда просто пьёшь чай похож на маньяка. На этот раз Хибари поднял взгляд. Всего на секунду. Но этого хватило. О. Живой. Дарьяна неожиданно почувствовала удовлетворение. Совершенно детское. Будто ткнула палкой что-то подозрительное и убедилась, что оно всё-таки шевелится. — Травоядное. — Да-да. Я тоже рада тебя видеть. Дино закашлялся в кружку. Гокудэра покачал головой. А Дара вдруг поймала себя на том, что ей нравится сам факт реакции. Не человек. Не внешность. Не голос. Реакция. Потому что вывести Хибари из равновесия оказалось неожиданно интересно.

***

После завтрака они собрались в гостиной. Вернее, сначала спорили. Минут пятнадцать. Потом ещё десять минут спорили о том, что спорят. И только после этого пришли к единственному разумному выводу. — К Реборну мы пойдём в любом случае, — сказал Саша. — Но давайте сначала попробуем вытянуть что-то из кураторов. — Зачем? — спросила Дина. — Вдруг они скажут то, чего не скажет Реборн. — Шанс мизерный, — заметила Дия. — Но попробовать стоит, — ответила Дарьяна. — Хуже уже не будет. — Это ты так думаешь, — буркнула Дия, но спорить не стала. — Тогда с кого начнём? — спросил Саша. Дия поднялась первой. — Ладно. Начнём с Гокудэры. — А почему с него? — спросила Дина. — Потому что он бесит меня больше всех. И если уж кто и скажет лишнего, то именно он. У него язык быстрее мозгов. — Замечательная стратегия, — заметила Дарьяна. — Умная, — поправила Дия. — Я и не спорю. — Правда? — Нет.

***

Гокудэра стоял на террасе, прислонившись к перилам. Сигарета тлела в пальцах. Он выглядел почти расслабленным — насколько вообще мог выглядеть расслабленным человек, который постоянно кого-то подозревал. Увидев Дию, он мгновенно перестал быть расслабленным. — Нет. — Я ещё ничего не сказала. — И не надо. Дия не остановилась. Подошла ближе. Скрестила руки на груди. — Ты всегда такой гостеприимный? — Только для незваных гостей. Она не повелась. Не огрызнулась. Просто смотрела на него. — У меня вопрос. — Нет. — Ты даже не знаешь какой. — Мне всё равно. — Это институт? — Да. — Тогда зачем здесь оружейная? Гокудэра выпустил дым в сторону сада. Медленно. Демонстративно. Будто каждая затяжка была отдельным ответом. — Для оружия. Дия не отвела взгляд. Смотрела, как сигарета тлеет у него в пальцах, как дым тянется вверх, как он щурится — нарочито лениво, зная, что это её бесит. — Ты издеваешься? — Я отвечаю на вопросы. — Это не ответ. — Это ответ. Просто он тебе не нравится. Дия шагнула вперёд. Ещё на шаг. Теперь между ними было меньше метра. — Слушай сюда, предурок. Гокудэра медленно приподнял бровь. — Что ты сказала? — Ты услышал. Он не отступил. Они смотрели друг на друга так, будто выясняли, кто из двоих первым сорвётся. — Ты меня бесишь, — раздражённо сказала Дия. — А я думал, мы уже выяснили это в прошлый раз. — Значит, я повторяюсь. Ты бесишь меня до чёртиков. — Взаимно. — О, мне безумно приятно. Дия сжала челюсть так, что стало видно, как ходят желваки. — Женщина... — Не называй меня женщиной. — А кем тебя называть? — По имени. Хотя бы из вежливости. Несколько секунд они просто сверлили друг друга взглядами. Гокудэра — раздражённо. Дия — с тем самым выражением лица, после которого обычно начиналась катастрофа. Дия развернулась первой. — Всё с ним ясно. Бесполезно. Она пошла обратно, но на полпути остановилась и бросила через плечо: — И потуши сигарету. А то я сама потушу. О тебя. Гокудэра проводил её взглядом, полным ненависти, но сигарету потушил. Дарьяна, наблюдавшая за этим с дивана, тихо фыркнула. — Кажется, она его достала. — Кажется, — согласился Саша. — Это весело, — сказала Дара.

***

С Хибари получилось ещё хуже. Потому что Гокудэра хотя бы отвечал. Хибари просто игнорировал. Дарьяна нашла его в тренировочном зале. Он бил манекен. Резко. Коротко. Без лишних движений. Ноги на ширине плеч, корпус чуть расслаблен — но только на первый взгляд. Каждый удар был точным, выверенным, будто тело давно запомнило всё за него. Пот стекал по вискам, чёрные волосы прилипли ко лбу. Фиолетовая рубашка намокла на спине, облепила плечи, и Дарьяна вдруг заметила, как под тканью перекатываются мышцы. Сухо, рельефно, без лишней массы. Тело хищника. Сильное. Опасное. И, чёрт возьми, сексуальное. Она раздражённо отогнала мысль. Потому что это вообще не имело значения. Вообще. Несколько секунд молча наблюдала. Но он даже голову не повернул. — Нам нужно поговорить. Удар. Манекен качнулся. — Хибари. Ещё удар. Ноль реакции. — Господи. Ты специально это делаешь? Удар. Молчание. Дарьяна раздражённо выдохнула и откинула упавшую на лицо прядь. Потом задумчиво наклонила голову. — Кё-сан? Никакой реакции. — Кё? Ничего. — Кё-тян? Удар оборвался. Хибари медленно повернул голову. Посмотрел на неё. Слишком внимательно. Слишком долго. Взгляд скользнул по её лицу, задержался на секунду, и в этом взгляде не было ничего: ни угрозы, ни злости, ни даже того холодного безразличия, от которого она так бесилась. Просто смотрел. И Дарьяна вдруг заметила, какие у него глаза. Серые. Глубокие. С прищуром, который делал его похожим на человека, привыкшего убивать взглядом. Красивые. Чёрт. — Не называй меня так, травоядное. — Кё-тяном? — ... — Кё-тян. — ... — Кё-тян. — Загрызу до смерти. Дарьяна рассмеялась. И неожиданно поняла, что впервые отчётливо видит в его глазах настоящее сильное раздражение. Не холод. Не равнодушие. Раздражение. И почему-то это показалось ей очень смешным.

***

Дино и Энму они нашли возле озера. Дино сидел на скамейке, вытянув ноги, и смотрел на воду. Рядом, чуть в стороне, стояла Энма — тихая, неподвижная, с книгой в руках, которую она, кажется, не читала уже минут десять. Дино заметил их первым. Улыбнулся. Привычной, мягкой улыбкой, которая обычно делала его похожим на человека, с которым можно говорить о чём угодно — о погоде, о жизни, о том, почему озеро выглядит слишком идеальным для этого места. Но сегодня в улыбке было что-то другое. Не усталость. Не раздражение. Просто… какая-то грусть. — Не получилось? — спросил он. — Они ужасны, — сказала Дарьяна. — Кто именно? — Все. Дина опустилась на скамейку рядом с Дино. Саша остался стоять, засунув руки в карманы. Дарьяна прислонилась к дереву. Дия, всё ещё злая после разговора с Гокудэрой, молча смотрела на воду. Некоторое время никто не говорил. Потом Дина тихо спросила: — Вы знаете, что происходит? Улыбка Дино стала слабее. Совсем немного. На долю секунды. Но Дарьяна заметила. — Да, — сказал он. — Тогда почему не расскажете? Он посмотрел на Энму. Та не подняла головы. Только перелистнула страницу — хотя книга смотрела корешком вверх, и это было видно всем. Жест, который ничего не скрывал. Просто попытка сделать вид, что она здесь не при чём. — Потому что это должен рассказать Реборн, — сказала Энма. Голос тихий, ровный. Без эмоций. И от этого почему-то стало не по себе. — И вы не скажете даже намёком? — спросила Дарьяна. Энма подняла взгляд. Красные глаза смотрели спокойно, почти безразлично. — Даже намёком, — ответила Энма. Дино вздохнул и отвернулся к озеру. Вода блестела на солнце, гладкая, спокойная, слишком красивая для места, где люди так упорно молчат. — Спасибо и на этом, — сказал Саша. — Не за что, — ответил Дино. Дарьяна посмотрела на него долгим взглядом. — Ладно, — сказала Дарьяна. — Тогда хотя бы скажите, нам готовиться к чему-то плохому или просто к очень странному? Дино и Энма переглянулись. Коротко. Молча. — К очень странному, — сказал Дино. Дарьяна кивнула.

***

К вечеру они окончательно сдались. Если кураторы молчат. Если ответы есть только у Реборна. Значит, остаётся один вариант. Пойти к Реборну. Кабинет находился на последнем этаже главного корпуса. Большой. Светлый. Совершенно обычный. Что уже вызывало подозрения. Реборн ждал их. Будто заранее знал, что они придут. Некоторое время никто не говорил. Потом Дия первой нарушила тишину. — Это не обычный институт. Реборн кивнул. Просто кивнул. И именно это напугало сильнее всего. Потому что никто не начал спорить. Никто не сказал, что они ошибаются. Никто не попытался успокоить. Реборн просто согласился. Дина побледнела. Саша замер. Дарьяна почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Потом Дара нервно усмехнулась. Совсем невесело. — Только не говорите, что это реально школа киллеров. Она сказала это автоматически. Как шутку. Как что-то невозможное. Как способ разрядить обстановку. Несколько секунд Реборн молчал. За окном шумел ветер. Где-то вдалеке кричала птица. Секундная стрелка отсчитывала время слишком громко. А потом Реборн спокойно ответил: — Это институт для будущих членов мафиозных семей. Тишина. Полная. Абсолютная. Дарьяна смотрела на него несколько секунд. Потом перевела взгляд на Дию. На Сашу. На Дину. Потом снова на Реборна. — Простите. Пауза. — Чего, блядь?